Воля Малдары: Чёрное солнце

Прошла половина года. Жизнь в маленьком поместье протекала уже не так обычно, как когда-то. Заметно прибавилось рабочих рук в виде детёнышей быков-оборотней, да только самки из-за этого дезертировали с работ. Ничего, потом вернутся, да ещё и с работящим потомством. Ради такой выгоды стоит потерпеть. За несколько месяцев до этого, как раз после истории с возвращением в Йонн-Галл, Лотвина (не без давления Ватаги и Шайлины на старейшин) успешно посвятили в На Крови Поклявшиеся, и он занял привычное для себя место стража клана. Сыграли с Шайлиной свадьбу, и меньше, чем через три недели, прилетела весть: ожидайте пополнения! Лотвин в первые часы после новости от счастья не мог найти себе места, и его выставили наружу, проветриться. Он же, с горящими от возбуждения рубинами глаз, отпросился у возлюбленной на поверхность и, получив согласие, умчался, крича на все пещеры: – Я снова стану отцом! Амональ и Менрит почти не отходили друг от друга – Менрит учил своего младшего товарища многому, что знал сам. Очень часто мальчики вовлекали в свои игры Дирана, потому что дворецкий и без того чуть ли не всегда неустанно следил за ними, если не отлучался по делам, заданным госпожой, и втроём они бродили по поместью или выходили гулять под пещерными сводами, иногда сопровождаемые ещё и Соросом. Ватага прочитала две из трёх частей «Пути ловчего». Третья часть состояла из рабочих отчётов Сальтара, видимо, написанных в бытность жнецом душ, потому тёмная эльфийка, не придав ей такого же значения, как дневникам, вернула книжечку на прежнее место, бегло пролистав, не вчитываясь. На последнем слове же второй части Ватага не удержалась и, расчувствовавшись, заплакала от грусти и облегчения. Грусти, потому что история завершилась именно так, как и в реальности. Облегчения – потому что слишком тяжело было читать всю повесть, зато эту тяжесть вскоре заменило торжественное чувство выполненного долга перед Сальтаром. А через час после этого она в спешке исчезла из поместья на целых два дня. Диран не стал допытываться, что произошло, но отметил радостный блеск в глазах госпожи, когда она вернулась. Она объяснила своё отсутствие посещением друга, и дворецкий знал, что эти слова были правдивы. Только кем был неизвестный друг, для него так и осталось тайной. Лоренцо продолжал жить во Враноглазе, зато неизменно на эльфийских блюдах, которые приноровился через небольшие порталы красть прямо с поместной кухни. Лишь когда тоска изматывала, а это случалось ровно два раза в неделю, он лично заявлялся в поместье. Всегда приходил к обеду, принося с собой то крупы, то бобы, то зелень и свежие плоды, то мясо наземных животных, за что стал для обитателей поместья самым дорогим гостем. После обеда он заменял Дирана рядом с детьми, а оставшееся время – до ужина, после ужина и утро следующего дня – не отставал от Ватаги. Они подолгу беседовали, обсуждая новости, приносимые дознавателем, потом вместе купались и засыпали в одной постели… Лоренцо неизменно сдерживал слово не заходить дальше взаимных ласк, но и ими он был удовлетворён в достатке, что можно сказать и о Ватаге, оттого не опасающейся утраты уважения в клане, и о Диране, единственно осведомлённом о подобном характере отношений владычицы клана и имперского дознавателя. В один из дней Лоренцо появился в поместье раньше обычного. Он непонятно хихикал, словно одурманенный, и, похоже, совсем не просто ради развлечения с тёмными эльфами прибыл. Чуть не сбив с ног Дирана, ищущего играющих в прятки мальчишек, он взлетел на второй этаж и, ворвавшись в кабинет, плюхнулся в кресло против рабочего стола. Ватага насмешливо подняла бровь и оторвала взгляд от ранее неторопливо читаемой толстой книги по драконьему языку: – Откуда такое счастье привалило, супруг мой ненаглядный? – Ватага, мне нужна ты. – Лоренцо откинул голову и, уставившись в потолок, продолжил: – Помнишь, когда-то давно по наставлению своей тётушки ты на огромном ящере выползла из своего дома искать приключений на свои красивые до умопомрачения эльфийские ягодички? – Так ты ими ещё никогда не восхищался, – с каменным лицом отчеканила чернокнижница. – Исправим! – мгновенно гарантировал дознаватель. – Итак, я принёс тебе задание. Мне нужно сопровождение в одно очень интересное и не самое приветливое местечко. Заведует им одна моя старая приятельница, у которой в родных отцах числится инкуб. Не то чтобы я смог поддаться демоническому искушению – я к эльфийскому слаб, – но осторожность не помешает. Да и вообще, давно мы с тобой никуда не отправлялись вместе, всё здесь да здесь время тратим; «еда-вода-кровать», иногда «книги» – вот и всё сочетание нашего с тобой времяпрепровождения! – Лоренцо, – ласково приулыбнулась Ватага и пропела: – после произошедшего полгода назад твои задания не предвещают для меня ничего хорошего. – Ой ли? – Лоренцо с усмешкой посмотрел на тёмную эльфийку: – А как же Амональ? А как же Лотвин? А слава твоя, в конце концов? – А сколько всему этому предшествовало? – нерезко подалась она вперёд. Но через секунду недовольно понизила голос: – Ладно, уговорил. – Вот и прекрасно! – Лоренцо соскочил с кресла, шагнул к Ватаге, взял её за плечи и чуть ли не силком поставил на ноги: – Отправляемся немедленно. – Постой! – Чернокнижница вырвалась из мужских рук. – Давай Сороса с собой захватим? Если мы уходим надолго, я без него не пойду. – О, нет, опять меня эта животина доставать будет! – страдальчески закатил глаза Лоренцо. – Хорошо, но давай не сейчас? Мы ведь не в обычное место в гости направляемся, там он только мешать будет, а то и замучают его местные. – Иди вниз. Дай время, привести себя в порядок. Через несколько минут Ватага встала в прихожей рядом с Лоренцо в привычном дорожном облачении: чёрных юбке и кофте, с наручами и перчатками без пальцев, обутая в высокие крепкие ботинки и при верном жезле, на конце которого фигурка дракончика держала острый лиловый кристалл. Дознаватель удовлетворённо кивнул. Чернокнижница прижалась к нему покрепче, и вдвоём они пропали в короткой вспышке. * * * – Так, ну и какого дьявола? Эй, бес в ребро, где хозяйка? – А, вот и вы! Да ещё и с такой прелестной спутницей… – Даже не смотри в её сторону, чертяга! – А-ай! Нет-нет, повелитель, я всё понял! Покорнейше прошу пощады! Хозяйка узников посещать изволят, приказали проводить вас к ней. – Мне нет разницы, что у тебя за приказ, обойдёмся. Ватага, за мной! Они оказались в сумрачной комнате, напоминающей холл. Встретил гостей невысокий демонёнок, бывший вроде дворецкого. Отмахнувшись от него, Лоренцо потянул Ватагу к чёрной двери, из обугленного дерева, и они вышли. Снаружи оказался длинный и узкий пещерный коридор, освещённый множеством факелов. Стены были высокими, потолок отсутствовал, над головами идущих открывалось бордовое небо с тёмно-серыми облаками пепла. Ватаге здесь было не по себе. Отсутствие света её не смущало, но тяжёлый дух, наполняющий пространство, угнетал. В воздухе чувствовалась боль, в каждом шорохе слышался страх, даже пламя факелов трепетало от страданий, которые приносились здешним узникам. Редко-редко откуда-то доносился призрачный крик, но, отозвавшись коротким эхом от каменных стен, враз затихал. – Не волнуйся, – протянул Лоренцо, тоже немного лишившись уверенности. – Это ещё ничего, дальше будет интересней. Впереди уже виднелся конец коридора, и вскоре гости вышли в огромный зал диаметром под полсотни сажен, а то и больше. Несмотря на открытое небо, было душно, а сухой воздух царапал горло. По краю зала шла каменная дорога, спиралью спускающаяся вниз, и дознаватель с чернокнижницей двинулись по ней. В стене рядом с дорогой были вырублены казематы. В них за толстыми решётками и содержались узники. Кто-то в грязном изорванном тряпье, кто-то – в собственной засохшей крови