Часть 8
6 июля 2018 г., 15:30
Пока Исане хлопотала над небольшими порезами и синяками, а Унохана сосредоточенно изучала их энергетический фон, Бьякуя и Ичиго не проронили ни слова. Ичиго постоянно отводил взгляд и как-то неосознанно вжимал шею в плечи, пытаясь избежать зрительного контакта с сидящим напротив капитаном шестого отряда. Тот же, наоборот, сидя прямо с безукоризненной осанкой, как и подобает истинному аристократу, пристально смотрел на своего подопечного, не выражая, впрочем, никаких эмоций. Изредка взгляд мужчины терял осознанность, когда мысли его становились особенно гнетущими и уносились далеко-далеко от казарм четвертого отряда, но у Куросаки ощущение, что его пожирают взглядом, предварительно поджаривая и приправляя специями, не исчезало ни на минуту.
Унохана мягко дотронулась до плеча временного шинигами и медленно повела ладонью к предплечью, периодически надавливая пальцами на определенные точки. Ичиго не знал, зачем это было нужно, но почему-то это действие оказывало на него успокаивающий эффект, и в голове парня промелькнула мысль, что смотреть в глаза Кучики — не такое уж и страшное занятие. Ичиго вообще был не из пугливых и уж явно не из тех, кто боится встретиться взглядом с другим человеком, пусть даже и с таким хладнокровным, как капитан шестого отряда.
Куросаки приосанился и гордо вскинул голову, махнув непослушными прядями. Вопреки его ожиданиям, Бьякуя не смотрел на него с презрением, негодованием, злостью или тем ничего не выражающим взглядом, в котором было все из вышеперечисленного. Нет, в глазах мужчины читалась задумчивость, смешанная с толикой отстраненности, брови его были слегка нахмурены, а взгляд упирался прямо в... О боже, лучше бы Ичиго не поворачивался и продолжал мяться в неведении, боясь поднять голову! Щеки мальчишки вспыхнули, и он трижды проклял себя за то, что сейчас пялился на капитана Кучики, который откровенно и ничуть не стесняясь пялился на его торс. Голова Бьякуи чуть наклонилась в сторону, и он вскинул одну бровь, хотя взгляд его так и не прояснился и не поменял своего направления, и Ичиго почувствовал себя нелепым конкурсантом на сцене, которого строго и по всем меркам оценивало жюри. Лицо его заполыхало еще ярче, но отказать себе в удовольствии понаблюдать за Бьякуей, настолько заинтересованном в его персоне, Куросаки, конечно же, не мог.
Исане, до этого быстро и безмолвно залечивающая небольшие ссадины на теле Ичиго, дошла до пореза, в котором сохранились частички чужеродной рейацу, и начала вполголоса бормотать какое-то заклинание, чтобы очистить полость раны. Видимо, звук ее голоса, разрезавший воцарившуюся тишину, отвлек капитана Кучики от нелегких размышлений об эстетичной красоте тела Куросаки, и взгляд его метнулся к лицу последнего, которое уже не было скрыто в стороне под копной рыжих волос. Ичиго, к его собственному сожалению, вовремя не заметил, как прояснился взор сидящего напротив капитана, и спрятать довольную ухмылку не успел. Бьякуя слегка прищурился, взглядом угрожая наглому мальчишке за такой жест в его сторону, а Ичиго, решивший, что хуже уже не будет, вопросительно изогнул бровь, словно напрашиваясь спрашивая, что ему за это будет. Бьякуя внутренне опешил от такой самоуверенности, и взгляд его стал таким холодным и многообещающим одновременно, что Ичиго даже не до конца понял, собираются его четвертовать или поставить на четвереньки, но он определенно предпочел бы последнее.
— Мальчики, я бы попросила вас успокоиться и оставить свои игры на потом, — Унохана вежливо улыбнулась, не снимая ладони с руки Ичиго. — Господина Куросаки с таким пульсом можно госпитализировать прямо сейчас, а колебания Вашей рейацу, капитан Кучики, даже несмотря на ваше похвальное умение ее контролировать, мешают мне отслеживать возможные изменения Вашего всегда предельно спокойного энергетического фона.
