Воля Малдары: Чёрное солнце

Когда Амональ вошёл в гостевую комнату, Омана уже не было. Одежды Лоренцо были аккуратно сложены на небольшом комоде в углу, у окна, прямо под двумя перекрещенными на стене иридиевыми клинками. Менрит сидел на стуле у кровати и не спускал глаз с мужчины, который метался по спальному месту. Человеческое тело источало жар, на болезненно бледном лице проступал пот. – Что с папой? – обеспокоенно спросил Амональ, присаживаясь на прикроватную тумбу. – Могло быть и лучше, – покачал головой Менрит. – Это он ещё недолго мечется. – Его мучают, – со страхом отметил младший эльф. Лоренцо сражался с собственной природой. Его разум раздирали странные видения. Сначала уже знакомый ананше, уничтоживший оборотничью деревню, стоял посреди поля белоснежных морвенов, обагрённых кровью убитых, и внезапно умолял Лоренцо найти его. Его сменил один из магистров ордена Звёздного Дракона – молодой паладин по имени Алан, в парадных доспехах, со злобой во взгляде и в окружении крылатых движущихся и шепчущих теней. За ним пошли воспоминания далёких лет: восстания, сражения, миссии... Физическое естество Лоренцо заполонила слабость. Он не хотел видеть всего этого, не хотел испытывать снова те муки, однако не имел сил для сопротивления. Постепенно картины, возникающие перед ним, заволокло чёрной дымкой, и из-за неё донёсся пугающий голос: «Я ещё с тобой не покончил!» И Лоренцо очнулся. Дыхание было тяжёлым и сбившимся, все мышцы болели, как после первого за год посещения тренировочного зала. Хотелось просто лежать, раскинув руки и ноги и ничего не делать, даже для мыслей энергии не хватало. А что вообще произошло? Лоренцо помнил смутно. Энжекум, пещера, Воро́ны, наги, ангел чёрный в золотых доспехах, акулий оборотень… и Ватага, ругающая его на человеческом языке. – Ватага, – проскрипел дознаватель, глядя возлюбленной в лицо, но стоило ему моргнуть ещё раз, как образ пропал. Только сквозняк пошевелил над кроватью тёмный балдахин. – Хвала Драконам, очнулся! – с облегчением воскликнул Амональ, хватаясь за руку названного отца. – Во славу Малдаре! Господин Лоренцо, вы ведь не собираетесь вставать? – Менрит пересел на кровать и положил ладони человеку на грудь. – Вам сейчас только отдыхать и отдыхать. И искупаться надо. Мы выполним любую вашу прихоть – правда же, Амональ? – Не волнуйся, Менрит, жить буду, и не в такие передряги попадал, – слабо улыбнулся Лоренцо: детишки своим присутствием начали восстанавливать ему физическую силу. – Если тебе не трудно, приготовь купальню. Моё истерзанное тело требует омовения. – Конечно, господин. – Менрит немедленно выскочил за дверь: – А вы пока просто встать попробуйте! – А он прав. Сын мой, Амональ, помоги. Мальчик встал ногами на постель перед Лоренцо, взял его за обе руки и со всей силы потянул на себя. Мужчина тоже поднатужился и, несмотря на боль и всё ещё достаточно сильную немощь, сумел сесть. Амональ не удержался и плюхнулся на пятую точку, поскользнувшись на шёлке покрывала. – Ку-уда? – рассмеялся Де-Вальди, но смех его был тут же прерван болевым импульсом, прошедшим по спине. Мгновенно скорчив страдальческую гримасу, дознаватель застыл, но через несколько секунд почти отпустило. – Ой! – виновато поднял бровки Амональ и непроизвольно сжал пальцы названого отца. Тот глубоко вздохнул, успокаиваясь, и подмигнул мальчишке: – Не беспокойся обо мне. Лучше скажи, что с матерью? – С некоторым трудом он положил ладонь на голову маленькому эльфу и запустил пальцы в чёрную шевелюру. – Где она, как? – Диран ею занимается, надеюсь, к ужину всё будет хорошо, – ответил Амональ, негромко мурлыкнув под ласковой отцовской