Всё дело в сплетнях

Бьякуя привык просыпаться рано. Прогуливаться по саду, любуясь цветущей сакурой и присматривая цветы для новой икебаны, наблюдать за карпами кои, стайками плавающими в кристально чистом пруду, проходиться лишний раз по энгаве, огибая несколько зданий, медленно завтракать, а уже затем начинать рабочий день и приступать к своим обязанностям. В это утро из всего перечисленного Бьякуе удалось лишь рано проснуться. Поначалу планы оставались такими же, но как только мужчина попытался встать — а долго лежать после пробуждения он не любил — стало ясно, что с прогулками по саду придется повременить: на его груди покоилась голова и немалая часть тела рыжего шинигами. Одной рукой он почти обхватывал Бьякую, до которого медленно, но верно доходила щекотливость ситуации, а другой слегка несмело приобнимал его за плечо. Завершала воплотившийся в жизнь кошмар Кучики чужая нога на его бедре, которой мирно спящий Ичиго не забывал регулярно шевелить. Полуголый Ичиго, которому спать в юкате, по всей видимости, было неудобно. Вспомнив вчерашние попытки отодвинуть от себя Куросаки, дабы самому не поддаться искушению, Бьякуя повернул голову и увидел, что футон его подопечного лежит раза в два ближе, чем вечером. Стоило ожидать. Однако того, что Ичиго на него залезет и будет без зазрения совести так спать, Кучики даже со своими превосходными тактическими навыками предугадать не мог. Можно было разбудить это рыжее недоразумение и выставить из комнаты, припомнив наставления о правилах поведения. Голос разума вопил, что именно так и надо сделать, без компромиссов и без оправданий, и Бьякуя пообещал себе: еще две минуты. Он пытался контролировать себя, но рука сама скользнула по обнаженной спине Куросаки, очертила каждый выступающий позвонок, поднимаясь вверх. Лаская, коснулась расслабленной шеи и прошлась по ней до самого затылка, пока пальцы не зарылись в мягкие непослушные волосы. Перебирая яркие, словно отражающие солнечный свет, прядки, Бьякуя думал только об одном: лишь бы не проснулся. Лишь бы не увидел его в эти редкие минуты слабости. Минуты, которым он, наверное, впервые в своей жизни, потерял счет. Бьякуя мягко — почти нежно — провел ладонью по лохматой шевелюре Ичиго и поймал себя на мысли, что хочет сделать по-другому: вцепиться рукой в волосы, грубо отвести голову назад и увидеть его лицо. Не заспанное и спокойное, а такое, каким всегда помнил его Бьякуя: яркое, живое, с наглой ухмылкой и вызывающим блеском в глазах. Кучики пропустил момент, когда рейацу лежащего на нем парня всколыхнулась и затрепетала, перестав быть ровной, как положено спящему человеку. И момент, когда стоило убрать руку с его головы, тоже. Куросаки не двигался и, как показалось Бьякуе, старался даже не дышать, пока он продолжал играть пальцами с его волосами. Затем как-то несмело подтянул к себе руку, проведя ею по груди мужчины, и немного приподнялся над ним. Повернул голову — и их взгляды встретились: спокойный и глубокий с растерянным, непонимающим и... надеющимся? Это утро Кучики успел окрестить утром упущенных возможностей. Он снова пропустил момент, когда мог остановить Куросаки, и сейчас смотрел на нависшего над ним временного шинигами снизу вверх, замечая, как неуверенность в глазах того сменяется решительностью. Ичиго медленно, даже слишком, наклонился к лицу Бьякуи, не переставая смотреть ему в глаза и, что было поразительно, не находя в них неодобрения. Ближе... Еще ближе к этим бледным тонким губам... — Не стоит, — Бьякуя приложил палец к губам Ичиго, остановив его. — Ты и так слишком многое себе позволил. Еще одна упущенная возможность. Пожалуй, самая обидная из всех. Ичиго оставил невесомый поцелуй на подушечке пальца аристократа и, разочарованно вздохнув, откатился в сторону, на свой футон. — Нет времени валяться, Куросаки, — бросил ему поднявшийся с постели мужчина. — Мы опаздываем на завтрак. — Бьякуя, — еще раз вздохнул рыжий