Пророчество о Луне

      Пушинка сидела на поляне, наблюдая за пробуждающимся лагерем. Между кошечкой и её соплеменниками была словно глухая стена — прозрачная, но совершенно непроницаемая. Последнюю луну ни Змеецап, ни Мятнолапка, да и никто в племени, кроме Черничинки, Кустолапа и Шустрика с Мохнушкой не обращал на неё никакого внимания. Ржанозвёзд же был слишком занят делами племени и совсем перестал общаться с кошечкой. Но, несмотря даже на уже ставшее привычным равнодушие соплеменников, Пушинка с нетерпением ждала своего посвящения в оруженосцы, которое должно было состояться уже сегодня.       Наконец из своего гнёздышка, потягивая затёкшие лапы, выбрался Ржанозвёзд. Рыжий кот обвёл поляну задумчивым взглядом и на мгновение встретился глазами с Пушинкой. Секунду они смотрели друг на друга, а затем предводитель коротко кивнул и отвернулся. Пушинку горячей волной накрыла радость, и синешёрстная кошечка бегом кинулась в детскую.       — Черничинка! Просыпайся! — расталкивая носом спящую королеву, завопила она. — Черничинка!       — Что случилось? Пушинка! Что случилось? — из дальнего угла детской пушистыми комочками выкатились Шустрик и Мохнушка. Короткая шёрстка подросших за прошедшее время котят была встопорщена, из-за чего они были похожи на упитанных кроликов.       Пушинка гордо выпятила грудь и выпалила:       — Ржанозвёзд сказал, что меня сегодня посвятят в оруженосцы!       В сонных глазах Черничинки мелькнуло изумление. По мере взросления Пушинки у чёрно-белой кошки оставалось всё меньше надежды на то, что её воспитанницу примут в племя. Иногда королеве казалось, что синешёрстную кошечку просто прогонят на все четыре стороны, как только та сможет обходиться без матери.       — А кого тебе дадут в наставники? — поинтересовалась Мохнушка, внимательно разглядывая Пушинку.       — Может, Еловницу? — предположила кошечка. Глашатая была мудрой и понимающей кошкой, и, кажется,неплохо относилась к Пушинке. — Или Быстросвета...       — Ну не такая уж ты и особенная, — возразил Шустрик. — Может, тебя вообще отдадут Золотарнице. Ой!       Черничинка несильно, но довольно ощутимо шлёпнула котёнка лапой по уху. Шустрик втянул голову в плечи и виновато посмотрел на мать.       — Ну ты ляпнул! — Мохнушка пихнула брата в плечо и обернулась к Пушинке. — Ты же не хочешь становиться целительницей, да?       — Боюсь, Ржанозвёзд не станет спрашивать, кем я хочу стать, — пробормотала внезапно погрустневшая Пушинка.       Золотарницу, целительницу племени Ветра, любили очень немногие коты. Нет, она прекрасно исполняла свои обязанности, безошибочно толковала все знаки Звёздного племени, знала наизусть все лесные травы и способы их применения, ласково улыбалась соплеменникам, но... Что-то в этой кошке было такое, что заставляло проходящих мимо неё воителей вместо приветствия бурчать что-то невразумительное и, втянув голову в плечи, побыстрее уходить под предлогом какого-либо неотложного дела. Котята и даже оруженосцы старались обходить сваленную из камней пещеру целительницы стороной, боясь Золотарницы не меньше, чем чудовищ из древних мифов.       — Пусть все коты, способные охотиться самостоятельно, соберутся на поляне! — раздался снаружи раскатистый бас Ржанозвёзда, и Пушинка, быстро развернувшись к выходу, выбежала из детской в первые ряды собирающийся толпы. Вылизываться или как-то иначе приводить шёрстку в порядок ей не требовалось — у давно проснувшейся кошечки было много времени на ухаживание за собой, чем она и воспользовалась.       — Пушинка! — торжественно провозгласил Ржанозвёзд. — Клянёшься ли ты верой и правдой служить своему племени и защищать его?       Кошечка почувствовала, как от волнения сводит живот и поневоле топорщится шёрстка.       — Да! — выпалила она.       — Клянёшься ли следовать Воинскому закону и никогда не переступать его границы?       — Клянусь!       — Тогда отныне ты будешь зваться Синичкой, — пророкотал Ржанозвёзд. Кошечка поймала себя на мысли, что от волнения задержала дыхание. Сейчас предводитель назовёт имя воителя, который будет обучать её! — Твоим наставником станет Змеецап.       