Воля Малдары: Чёрное солнце

– Всем тихо и не дышать, – шёпотом приказал Лоренцо, начертав на стене руну. Она тут же засветилась, и от неё по коридору потянулся светлый синеватый туман. Невдалеке застыли на страже несколько враньих магов в знакомых чёрных костюмах. Туман проплыл мимо них, укутывая, и меньше, чем через секунду, все караульные растянулись на каменном полу, лишившись чувств. Лоренцо выглянул из-за сталагмита и кивнул: – Можно. Компания вышла из укрытия. Подземелье было мало похоже на йонн-галлские галереи: слишком низкие потолки, слишком гладкие стены, слишком сухой воздух. – Ну, и куда ты нас переместил? – скептически подняла бровь Ватага, с силой отпихивая ногой валявшееся рядом тело в знакомом чёрном балахоне. Тёмный коридор был буквально усеян бесчувственными враньими магами, и девушка передёрнула плечами. – Знамо, куда, к птицам в коготки, – неслышно пробормотал Сорос, раскидывая магов на своём пути. Собственное чутьё удерживало ящера от спешки. Колдовское зрение, дарованное Зандарой ящериному роду, подсказывало, что коридор, несмотря на воздействие чар Лоренцо, был полон бдящих живых существ. – Я отправлюсь вперёд, посмотрю обстановку, – сказал Фаргуз и пропал в песчаном облаке. – Ватага, – с напускным спокойствием вымолвил Лоренцо, видя раздражение супруги, – я предлагаю обсудить ситуацию позже, договорились? – Буду признательна, – холодно ответствовала чернокнижница и демонстративно легко вскочила в седло на спине Сороса, делая знак, что пока разговор окончен. Компания неторопливо двинулась в сторону, куда отправился Фаргуз. Молчание потихоньку тяготило. Сорос размеренно шагал впереди и чуть в стороне, держась правой стены пещеры. Ватага выпрямилась в седле, глядя вперёд себя. Чуть поодаль, у левой стены, еле слышно двигался Омид и втихомолку мечтал о том, как бы самому подчинить себе ветряной поток и взмыть в воздух подобно пустынному духу. Лоренцо замыкал строй. В какой-то момент ему стало очень не по себе, ведь действительно: они додумались, как проникнуть в это место, но о том, как его потом покинуть, никто даже подумать не подумал, а на Сороса надежды у человеческого мужа не было никакой. Хотя, с другой стороны, как-то же вороны выходят отсюда на поверхность и потом возвращаются. А вдруг они блокируют входы? Впрочем, ладно, одёрнул себя магистр, надо решать проблемы по мере их поступления, ни к чему сейчас тревожиться, если предстоит сражение. Коридор привёл пришельцев в комнату. Здесь потолок был заметно выше, стены раздвинулись, а под ногами хрустели чьи-то давно обглоданные кости. Ватага посмотрела вверх. Серый камень был скрыт за плотным чёрным ковром, который волновался подобно воде. Первая мысль была о летучих мышах, но когда внезапно стали по трое вспыхивать рубины круглых глаз… – Только не шумите, волей Драконьей заклинаю, не шумите! – еле слышно взмолилась тёмная эльфийка. Компания дошла до середины комнаты, и только Лоренцо подумал, куда девался Фаргуз, как сзади начали доноситься негромкие и быстрые шаги, скрежет металла о камень и грозное рычание. Эти звуки подействовали на непонятных животных. Они все проснулись и, распахнув крылья, напомнившими по форме бабочкины, оказались сравнительно мелкими воро́нами. Длинными пальцами с кривыми когтями вороны держались за потолок, на котором спали. Почти одновременно птицы звонко каркнули, раскрыв чудны́е трёхстворчатые клювы и обнажив раздвоенные языки, и резко слетели с насиженных мест. – Я же говоҏил! – полыхнул глазами Сорос. Махнув хвостом, он сбил с ног Омида, но удачно оглушил пару особо неосторожных ворон. – Прячься! – крикнул незадачливому ученику Лоренцо, прошибая стаю появившимися в воздухе вокруг него стрелами. Ватага вскинула жезл с полыхающим кристаллом, и по потолку пронеслась мощная огненная волна, обратившая не меньше сотни чёрных птиц в пепел. Оставшиеся испуганно заметались, ища прибежища в какой-нибудь случайной трещине