вместо одежды или с обугленной шерстью. Все заключённые были в разной степени закованы в титановые цепи – одни висели над полом, опутанные лентами металлических колец, словно мухи паутиной, а для других хватало и одной цепи на ноге. Последние, заметив посетителей, подползали к решёткам и с мучительным стоном и безумием во взглядах протягивали худые руки в тщетных попытках схватиться за юбку Ватаги, но девушка сразу отскочила от стены подальше, едва заметив это. Среди узников она заприметила всяких существ, по большей части людей и оборотней, но были здесь и демоны, и эфирные создания – к облегчению Ватаги, ни одного эльфа. – Лоренцо, – негромко позвала чернокнижница, но дознаватель предупредил её вопрос: – Люгендорф, пожизненная тюрьма для опаснейших преступников Ясеня, пойманных рыцарями Звёздного Дракона, каменная крепость на острове в вулканическом кратере. Сама посмотри. Напрягшись, Ватага приостановилась и, медленно приблизившись к краю дороги, осторожно глянула через него. Посреди зала, несколькими десятками ярусов ниже кипело, ярко освещая всё вокруг, лавовое озеро. У Ватаги внутри болезненно сжалось, и, отшатнувшись, тёмная эльфийка поспешила за успевшим довольно далеко отойти Лоренцо. Они спустились на три яруса и после поворота на четвёртый увидели у одной из камер женщину. Несмотря на благородную осанку, ростом она далеко не превышала Ватагу, зато была очень тонкой, а её длинное приталенное платье алого бархата с вышивкой чистого золота придавало незнакомке поистине змеиную грацию. Её тёмно-каштановые волосы были показательно небрежно собраны на затылке, в ушах поблёскивали тяжёлые золотые серьги в виде свернувшихся змей. Припухлые коралловые губы изгибались в игривой усмешке, глаза горели настоящими демоническими огоньками в сторону какого-то особенного заключённого. – Аделинда Гальдер, – шёпотом сказал Лоренцо, – дочь графини Катарины Гадюки, но не от графа Зигмунда. – Человек? – удивлённо протянула Ватага. Это могло объяснить, почему в сравнении с Аделиндой владычица На Крови Поклявшихся могла показаться неприступной скалой. – Ну же, Арман, я знаю, ты можешь! Продолжай тешить моё самолюбие! – Нет, красавица моя, ты не выудишь из меня больше ни слова. – Ах, что же ты, как женщина, ломаешься? Не упрямься, продолжай нахваливать меня! – Аделиндочка, огонь пред моими очами, перестань батьку мучить! Даже матери твоей меньше комплиментов в своё время понадобилось, так хоть раз бы с неё пример взяла! – Полудемон, – негромко поправил Лоренцо. – Вот, Арман, а говорил, что не можешь! А ну-ка, кто в Шеоле всех красивей? – Ох, вот связался на свою голову! Иди, гостями займись лучше! – Какими гостями? У меня только один по плану! – Аделинда резко развернулась в сторону пришедших. Её губы на мгновение скривились, зрачки глаз сузились, но голос оказался слаще мёда: – Лепрекон! Мальчик мой, что же ты так нечасто появляешься в моих краях? Встречи раз в год для такого мужчины мало будет. – Так и должно быть, дорогуша, – развёл руками Лоренцо, перейдя на родное наречие. – Тебе здесь просто заняться нечем, вот и лезут в голову всякие непотребства. – Ай-ай-ай, следи за словами, мальчишка, – шутливо погрозила тонким заострённым пальцем Аделинда и откровенно неприязненно посмотрела на Ватагу: – Сказал бы лучше, кто это с тобой явился? Ватага шевельнула ушками и ответила женщине самым презрительным взглядом из своего арсенала. Змея против тигра. – Это Ватага, матриарх одного из йонн-галлских кланов, – представил чернокнижницу Лоренцо и еле заметно усмехнулся. Аделинда скользнула по Ватаге оценивающим взглядом и, встретившись глазами с тёмной эльфийкой, демонстративно отвернулась: – Моё почтение. У нас много работы, так что извольте не отставать. Она отошла от них, и Лоренцо приблизился к решётке, за которой находился предыдущий собеседник женщины. Это оказался красивый инкуб с длинными чёрными волосами, заплетёнными