рукой. – Ужин же ещё не скоро? – Для слуг он уже давно начался. Мне предлагали поесть с ними, как вчера, но внезапно вы вернулись, и я решил отложить трапезу. – Что ж, тем лучше, что у нас не столь много времени, – загадочно отметил Лоренцо. – Мне противно чувствовать себя слабым, как сейчас, и потому необходимо подзарядиться энергией. Сделать я это могу только в одном месте. Не составишь компанию? – Но ведь скоро обернётся Менрит. – Мы сами успеем возвратиться. Тем более, в этом месте я храню многие свои тайны, о которых даже мать твоя не догадывается. Амональ посмотрел на дознавателя с недоверием: – Зачем мне узнавать то, о чём ты даже ей не рассказал? – Потому что вижу тебя моим наследником. Когда-нибудь мне придётся отойти от дел. Я мог бы потом передать все свои полномочия Ватаге, но ей и без моих обязанностей трудно. Тебе ли не знать, что она владычица клана, глава семьи, а, значит, уже сильно загружена. Зачем взваливать на её сильные плечи огромное количество других забот? Ты знаешь, что я живу в империи людей и помогаю там охранять закон. Почему наша мама обязана метаться между людьми и эльфами в попытке успеть всё? Пожалел бы её. – Да, отец, прости, я не подумал. – Амональ стыдливо посмотрел в сторону. – Так, ты пойдёшь со мной? – Лёгким нажатием ладони Лоренцо заставил мальчика снова обратить глаза к нему. Последовала недолгая пауза, в течение которой взгляд Амоналя обрёл сталь, и, шевельнув ушками, мальчик ответствовал: – Но только при условии, что я потом обо всём увиденном смогу рассказать маме. – Уговорил, – наконец уступил Де-Вальди и с гордостью подумал: «Будь я его отцом, весь в меня, твердили бы». – Помоги ещё. Поищи у меня в правом внутреннем кармане лал. С готовностью кивнув, Амональ спрыгнул с кровати, подошёл к комоду, где лежали одежды Лоренцо, пошарил в карманах и принёс маленький красный камешек. – Отлично. Брось его на пол. Камешек негромко стукнулся о деревянные половицы. Через секунду он задрожал, заискрился, подпрыгнул – и в воздухе повис большой красный круг портала. Лоренцо осторожно придвинулся к краю кровати и спустил ноги. Амональ было ринулся на помощь, но дознаватель отрицательно покачал головой. Без резких движений он поднялся, держась за стойку балдахина, слегка пошатываясь, подошёл к порталу, ступил в него одной ногой – и обернулся к Амоналю, призывно протягивая руку. Мальчик несмело взялся за неё… …И через мгновение ему в глаза ударил яркий дневной свет, которого он уже давно не видел. В ушах зазвучал свист ветерка, заглушаемый пением почти забытых птиц. Скоро Амональ привык к свету и убрал ладонь от лица. Пришельцы находились на краю длинной поляны, у тропинки, ведущей к паре домишек на другой стороне. Изумрудный ковёр по бокам дорожки и по всей прогалине был усыпан мелкими алмазами росы. Кое-где росли деревья с непривычными синими плодами, похожими на яблоки, черешней цвета слоновой кости и крупными сероватыми орехами. Звезда, чей свет лился с бирюзового неба, почти не затронутого пухом облаков, не была столь яркой, как Аллетаи, и потому демонстрировала, что находились человек с маленьким эльфом не на Ясене. – Куда ты привёл меня, отец? – Я сам точно не знаю, как это место могли назвать Драконы, но я полностью держу под контролем эту местность. Амональ вопросительно посмотрел на Лоренцо и опешил: Лепрекон больше не был лепреконом. Чёрные волосы лишились своей длины и теперь лишь едва прикрывали уши. Вместо привычного зелёного кафтана был тёмной шерсти сюртук с кожаными вставками у застёжек, из-за ворота выглядывала плотная коричневатая кофта, сапоги на ногах тоже были тёмными и очень крепкими. От прежнего облика