Воля Малдары: Чёрное солнце

Тепло и светло. Знакомый силуэт замер перед юной чернокнижницей. Золото волос, бенитоитовые озёра глаз, резкие черты лица... но мягкая улыбка тонких губ. – Снова ты? – беззлобно сказала девушка, приулыбнувшись в ответ. – Что же ещё делать, – усмехнулся неизвестный. – Так получается. Он прикоснулся к её щеке. Его пальцы были довольно жёсткими, демонстрируя своего хозяина как матёрого воина, не одну сотню лет защищающего родные края от врагов, но действовали они невероятно осторожно. И от самого невинного поглаживания ланит на долгие мгновения перехватило дыхание, и веки опустились – столь неописуемо приятно было это чувство. Волна дрожи пробежала по девичьему телу, и Ватага испуганно отшатнулась. – Не надейся, юноша, – покачала она головой. – Я не настолько свободна. В ответ была миролюбивая, но позвякивающая лукавством усмешка: – Ещё увидим. Ватага проснулась в ласковом тепле. Одеяло было тяжёлым, но под ним оказалось так хорошо, что совершенно не хотелось открывать глаза. Девушка повернулась на бок, обнимая подушку, и протянула руку, ища рядом знакомое тело. Наткнувшись на собственный жезл, чернокнижница встрепенулась и приподняла голову. Никого. На самой середине широкой кровати она лежала совершенно одна. Хотя бы одета, и за то хвала Малдаре! Пытаясь стряхнуть остатки сна, Ватага приставила подушку к изголовью и села, упёршись в неё спиной. Комната была небольшим круглым помещением с кроватью, где и проспала чернокнижница, пузатым деревянным шкафом, низким столиком и креслицем. Гуляла лёгкая утренняя прохлада, донося свежие ароматы полевых трав, за овальным окном без рам и стёкол уже вовсю светила Аллетаи. Дверь отсутствовала, и Ватага почти сразу заметила движущуюся тень в коридоре. Густав осторожно заглянул в спальню и, увидев, что девушка уже проснулась, поманил её за собой. Заинтересованная Ватага взяла лежащий рядом жезл, слезла с кровати и последовала за чародеем. Он довёл её до прихожей, пару раз притопнул, и в полу, чуть поодаль, открылся проход. Густав посмотрел на тёмную эльфийку и нырнул в дыру. Ватага опасливо посмотрела вниз и увидела край широкого земляного ската. Преисполненная сомнениями, чернокнижница, тем не менее, решительно ухнула следом за чародеем. Спустя пару секунд её ноги коснулись твёрдого пола, и Ватага осмотрелась. Эльфийские глаза прекрасно различили во тьме подвала несколько больших металлических клетей. В некоторых из них находились неизвестные девушке страшные существа. Так она увидела летучую мышь, словно скрещенную с фрином, сиреневого зайца с небольшим павлиньим хвостом и павлиньими же задними лапами, беспокойно мечущуюся крысу с бронёй крокодила; а в самой большой клети, до потолка, уныло покачивался из стороны в сторону шестиглазый носорог с ногами и хвостом гумары йонн-галлских подземелий, покрытый палевой шерстью. – Детища человеческих магов. – Густав сунул палец в клетку с бронированной крысой и погладил по головке, успокаивая. – Людям настолько интересны всякого рода эксперименты, что порой тошно смотреть на их результаты. Хотят подражать собственным творцам, а мастерства – чарк наплакал. – Сколь же бездушными нужно быть, чтобы творить такое с живыми зверьми! – сдвинула Ватага брови, с ужасом разглядывая животных. – Их действиями управляют знания, а не разум, – ответствовал коротышка-чародей. – М-маги! – выдавила чернокнижница, чувствуя искры гнева. – Если их жажда знаний ведёт к такому результату, то она ничего не стоит. – А разгребать – нашей компании, – согласно пожал плечами Густав. – Ночами этот клён пытается исцелить их, разделить на тех, кто послужил им основой. Но даже ему не хватает мощи на это. Они уже не первые. Другие клетки тоже были заняты, только их обитатели долго не прожили. Я знаю, что и эти четверо не проживут, но всё подбираю, из жалости. – Как таких и не жалеть! – воскликнула чернокнижница, обескураженная одним видом бедных животных, волею людей ставших химерами. – Какое богохульство! Пренебрежение трудами Драконов, особенно, Зандары! Ах, как повезло, что я не менельсирка! Узнай об этом какой-нибудь рейнджер, он бы и песчинки не оставил от Энжекума! – Там не столько во всём Энжекуме дело, сколько в отдельных личностях. – Вы их знаете лично? – Тех, кого знал, уже выдал. Расскажу, с чего началось. Тебе ведь известно, что люди Ясеня практически всю историю своего существования как расы ищут способ продлить себе срок жизни, и в поисках него разделились: одни обратились к