Воля Малдары: Чёрное солнце

– Ты… служишь Кьюзо?! – Лоренцо не мог решить, как среагировать на такие слова. – Первый мой лорд передал меня в дар повелителю Кьюзо во знак доброй воли своей, – напевно проговорил Банух. – Что твоему господину от нас нужно? – сурово продолжал Лотвин. – Он требует встречи, один на один, с магистром Де-Вальди. Владыка мой держит в руках артефакт, что оставлен был вами в подземьи Жемчужных Песков. – Жезл Ватаги, – еле слышно прошептал дознаватель. Бабрида скрипнула зубами, но не шелохнулась. – Владыка мой видеть желает тебя в полной силе, магистр. Как сам говорит, веселее чтоб было сражаться. Но вы не нашли бы бумаги, в которой нуждаетесь. Без меня, господа. – И Банух демонстративно помахал рукой, в которой сжимал свиток эльфийской кожи. Лотвин аккуратно принял его и передал Лоренцо. Карль с ухмылкой сощурился: – Кьюзо-владыка задание дал обнаружить сей свиток для вас. Ведь до боя ещё хочет он пообщаться с тобою, Де-Вальди. – О чём? – Не имею понятия. Приказано мне передать, чтоб портальное зеркало было открыто. Способностям всем предпочёл он над временем власть, но не жаждет энергию тратить, чтоб встретить тебя, так что будьте добры уступить моему господину. – Единственный раз, – кивнул Лоренцо: ритмичные речи Бануха действовали подозрительно успокаивающе. – Потом же пощады пускай не ждёт. – Как долго ты здесь? – подал голос Сорос. – За Аланом Ланью последовал я, следить приказал за ним мой повелитель. Рейнджер эльфийский ему перед смертью предал имя Ланей… – Какой ещё рейнджер? – насторожился Лоренцо. – Не знаю прозвания. – Банух развёл руками. – Мне ведомо только, что личное дело у Кьюзо-владыки к вам, рыцарям ордена папы небесного. – А что же тебе известно? Зачем ему дело иметь с Баэльтасом и Враньим Сбором? – Вот сам и спроси, дознаватель имперский. Твоей же земле сейчас будет грозить рефаим. – Ага, значит, ты всё-таки что-то… – Отпусти его, Ватага, – внезапно прервал Лоренцо Лотвин. Теневая тигрица послушно убрала лапу с карля. Тот довольно ловко для своего телосложения поднялся, отвесил поклон и растворился в воздухе. – Зачем, Лотвин?! Зачем?! Он же начал выдавать нужные сведения, почему ты сказал отпустить его так рано?! – Лоренцо от отчаяния повис на плече тестя. – Не для наших ушей то, о чём говорил он, – сощурился тот в его сторону. – Я не позволю вовлекать йонн-галлцев во внутренние распри Империи Ворона. Если эти сведения нужны тебе, так и получишь их при личном общении с Кьюзо. А коли услышит их ещё кто-нибудь, кроме Ватаги, сам виноват будешь. Де-Вальди передёрнуло от непривычно серьёзного взгляда рубиновых глаз. Дознаватель закивал и торопливо развернул отданный Банухом свиток. Там были всё те же непонятные для него эльфийские символы, но в стороне пестрело изображение силуэта человекоподобного существа. Стоило чуть пошевелить свитком, и краски, неравномерно заполняющие силуэт, тут же меняли своё местонахождение. – Не всякий эльф может позволить себе ҏадужную кҏаску, – пробормотал Сорос, глянув Лоренцо через плечо. – Ты сам-то понимаешь, что здесь написано? – Не-а, – честно помотал головой ящер. – Что у вас здесь? А-а, медицина, ну да, – разочарованно протянул Лотвин, бегло проглядев текст. – Поможешь? – Я в этом не силён, зятёк. Хоть сотню пунктов инструкции мне напиши – я страж, а не целитель. А что ты скажешь, Ватага? Бабрида пожала плечами и неуверенно произнесла: – Ди-ир-ран? – Ага, налечил уже, до баброва тела... Ай! Прости! Прости, беру свои слова назад, только когти убери! – Гр-р! – Видать, делать нечего. Возвҏащаемся в поместье. – Прячь свиток, Лоренцо. Я провожу вас до ворот и вернусь в храм: нужно же проверить яблочки виконта Лани. Ожидайте меня в поместьи поутру. – Я всё удивляюсь: как же вы время узнаёте в своей извечной темноте? Вопрос Лоренцо так и оставили без