остались только тело, лицо и золотые кольца серёг. – Ты чего? – усмехнулся дознаватель. Ах, да, ещё и голос! – Пап, так ты… уже не слаб? – Амональ решил не говорить о новом виде Лоренцо. Надо сказать, он пришёлся маленькому эльфу по душе больше прежнего: ныне мужчина выглядел гораздо серьёзнее и внушительнее. Названый отец рассмеялся: – Это место быстро восстанавливает мои силы. А что до новой формы… Я давно думал, что раз по долгу жизни мне приходится якшаться с тёмными эльфами, то и одеваться нужно соответствующе, не по-лепреконски, как для Менельсира. Кроме того, смена облика поможет настроиться на семью. Буду с тобой откровенен, – Лоренцо посмотрел вперёд и неторопливо зашагал по тропинке; Амональ не отставал, держась за его руку, – мне только-только пришла в голову такая страшная мысль: вдруг захотелось спокойной жизни. Сколько лет уже живу, а именно сейчас понял, что ни разу не отдыхал. Лишь работал на благо Ясеня и развлекался. – Что же тебе мешает, отец? – А то, что спокойной жизни, Амональ, не существует вообще. Вот не предусмотрели Драконы для нас такой особенности! И здесь тоже неспокойно по моей собственной вине, – предупредил дознаватель вопрос мальчика, – хотя и кажется уголок райским. – Тогда зачем мы здесь, кроме твоего оздоровления? Ты полон новых сил, но мы не возвращаемся, а только идём дальше. – Ты мой наследник, и потому должен познакомиться с этим местом. Не волнуйся, мы ничего не упустим, ибо находимся вне времени Ясеня. Амональ помолчал. Внезапно одна из маленьких птичек, особенно цветастая, с длинным сизоватым клювиком, в которой юный эльф узнал зимородка, порхнула к нему со своей ветки и, опустившись ему на плечико, издала короткую негромкую, словно приветственную трель. Амональ улыбнулся – чуют доброго соседа! – и осторожно провёл пальцем по головке певца. – Ты можешь осмотреться, – снова заговорил Де-Вальди. – В этих двух домиках хранятся наиболее важные для меня вещи. В том, что поменьше – вещи опасные; что побольше – просто дорогие. Например, деньги я здесь прячу, чтоб Твиг до них не добрался, отчёты о выполненных заданиях, книги, которые я не могу держать дома… Портреты твоих бабушки и дедушки. – А скоро ли ты познакомишь меня и маму с бабушкой? – Я… не могу обещать, что очень скоро. – Лоренцо помедлил и хохотнул: – Ей известно, что я обрёл семью, но она не знает, что семья моя настолько разномастна. – Па-ап! – А что? Наоборот, я думаю её этим порадовать. – …Ты так уверен, что она примет маму? – Да, – решительно ответствовал Лоренцо. – Она поймёт и примет. Они и не заметили, как дошли до места, где стояли домишки, оказавшиеся сарайчиком и саманкой. Де-Вальди вытащил из рукава небольшую связку коричневых от ржавчины ключей и протянул её Амоналю: – Я доверяю тебе открыть первую дверь. – Он указал на сарайчик, что стоял ближе к ним. Амональ взял связку и подошёл к домишку. Переглянувшись с зимородком, который внимательно следил за всем, мальчик посмотрел на замочную скважину, тоже всю ржавую, потом на каждый из ключей. Найдя подходящий по форме, он вставил его в щель и попробовал повернуть, но замок не поддался. – Что такое? – нахмурился Лоренцо, подойдя ближе. – Не открывается? – Ага, – кивнул Амональ, поднажав сильнее, но опять безрезультатно. Отойдя от двери, мальчик хмыкнул, задумчиво наклонив голову вбок. Опасливо присвистнув, зимородок ненамного взлетел над ним. Маленький эльф ещё немного подумал, потом пожал плечами и с разбегу налетел на дверь. Та мгновенно распахнулась, и Амональ, не удержавшись на ногах, с кратким визгом распластался на полу, подняв вокруг себя облачко пыли. – Кажется, кто-то забыл её закрыть, – протянул