шинигами, игнорируя его слова, — вот скажи: ты же знаешь? — Знаю, — помедлив, ответил Кучики. — Я сказал тебе вставать и одеваться. Ичиго посмотрел на него с грустью и в то же время с укором и понял, что окончательно запутался в своих попытках угадать чувства Бьякуи. Он не отталкивал от себя, но и не давал приблизиться. Со спокойным видом переодевался сейчас перед ним, словно позволяя любоваться собой, но не разрешая дотрагиваться. Эгоистично. Слишком. Ичиго считал ситуацию, произошедшую после его пробуждения, неловкой ровно до того момента, как они с Бьякуей отправились завтракать. Рукия. За столом уже сидела Рукия, ожидая брата, и Куросаки видел, как распахнулись в изумлении ее глаза, когда он зашел в помещение вслед за капитаном, на ходу пытаясь пригладить взъерошенные волосы. И как изменилось на долю секунды лицо Бьякуи, тоже заметил. — Не ожидал увидеть тебя здесь в рабочий день, Рукия, — Кучики сел за стол и жестом указал рыжему шинигами на место напротив него. — Ичиго Куросаки сегодня составит нам компанию за завтраком. — У меня было немного времени перед началом рабочего дня, брат, — протараторила девушка и тут же вскочила из-за стола. — Но я вспомнила, что капитан Укитаке просил заглянуть к нему утром, так что не буду вам мешать. Ичиго проводил взглядом Рукию, в спешке покидающую комнату, и недовольно посмотрел на Бьякую. — Почему ты не сказал ей, что я просто ночевал в поместье? — Рукия не маленькая девочка, Ичиго, — невозмутимо ответил аристократ, кивком благодаря подносящего еду слугу. — Да и разве ты сам не говорил Рукии, что твое сердце принадлежит не ей? Зачем оправдываться каждый раз, когда она видит тебя с другим? — То есть ты хочешь сказать... — лицо Куросаки отразило невероятный спектр эмоций. — Что мы с тобо-ой... — Я ничего такого не говорил, — прервал его Бьякуя и приступил к завтраку. Ичиго замолк, все еще с прищуром глядя на Кучики и обдумывая его слова. Пока капитан медленно, не отвлекаясь на посторонние вещи, принимал пищу, Куросаки почувствовал, как заурчало в животе, и нехотя подвинул к себе тарелку с рисом. Поковырялся в нем немного и скучающим взглядом обвел блюда, поставленные перед ним, пока не наткнулся на связку бананов, лежащую, скорее, для украшения — рядом стояла тарелка с очищенными и нарезанными бананами. — Какие у вас вкусные бананы в Обществе Душ! — восхитился Куросаки, попробовав один кусочек. — Теперь я понимаю, почему ты их так любишь, Бьякуя! — Откуда ты узнал? — Кучики поднял глаза на светящегося от удовольствия шинигами, не отрываясь от еды. — Ренджи рассказал, — отмахнулся Ичиго и, решив, что есть маленькими кусочками — для слабаков, потянулся за целым бананом, после чего снял с половины плода кожуру и засунул его в рот. — Тебе следовало бы есть аккуратнее, Куросаки. Ичиго с недоумением посмотрел на мужчину, забыв откусить, и, разумно посчитав, что с ним лучше не спорить, достал целехонький банан изо рта. У Бьякуи нервно дернулась бровь от подобного зрелища. Куросаки же, как ни в чем не бывало, стал есть банан, только уже маленькими кусочками, каждый раз смыкая губы и надавливая ими на фрукт. — Ты меня провоцируешь? — на лице Кучики появилось подобие легкой улыбки, и он не без удовольствия заметил, как чуть не поперхнулся сидящий напротив него шинигами. — Чего? — вскинул голову Ичиго и все же закашлялся. — Я... кхе... Тебя не прово... кхе-кхе... Не провоцирую! — А жаль, — как-то насмешливо (или же Ичиго просто показалось) сказал Бьякуя, отодвинул от себя тарелку, дав понять, что закончил с едой, и поднялся под недоумевающий взгляд Куросаки, после чего развернулся и быстро направился к выходу. — Стой, Бьякуя! Стой! — спустя пару минут ступора Ичиго вскочил из-за стола, чуть его не опрокинув, и помчался за мужчиной. — В смысле жаль?! Бьякуя! Но глава клана Кучики уже успел покинуть поместье с помощью шунпо, оставив в конец запутанного Куросаки задаваться лишь одним вопросом: что это было?