в несколько толстых кос, едва умещавшимися в камере размашистыми крыльями и мощным гладким телом. Он единственный из всех заключённых не был прикован к стене титановыми цепями, но теперь, измождённый, почти недвижимо лежал на полу, из последних сил цепляясь за решётку. – Что, Арман, страдаем? – И не говори, – инкуб с трудом поднялся на колени. – Постыдилась бы родному отцу такие вещи говорить! – Я несказанно удивлён! – Дознаватель поправил цилиндр: – Она настолько тебе надоела, что ты, инкуб, искуситель юности, взываешь к стыду! – Вся в мать! Она меня уже всего просто изъела, изглодала! Уж замуж невтерпёж, вот здесь аж сидит! – Демон обхватил ладонью шею. – Лоренцо, у неё виды на тебя. Я умоляю, сделай одолжение, женись на ней! – Прости, Арман, – в очередной раз развёл руками мужчина, – я уже женат. – Если твой выбор – тёмная эльфийка, то я олень! – в отчаянии крикнул уже вслед демон. – Ага, в зеркало посмотрись, уже рога наметились! – издевательски улыбнулся напоследок Лоренцо, и они вместе с Ватагой проследовали за Аделиндой. – Собственно, почему я… вызвала, – заговорила та, когда гости подошли к ней. – Уровнем ниже у нас новые заключённые. Восемь ровно. Необходимо допросить срочнейшим образом, но вечор, как назло, демон, который всегда этим занимался, самоликвидировался. Вон, только рожки на берегу остались, – она неопределённо махнула рукой в сторону лавового озера. – Так уж и быть, я оставлю вас с ними наедине. – Звучит угрожающе, милая Аделинда, – прищурился Лоренцо. – А я буду вас ждать уже у себя наверху. Развлекайтесь. – Гальдер пошла обратно наверх, будто случайно задев Ватагу плечом. Чернокнижница не шелохнулась, даже не удостоила её взглядом, только снова последовала за Лоренцо. Шли они недолго. Вскоре дознаватель остановился: – Я вижу руны. Новые узники здесь, начиная с, – он указал на один из казематов, – этого. Сделаем так, ты пойдёшь с этого края, я с того, а потом – на ком столкнёмся, лады? – Постой, пытки?! – не поверила Ватага. – Я знаю, как ты это дело не любишь, – не сразу развернулся к тёмной эльфийке Лоренцо и впервые за час серьёзно посмотрел ей в глаза, – но это необходимо. Ведь в Люгендорф попадают преступники, заслужившие высшую меру наказания – пожизненное заключение в этой адской тюрьме. Как ты видишь, – он сделал широкий жест, – эта участь гораздо страшнее самой мучительной смерти. – А Шерван? – приподняла бровь Ватага. Лоренцо стиснул зубы и отвернулся: – Её здесь нет. Иначе бы Аделинда сама не оставила её в живых. – Верю. Ступай, – коротко сказала владычица. Когда дознаватель отошёл к дальнему заключённому, она неторопливо приблизилась к первой из указанных камер. За решёткой, усиленной светящимися синими рунами, на мощных титановых цепях повис громадный зверочеловек. Но далеко не оборотень: шерстью у него была покрыта лишь нижняя челюсть и подбородок, лицо было широким и открытым, на заострённых кончиках ушей темнели маленькие кисточки. Длинные светлые волосы были собраны в пышный высокий хвост. Из-под ресниц выглядывали блестящие золотые глаза с вертикальными зрачками. Девушка приблизилась к решётке, и эти глаза резко обратились к ней. В то же самое мгновение ей явилось осознание: – Аратид. Мужчина насторожился. Шевельнув ушами, он негромко прорычал: – Йонн-галлка, тёмный эльф, жена, но для меня лишь очередной кожаный мешок с кровью и костями. – Он глубоко вздохнул, вбирая окружающие запахи. – Да ещё и с Лепреконом. Будь воля, испил бы до капли. – Безумец. А ещё рысий эльф! Как смеешь ты рассуждать столь низменно? – нахмурилась Ватага. Древком жезла она случайно коснулась одной из светящихся рун. Сразу же сверху на голову аратида закапала вода, и мощное полузвериное тело задрожало от пронзившего его разряда. – Р-ра-ах! – Скоро отпустило, и рысьи глаза узника злобно засияли: – Сука. Как же повезло тебе быть отгороженной от меня! Гори весь ваш сброд