он. Сарайчик внутри был даже меньше, чем показалось снаружи. Под маленьким окошком стояли два стола, грубо сколоченных из старых досок. На них без порядка валялись маленькие бутылочки, колбочки, скляночки, мерки – треснутые, побитые, оплавленные, с окрашенными в самые неожиданные цвета стенками. У дальней стены и слева от входа возвышались три стеллажа, и на их полках, в ящичках с ячейками, располагались сотни сосудов, в той или иной степени наполненных то какими-то загадочно светящимися жидкостями, то какими-то порошочками, камешками, гранулами, чешуйками, листочками, цветочками, корешками и прочей интересной дребеденью. В углах комнаты притаились аккуратно сложенные в башни плитки, кажется, металлического шлака. – Ох, Дракона ради, прости! – Лоренцо поднял его и стал отряхивать, стараясь привести в порядок вмиг посеревшую лиловую тунику, надетую на мальчика. – Я же точно помню, что закрывал. Амональ сам похлопал себя по коленям, стряхивая остатки пыли и заодно пряча хитрую улыбку. – Ладно, – выдохнул дознаватель. – Что-то я хотел спросить… А, Амональ, скажи, ты слышал что-нибудь об алхимии? Мальчик кивнул: – По поместью разговоров много ходит, потому и знаю. – А не хочешь эксперимент под моим началом устроить? В другом доме как раз одна из комнат под лабораторию отведена, правда, не так уж часто мне удаётся позаниматься в ней: редко выдаётся минута вообще сюда заглянуть, как сегодня. – Ну, наверное, не помешает, – неуверенно ответил мальчик. – А зачем сюда тогда вламывались? – За составляющими, – заговорщицки прищурился Лоренцо и подошёл к стеллажам. Из глубины он вытащил пустой ящичек и протянул его Амоналю. Мальчик взял, и сразу же Лоренцо начал ставить туда разные сосудики, доставаемые то из одного места, то из другого. – А ещё, – мужчина стиснул в обеих ладонях по круглой бутылочке, в которых плескалась знакомая голубоватая жидкость, – пара зелий маны для владычицы нашего клана. – Пока ей не вернут жезл, они будут без надобности, – покачал головой Амональ, следя за каждым движением Лоренцо. Тот с неожиданности ударился затылком о полку и, чертыхнувшись от боли, мгновенно вынырнул: – Как это, «жезл не вернут»? Что произошло, пока я спал?! – Ой, я не сказал сразу, – закусил губу Амональ. – Диран, ухаживающий сейчас за мамой, попросил меня передать тебе, как очнёшься, что жезл потерян. Такое обстоятельство было способно в корне изменить все планы Лоренцо. Сама фраза «Ватага лишена жезла» попахивала безумием напополам с невозможностью. Он судорожно попытался вспомнить, что произошло и в чьи руки мог попасть жезл. Последним ясным воспоминанием были короткие стрелы, вонзившиеся в его тело; что случилось потом, заволокло туманом. Попробуем рассудить: там присутствовали наги, несколько членов Враньего Сбора, Фаргуз с учеником, Лоренцо с Ватагой, четверорукий Баэльтас и Кьюзо, с которым Лоренцо имел несчастье вчера столкнуться. Стоит сразу исключить вмешательство Баэльтаса, он же ушёл прямо перед нападением наг. Хамсины на такую подлость, как кража эльфийского артефакта, тоже пойти не могли. Ворон не осталось в живых, а полузмеи свою честь соблюдают неукоснительно, да и чернокнижничий жезл и без того могучим драконьим тварям без надобности. Оставался единственный вариант – Кьюзо. Лоренцо уже представлял, зачем акульему оборотню мог понадобиться жезл Ватаги. Так как творить магию он вряд ли способен, напрашивался такой вывод, как обыкновенный шантаж. Помянув чертей Шеола, Де-Вальди захотел настроиться на открытие небольшого портала и – не сумел. Поражённый, он чуть ли не выбежал наружу и осмотрелся. Ранее, стоило ему определённым образом подстроить