Для Бьякуи это был удар ниже пояса, особенно после победного восторженного взгляда Ичиго и еще более особенно после зловеще-спокойной улыбки Уноханы, появившейся, когда она заметила взгляд Ичиго. Она точно знала. Нет, не о чувствах Куросаки — о них сейчас знали все. О чувствах Бьякуи. Мужчина готов был поклясться, что в этих словах и в этой улыбке было преднамеренное желание подтолкнуть его к тому, от чего он так сильно пытался убежать. Кучики прикрыл глаза, стараясь скинуть с себя это наваждение, и снова посмотрел на Рецу — от той странной улыбки и намекающего взгляда не осталось и следа, перед ним опять стояла вежливая и радушная Унохана. Может, ему показалось? Хотя кого он обманывает, если и был кто-то в Обществе Душ, превосходящий Бьякую в мастерстве сокрытия своих эмоций, то это определенно была она, Унохана Рецу.
— Капитан Унохана, я закончила с ранами капитана Кучики и Ичиго Куросаки, — подала голос Котецу. — Ничего такого, что могло бы спровоцировать осложнения или вызвать опасения из-за неясной этиологии.
— Спасибо, Исане, — женщина улыбнулась своему лейтенанту, после чего обратилась к обследуемым шинигами: — Уровень вашей внешней рейацу очень высок, и вы не сможете никоим образом ее подавить или спрятать, потому что это часть чужеродной энергии, перевоплотившаяся в вашу. Несмотря на то, что теперь она принадлежит вам, вы не можете соединить ее со своей истинной энергией и использовать для приумножения своих сил. Единственное, что с ней можно сделать, — это избавиться от нее, причем как можно скорее, иначе это может привести к серьезным повреждениям стабильности вашей собственной рейацу.
— И как от нее избавиться? — встрял Куросаки, озадаченный таким поворотом событий.
— Проще простого, — губы Уноханы растянулись в теплой улыбке, но Бьякуе на секунду показалось, что в ней опять промелькнуло что-то зловещее. — Энергию надо выплеснуть, как это бывает во время спарринга или... В вашем случае, спарринга. Важно, чтобы вы сражались друг против друга, чтобы выплески этой чужеродной рейацу не задели кого-нибудь еще. И еще одна оговорка. Несмотря на то, что высвобождение банкая в мирное время запрещено, зная любовь господина Куросаки к драме и победам, предупреждаю — никаких банкаев.
— Ясно, никаких банкаев, — Ичиго поднял руки в примирительном жесте и послушно кивнул головой.
— Буду ждать вас обоих после выплеска рейацу для контрольной проверки. Не затягивайте, — Унохана снова улыбнулась и напоследок еще раз бросила на Бьякую долгий многозначительный взгляд.
***
Бьякуя со стопроцентной уверенностью знал, что едва они с Ичиго выйдут из казарм четвертого отряда, к нему прилетит адская бабочка или кто-то из офицеров первого отряда с требованием явиться к главнокомандующему. Прилетела бабочка, но, правда, потребовала отчитываться перед Ямамото не только капитана Кучики, но и Куросаки, чего Бьякуе, определенно, очень не хотелось. Пока они вдвоем шли к Генрюсаю, Бьякуя все думал, что будет ему говорить, а что еще важнее, что будет говорить Ичиго после разговора у главнокомандующего. Сам Ичиго, невзирая на активный мыслительный процесс капитана шестого отряда и, как следствие, его полную отрешенность от окружающего мира, вертелся вокруг мужчины с многочисленными вопросами о предстоящем визите к Ямамото, о "той непонятной штуке с лампочкой", о спарринге, который сказала провести Унохана, и еще о чертовой куче вещей, которую Бьякуя пропустил мимо ушей. Все-таки одетого Ичиго Куросаки не удостаивать своего внимания было легче, чем раздетого. Главнокомандующий, как сразу отметил Кучики, был не в самом добром расположении духа, но и очевидно, не в самом плохом. Вообще, Бьякуе казалось, что его собственный дежурный ледяной взгляд был более многогранным, чем настроение Генрюсая на всяких отчетах и собраниях, так что напускное спокойствие главного капитана Готея могло вовсе не сулить ничего хорошего. — Капитан Кучики, потрудитесь объяснить, как Ичиго Куросаки нашел и активировал наше секретное оружие, на разработку и сокрытие которого ушло столько времени! — громогласно вопросил Ямамото, проигнорировав приветственный поклон Бьякуи. — Это я, я сам виноват! — прежде, чем Бьякуе удалось что-то ответить, выкрикнул Ичиго, которого сведенные к переносице брови главнокомандующего пугали