ангелам, словно став им карой за вероломное нападение на йонн-галлских бабров, другие посчитали жизнь после смерти тождественной долголетию и фанатично предались Сайласу, став некромантами, а третьи увидели своё спасение в исто магическом существовании и попросили наставничества у наг Энжекума. Так вот, именно в последней группе людей проявилась тяга к экспериментам, присущая когда-то создавшим их ариям… – Звёздным эльфам, – уточнила Ватага. – Да, я это знаю. – И вот ещё не вышли на поверхность анатазовые камни, послужившие основами Смертных Кристаллов, как именно эти маги стали жертвами Падшего Демона. В триста раз увеличил он их страсть к экспериментам – и люди поддались. – А Падший Демон, это… кто? В книгах по истории Ясеня, каких мне довелось прочесть немало и где всяких событий описано с разных сторон, такого именования я не встречала. – Первейший из отступников, Велиал. Хоть не инкуб, а искуситель был таланта редкостного: даже эльфы не могли устоять пред его чарами. Оттого на особом почёте был, да как-то пустился в самоволку и зачудил против собственного создателя, Дрейша. Это же под его началом демоны на Менельсир напали тогда, в пятьсот седьмом эпохи Единорога. Память о Велиале как о предателе рода демонического после его низложения планомерно стиралась по приказу самой Лэрдэт Достославной. Демоны забыли, но свидетелей ещё много живых, от них и мы узнали. – Вот про нападение и Велиала я помню, – кивнула Ватага. – Теперь вижу. Поняв, что среди демонов ему соратников не сыскать, он заставил магов создавать для себя гибриды разных существ, чтобы набрать новую армию. – А в последний раз его помощником видели статного белобрысого эльфа с гипнотизирующими туманными глазами. Ватага встрепенулась. Улугхен?! Впрочем, чему удивляться? Густав вдруг отошёл в сторону, и в пяти футах от них из потолка вдруг выпала лестница, открывая проход наверх. Коротышка-чародей дал знак тёмной эльфийке идти за собой. Отбросив ненужные мысли, чернокнижница подчинилась и попутно слегка перевела тему: – Густав, раз вы столько знаете, расскажите. Вчера мы с Лоренцо стали свидетелями зверского уничтожения целой деревни оборотней, той, что на границе этого леса, у кристального плато. Мы видели убийцу – ананше, самый настоящий, как та тварь, которую когда-то умертвил Лоренцо на острове Перворождённого. Они вернулись в прихожую, и дыра в полу исчезла. Густав кивнул Ватаге в знак внимания, и девушка продолжила: – На том месте я слышала некромантское слово: «Обессмертивший всё обращает во благо». Скажите, являются ли ананше порождениями тех же магов, что последовали за Велиалом, или же действительно принадлежат творениям шаранских колдунов? Слова Ватаги не на шутку обеспокоили Густава. – «Обессмертивший»? Пройдём-ка в комнату, в ногах правды нет. – Он привёл чернокнижницу в простенько обставленную гостиную, там усадил девушку на жёсткий зелёный диван, а сам вскочил в деревянное кресло. Устроившись в нём поудобнее, Густав пару раз глубоко вздохнул и заговорил: – «Обессмертивший» – так называли своего кумира приверженцы Скарабея Бессмертия, некроманты-раскольники. Они же и почитали ананше. Изначально эти существа были людьми, как и их родители… – Постойте, людьми? – В одном из арийских экспериментов люди стали существами обоеполыми. Позднее их начали пытаться разделять, но двое – не помню их имён – воспротивились и обратились непосредственно к Эштар с мольбой оставить их такими, какими они были. Эштар сжалилась и превратила эту парочку в могучих членистоногих, Скарабея Бессмертия и Скорпиона-Судию, а их тринадцать детей стали полупауками – ананше. Однако через некоторое время все тринадцать были перебиты мармолаками. Тем не менее, знание о них сохранилось, и, видимо, кто-то из магов решил рискнуть и воссоздать их. Кто именно, я сказать не могу, но подозреваю, что он может быть одновременно связан и с некромантами-раскольниками, и с магами-экспериментаторами. – Хорошо, – кивнула Ватага. – У меня остался ещё вопрос: почему же вы мне одной показали тот ужас, который устроили маги? Разве Лоренцо знает об этих чудовищных экспериментах над ни в чём не повинными живыми существами? – Знает, – кивнул Густав. – И не только это. Он сам по себе ходячий архив, а чего не знает, до того рано или поздно дойдёт. – Я прекрасно это понимаю, Густав, – сказала девушка, возрождая в мыслях воспоминания о давнем приключении. – Прекрасно. Я вижу, что во многом он гораздо мудрее меня, хотя прожил в девять раз меньше. Но этому