свои чувства, он мог видеть окружение по-иному, со всеми магическими и природными течениями, пронизывающими землю, воздух и небеса. Но сейчас… Да, внезапное нападение Кьюзо, даже несмотря на вмешательство Ватаги, не прошло бесследно. Подчинение времени, которым активно пользовался акулий оборотень, заблокировало множество энергетических каналов в теле Лоренцо. Только сейчас мужчина понял, насколько стал беспомощен. Почти равно, как когда Ватага полгода назад добровольно осталась у Улугхена вместо него. Цветасто выругавшись на человеческом языке, чтоб Амональ не перенял, Лоренцо решил потянуть время. – Я всё понял, сын мой, – сказал он, надевая личину спокойствия. – Надо… подумать хорошенько, как действовать дальше. Пойдём за мной. Дверь можешь не закрывать, я сам потом. Амональ, пожав плечами, последовал за отцом. Зимородок сопроводил их до входа в саманку, но предпочёл остаться снаружи и посидеть на мягкой соломе, покрывающей деревянную крышу. В новом доме, с новой семьёй Амональ всё чаще забывал про родные менельсирские леса, однако внезапно эта птичка своими короткими трелями вдруг навеяла ему воспоминания, которые он сознательно пытался скрыть в самой глубине своего разума, куда не мог проникнуть свет мыслей – в забвение. Сейчас же изгнанная память возвращалась против воли маленького эльфа. Яркая картина засверкала перед глазами: под световыми столбами от пронизывающей нетревожимые кущи Аллетаи горели золотом пылинки и унесённая ветерком пыльца и играла радуга на крыльях жуков, вот всколыхнулись кусты, тронутые редким оленем, заскрипели замшелые стволы, оказавшиеся телами древней... Амональ тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и проследовал внутрь за Лоренцо. – Осторожнее, не споткнись о порог, ты несёшь очень взрывоопасные вещицы, – затараторил тот, незаметно для себя мечась по лаборатории, оказавшейся довольно просторной комнатой всего с несколькими столами у стен. Столы были заставлены стеклянной тарой, похожей на ту, что лежала в сарайчике, разнообразными подставками под неё, специальными горелками то ли из Энжекума, то ли из Элдурфалла, и мелкими инструментами, из которых Амональ смог узнать только мерную ложечку да тонкий пинцет. Лоренцо бесцельно стал перемещать предметы с одних мест на другие и, кажется, ничего больше вокруг не замечал. – У меня были в планах такие эксперименты, в которых мне могла бы понадобиться посторонняя помощь, так что твоё присутствие здесь только на пользу. Сейчас мы тут слегка приберёмся, чтоб было, где развернуться и… – Папа, успокойся, – слегка оторопел Амональ. – А? – не понял мужчина. – Я что-то не то сказал? Тебе не интересно? – Мне интересно, пап, – мальчик подошёл ближе и посмотрел ему в глаза. – Приведи, для начала, мысли в порядок. Твоё волнение тебе же и мешает. Видимо, маленький эльф обильно сдобрил свои слова чарами, ибо в пару мгновений внезапная тревога Лоренцо канула в небытие. – Ладно, – сказал, дознаватель, глубоко вздохнув, – я спокоен. Продолжай. Амональ кивнул: – Отец мой, сейчас совестно мне думать об учении. Душа разрывается. И с тобой быть хочу, и маму поддержать, и в лес отправиться. Матери я помочь сейчас бессилен. Ты, обучая меня новому, желаешь добра, но я пришёл сюда, увидел древа и птиц, и менельсирские дубравы потянули к себе! Ныне, будучи собой, я не способен им противиться! – Мальчик застыл от ужаса, поняв, что перешёл на крик, и виновато опустил голову: – Мне стыдно. – Я не в обиде, Амональ, – поддерживающе улыбнулся Лоренцо, оказавшись на несколько секунд в смятении. – Ты юн, но уже столь мужественен. Ты хочешь заботиться о семье и тем самым демонстрируешь себя как