куда меньше, чем перспектива подставить предмет своего обожания. — Я был очень зол и не мог контролировать свою рейацу, поэтому выбрал самое отдаленное поле для тренировки, чтобы никому не навредить. Я понятия не имел, что там что-то спрятано, и уж точно не собирался пробивать какие-то барьеры и активировать то, что захочет меня убить! — Это все очень занимательно, молодой человек, — покивал головой Генрюсай, после чего перевел взгляд на аристократа, который, кажется, вот-вот был готов стукнуть себя ладонью по лбу от безнадежности, и еще больше нахмурился. — Меня интересует, чем в это время занимался капитан Кучики, который прекрасно знал и про поле, и про установку. — Капитан Кучики не обязан следить за... — начал было отстаивать мужчину Ичиго, но был прерван гневным голосом Ямамото: — Обязан! — главнокомандующий даже чуть-чуть приподнялся, пытаясь нагнать страху на безмятежного Бьякую и унять дерзкого мальца (впрочем, не удалось сделать ни одно, ни другое). — Капитану Кучики было поручено следить за твоей безопасностью и смотреть, чтобы ты, Ичиго Куросаки, не совал свой нос туда, куда не следует! Я жду объяснений, капитан Кучики, почему Вы проигнорировали мой прямой приказ. — Я допустил ошибку, капитан главнокомандующий, — Бьякуя смиренно склонил голову, за столько лет прекрасно осознавая, что спорить с мужчиной было почти бесполезно. К тому же, в этот раз сложившаяся ситуация и вправду была следствием его оплошности: Ичиго Куросаки не тот, за кем надо присматривать; его надо посадить в клетку, заковать в цепи и приставить к нему конвой — и только тогда можно будет надеяться (только надеяться!), что он не влезет в очередную передрягу. — Я готов понести соответствующее... — В смысле тебя поставили смотреть за мной, Бьякуя?! — опять не к месту взорвался Ичиго, до которого слова Генрюсая доходили чрезвычайно медленно и болезненно. — То есть все это время ты смотрел, чтобы я не влез во что-то?! И тогда на ярмарке, и у тебя в поместье, и... О боже, и на тренировочной площадке ты оказался, потому что тебе надо было следить за мной?! — Поумерь свой пыл, Ичиго Куросаки! — прогромыхал голос Ямамото, и он снова обратил свое внимание на Бьякую: — Капитан Кучики, я снимаю с Вас обязанность следить за Ичиго Куросаки и назначу на это дело кого-нибудь другого. — Но я хочу Бьякую! — запротестовал Ичиго и для пущей убедительности притопнул ножкой. — Видимо, именно это и мешает ему должным образом выполнять свои обязанности, — покачал головой Генрюсай, а Бьякуя собрал в себе все силы, чтобы подавить улыбку. Давно мероприятия, в которых участвовал грозный главнокомандующий, не превращались в такой фарс. Бьякуя еще, как видно, неплохо справлялся с Куросаки, раз даже главный капитан не мог усмирить этого наглого рыжего растяпу. — Я не это имел в виду! — щеки мальчишки заалели, но он тут же собрался с мыслями (точнее, разбежался) и выдал: — Я обещаю никогда больше не приближаться к этой установке и не спрашивать, зачем она нужна, если Вы оставите все, как есть! Еще чуть-чуть — и Бьякуя бы глухо застонал и спрятал бы лицо в ладошках, как маленькая девочка. Настойчивость этого парня была просто поразительной, наверное, это было заразно и передалось ему от его навязчивой рыжей подружки. А умение врать — от госпожи Мацумото, которая такие небылицы своему капитану придумывала, когда отчитывалась, куда уходят деньги отряда, что об этом ходили легенды. Разве кто-то поверит, что Ичиго Куросаки, да-да, тот самый, который прибыл в другое измерение спасать едва знакомую девушку от толпы вооруженных до зубов (в случае Ячиру Кусаджиши — буквально) воинов — и таки спас, что этот Ичиго Куросаки останется в стороне хоть от какого-то секрета Готея-13? — Ладно, я оставлю эту обязанность на капитане Кучики, — уже более спокойно сказал Ямамото, и Бьякуя просто не мог в это поверить. Старик действительно проникся этой слезной речью импульсивного подростка или в нем, как в Унохане, взыграла неугомонная бабка-сваха? — Но теперь это будет значить, что Вы, капитан Кучики, осуществляете постоянный присмотр за Ичиго Куросаки и что он никогда и никуда не отлучается без Вашего ведома. На лице Ичиго уже второй раз за этот час играла победная улыбка, а Бьякуе уже второй раз за час нестерпимо хотелось его убить.