незачем удивляться, ведь он столько прошагал по планете, столько всего познал, в то время как я начала открывать этот мир для себя только под его руководством. Быть может, потому и привязалась. В конце концов, он в некотором роде мой учитель; я сама обрекла себя на единение с ним. И не собираюсь оставлять его, хотя настоящие брачные узы между людьми и эльфами находятся под запретом. Густав ухмыльнулся: – В свой сорокет Лоренцо знает уже слишком много, и, хотя это полезно при его занятиях, порой это же его сильно мучит. Я… не буду рассказывать о деяниях, что ему пришлось свершить. Ты сказала, что не собираешься оставлять его, так и я заклинаю тебя: не предай. Я заметил, как сильно он дорожит тобой, но измену он простить не способен. Если только… матери, возможно. – Густав сверкнул глазами: – Кстати, вы с ней знакомы? Известно ли ей о той, которая избрала её сына себе в спутники? – Вряд ли он когда-нибудь это сделает, – губы Ватаги вытянулись в тонкую ниточку. – Она ведь в менельсирском Риволе живёт. А я не хочу наведываться к лесным эльфам. После той истории с магистром Эрутаном я вообще не хочу появляться в землях менельсирцев, даже если Лоренцо вырос среди них. Густав внимательно посмотрел Ватаге в лицо и махнул рукой: – Этот мелкий баловень недостоин твоего внимания, владычица клана. Для тебя было бы неплохо стать постоянным магистром заместо него и нести в ордене волю Йонн-Галла. Странно же: демоны, злыдни Ясеня, есть среди рыцарей, но при этом – тёмного эльфа ни одного. – Я несу только Волю Малдары. – Ватага прочесала пальцами свои тёмно-каштановые кудри. – В её желания вступление меня в орден Звёздного Дракона пока не входит. К тому же, если среди рыцарей будет хоть один йонн-галлец, неизбежны столкновения с менельсирцами на идеологической почве последних. Я не хочу этого допускать, даже если будет поддержка со стороны остальных рыцарей. – Хм, – Густав прикрыл глаза, – есть резон в твоих словах, однако и он не аргумент. Разводить споры сейчас – трата времени впустую, однако… подумала бы ты над этим. – Коротышка соскочил с кресла и потопал в прихожую. Через несколько секунд из другой комнаты донёсся сонный голос Лоренцо: – Намтáр? Где Намтар? А, это ты, Густав? – Зевок: – А ну, говори, что ты с Ватагой сделал, подлый чародей? – Опусти меня, я не ананше. С женой твоей всё хорошо, в спальне моей ложе разделить с ней пришлось… – Что?!! – Судя по рёву, сонливость как рукой сняло. – Ай-яй-яй, не швыряй! Шучу я, шучу-у-у!!! Не трогал я её! Одолжил кровать на ночь, только и всего! Последовало напряжённое молчание. Лоренцо кашлянул и сказал уже более спокойно: – Знаешь, Густав, всё-таки вы с Метрисом братья: не по крови, так по духу. – Даже не смей меня с этим жалким сильфом сравнивать! Поставь на место! Ватага тихонько хихикнула и позвала: – Лоренцо, иди сюда. Буквально через мгновение Де-Вальди возник на пороге гостиной. – Ватага, с тобой всё хорошо? – взволнованно спросил он, хватая девушку за руки. – Он точно ничего не сделал с тобой? – Всё хорошо, – кивнула чернокнижница. – Как уснула одетой, так одетой и проснулась. – Облегчение. – Лоренцо мельком бросил взгляд в сторону окна. – Мы уже здесь задержались. Ананше упустили, придётся пока другим чем-то заняться. – Делай, что хочешь, юноша, – пожала плечами Ватага, – у нас с тобой ещё трое заключённых на совести, – и подозрительно прищурилась: – Или ты считаешь, что с их поимкой можно повременить? – Ни в коей мере. И без того времени упущено достаточно. Надо искать братьев Лузитринитас и их спасителей. Надо подумать, куда они могут отправиться. Менельсир и Йонн-Галл исключаются сразу, в Элдурфалле и Гаюине им делать нечего, в Империи про них бы уже давно прознали. Дуатард? – Улугхен не позволит, – уверенно сказала Ватага. – Остаются Шаран и Энжекум. – Скорее всего – последнее. Заодно с местными информаторами переговорим. Задержаться там, скорее всего, придётся достаточно надолго. – Коль так, я отказываюсь отправляться без Сороса. – Ох, только не эта ящерица! – недовольно процедил Лоренцо, но через секунду сдался: – Ладно, будь по-твоему. Густав, – окликнул он чародея, – я у тебя ещё парочку алхимических заготовочек приватизирую, чтоб неповадно потом было, ладно? – Вот прозорливый Лепрекон! Я ему, значит, ночлег предоставил, информацией снабдил – и в этом его благодарность! – сердито ответил из другой комнаты коротышка. Лоренцо усмехнулся, прижал к себе Ватагу, и вдвоём они со скрежетом исчезли в голубоватой вспышке.