образцового сына. И ты для меня в данном случае являешься примером к подражанию. Я жажду быть таким же достойным – сыном моей матери, мужем твоей и отцом тебе. Я сам виноват в том, что твоя душа рвётся в западню Зандары, а ведь только увидел возможность уделить тебе больше времени. – Оставим же урок! – поднял Амональ вспыхнувшие лиловыми огнями глаза. – Возвратимся в подземелья, оттуда выйдем наружу, под сень деревьев! Острова большие! Я сам научу тебя обращаться с наследием Зандары и восхищаться её творениями! Ты вечно так занят, что совсем лишился возможности наблюдать природные красоты! Всё бегаешь, торопишься, а что вокруг происходит, не замечаешь! – Почему ты не хочешь испытать то же здесь? – заинтересованно прищурился Лоренцо. – Я полностью контролирую это пространство. Лишь пожелай, и я сотворю тебе леса, какие я сам помню по детству, верного тебе зверя, который в дружбе с тобой не уступит Соросу, и ты даже сможешь забрать его с собой в поместье… Если, конечно, мама против не будет. – Глупый папа, – улыбнулся мальчик. – Не стоит обо мне так печься. Не сейчас, так в другое время пойдём гулять под настоящей звездой и настоящими деревьями. Мне терпения хватит. А пока важнее о маме подумать. – Что ж, тогда оставим всё до следующего раза, – смирился Де-Вальди. – Вот теперь молодец. – Амональ ловко перекинул ящик с компонентами для зелий мужчине в руки и выскочил из саманки. – Эх ты, чуть не разбил! – Оставив ящик на столе и убедившись, что с веществами ничего не случится, Лоренцо последовал за названым сыном. Тот уже махал рукой на прощание упорхнувшему зимородку. Вдвоём маленький эльф и взрослый человеческий муж неторопливо вернулись к порталу, приведшему их в это странное и одновременно чудесное место.

* * *

– Госпожа, – испуганно прошептал Диран. На кровати, вместо тёмной эльфийки, лежала на спине, сложив лапы на сердце, огромная чёрная с лиловыми светящимися полосками тигрица. Юноша несколько раз поморгал, думая, что ему мерещится, но оказалось бесполезно. Две платиновые полосы, пересекающие лоб и соединяющиеся в сиреневом пятне посередине, не оставили у дворецкого сомнений. Бабрида повернула голову в сторону юноши и открыла столь родные золотистые глаза, что Диран вдруг даже нашёл в себе силы подняться и вернуться на стул. Он не спускал удивлённого взгляда с лежащей теневой кошки. Уголки губ тигрицы разъехались, обращаясь в так же родную улыбку. – Госпожа, – не выдержал дворецкий, завидев эту улыбку, – вы... Тигрица милостиво рыкнула и замерла. Потом рыкнула ещё громче и поражённо уставилась на свои лапы, живот, хвост... И сорвалась с кровати. Она в панике металась по комнате, иногда поскуливая, временами круша вещи, попадавшиеся на пути, а потом с отчаянным рёвом бросилась к Дирану и рухнула у его ног. – Успокойтесь, госпожа, – дворецкий неуверенно положил ладонь ей на голову и осторожно провёл по шерсти глаже шёлка, – успокойтесь. Да, – согласился он, – я не могу теперь понимать вас, но это не стоящий повод так сильно расстраиваться. Тигрица негромко рявкнула в ответ. – Безусловно, без жезла теперь будет труднее, – продолжил он, не переставая успокаивающе гладить её лоб, – но не знаю, быть может, сейчас это к лучшему? Бровь бабриды шевельнулась, и она положила голову юноше на колени. – Если подумать, на то может быть желание Малдары, ведь в этом облике вы гораздо сильнее, нежели в эльфийском. Подбородок тигрицы задрожал. В уголках прикрытых глаз блеснули в сиреневом свечении шерсти слёзы, и теневая кошка ткнулась носом дворецкому в живот. Через секунду в спальню с двумя иридиевыми мечами, чуть ли не путаясь в полах халата, ворвался Лоренцо.