синим пламенем! – Поздравляю, ты первый, кто додумался оскорбить кошку собакой, – вздёрнула бровь Ватага. – Какая глупость! Самок собачьих везде найдётся достаточно, чтоб весь мир к чертям полетел! – А вот в моём представлении глупости говоришь ты, потому что не к месту рассуждаешь, – оскалилась тёмная эльфийка и чуть не сорвалась на удар по другой пыточной руне. – Я не хочу добывать из тебя слова силой и болью. Поэтому прошу добровольно раскрыть свои имя и происхождение. – А ты достойна узнать их? – зло улыбнулся аратид. – Хорошо, ответь мне на пару вопросов. Ты веришь в Ветер? Вопрос сбил чернокнижницу с толка. Что может иметь в виду кошачий узник? Говорит ли он про Сайласа, дракона Ветра? Через пару десятков секунд раздумий Ватага настороженно повела плечом: – Зачем верить в то, что и так существует? – Не в том суть, но подловила, – кивнул рысий эльф. – Какая, по-твоему, может быть связь между стихиями Ветра и Огня? Ватага подумала ещё немного. – Баланс стихий? – уточнила она. – Примерно. Так в чём их связь? – Я отмету ответ про родственность Огня и Ветра из-за божьих братьев, потому что он слишком прост, – деловито шевельнула Ватага ушком. – Поэтому я скажу так: Ветер помогает Огню дольше жить, потому что Огонь без пищи существовать не может, и лишь благодаря Ветру Огонь осваивает бóльшие территории. – Что ж, – фыркнул аратид, – ты меня удивила. Первая из всех, с кем мне довелось беседовать, ответила практически верно. – И к чему было притворяться шепсес-анх*? – нахмурилась тёмная эльфийка. – Раз ты не хочешь открывать мне своей сущности, тогда ответь, каким образом эта явно философская в твоём представлении мысль повлияла на твою жизнь? Я имею в виду, открылось ли тебе какое-то особое знание, которое побудило тебя встать на смертоносный путь, или что-то в этом роде? – Я стал Огнём. Такой короткий ответ снова озадачил Ватагу, но только на секунду: – В твоей жизни был кто-то, кто заставлял тебя жить? Тебя лишили его, и ты начал мстить, а потом не сумел остановиться? – Так и есть, – сдался аратид. – Я умоляю, не напоминай. Просто оставь меня. – Мне жаль тебя, – искренне сказала Ватага – Я не желаю допытываться большего, но напоследок-то скажи мне хотя бы своё имя, на случай, если я сумею чем-нибудь тебе в будущем помочь. – Вайнес я, – выдохнул рысий эльф и прикрыл глаза, погружаясь в спасительные объятья дрёмы. – Вайнес. Ватага отошла от каземата и услышала шевеление в камере через одну. Чернокнижница незамедлительно проследовала к ней. За решёткой, прикованный за шею к стенам и потолку, находился здоровенный детина, в котором чуть ли не с первого взгляда Ватага узнала одного из чарков Улугхена. Он был в одной набедренной повязке из лошадиной шкуры, да на плечах позвякивало ожерелье из множества разномастных зубов. Грязные тёмные волосы были собраны на затылке в жиденький, но длинный хвост, на мускулистой груди растекались от местного жара и чарчьего пота белила – остатки боевой раскраски. Зато лицо было достаточно человеческим, без особых изъянов. – А ты что встрепенулся? – Ватага решила напасть первой. – Где мой отец? – негромко, но требовательно спросил чарк. – Что? Ты меня об этом спрашиваешь? – Ты пришла с Лепреконом. Значит, должна знать, что случилось с моим отцом, – грубо ответил чарк. – Гештар. Это имя должно быть тебе знакомо, ибо он жаждал твоей крови. – Так не ты не чарк, а дивак, – протянула тёмная эльфийка и оскалилась в ухмылке: – Меня в своё время многие хотели прикончить, а в результате главарь ваш сам под меня пошёл! Точнее будь. – Ага, знаем мы эту историю, сам видел, как повелитель Улугхен отпустил тебя. Но ты ещё не ответила на мой вопрос: что произошло с моим отцом? – Я тебе повторяю, не ко мне с этим вопросом обращайся. Лоренцо придёт, у него и спросишь. – До меня дошёл слух, что Гештара убили, свернув шею. – Если так и есть, то я в этом не принимала участия, – выпрямилась