в стене. Одну, пролетевшую совсем близко, чернокнижница поймала за крыло, быстро обратила в ледяную фигурку и торопливо закинула в сумку, что всегда висела сбоку на седле. – Вы не пройдёте дальше, гнусные вторженцы Палат! – донёсся львиный рык. В комнату шагнул тот самый ракшас с белёсой гривой. Он злобно оглядел тех, кто, по его мнению, осквернил своим присутствием жемчужный дворец, и, звякнув когтями, набросился на оказавшегося ближе всех Омида, который ранее скрылся от птиц за колонной. – Как же вовремя сбежал Фаргуз! – Лоренцо кинулся дворцовому стражу наперерез, выхватывая из воздуха длинный меч. Полыхнуло голубым – и дознаватель возник прямо перед ракшасом. Металлы перчаток и меча ударились друг о друга, высекши сноп искр. – Дальше всё чисто! Я выход нашёл! – Лёгким на помине, возник в другом конце комнаты Фаргуз. – Омид, хватайся за меня! – рявкнул Лоренцо, с огромным трудом пытаясь преодолеть силу разъярённого ракшаса. Мальчик быстро выполз из своего укрытия, схватил магистра за ногу, и в то же мгновение они пропали в голубой вспышке и возникли уже в другой части зала. Передав слегка невменяемого после перемещения юношу Фаргузу, он крикнул Ватаге и Соросу: – Быстрее! Быстрее! Вороны тем временем снова осмелели и, перегруппировавшись, клином двинулись в сторону йонн-галлцев. Ватага немедленно сотворила большой огненный шар, и он кометой понёсся навстречу птицам. Те только и успели, что каркнуть ещё по разу. Заклинание достигло потолка. Оглушительно загрохотало, и пламя, ярко осветив комнату, разметало ворон в мелкие обугленные клочки. От взрыва землю тряхнуло. Сверху посыпались камни. Краем глаза, Сорос заметил, что ракшас опомнился и, пылая в ярости, помчался в сторону непрошеных гостей. – Нет выбоҏа. Скоҏей! – рявкнул он, выхватывая Ватагу из седла, и швырнул её Лоренцо. – Бегите в пҏоход, пока он свободен! Пҏочь! Мужчина поймал девушку и немедленно понёс её к коридору. – Сорос! Лоренцо, выпусти меня сейчас же. Дуралей! Как я тебя брошу?! – взволнованно крикнула Ватага, перегнувшись через плечо дознавателя и беспомощно вытянув руку в сторону верного друга. В её тигровых глазах ящер усмотрел боль и ужас, и в мгновение понял, что совсем не хотел бы их видеть. По основанию одного из сталактитов прямо над проходом пошла трещина. Едва человек с тёмной эльфийкой пересекли границу комнаты и коридора, сталактит рухнул прямо перед проёмом. Следом за ним упало ещё несколько валунов, окончательно блокируя выход. Быстрый топот сильных лап Сорос уловил слишком поздно. В следующую секунду яростный рёв ударил в слуховые проходы ящера, и ракшас с разбегу обрушился на Сороса, толкнув к завалу. Йонн-галлский зверь не удержался и чувствительно врезался в груду камней. – Ты в западне, отродье Земли, осквернённое Тенью, – грозно зарычал синекожий дух. – И воздастся тебе за проникновение в Палаты Секстумвирата. Смерть твоя на моих когтях. – Вот только у меня тоже имеются когти, – уверенно ответствовал Сорос, с небольшим трудом отстраняясь от завала. – Так что кто здесь поляжет – тот ещё вопрос! Он сбросил с себя седло, чтобы не стесняло движений, развернул веером пальцы и опустил корпус, отставив ногу назад. Ракшас немедленно кинулся на противника, но тот, стоило стражу Палат оказаться совсем близко, тут же резко вскинул голову. Острый конец шлема, защищающий нос, вонзился нападающему под рёбра. По комнате прошёлся страшный вопль боли. Брызнула светящаяся голубая кровь. Двинув головой, Сорос отбросил раненого духа от себя, но тот очень быстро пришёл в чувства и, легко запрыгнув ящеру на спину, вцепился зубами в его выступающий хребет. По счастью, прочность чешуи Сороса была столь велика, что пустынный дух не сумел сразу её прокусить. Малиновый ящер стал метаться и отряхиваться в попытке сбросить с себя стража. Тот держался как мог, и тогда Сорос тараном налетел на ближайшую стену. Ракшас вовремя заметил такой выпад и успел соскочить