* * *

– Ну и где? Полдень, а его что-то не видать. Как всегда, опаздывает, не дай Дракон, ему ещё и помощника отрядили! – Что ты там себе под нос боҏмочешь, человек? Ещё кого-то ждёшь? – Молчи, ящер, не для того я тебя перенёс сюда, чтоб выслушивать претензии по поводу и без. – Замолчите оба! Сорос, я попросила Лоренцо перенести тебя сюда в помощь, а не в тягость. А, кстати, где мы? – Ар-Рамиль, – коротко ответил Де-Вальди. Столичный город Энжекума застыл над берегом моря Чар, разделяющего Жемчужные Пески и Империю Ворона. Троица оказалась в одном из самых оживлённых районов. Узкие мосты соединяли летучие острова, на которых стояли разнообразные строения из ослепительно белого мрамора, воздух был насквозь пропитан магией и оттого полон многотонных магических звонов, слышных эльфийскому ушку. Ватага на секунду прикрыла глаза, вслушиваясь в полупрозрачные мелодии. Среди них вдруг явственно выделился шорох, как от сыплющегося сквозь пальцы песка. Донёсся он сзади. Еле заметно содрогнувшись от пробежавших по спине мурашек, Ватага досадно поморщилась и медленно развернулась. – И кто это пожаловал? – притворно невинно поинтересовалась она. Позади Лоренцо, держа у его горла кинжал, стоял мужчина в песочно-жёлтом трико с бледно-зелёной набедренной повязкой. Огромный капюшон полностью скрывал голову, но из большой прорези выглядывала пара бордовых глаз, обрамлённых выцветшими подрезанными ресницами, и немного оливкового цвета кожи. За плечами его виднелись длинные рукояти мечей. – Так вот она какая, жена твоя, Лоренцо! – негромко воскликнул незнакомец. – Хорошо же ты погулял, пока мы не виделись. – Полегче, Фаргуз! – ухмыльнулся Де-Вальди. – За пару лет-то растерял навыки, как погляжу, шумишь много, когда возникаешь. – Уж не в пример твоему бьющему по ушам перемещению. – Но я-то появляюсь в безопасных местах, а тебе, стоит сейчас неаккуратно двинуться, уготована участь быть испепелённым на месте, быстро и безболезненно. – Рунический круг, да? – без надежды в голосе уточнил Фаргуз. Хитрое молчание дознавателя было красноречивым. Фаргуз убрал нож. Лоренцо развернулся, и мужчины стиснули друг друга в объятьях так, что не только хрустнули рёбра, но и ноги Де-Вальди оторвались от земли. – Ха-ха, дружище, как давно без вестей! – Когда его поставили на место, Лоренцо поднял капюшон старого знакомого, являя свету уже не молодое, но ещё и не старое безбородое лицо с мягкими чертами, слегка искривлённым (видимо, после перелома) носом и длинным шрамом с рваными краями, рассёкшим всю левую щеку и припухлые губы. – Ватага, знакомься, мой старинный друг, информатор и подрывник братства хамсинов Фаргуз Дуат-Саабир. Фаргуз, это моя супруга, Ватага из тёмных эльфов, а вот этот монстр малинового цвета – её ездовой питомец. – А вот это уже нагло, – недовольно шепнул Ватаге ящер. – Человеки, – развела руками чернокнижница. – Ну так, – Лоренцо, не сводя глаз со старого друга, очень быстро стал серьёзным, – рассказывай по-быстрому, что тут произошло такое, что я так долго найти тебя не мог? – Что поделать, нас окончательно перевели в подполье, – пожал плечами Фаргуз. – Секстумвират обеспокоен, а из наг хоть какое влияние на них имеет только Оман из Назиров. Доверие между людьми и нагами истощается. Из-за Враньего Сбора на хамсинов узаконили охоту, ракшасы мелкими группами патрулируют все летучие острова, братство укрепилось в песках неподалёку, под титановым куполом. Мы вообще сюда сейчас на свой страх и риск явились. – «Вы»? В ответ сбоку донеслось кряхтение, и на крышу, с трудом подтягиваясь на руках, вскарабкался паренёк лет пятнадцати от роду в светло-синем кунтуше. Волосы у него были цвета тёмного янтаря, кожа – светлой, лицо – острым. Оказавшись на месте, мальчишка перекатился на спину и, устало раскинув руки, шумно выдохнул. – Мой слабый телом, но далеко не духом воспитанник. Ну, Омид, как тебе прогулка? – Всё хорошо, наставник, – попытался бодро ответить тот, но не получилось. – Только верните мне посох, я и так колдовать в убежище не могу, а по городу только с магией бегать и надо, чтоб не засекли. – А ты не подумал, что так ты будешь выносливей в ситуации, когда останешься без своего любимого магического атрибута? – без издёвки приулыбнулся Лоренцо. – Как бы то ни было, бесчестно оставлять мальчика без магии, – сурово сказала Ватага на человеческом, вступаясь за юношу. – Не смей этим угрожать, Лоренцо. Энжекумские чародеи больше чернокнижников нуждаются в своих артефактах, так что немедленно возвратите ребёнку жезл. Человеческая троица обратила к тёмной эльфийке удивлённые взгляды. – Я так понял, с нею лучше не спорить? – тихонько поинтересовался Фаргуз. – Как, впрочем, и с любой женщиной, – кивнул Лоренцо, и Фаргуз быстро передал что-то в кулаке Омиду. В руке юноши через мгновение вырос красивый резной посох с парой круглых синих кристаллов на концах. Де-Вальди вздохнул и снова переглянулся с Дуат-Саабиром: – Ты таки упомянул Враний Сбор. Нарыли про них что ещё? – Жемчужные Пески угодили в чёрный невод, – обречённо покачал тот головой. – Воро́ны подкупают влиятельнейших из окружения членов Секстумвирата. С кем не удаётся, того убирают и сваливают вину на хамсинов. Их шпионы почасово летают над всеми городами Энжекума, кроме Имрана и Сарвана. – Они наг боятся! – понял Лоренцо. – Мы так тоже думаем. Ещё они воруют заключённых из тюрем и тоже вербуют их. А одна из наших сестёр дней восемь назад случайно увидела группу Ворон, а среди них – акульего оборотня, некоего Кьюзо. – С этим разберёмся позже, – перебил его дознаватель. – Лучше скажи, известно ли что про местоположение их возможного штаба? – Мастер Ленур предположил, что они могли спрятаться только в старом подземном святилище наг, которое те давно забросили. Отсюда довольно далеко, на юго-западе, в приграничье Рахшана. – Ага, а сами наги рассказывали, что это место – один сплошной лабиринт. Услышав слово «лабиринт», Ватага, не желая оставаться в стороне, внаглую протиснулась меж двух воинов и уточнила, не скрывая усмешки: – А вы в лабиринтах никогда не были? Так забеспокоились сразу! – Ватага, пойми, это не стабильные подземелья, где обитаете вы, йонн-галлцы… – Лоренцо, ты где вообще видел стабильные подземелья? Ты никогда не думал, почему мы ходим по ним только с сопровождением и в компании хоть с одним ящером? Потому что только зверь в состоянии пройти по землям бабров, где коридоры постоянно изменяются. – Но ключевые объекты ведь остаются на своих местах, именно поэтому я знаю, где всегда находится твоё поместье, и спокойно могу туда переместиться. Более того, наги, защищая свои святилища, расставляют что-то вроде сетей, не позволяющих использовать переходы в пространстве. – Уж это меня совершенно не колышет, – нетерпеливо процедила эльфийка, стискивая мужнино плечо. – Я перемещением не пользуюсь, потому что оно мне не нужно благодаря Соросу. – Ага, так вот к чему ты клонишь! Нет уж, Ватага, в столь важном и ответственном деле, я не собираюсь полагаться на разумного ящера. А Фаргуз – человек опытный, давно дела имеет с Враньим Сбором. – Э… я тогда отойду, пожалуй, – ненавязчиво потревожил их Дуат-Саабир. – Пойду, разведаю обстановку в паре мест. – Да, ступай, – одновременно ответили ему Ватага с Лоренцо. Буквально через секунду Фаргуз пропал за крышей, а чернокнижница отчаянно воскликнула: – В том ли только дело, что человек опытный? По-твоему, это действительно так