чернокнижница. Тут же из соседней камеры, которую Ватага ранее пропустила, донеслось хихиканье. Девушка бросилась туда и неожиданно даже для себя рявкнула: – А ты чего беспокоишься? В каземате находилось какое-то странное существо, слегка смахивающее на мумию, какие часто нападали на путников в болотах Шарана или в белёсых пустынях Энжекума. За плечами у него извивались и голодно шипели две пятнистые змеи, слишком длинное для человека лицо было скрыто за тряпичной маской, а всё тело было обмотано полусгнившими бинтами, из-под которых местами выглядывала крупная коричневатая чешуя. Титановые цепи опутывали его конечности. – Попрошу потише, барышня, – продолжил хихикать узник и помотал прикованным к полу хвостом. – Иначе эти цепи и решётки не удержат на месте моей жажды юной девичьей плоти. Ватага стиснула покрепче жезл в руке и слегка склонила голову вбок: – Повязки не скроют от меня твоей сущности, мармолак. Тот перестал хихикать и коротко хохотнул: – Признаю, что ты сведуща. Явно поумнее моих жёнушек человеческих будешь. Да и фигуристей. – Ну, так кто ты такой? – Аждахак Биварасп**, – резко прошипел узник, – когда-то – иззорский правитель, которого боялись и почитали, а ныне – низвергнутый узник, всего лишь Заххак. Ж-жалкий человечишка, Траэтаона, сбросил меня с трона и, воспользовавшись моей же магией, перенёс сюда, в эту гадостную душную тюрьму! – Правильно сделал. Трон человеческий, зачем человекоподобной ящерице на нём восседать? Я, кстати, читала о твоих «подвигах». – В голосе Ватаги было осуждение, и чернокнижница скрестила руки под грудью. – Кто убил правителя Йиму, при котором иззорским людям жилось как богам? Кто утолял свой голод мозгами юношей, а голод своего тела – невинными девицами? Кто исказил древние заповеди, дарованные Йиме лично Кэрганном? – Я, – не без гордости протянул Заххак. – А тебе-то что? Ты же не попала в число тех «невинных девиц». – Только обидно. За такое количество загубленных жизней. – Какие жизни? Люди Иззора – мелкие сошки, пыль под нашими ногами, которую стряхивают, приходя в дом. Ровно тысячу лет средь них процарствовал я! Это ли срок? – В рептильных глазах мармолака заплясали опасные огни: – А ведь ты боишься подобной их судьбы. Я тоже кое-что знаю о вас, об эльфах. Насмотрелся на вашу иззорскую братию. За гордость свою боитесь всегда. Боитесь умереть обесчещенными. Хоть какие страдания, только бы не позор! А ты, ты разве не соединилась сама с человеком? Для вашего народа такой брак – тоже позор! Не страшишься ли участи, уготованной из-за этого? – Я не боюсь, – твёрдо сказала Ватага. – В отличие от тебя, я точно знаю, какая судьба меня ждёт. Я сама себя подвожу к алтарю, дабы свершить месть. Мне предначертано полечь в жертвенной яме, и я это сделаю. Пусть не сейчас, пусть хоть через сотню лет, но я это сделаю. И тогда меня никто не остановит. То, что я не сумею этого сделать, единственно страшит. – Так-так-так, что здесь происходит? – подле чернокнижницы неожиданно возник Лоренцо. – Всё просто прекрасно, Лепрекон, персиками жёнушки твоей люб… А-а-ар-р!!! – заревел от боли Заххак. Это Ватага, желая остановить очередной словесный поток мармолака, с силой ударила по одной из светящихся на решётке рун. Сверху на человекоподобного ящера полилась кипящая вода. Мучений добавляли ныне прилипшие к коже тряпки, пропитанные обжигающей жидкостью. Ватага тем временем круто развернулась и отошла. Лоренцо слегка обескураженно посмотрел ей вслед, потом снова на страдающего Заххака и поспешил ретироваться за чернокнижницей. – Я поражён! Ватага, это точно ты сделала? – Ничего, он заслужил, – злорадно бросила тёмная эльфийка. – Меньше словоблудствовать будет. А заодно и пару часиков в уборную не ходить. Лоренцо от удивления аж застыл на месте. Нет, это была далеко не Ватага в своём обычном поведении. – Я явно упустил момент, когда местная атмосфера стала дурно на неё влиять.