с ящера. Тот же с силой грянулся о камень и оказался оглушённым. Воспользовавшись этим, страж палат вонзил зубы в жилистое бедро зверя, и только теперь сумел ощутить пьянящий вкус крови зандарина творенья. Боль в мгновение заставила Сороса очнуться. Изогнувшись, ящер вонзил когти ракшасу в спину и принялся раздирать её, клочьями вырывая сияющее голубое мясо. Одновременно он вцепился зубами в белесый затылок и попытался оторвать врага от своей ноги. Тот от боли только глубже погружался зубами в плоть соперника. С трудом Сорос встал и, оттолкнувшись от стены, всем своим весом навалился на ракшаса. Упав на израненную спину, синекожий дух взревел мучительнее прежнего и выпустил ящера. Недолго думая, зверь извернулся и впился всеми зубами в открывшуюся шею стража. Они легко проткнули кожу и вскрыли артерии. Сорос не без удовольствия отметил мягкий вкус магической крови дворцового защитника и ещё сильнее сжал челюсти. Сразу же донёсся ласкающий слух хруст. Зверь рявкнул и вырвал из шеи ракшаса большой кусок светящейся плоти, где местами застыли явно обломки хрящей. Красный огонь в глазах пустынного духа погас. Сорос не сразу заставил себя выпустить изо рта мясо ракшаса и разжал челюсти, буквально перебарывая себя. Оно же, едва коснувшись пола, превратилось в сноп магических искорок, в пару секунд пропавших. Сорос не мог отвести безумного взгляда от тела соперника. «Я убил разумное существо…» С этой мыслью, он отчаянно зарычал, схватил мёртвого ракшаса за морду и, окончательно оторвав львиную голову, отшвырнул её далеко и глубоко в тень пещеры. Коротко полыхнуло голубым – и пропало. Только после этого зверь начал успокаиваться и, осторожно отойдя от трупа, обессиленно лёг на пол. Из раны на бедре ручьём текла кровь. Адреналин отступал, уступая место боли во всём теле, но ящер был так ослаблен, что не мог даже стонать. Ему хотелось уснуть, забыться, только бы избавиться от этого чувства. Перед глазами встало последнее воспоминание о Ватаге: «…Как я тебя брошу?!» Веки Сороса сами собой опускались. Спать, спать и спать велит его природа. По полу прошёлся тихий-тихий звук, какой-то незнакомый шорох, словно полз кто-то. Последним, что увидел ящер, был необычайно длинный и толстый змеиный хвост.

* * *

– О, Сорос! – Ватага в отчаянии ударила Лоренцо кулаком по спине: – Юноша, отпусти меня немедленно! Я не могу позволить Соросу быть там наедине с той тварью. – Извини, Ватага, – нахмурился мужчина, – мы не можем рисковать. Я знаю, что ты способна магически подчинить камни и разобрать завал, но лучше сделаем это не сейчас. Если то существо останется там, оно накинется на тебя сразу, едва покажется просвет достаточных размеров. – А по-моему, тебе просто всё равно, что будет с Соросом! – Слушай, я, конечно, не сильно люблю твою ящерицу, но верю, что он сумеет самостоятельно расправиться с ракшасом. В конце концов, – он остановился и, мягко опустив Ватагу перед собой, посмотрел ей в глаза, – Сорос достаточно могуч для этого. Если уж ты так хочешь, сначала закончим свои дела здесь, а потом вернёмся за ним. Чернокнижница промолчала, но взгляд исподлобья, застывшая челюсть и хруст костяшек от стискивания жезла оказались слишком красноречивы, потому Лоренцо поспешил отойти подальше от возлюбленной и последовать за Фаргузом и уже пришедшим в себя Омидом. Ватаге ничего не осталось, кроме как прожигать взглядом зелёную лепреконью шляпу, к огромному счастью Де-Вальди, защищавшую его затылок. Человеческие мужчины и тёмная эльфийка вышли в ещё один коридор и свернули направо. Слева от дорожки, по которой двигалась компания, негромко и убаюкивающе журчал ручеёк. Вёл он как раз к выходу, где виднелись зеленоватые переливчатые отсветы. Фаргуз, шедший впереди, чуть не оступился, оказавшись у края – пол был далеко внизу. Глазам героев открылся громадный каменный зал. Всю левую часть от выхода занимал пруд, посреди которого на небольшом островке, к