внимания. * * * Сорос наиграно сетовал на то, что Лоренцо по своему весу заметно превосходил Ватагу, и теперь жаловался на больной хребет, на что Ватага поддакивающе фыркала. Лоренцо уже собирался возмущаться, но потом понял, что над ним просто потешаются, и в свою очередь заметил, что содержание стада племенных жеребцов обходится дешевле, чем одного всем известного заносчивого ящера. Обитатели поместья никогда не засыпали в полном составе. Каждый из них ориентировался на собственные ощущения, и потому не было разницы, какое время суток царит на поверхности. Тем не менее, во времени разбирались благодаря немногим, кому довелось бывать под светом Аллетаи. В последние месяцы внимание слуг в этом плане было приковано к, естественно, Лоренцо – и Амоналю, который ещё жил по прежнему своему ритму, привитому в Менельсире... Так и поняли Ватага и Лоренцо, что вернулись далеко за полночь, увидев на кровати в спальне чернокнижницы свернувшегося калачиком тихонько посапывающего Амоналя. От неожиданности человек и бабрида сначала застыли на пороге, потом переглянулись. Ватага слегка ударила Лоренцо хвостом по ногам, давая знак покинуть их и не тревожить детского сна. Тот, прежде чем уйти, опустился перед громадной теневой тигрицей на колени и обнял её за шею, положив голову ей на плечо. Шерсть была настолько гладкой, настолько шёлковой, что на несколько мгновений мужчине показалось, что он тонет в ней, как в воде, и уходил он потом весьма неохотно. Ватага же шевельнула ушами и осторожно приблизилась к ложу, притворив дверь. Не спуская взгляда с Амоналя, она обошла кровать, запрыгнула на неё с другой стороны и легла посередине. Могучей лапой тигрица мягко загребла маленького эльфа и прижала к себе. Тот еле слышно пискнул, но не очнулся, а, оказавшись в тёплом коконе теневой шерсти, даже заулыбался и завозился, пригреваясь. Ватага улыбнулась и, затронув горячим дыханием острое ушко названного сына, сама поддалась сну. Лоренцо тем временем отправился на поиски Дирана. Недолго пришлось ему бродить по второму этажу; с огромным удивлением он обнаружил дворецкого… в купальне. Тёмный эльф неторопливо снимал с себя одежду, обнажая уже знакомые крепкие мускулы и ужасающие шрамы, однако не сразу среагировал на появление имперского дознавателя. Не отвлекаясь от дела, он мягко поинтересовался: – Желаете совершить ещё одно омовение, господин Лоренцо? – Нет, Диран. – Лоренцо закрыл за собой дверь и нерешительно выпрямился. – Я тебя искал. – Зачем? – Юноша оставил длинное верхнее платье и тунику на вешалке, серые штаны и шорты сложил на полке и оглянулся на гостя: – Зачем я вам понадобился? – Прежде, – Лоренцо смущённо кашлянул, – я хотел просить прощения. За все те слова, что сказал тебе сегодня. Диран усмехнулся и сел на краю бассейна, опустив ноги в воду. – Я совсем не в обиде на вас был, господин. Только не ожидал я от вас этого услышать. Я понимаю, вы шутили, но от иных человеков подобные слова шуткой не звучали. – Ты знавал других людей? – Если бы просто знавал, – неопределённо махнул рукой Диран. Лоренцо насторожили ноты, проскользнувшие в голосе дворецкого, и он, решив пока не расспрашивать юношу, достал из внутреннего кармана сюртука свиток, унесённый из библиотеки храма Малдары. – Прочитаешь? – спросил он, подойдя ближе. Диран взял протянутый кусок эльфийской кожи и аккуратно развернул его. – Вернуть ваши умения? – Да. Тебе всё понятно, что написано? Сможешь проделать? – Думаю, это мне по силам. – Диран вернул свиток. – Если хотите, останьтесь, а так можете уйти в тренировочный зал, подождать меня там. – Ну, – Де-Вальди замялся, – я даже не знаю. Хотел бы остаться с тобой, потому что Ватага отправилась спать, а с другой стороны – тебя смущать больше не хочется. – Воля ваша, – кивнул Диран, погрузившись в бассейн, и Лоренцо решительно зашагал прочь