* * *

Менрит нашёл для Де-Вальди чистое полотенце и запасной комплект домашней одежды. На лестнице он столкнулся с Дираном, который что-то сжимал в руке. Вернувшись в гостевую спальню, юный эльф застал Лоренцо и Амоналя, не подозревая, что пропустил. Единственным незнакомым, что он заметил, была ещё одна стопка одежды, лежащая на краю кровати, да укороченные волосы дознавателя. – О, вы уже хорошо сидите! – обратил внимание мальчишка. – Надумали купаться? – Да, Менрит, уже иду, – кивнул Лоренцо. – Ты, случаем, не принёс халата? Мне б хоть чем-то прикрыться на пути к купальне. – Конечно-конечно! – пепельноволосый служка протянул мужчине все принесённые вещи. Лоренцо набросил на себя пушистый серый халат и только завязал пояс, как в воздухе прошёл непонятный гул, и внезапно поместье затряслось. Подпрыгнули стены, пол заходил ходуном, мебель, что была в комнате, заплясала на месте, зазвенели клинки над комодом, не удержавшим пару ящиков в покое. Человек и маленькие эльфы едва удержались на ногах, схватившись друг за друга. Казалось, хотеи разгулялись в ту пору над поместьем На Крови Поклявшихся. Но трясение прекратилось через пару секунд. Мальчики отцепились от Лоренцо, опасливо огляделись. Тишина вступила в свои права. – Что это было такое? – первым подал голосок Амональ. – Пойдём к Дирану? – предложил Менрит. – Ему одному обычно ведомо, что в поместьи случается. – Вы пока не торопитесь, мальчики, – покачал головой Лоренцо, прислушиваясь. И правильно сделал. Буквально через пару секунд из соседней комнаты через общую стену проник страшный звериный рёв, заставивший всех содрогнуться. Следом донёсся грохот опрокидываемых вещей, и рычание уже не брало первоначальной громкостью. Кто-то явно боролся в другой спальне. О, нет! Это же спальня Ватаги! Недолго думая, Лоренцо сорвал со стены иридиевые мечи и, на ходу приказав маленьким эльфам не высовываться, резво выскочил наружу. На мгновение растерявшись, мужчина метнулся в сторону и ворвался в господскую спальню. Глазам его предстал разгром в дальней части комнаты, явно находящийся не в себе Диран и огромных размеров, со взрослого коня, теневой тигр, положивший голову юноше на колени. Бабр показался Лоренцо очень знакомым, но это обстоятельство не убавило его готовности зарезать зверя, стоит ему только пошевелиться. – Диран, не двигайся, – предупредительно приказал дознаватель, – его нельзя провоцировать. Говори, но медленно, что здесь произошло, откуда он, и где Ватага? Бабр поднял на мужчину золотистые глаза, сверкающие от прозрачных капель, и жалобно хмыкнул. Лоренцо опешил и выронил мечи. Теперь он окончательно узнал, кто перед ним. Диран безэмоционально посмотрел на гостя и сухо сказал, подтверждая его мысли: – Госпожа перед вами. – Мама! – осторожно выглянув из-за ног Лоренцо, воскликнул Амональ; мальчишки отважились ослушаться приказа дознавателя, привлечённые тишиной. – Это наша госпожа? – возник рядышком Менрит. Его младший товарищ первым подбежал к тигрице и уткнулся лицом ей в шею, зарывшись пальцами в шёлковую шерсть. В ответ, освободив Дирана от плена своей огромной головы, Ватага слегка приобняла названого сына мощной лапой и носом коснулась чёрной макушки. – Я… Прошу прощения. – Лоренцо развернулся, стараясь ни на кого не смотреть, и покинул комнату. Диран некоторое время смотрел на притворённую дверь и обратился к Менриту: – Отдай мне полотенце с одеждой и останься здесь. Господину Де-Вальди я сейчас буду лучшим собеседником. Менрит послушно передал вещи для Лоренцо Дирану в руки и закрыл за ним дверь. Дворецкий степенно прошагал к купальне и бесшумно вошёл. Лоренцо уже спускался в бассейн, оставив халат на крючке настенной вешалки. Оба молчали, хотя Диран был уверен, что человек заметил его присутствие. Он рассматривал жилистые руки, улёгшиеся вдоль