которому вёл узкий мостик, стояла высокая каменная арка, покрытая непонятными узорами. Окружало её широкое кольцо магической энергии, от которого как раз и исходило зелёное свечение. По правую сторону от выхода стояли на коленях сотни враньих магов, человекоподобных существ в уже знакомых тёмных мантиях и с птичьими масками на лицах. Все они стояли недвижимо и, словно в благоговении, не отрывали взглядов от арки. Увидев их, незваные гости прижались спинами к коридорной стене, чтобы и местные хозяева их не заметили, и сами они могли наблюдать за происходящим. – Портал, – пробормотал Лоренцо. – А ведь можно было догадаться, как они попали сюда! – Слишком необычный портал, – задумался Фаргуз. – Мне всё больше начинает казаться, что они как-то сумели договориться с нагами. – И что б они предложили взамен? – возразил Де-Вальди. – Нет, тут не с полузмеями говорить надо. Подождём. Вороны явно ожидают кого-то. Много времени не прошло. Магическое кольцо задёргалось, и внезапно зал озарил слепящий сиреневый свет, от которого люди и эльфийка поспешили укрыться в тени коридора. Скоро сияние ослабло, и они снова выглянули. Портал был открыт, и из-за магической завесы пространства вышли две тёмных фигуры. Одна оказалась просто огромной; она парила в воздухе, иногда подметая землю рваными полами чёрной робы, имела невиданных размеров крылья за спиной и две пары рук. Вторая фигура была гораздо меньше первой, но тоже не выглядела обычно: тело напоминало человеческое, но было шире и мощнее, а позади качался из стороны в сторону акулий хвост. – Ого, старый знакомый, – первой выдала Ватага. – Он самый?! – в негодовании проскрипел Лоренцо. – О гнев Альдары на мою бороду! Почто мне такое наказание! – Да тише ты, Лепрекон! – одёрнул его Фаргуз. – Что у вас произошло, я не знаю и знать не желаю. Куда больше меня волнует, кто сей чёрный гигант? В ответ снова донёсся уже безжизненный голосок Ватаги: – Баэльтас, ангел о четырёх руках, рефаим. Мужчины с ужасом переглянулись. Внезапно по залу прокатилась волна непонятного гула, словно гора пророкотала вдалеке, и ласкающий слух ясный голос, гладкий, как поверхность воды, но вместе с тем пугающе мертвенный, замогильный, отдающийся эхом в голове, проговорил: – Сделай это, Кьюзо, и нам уже не будет так горько после того, как ты убил нашего брата. Обладатель этого голоса, Баэльтас, положил одну из рук акульему оборотню на плечо. Оба неторопливо двигались от портала в сторону враньих магов. Кьюзо был мрачнее тучи и никак не среагировал на жест ангела. – Я не понимаю и понимать не желаю, почему после того, что я уже сделал, ты до сих пор пытаешься привлечь меня к помощи твоему отродищу, Четверорукий, – недовольно выплюнул оборотень. – Я клялся, что буду работать над тем, что спланировал, один, и Сбор ваш только мне обуза. Думаешь, я не догадываюсь, что ты хочешь продвинуть в землях Эрена? Я не буду пешкой в шестипалых руках ангелов! – Моему роду нужна не пешка, а могущественный союзник, способный подмять под себя человеческий род. – Я не для того жизнь живу, чтобы работать на тварей света. – Я дам тебе сведения. Всевидения я, став рефаимом, не лишился и потому знаю всё, что так горячо хочется узнать тебе. Кьюзо замер на секунду и как-то уже смирней, но ещё грубовато поинтересовался: – Что от меня требуется? – Для начала найди нам новое прибежище. В этих подземельях мы очень скоро не сможем больше укрываться. – А с чего это вы всех не держите подле своей королевы? – А шпионить как? Не тот случай, Кьюзо. Позднее мы ещё обсудим, что ты можешь сделать. – А где гарантии, что я получу нужную информацию?! Баэльтас убрал руку с плеча Кьюзо и резко сжал её в кулак. Акульего оборотня словно поразило молнией. Его подняло в воздух, вокруг заиграли светящиеся белые разряды. Он выгнулся и распахнул глаза, из груди вырвался нечеловеческий рёв боли. Длилось это несколько секунд, пока Баэльтас не разжал руку. Кьюзо рухнул