из купальни, на первый этаж. Тренировочный зал был сравнительно небольшим помещением, освещаемым лишь небольшим кристаллом в стороне, размером с ту же столовую. Лишь потолок был ниже. С него свисали три длинных и толстых каната, а у стены напротив – ударный мешок. По полу в беспорядке были раскиданы толстые, но мягкие кожаные настилы. В дальнем углу находилась небольшая подставка с десятком разных гантелей. Справа от входа стояли две кушетки с обивкой из бордовой гумаровой кожи на металлических основах. На одну из них Лоренцо и прилёг, закинув руки за голову и уставившись в пустоту перед собой. Одна проблема вот-вот отпадёт, но вопросов от этого меньше далеко не станет. Лоренцо сердился на Лотвина за то, что тот так скоро решил отпустить Бануха, и немного на Ватагу за то, что та поддержала дядьку, а ведь карля можно было разговорить, по всему видно, язык держать не умел, хоть и притворялся молчальником. И он явно знал больше, чем пытался показать. Значит, Кьюзо хочет побеседовать… И Ватагин жезл действительно оказался у него. Лоренцо не сомневался, что акулий оборотень потребует плату за возвращение драгоценного артефакта. И ею вполне может стать жизнь самого дознавателя. Что известно? Кьюзо говорил, что не будет щадить магистра ордена Звёздного Дракона. Банух выдал, что у его хозяина имеются личные счёты с самим орденом. Но почему так случилось? Какими своими действиями вызвали рыцари Кэрганна столь сильную жажду… мести? Кьюзо расчётлив и, похоже, позиционирует себя именно как мстителя. Но при чём здесь тогда Баэльтас? Кто вообще этот странный ангел? Лоренцо силился вспомнить детали разговора рефаима и акульего оборотня в подземельях Энжекума, но так и не смог. Однако… Баэльтас говорил «мы». Враний Сбор? Точно! Кьюзо же убил одного из близнецов Лузитринитас, и ему Баэльтас обещал простить эту смерть за сотрудничество. Кьюзо должен занять сторону Враньего Сбора? Да зачем же ангелу связываться с Воро́нами?! Как там Банух сказал? «Твоей же земле сейчас будет грозить рефаим». Баэльтас хочет бороться с Империей Ворона?.. У Лоренцо от напряжённой мыслительной работы заболела голова. Давно ему в работе не подкидывала жизнь задач на логическую связь, давно не оправдывал он звание имперского дознавателя: все подробности выясняли за него наёмники, а ему оставалось лишь словить лиходеев. Ныне же даже нанять некого. С орденом связываться нельзя, чтоб не подвергать рыцарей опасности непосредственного столкновения с акульим оборотнем, а тех же жнецов душ, мастеров невидимости, на поверхность вряд ли удастся выгнать, посули им Де-Вальди хоть половину императорской казны, хоть плодородные наделы в личное пользование. Да ещё и загадка старшего сына Лотвина в спину дышит… Лоренцо закрыл лицо ладонями и завыл от отчаяния. «Как же я устал!» – Вы не уснули ещё здесь, господин? – прервал его страдания знакомый голос. Диран, одетый ко сну в неожиданно оливкового цвета рубаху и свободные бриджи, смотрел на него несколько жалостливо. – О, нет, Диран. – Лоренцо поторопился встать. – Не просто сон, но обычный отдых сейчас был бы для меня роскошью. Юноша улыбнулся и за руку вытянул его на середину зала. Де-Вальди спохватился и отдал ему свиток. – Думаю, вам следует разоблачиться, господин Лоренцо. Дознаватель послушно оставил сюртук и кофту на ближайшей кушетке. – «Задействовать двадцать энергетических точек сколь можно быстро…» Так, – Диран, сверяясь со свитком, лёгкими тычками пальцем обозначал перечисляемые места, – четыре на правой руке, три на грудине, одна на печени, затем – левое плечо, две на шее, где сонные артерии, одна – на седьмом позвонке… И попарно: лопатки, основания седьмой и двенадцатой пар рёбер, почки… – Он положил документ рядом с одеждой Лоренцо. Глубоко и медленно вздохнув, юноша приподнял руки. Вокруг него заколыхались голубые