называется?! – Ватага, успокойся. – Для пущей убедительности, Лоренцо взял девушку за плечи. – Ты знаешь, что я тебя люблю, и потому прошу: доверься мне. Если я уверен в том, как лучше поступить, то так и сделаю. – Какой мне толк сейчас от того, что ты меня любишь?! – Ватага сдавать позиции не собиралась. – Я, может, пошла за тобой, чтобы в бой рваться, чтобы тыл прикрыть, а в результате получаю чуть ли не плевок в спину! Я снова вынуждена бездействовать, пока ты реализуешь свои воинские амбиции! Ладно, тот раз я тебе простила ещё потому, что ты отгородился нашей с Амоналем защитой, но теперь я в полной силе, готова к новым подвигам, а ты всё равно хочешь оставить в стороне мою инициативу! Мне противно бездействовать! Ведь не для развлечений ты меня с собой позвал! – И она подозрительно прищурилась с угрозой: – Или для развлечений всё-таки? – Вся моя работа – одно сплошное развлечение, – устало выдохнул Лоренцо. – А вот чтобы так не было, нужно продолжать думать, как можно проникнуть в этот лабиринт. В это время Сорос и Омид уже нашли общий язык, и ящер оживлённо рассказывал про осаду крепости Звёздного Дракона: – … И угодили они в западню, устҏоенную дҏевними пауками. А ещё чеҏез несколько секунд на стоҏону пауков встали кҏысы-обоҏотни, повязанные магией Смеҏти. Вҏагов было много, но далеко не все ҏыцаҏи сҏажались в полную силу. И тут вдҏуг из леса вышла Ватага, и чаша весов судьбы склонилась в пользу оҏдена. В общем, как ты понял, ҏаньше безоговоҏочным геҏоем был вот этот, в шляпе, а тепеҏь – моя подҏуга. – О, как же это храбро! Признаться, даже не думал, что тёмные эльфы способны на подобную отвагу! – А ты вообще что-нибудь о тёмных эльфах думал? – Только то, что они подлы и жаждут крови любого из наземных жителей… – Самый нелепый из всех пҏедҏассудков! Такие экземпляҏы ҏедки, но из-за того, что они чаще фигуҏиҏуют в новостях, по ним одним и судят весь наҏод. – Видит Иммерит, ошибаются все вокруг. Но без должного вмешательства им не раскрыть глаза. – Я бы, для начала, пҏедпочёл сделать так, чтобы они были вынуждены пҏислушаться. Напҏимеҏ, заковать в титановые цепи… – Титан… – встрепенулась Ватага и словно просветлённо посмотрела на названого мужа: – Лоренцо, а эта антимагическая сеть наг сотворена не с помощью титана? – Сомневаюсь, – нахмурился дознаватель. – Наги ведь тоже пользуются магией, и потому они не стали бы рисковать её потерей, используя этот металл. – Если так, мы должны суметь проникнуть в лабиринт. – Ватага, я примерно догадываюсь, что ты хочешь проделать, но, боюсь, я несколько слабоват для этого. Если наги создают, то создают на века, а я не имею достаточного количества магической энергии, чтобы перенестись туда. – Значит, нам нужно найти большой её источник…

* * *

– Вы что решили?! – Фаргуз едва удержался, чтобы не заметаться из стороны в сторону. – Это – единственно верное решение, какое мы можем себе позволить, друг мой, – уверенно сказал Лоренцо. – Нужен сильный источник магической энергии, находящийся, желательно, недалеко. – Всё уже решено, господин Фаргуз, – подхватила Ватага. – Воспользовавшись дополнительной маной, мы сможем переместиться в лабиринт да, к тому же, сделать это достаточно аккуратно, чтобы не разрушить антимагическую сеть; иначе произойдёт взрыв, способный расколоть Энжекум на несколько частей. – А вы вообще думали, что само это предприятие может быть знатной западнёй? Если мы сумеем проникнуть внутрь, как тогда возвратимся? – В этом можно положиться на меня, – подал голос Сорос. – Такой звеҏь, как я, лучший пҏоводник в незнакомых галеҏеях. – Ох, не знаю. Вы убеждаете меня решиться на такой страшный риск! – Фаргуз вздохнул и мрачно произнёс: – Знаю я, где находится нужный вам источник