на землю у кромки пруда, тяжело дыша сквозь зубы и дрожа всем телом. – Ты узрел? – Кто это был? – спросил оборотень, с трудом встав на ноги, опираясь на меч. – Человек, которого ты показал, паладин? – Виконт Лань. Менельсирец говорил тебе, что надо охотиться за Ланью… – Ты… знаешь про менельсирца? – … и мы тебе только что его показали. – Лоренцо, ты знаешь, кто этот виконт Лань? – шепнул Фаргуз. – Могу только гадать, – пожал плечами Де-Вальди, но в мыслях всё же что-то проскользнуло. – Тише. – Кроме того, за тобой ходит целомудренный убийца, – продолжил Баэльтас, отлетая обратно к порталу. – Не забери его жизнь, возьми на откуп жизнь бабра, возможность для этого у тебя будет. Внезапный рокот прокатился по залу. Все встрепенулись. Баэльтас что-то коротко проскрипел по-ангельски и поспешил исчезнуть в портале. Вороны поднялись с колен и скучились, развернувшись спинами к порталу. Глаза их были обращены к стене, что раньше была позади них. – Нам надо поймать этого Кьюзо, – вдруг сказал Лоренцо. – Как же? Посмотри, сколько Ворон вокруг него столпилось! – резонно отметил Дуат-Саабир. – Ассаида Ватага, вы что-то чувствуете? – Кто-то приближается, Омид. И намерения их далеко не добры, – прикрыла глаза Ватага, приложив ладонь к стене. – Будем надеяться, что эти намерения не добры только по отношению к Воронам. Рокот приближался, и внезапно в зале прогремел взрыв. Помещение накрыло облако пыли, и из неё на враньих магов налетели, с совнями наперевес, наги. Началась бойня. Не меньше дюжины огромных полузмеев вгрызлось в ряды враньих магов. Даже не думая о пощаде, наги рубили Ворон направо и налево. Никто не успевал уворачиваться от лезвий совен. – Сейчас, – сказал Лоренцо и, выпустив немного магической энергии, спрыгнул вниз, как ему показалось, прямо на Кьюзо, который, едва в зале оказались полузмеи, поспешил отделиться от Ворон и отойти к мосту. Однако он успел заметить Лоренцо и внезапно оказался в трёх футах от места, где тот приземлился. – Снова ты! – Оборотень приопустил голову. – Я уже говорил, магистр, что щадить тебя не буду. – Мы тогда с тобой и не договорили. – Мужчина стиснул кулаки: – Что я сейчас услышал и увидел?! – Я ничего тебе не скажу. С меня достаточно того, что обо всём известно Четверорукому. А ты… – Лоренцо, – крикнула Ватага на менельсирском, чтоб понял только дознаватель, – он не нападёт первым! Он будет дразнить тебя, не поддавайся! – Да-а, а тёмная эльфийка, наверное, дело говорит, – протянул Кьюзо, коварно сверкнув глазами. – Ты будешь её слушаться. А почему? Быть может, из-за того, что она твоя жена? А что у Драконов в ответ на браки эльфов и человеков? Смерть. Эта девушка же жива и здорова. Значит, ты ещё не посеял своего семени в её лоне. Это ж не только с того, что она эльф? А не с того ли, что ты просто не способен на это?! – Лоренцо!!! Де-Вальди не выдержал. В его глазах заполыхало синее пламя, вокруг рук заиграли голубые волны. В ярости дознаватель бросился к Кьюзо и переместился ему за спину, но оборотень в свою очередь очень резко увернулся и ударил противника ногой в челюсть, отчего тот отлетел в сторону и врезался спиной в сталагмит. Теперь Ватаге удалось увидеть и понять: акулий оборотень способен брать под контроль время. – Да, а ещё шляпа у тебя глупая, если ты этого не замечал! – издевательски проворковал Кьюзо, сощурившись. – Ах, шляпа моя тебе не нравится… – Лоренцо с трудом вставал, держась за сталагмит. – Идиотина! – рявкнула Ватага, вылетев на зачарованных воздушных потоках, и приземлилась на самом бережке, рядом с названым супругом. – Тебе одного раза недостаточно оказалось, на старости лет молодецкая удаль заиграла? Прекрати, иначе вмешаюсь я! – Он не по зубам тебе. – Мне по зубам ты! – Чернокнижница схватила Лоренцо за плечо и силой подняла на ноги. Мужчина выплюнул кровь и высвободил ещё немного магической энергии. Из воздуха вдруг с невероятной скоростью вылетело в сторону