магические всполохи. Они текли от его плеч к ладоням, окружая ярким свечением. В какое-то мгновение Диран выпрямил руки в сторону Лоренцо, и источающий неяркий свет бирюзовый туман объял тело дознавателя. Точки, которые отметил ранее тёмный эльф, ярко вспыхнули. Немного выждав, Диран подскочил к Лоренцо и с неестественной скоростью ударами обеих рук принялся гасить сияющие островки. Считанные секунды, в которые управился Диран, показались Лоренцо бесконечными. Каждое касание было болезненно. С последними ударами по почкам что-то произошло. Бирюзовая дымка, окружавшая Де-Вальди, пропала, и тут же страшная боль заполонила его существо. Мучимый неведомой силой, Лоренцо со сдавленным рёвом изогнулся, распластался на полу, забился в агонии. Его ломало, резало, жгло изнутри. Собственный крик заглушил частый стук в ушах. Воздух в лёгких заканчивался. В мыслях мелькали картины воспоминаний. Любое приходящее на ум слово, казалось, раскалывало голову мужчины подобно гномьей секире… Однако секундно промелькнувшее имя Альдары принесло, наконец, спасительную тьму. Диран смотрел на бездыханное тело с распахнутыми глазами. Медленно он приблизился, склонился над ним, приложил два пальца сбоку шеи, под челюстью. Хвала Малдаре, пульс есть! Несколько мгновений спустя поднялась и опустилась грудная клетка. Диран в облегчении осел на пол. Лоренцо вздохнул ещё раз, сильно и шумно, и открыл глаза. Той нестерпимой боли, что мужчина испытывал десяток секунд назад, не было. Тело только слегка ныло от утомления, но это ощущение уже казалось приятным. Он судорожно пошевелил правой рукой: пальцами, ладонью, предплечьем и плечом поочерёдно. Проделал то же самое с левой, потом с ногами – и повернул голову к Дирану: – Живой. Тот рассмеялся. Возможность перемещаться в пространстве к Лоренцо вернулась. Встав на ноги, он полминуты только и делал, что перемещался сначала в разные комнаты поместья, потом оказался в менельсирском лесу, через секунду – на острове Перворождённого, ещё через секунду – у замка Улугхена, откуда, ойкнув, поторопился в предместья Враноглаза и уже оттуда вернулся в тренажёрный зал поместья. Оказавшись там, Лоренцо на радостях крепко обнял содрогнувшегося и напрягшегося от такого его шага Дирана. – Дружище! – приговаривал дознаватель. – Ты представить не можешь, что для меня сделал! Да и не только для меня, тебе весь Ясень должен быть благодарным! Ты восстановил мне силы, значит, вернул меня к обычной моей жизни, в которой я – один из защитников всей планеты! – Мне… д-достаточно благодарности вашей, господин, – сдержанно улыбнулся дворецкий. – Только не рекомендовал бы так сразу резко перемещаться. Вы же едва восстановились. – Да что мне! Знаешь, – Лоренцо выпустил его из объятий, – все мои переживания пробудили голод. Осталось ещё что-нибудь с ужина? Хочу на ночь глядя желудок набить. – Змеиного мяса ещё много осталось. – Диран одёрнул пижаму, разглаживая появившиеся складки. – Ступайте в столовую, а там уж я сразу подам в горячем виде. Тёмный эльф вышел первым, Лоренцо взял кофту с сюртуком и свиток и закрыл за собой дверь в зал. Поначалу он удивился, что на его крики не сбежались обитатели поместья, но, похоже, тренажёрный зал был помещением звукоизолированным, раз никто не услышал. Со спокойной совестью дознаватель дошёл до столовой, где занял ставшее привычным место по углу стола, слева от стула Ватаги. Диран подоспел меньше, чем через минуту, с вилкой и тарелкой, на которой дымилась, источая аппетитный аромат, небольшая горка жареного белого мяса. – Акелло, – кивнул дознаватель, принимая из рук дворецкого поздний ужин. – Знаешь, Диран, не встречалось в моей жизни таких преданных служителей господ. Ещё раз скажу, что глубочайше признателен тебе за помощь. – Благодарю за столь тёплые слова, господин Лоренцо, – степенно кивнул юноша. Он