магической энергии. Он развернулся и протянул руку в сторону высокого белого дворца со сверкающими куполами жёлтого жемчуга, стоящего на острове в самом центре летучего города. – Палаты Секстумвирата? – Лоренцо был неприятно удивлён. – Там находится неисчерпаемый источник маны, поддерживающий весь город. – И, естественно, он хорошо охраняется? – тоже без радости отметила Ватага. – Потому я и говорю, что в опасную игру вы втягиваетесь. Лепрекон, коль у самого мозги набекрень, так хоть жену бы пожалел. Не ввязывайтесь в это дело. Мы сможем найти другой способ проникнуть в лабиринт. – Прости, Фаргуз, – покачал головой Де-Вальди. – Мы уже задержались надолго и не знаем, сколько времени нужно Воронам для переорганизации сил, дорога каждая минута. Если есть хоть шанс опередить их, риск оправдан. Дуат-Саабир помолчал, собирая мысли. – Который сейчас час, Омид? Мальчик взмахнул посохом и через пару секунд ответил: – Без четверти полдень, наставник. – Секстумвират собирается ровно к полудню. – Фаргуз предостерегающе посмотрел сначала на Лоренцо, потом на Ватагу. – Если вы точно решили действовать так, времени в запасе немного. – Выбора нет, – окончательно утвердил дознаватель. – Только скажи о стражах Палат. – На внешних и внутренних воротах караулы по паре ракшасов, на башнях стен по два боевых мага, а внутри нас могут встретить и духи места, не слишком дружелюбные к чужакам. – Тогда план прост: отвлечь магов, миновать ракшасов, быстро проникнуть внутрь Палат, набрать энергию и оттуда же переместиться в лабиринт. – А кто чем займётся? Оба мужчины посмотрели на Ватагу. Та скептично перевела взгляд с одного на другого и сказала: – Ни дня без меня. Ладно, займусь я магами. Только не вздумайте перемещаться, не дождавшись моего прихода. – Ещё б я тебя оставил, любовь моя, – приулыбнувшись, покачал головой Лоренцо. Ватага в ответ подняла бровь: – Ты уже успел забыть, супруг мой ненаглядный? – О, нет! – воскликнул Лепрекон, закатив глаза. – Сколько лет ты мне ещё будешь напоминать об этом? – По мере твоей самостоятельности. Мальчика я беру с собой. Сорос, ты с мужчинами. – Э, а… – Ящер хотел возразить подруге, но через секунду её и Омида след простыл. Только две сероватые тени побежали по крышам домов и дорогам. – Эй, Сорос, не отставай! – донёсся уже издалека голос Лоренцо. – Мат-тушку вашу за хвост! – с досадой рыкнул Сорос и неуклюже поскакал по домам вслед за мужчинами. * * * Ватага и Омид на направленных чернокнижницей воздушных потоках пару раз покружили над Палатами Секстумвирата. Дворец с жемчужными куполами оказался на деле вершиной невысокой и крутой пирамиды, окружённой тропическим садом. Дверей не было, и за аркой входа виднелась просторная комната, посреди которой полыхал голубым магическим сиянием источник. – Вы видите наших спутников, ассаида Ватага? – Да, Омид, не забывай, говоришь с эльфом. Они быстро бегут, нам нужно быть готовыми. Ты, надеюсь, владеешь заклинанием огненного шара? – Да, ассаида. – Отвлекать будем им. Вокруг нас полно магических потоков и следов, поэтому, я уверена, нас не заметят. Пускаем в воздух, ясно? Так, я вижу, мужчины у внешней стены. Омид, следи за магами на стенах. – Пока спокойно. Говорите же, что наставник с ассаидом Лоренцо делают? – Эти недобросовестные мужи вытолкали моего ящера отвлекать ракшасов у внешней стены. Так и думала, что этим дело закончится. – Они не смогут переместиться к пирамиде, ассаида, внутренние стены защищены от магического проникновения. Это Лоренцо с Фаргузом поняли, когда их в очередной раз вместо внутреннего двора с тропическим садом колдовство хамсина перенесло к стене. – Нет, дружище, нашим образом туда не пройти, – негромко объявил Фаргуз. – Надо