Кьюзо множество коротких стрел. Но все они пронзили только воздух. Оборотень снова пропал. В то же самое время бойня в другой части зала прекратилась, наги зарубили последнюю Ворону. Самый статный и мощный нага с бордовым хвостом в золотистых кольцах, видимо, командир отряда, что-то сказал на их языке, и остальные стали собирать искалеченные тела и отрезанные конечности в кучу. Кто-то принёс и закинул в ту же кучу синекожий обезглавленный труп с металлическими когтистыми перчатками. Кучу подожгли. Огонь в несколько мгновений охватил её и разгорелся так ярко, что померкло свечение, исходящее от воды в пруду. На стене промелькнула тень, и сразу же из ниоткуда вылетели семь стрел, минуту назад ещё направленных в сторону Кьюзо. Короткий вскрик ударил в уши Ватаге. Все семь стрел нашли свои цели в груди и животе Лоренцо. – Т-тсварь. – Мужчина пошатнулся, схватился за руку Ватаги, не чувствуя иной поддержки, но не удержался и рухнул на пол, утянув чернокнижницу за собой. – Лоренцо! – вскрикнула в ужасе Ватага, в мгновение забыв про свой гнев, и припала к телу дознавателя. – Так, не смей умирать! Не смей! Я не позволю тебе умереть не своей смертью до меня! К ним поспешили спуститься с удивлением наблюдавшие за всей сценой Фаргуз и Омид. Дуат-Саабир первым бросился к Лоренцо, на ходу вспоминая, как можно бы помочь. Ватага же, пользуясь бессознательным состоянием человеческого мужчины, выпустила из руки жезл и принялась вырывать стрелы из ещё живого тела: – Балбес! Дурень! Кретин! Обалдуй! Тупизна! Остолоп!.. Идиотина! На каждую стрелу нашлось по человеческому словечку. Девушка беспорядочно раскидала окровавленные болты вокруг и дрожащими руками вырвала кристалл из жезла. Она стиснула его обеими ладонями и прикрыла глаза, высвобождая магическую энергию. Камень засветился, и сиреневые магические потоки потянулись к Де-Вальди. Они окружили его, проникая частицами в растерзанную плоть и сращивая разорванные мышцы и органы. Ватага стиснула зубы и прикрыла глаза, силясь остаться в сознании самой – она никогда не считала себя лекарем, предпочитая быть ударной силой. Подземелье наг достаточно подавляло магическую энергию чернокнижницы, чтоб на залечивание тяжёлых ран Лоренцо уходили ещё и её физические силы. По счастью, вскоре сиреневое свечение пропало, что означало конец ритуала, но, ослабевшая, Ватага с неслышным выдохом упала набок и сама провалилась во тьму. Подбежали Фаргуз с Омидом и принялись осматривать тела. Подполз к ним командир наг, Оман из рода Назиров, узнавший Фаргуза. Они немного переговорили на языке полузмеев, и командир согласно кивнул. Через несколько секунд он оказался у арки. Зачерпнув ладонью воду из пруда, Оман плеснул ею в портал. Магический проход на мгновенье блеснул ярче. Нага крикнул что-то своим солдатам. Двое наг, оставив свои совни соратникам, ушли в коридор и через несколько секунд внесли на своих огромных плечах малинового ездового ящера; один держал за спиной седло. Ещё двое приблизились к людям, отдали своё оружие в руки Омиду и Фаргузу и подняли бесчувственных Лоренцо и Ватагу. Во главе с Оманом четверо полузмеев со своей ношей скрылись в портале, остальные увели песчаных магов из зала. Едва опустело, Кьюзо вышел из-за портала, за которым скрывался. На берегу сиротливо лежали по отдельности сероватое древко магического жезла и сиреневый кристалл – чуть подальше. Акульему оборотню они показались знакомыми. Подойдя к ним, он первым делом взял кристалл. Тот сразу тревожно засветился, загудел, как будто не желая принимать вторженца. Кьюзо понимающе приулыбнулся и вставил кристалл обратно в ложе на древке жезла. Камень ещё немного поискрился и успокоился. – Я знаю, кто твой владелец, – выдал оборотень. – Не опасайся, будет возможность, я отдам тебя, потому что не нужен ты мне. А так, как хозяйка твоя достойнее многих, которых я встречал, я ещё и защищу тебя от чужих рук. Ты согласен? Кристалл промолчал.