обошёл стол и сел прямо против мужчины. – Не хотелось бы показаться любопытным, но не могли бы вы рассказать о чём-нибудь? Сейчас я всё равно ничем не занят, а для слуг плохой тон засыпать раньше гостей, которым они прислуживают. – Если быть до конца честным, я не мог воспринимать тебя всерьёз все эти месяцы, но ныне я убедился, что ты стоишь гораздо большего. Не напрасно Ватага держит тебя столь близко, совсем не напрасно. – Я госпожу Ватагу люблю, – Диран прикрыл глаза. – О той жизни, которую она обеспечивала мне почти двадцать четыре года, я когда-то и мечтать не думал. Пускай я старше неё, но она очень скоро стала для меня заботливой матерью и доброй сестрой, а я считаю себя обязанным ей до конца жизни. – Двадцать четыре? – удивился Лоренцо с набитым ртом. – Я искренне считал, что ты тут не менее семидесяти лет уже обитаешь. Четверть века ведь не срок для эльфа, а ты здесь находишься в настолько подходящем положении, что может казаться, будто ты служишь здесь с самого детства. Как говорится, – он проглотил прожёванный кусок, – на своём месте. – Льстите, господин, – с укоризной прошептал Диран, но дознаватель видел, что ему приятно слышать такие слова. – А расскажи о себе больше. Как-то не удавалось нам за всё это время вот так наедине переговорить, хоть наверстаем немного. Поведай о детстве. – Я... – Диран отвёл взгляд. – Я мало что помню. Первые годы, более-менее ясные, я помню уже из дома удовольствий. Почти чётко я помню момент, когда один из посетителей, что приходили только полюбоваться нашими танцами, огромный подобно бабру нага, которого, кажется, звали Оман, даровал мне моё нынешнее имя; «диран» на языке наг означает «нарцисс», название одного из поверхностных цветов. Из того, что было ранее, всплывает чётко только одна картина, как меня при помощи магии Воздуха укачивала мать. Такая же, как я, беловолосая, со светлыми глазами. Образ отца расплывчат. Почему-то, когда я пытаюсь его вспомнить, восстаёт облик моего первого посетителя… «Улугхен», – щёлкнуло в голове Лоренцо. – …Но я точно знаю, что это не он. Правда, – Диран нахмурился, – припоминаю ещё одну женщину. Длинные чёрные волосы – это знаю точно. И чувство злобы, ярости, смешанной с завистью. Не могу сказать, откуда я её помню, но в том, что она была в моей жизни, я уверен. – А ты никогда не хотел узнать большего? – осторожно поинтересовался дознаватель. – Скажем, как звали твоих родителей, кем они были, и всё такое? Я понимаю, что ты сейчас не один, но иметь семью по крови тоже хорошо. Вон, у меня самого мать в жизни есть, хоть и редко её навещаю из-за моей деятельности. Я знаю, что она всегда ждёт меня, и… это приятно. – Я уверен, матери все такие, заботливые и волнующиеся о своих чадах, сколько бы лет этим чадам ни было, – печально улыбнулся дворецкий. – О, да, многое хотелось бы узнать. Только смысл какой в этом сейчас? Я вам ведь не так давно говорил, что моя семья ныне – На Крови Поклявшиеся. И я не хочу ничего менять. Здесь всё спокойно, размеренно, а интересное происходит, лишь когда на пороге появляетесь вы. – Камень в мой огород? Ла-адно, – усмехнулся Де-Вальди. – А вот объясни мне слова, произнесённые в купальне. Про человеков, которых ты знал. Диран хмыкнул: – Помните, как сегодня ваш знакомый говорил про меня? Лоренцо от неожиданности чуть не выронил вилку. Юноша продолжил: – Он знает. Поначалу дома удовольствий действительно создавались для развлечений йонн-галлских владык. Мужчины приходят к нам только за эстетическим удовольствием, полюбоваться на танцы. Женщины могут получить в пользование ещё и наши тела. Казалось бы, Йонн-Галл защищён от жизни под небесами, однако на поверхность таки просочилась молва об эльфийских красавцах. Среди тех, кто смотрит наши танцы, часто можно видеть наг, гномов и оборотней. Бывают и демоны, инкубы и суккубы дают