Сердце Синички ухнуло вниз. Ученица словно превратилась в камень — она не чувствовала своего тела, не слышала мыслей — всё вокруг замерло, а над поляной повисла зловещая тишина. Усилием воли кошечка заставила себя обернуться и увидела, как к ней деревянной походкой приближается не меньше неё поражённый Змеецап.       Ученица и наставник потёрлись носами и снова застыли.       — Синичка! Синичка! — разорвали звенящую тишину вопли Шустрика и Мохнушки.       — Синичка! — подхватил с задних рядов Кустолап. Синичка оттаяла и вновь обрела способность слышать. Постепенно, по одному, хором, вразнобой коты стали повторять её новое имя. Сидевшая неподалёку от Черничинки Мятнолапка тоже во всё горло выкрикивала имя новопосвящённой ученицы. Кошечка почувствовала, как на её плечи лёг пушистый хвост Змеецапа, которого крики котов тоже вернули в реальный мир.       — Пойдём, — тихо сказал воитель, наклонившись к уху Синички. — Сейчас самое время наконец выйти из лагеря, тебе не кажется?       Синичка кивнула, удивлённая спокойным и ровным тоном Змеецапа. Сквозь расходящуюся толпу наставник и ученица направились к выходу из лагеря.       — Синичка! Синичка, Змеецап! Подождите!       Коты изумлённо обернулись на голос. К ним подбежала запыхавшаяся Мятнолапка. В глазах кошки сверкали искорки искренней радости.       — Синичка, я... Я, в общем, хотела перед тобой извиниться за тот случай с травой. Я понимаю, уже много времени прошло, но... Прости! Я не знаю, что на меня тогда нашло. Извини! — выпалила Мятнолапка, смущённо подёргивая усами.       — Хорошо, — ответила немного шокированная Синичка. — Ничего страшного...       — Ну, поговорили? — прервал её Змеецап. — Ты хочешь осмотреть территорию или как?       Синичка кивнула и поспешила за уходящим наставником, бросив прощальный взгляд на радостно помахивающую хвостом Мятнолапку. Белая кошка кивнула ей и скрылась в толпе воителей.       Сперва Змеецап повёл Синичку к озеру. Никогда в жизни, даже во сне или в мечтах, ученица не видела такого огромного водоёма! Зеркальная гладь озера, покрытая тонким хрустящим ледком, искрилась и переливалась под ещё прохладными косыми лучами солнца. Близился конец Голых Деревьев, и лёд ломался, расплываясь по озеру неровными сверкающими пятнами. Синичка восхищённо ахнула, глядя на эту красоту.       — А вон там, — Змеецап махнул хвостом куда-то в сторону — Остров. Там проходят Советы. Другим племенам приходится идти по нашей территории, чтобы попасть на Остров. Вон там проходит граница с Речным племенем. А там — Гнездо Двуногих и Пастбище. Держись подальше от них и их домашних — эти увальни ленивы и беспомощны, победить их не составит труда, но они могут позвать своих Двуногих, а уже с этими чудищами нам не справиться. Пойдём дальше.       Змеецап развернулся и пошёл в другую сторону. Синичка со всех лап спешила за ним, но длиннолапому коту ингода приходилось останавливаться, чтобы ученица догнала его. Наконец они дошли до длинного узкого ручья, сияющего всеми оттенками голубого под тонкой коркой льда.       — Это Лунный ручей, — объяснил Змеецап. — Он служит границей с Грозовым племенем. Если идти вдоль него,можно легко добраться до Лунного озера. Там целители общаются со Звёздным племенем. Все священные места находятся на нашей территории, поэтому племя Ветра находится ближе всех к Звёздным предкам.       Несмотря на то, что Синичка терпеть не могла Змеецапа (что было взаимно), она невольно почувствовала к этому коту что-то вроде уважения. Он так хорошо знал территорию племени Ветра, хотя и жил с рождения среди Сумрачных котов.       — Ну, пойдём в лагерь. Завтра у тебя тренировка. — Змеецап зловеще усмехнулся. — Уж я устрою тебе счастливую жизнь.       По шкурке Синички пробежал лёгкий холодок, и все недавние чувства к наставнику улетучились. Всё же этот кот относится к ней явно не хорошо.       Когда они добрались до лагеря, Синичка не чувствовала усталых и замёрзших лап, поэтому просто рухнула в своё новое гнёздышко среди подстилок оруженосцев и тут же уснула. Следующий день её новой жизни обещал быть очень интересным.

***

Ошибок в жизни совершаем мы немало, И о других ты не суди, пока их не узнаешь. Без оснований злиться не пристало, Зря обозлившись, много потеряешь.