бортика, широкие плечи и спину, шею, более не скрытую за волосами. – Как тётка с Лотвином поживают? – первым нарушил молчание Лоренцо, не оборачиваясь. – У госпожи Шайлины своя собственная квартира при храме Малдары. Там они и живут. И живут хорошо. Что это вы вспомнили про них? – В аквамаринах глаз скользнула усмешка: – Соскучились? – Только не по ней, – мрачно хохотнул человек. – А вот Лотвин мне нужен. – С позволения госпожи Ватаги, я могу сопроводить вас к нему, – коротко склонил Диран голову. Последовал ещё десяток секунд тишины. – Скажи мне, Диран, неужели так трудно было подождать, пока я зелье восстановления маны достану? – В голосе Лоренцо скользнули нотки жёсткости. – Даже если бы вы воспользовались зельем маны, разницы бы не оказалось, – спокойно парировал Диран. – Чёрт возьми, даже слушать не хочу! – рявкнул дознаватель, прекрасно понимая, насколько прав верный Ватагин дворецкий, и схватился за голову. – Сильнейший из противников моих! Будь проклят, Кьюзо! Диран прислушался к мыслям Лоренцо и, внимательно их изучив, ответил с неодобрением: – Вы сражались с сильным акульим оборотнем. Отчего же вы поддались самым обычным подстрекательствам? Госпожа ведь вас останавливала. Смирились бы, не к чести своей вы так поступили. – Я свою честь и пытался защитить! Тебе было бы приятно, если б тебя назвали «неспособным»? – Вот тут уже Лоренцо развернулся. Диран понимающе приподнял бровь, нисколько не изменив взгляда, и человек смутился: – Впрочем, да, кого я об этом спрашиваю. – Вам не следует тягаться с ним вообще, – твёрдо сказал дворецкий. – Выгоднее будет привлечь его на вашу сторону. И именно выяснение, как это сделать, будет для вас лучшим времяпрепровождением, чем подвергание своего тела очередным испытаниям. Своими мальчишескими выпадами вы оставите госпожу Ватагу несчастной. – Я уже столько раз слышал рядом с собой дыхание смерти, и оно меня никогда не касалось. Как будет суждено мне умереть, тогда и умру. – Лоренцо раздражало русло, в которое ушёл их разговор, и он решил повеселиться. Полностью развернувшись к Дирану, он встал, провокационно демонстрируя своё тело, и, немного наклонив голову вбок, внезапно поинтересовался: – Диран, я привлекаю тебя? – Вы испытываете моё терпение, господин Лоренцо, – нисколько не изменился в лице тёмный эльф, хотя явно не ожидал такого хода от дознавателя. – Госпожа Ватага поощряет доносы на вас, ибо знает, на что вы способны. – О таком бы она не догадалась, – не без издёвки хохотнул Де-Вальди, неторопливо проводя снизу вверх ладонью по блестящему от воды мускулистому торсу и глядя Дирану прямо в глаза. Лицо юноши окаменело, но Лоренцо ощутил его сомнение и с удовольствием понял, что выиграл. Диран молчал несколько секунд, потом недоверчиво спросил, изображая удивление: – Я вам не противен, господин Лоренцо? – С какой стати, Диран? – Де-Вальди встал одной ногой на ступеньку и поставил другую на бортик, почти полностью выйдя из воды. Рука, которой он гладил торс, зашла за шею. – Ты́ что ли соблазнить меня хочешь? Ты применишь против меня свой эльфийский гипноз? – Нет. – Дознаватель промахнулся: непоколебимость вернулась к тёмному эльфу. – Мне это без надобности по двум причинам. Во-первых, вы после этого будете чувствовать себя виноватым. – Перед Ватагой? – И передо мной. Перед нами обоими. За то, что не сумели удержать под контролем свои чувства. – А во-вторых? – Во-вторых… – Взгляд Дирана оценивающе опустился ниже по телу мужчины; в аквамариновых глазах на мгновение сверкнуло веселье. – Вы не в моём вкусе. Бросив такие слова, дворецкий оставил принесённые вещи на полке, отвернулся и, попросив прощения за беспокойство, вышел. Внутренне празднуя победу, Лоренцо из любопытства тоже окинул взглядом своё тело и, снова усмехнувшись, спросил себя: – И что же его не устроило?