по-честному, через ворота. – Я тебе больше скажу: ракшасы нас уже заметили, – недовольно зашипел на него Лоренцо, – и только виду ещё не подали, потому что маги не затрубили тревогу. – Что-то Ватага с Омидом всё не обнаруживают себя. Надо бы дать им знак, чтобы действовали. И сразу же после этих слов полуденное небо над городом разделила огненная полоса, а через секунду острова содрогнулись от грохота взрыва. Вспышка на несколько мгновений затмила свет Аллетаи. Не заставил ждать себя и второй огненный шар, за ним последовал третий… Ничего не понимающие боевые маги, стерегущие стены, не могли решить, стоит ли объявлять тревогу. Они просто застыли на местах, зачарованно наблюдая невиданное зрелище: огненный дождь. Огласил же тревожный гул рога город тогда, когда десятый или одиннадцатый огненный шар разорвался у ворот внутренних стен и разнёс их почти в пыль, заодно хорошо подпалив охранявших их ракшасов. – Бежим! – рявкнул Фаргуз, и мужчины припустили через тропический сад вверх по крутой лестнице мраморной пирамиды. За ними погнались ракшасы, стерёгшие внешние ворота, а за ракшасами на всех парах мчался Сорос, ранее почти безуспешно пытавшийся привлечь к себе их внимание с помощью коротких анекдотов. – Прикрой! – крикнул Лоренцо Фаргузу. – Мне нужно время, чтобы преобразовать ману! – Только постарайся быстрее! – ответил Дуат-Саабир, выхватывая из-за спины мечи и готовясь дать отпор ракшасам. Лоренцо вбежал в Палаты Секстумвирата и немедленно подошёл к магическому источнику. Мана колыхалась и светилась, погружая золотой в красном бархате зал в приятный вечерний сумрак. Лоренцо опасливо дотронулся до неё, и одно это прикосновение пробрало его до костей. Придя в себя, мужчина погрузил ладонь в источающую тепло и необыкновенную мощь магическую энергию, бывшую в этом месте жидкой, почти как вода. От осознания, к какой великой силе он получил доступ, у Лоренцо захватило дух, словно у ребёнка, понявшего трудный урок. Раздавшиеся совсем рядом взрывы и звуки борьбы отрезвили мужчину, и он начал пропускать магическую энергию через себя, творя рядом большой рунический круг для перемещения. Светящиеся голубым потоки магии текли по воздуху, окружая руки дознавателя. Магистру стало трудно дышать, бешено колотящееся сердце стиснула боль, но он упорно продолжал преобразовывать магическую энергию в портальные символы. Снаружи донеслись крики. Первым в Палатах появился Омид, за ним Ватага. Желая поддержать Фаргуза, она направила в сторону ракшасов молнии, и вот уже втроём они подбежали к Лоренцо. – Становитесь в круг, – через силу приказал дознаватель. Магический поток остановился, остатки ненужной маны вернулись обратно в источник. Вчетвером люди и эльфийка встали в рунический круг, уже готовый к перемещению, и тут Ватага чуть ли не вскрикнула: – А где Сорос?! Со стороны входа в Палаты снова послышались возня и знакомый рёв. Это Сорос, забыв о себе, пытался столкнуть озверевших ракшасов со ступеней пирамиды и сам постоянно рисковал оступиться и скатиться к самому подножию, попутно сбив всех противников, как кегли. Он пятился и был уже на почти на самом верху. – Сорос! Быстро сюда! Забудь о них! Беги скорее! Поторопись! – наперебой закричали его спутники. Рунический круг под их ногами начал светиться ярче. Ящер оглянулся на них и, опомнившись, заскочил в Палаты. Прямо за ним, буквально на хвосте, вбежал самый большой из стражей-ракшасов, с белёсой гривой и горящими рубинами глаз. Зло рыча, он метнулся в воздух, выставив руки в когтистых металлических перчатках, намереваясь вцепиться Соросу в хвост. Но стоило ящеру ворваться в портальный круг, как тут же яркая вспышка ослепила всех, и слух неприятно резанул знакомый скрежет перемещения.