* * *

Поместье огласил приветственный звук рога. Диран, бросив чистое бельё на полке в кладовой, поспешил выбежать наружу, на ходу поправляя платье. Каково было его удивление, когда он увидел на дворе группу огромных полузмеев. Оман внимательно посмотрел на дворецкого, прищурившись, и посторонился. – Волею Малдары, госпожа Ватага! – всплеснул руками юноша и осторожно принял бесчувственную чернокнижницу из рук одного из воинов. – И господин Лоренцо тоже? И Сорос? История повторяется. Господа, ящера, прошу, занесите вот под эту крышу и оставьте в глубине. Менрит! Мальчик явился на зов дворецкого почти сразу. – Укажи гостям путь к гостевой спальне. – Я иду один, – вдруг сказал Оман по-менельсирски. Ему передали Лоренцо. Диран удивился, услышав эльфийскую речь от наги, но виду не подал. – Господин Лоренцо! – хлопнул мальчик в ладоши от изумления и засуетился у входа, открывая обе створки дверей. Он увёл Омана на второй этаж. Диран несколько секунд неподвижно стоял на ступенях, ведших к крыльцу, на мгновение обернулся, снова взглянув на наг. Юноша чувствовал, что чего-то не хватает. Так и не поняв, чего же, он понёс госпожу наверх, в её спальню. Там он положил её на кровать и только протянул руку, чтобы взять жезл чернокнижницы и оставить поверх её тела, как вместо древка ощутил пустоту. Жезл! Дворецкий в ужасе отпрянул и схватился за голову: «О, нет, только не жезл!» В отчаянии Диран упал на стул, тяжело и часто дыша, приложил ладонь к часто бьющемуся сердцу и прикрыл глаза от бессилия. Необходимо успокоиться! Может, жезл остался у кого-то из гостей? Нет, вроде как, прибыли они без него. Да и сам он полузмеям не нужен, и его бы тоже вернули сразу. Из этого можно было сделать лишь один вывод: могущественный артефакт, без которого Ватага не может обойтись, – утерян. Отвлекло страдающего дворецкого движение воздуха, и он обернулся. Из-за приоткрытой двери на него смотрели два знакомых фиалковых глаза. – Диран, – тихонько позвал Амональ, – что произошло? – Ах, это вы, юный господин, – с небольшим облегчением выдохнул тот. – Не волнуйтесь, пройдите. – Так что же? – спросил снова мальчик, приблизившись к нему. – Вам не стоит загружать свои мысли, – покачал головой Диран. – Госпожа Ватага просто ослабела, я скоро исправлю это. А вы тогда бегите к своему отцу, приглядите за ним вместе с Менритом. И... когда он очнётся, скажите ему только два слова: «жезл потерян». Амональ нахмурился, оглянулся на названную мать, замер, будто догадываясь, и, кивнув, вышел. Диран обречённо хлопнул себя по лбу и немедленно отправился в свою комнату, за собственным кристаллом. Вернувшись, он взял камень в обе руки и прикрыл глаза, высвобождая магическую энергию. Камень засветился, и от него к чернокнижнице потянулись потоки сиреневых и голубых искр. Они подхватили тело девушки и приподняли в воздух над кроватью. Диран внимательно следил за госпожой, которая вбирала в себя всё больше и больше магической энергии. Поток неожиданно увеличил скорость и силу. Дворецкий с удивлением понял, что теперь не он отдаёт энергию, но у него забирают её. Вихрь маны охватил девушку настолько ярким световым облаком, что Диран зажмурился. Кристалл в руке дрожал, но юноша не выпускал его. Набрав особенно много магической мощи, облако полыхнуло сверхновой и с грохотом разорвалось. Поместье тряхнуло. Тёмного эльфа отбросило к двери. Тут же свечение пропало. Несколько раз Диран поморгал, поднял взгляд на кровать... и в ужасе прикрыл рот ладонью.