хозяевам домов платину за то, чтоб провести с нами время наедине. Но более всего ценятся у хозяев имперские феодалы. Мужчины, реже женщины, подобно тем же демонам, платят за удовлетворение желаний своих тел. Только платят они не драгоценными металлами, а едой. За это и ценятся. Хлеба́, ягоды, овощи и фрукты, пряные травы и мясо животных, домашних и диких, которых лишь в книгах иль свитках мы можем увидеть. Его же семья – Лани? – Д-да… – Весь их род, что графья, что графини, сколько помню, ходили туда, где я был. И все постоянно оказывались с юношами наедине. Меня от всех людей тщательно прятали, что по приказу хозяина, что по желанию самих юношей, потому что считался я самым красивым в доме, и никому не было нужно, чтоб своим телом я обслуживал имперцев. Но однажды не успели, и приметил меня граф Бреннон… Лоренцо мысленно выругался. Отец Алана, собственной персоной! Судя по словам Дирана, в семье Ланей творился полнейший беспредел. Дознавателя разрывало от возмущения из-за того, что несмотря на постоянные измены супругов уже в течение нескольких поколений род Ланей постоянно занимал почётное место среди магистров ордена Звёздного Дракона. Где гарантия, что тот же Алан в свои юные годы уже не воспользовался одним из эльфийских танцоров? Вдруг он узнал о местонахождении поместья не от Селенны, а от тех обитателей Йонн-Галла, с которыми он уже знаком? – …Он был готов занять меня на пять часов и передать еды в три раза больше, итого – пятнадцать платиновых мер пищи. Огромный обоз, как вы можете понять. Хозяин отказался, и один из наших стражей зачаровал графа, и он уехал. Но, похоже, не забыл обо мне, раз его потомок так про меня говорил. – Лани... Лани… Везде эти Лани крутятся, – с досадой приговаривал Лоренцо. Он понял, насколько сильно обманывался по поводу чести и достоинства старого графского рода. Больше к этой семье не может быть никакого доверия. Значит, какой-то менельсирский рейнджер сказал Кьюзо, что Лани в чём-то провинились перед ним. Неприятно было Де-Вальди это осознавать, но Диран оказался прав: столь сильного воина, как Кьюзо, необходимо привлечь на свою сторону. Возможно, только из-за Ланей у него и имеется зуб на весь орден. Необходимо разузнать, что ему известно, и затем правильными словами направить его ярость в нужное русло. А что взамен? Время на раздумья ещё есть. Нужно обдумать имеющуюся информацию и пометить места… – Диран, – протянул дознаватель, – а не мог бы ты сообщить, в каком месте находится твой дом удовольствий? Юноша призадумался: – Сходу сказать не могу. Я вообще не хотел бы этого вспоминать… – Извини, но таковы мои обязанности дознавателя. Я должен собирать любые сведения, которые могут помочь раскрыть те или иные преступления. – Если вам так угодно, то по окончанию вашей трапезы мы поднимемся в библиотеку, там где-то была общая карта Йонн-Галла. – Нет необходимости. «Ансуз-Райдо», – Лоренцо протянул руку и пальцем начертал на столешнице перед собой две руны. Они засияли золотистым светом, и вдруг над столом возникла магическая проекция Йонн-Галла в границах подземелий. Коридоров обозначено не было, высвечивались лишь некоторые скалы, пустоты и поселения. Диран на секунду поморщился от света, потом странно уставился на изображение, словно не веря глазам. Потом, привстав, он склонился над проекцией и стал всматриваться в неё. – Это поместье, – наконец, указал он пальцем на какое-то место, где, если приглядеться, действительно угадывались знакомые очертания, и продолжил, рассуждая вслух: – Здесь рядом – столица. Земли Суровых Сердец… Точно не здесь, южнее… Нет, это не должно быть очень далеко. Крайонн… Да, именно здесь. Я нашёл, господин Лоренцо, – объявил юноша. – Вот город Крайонн, и чуть восточнее – тот самый дом. – Хорошо, я понял. – Превозмогая себя, Лоренцо торопливо проглотил остатки змеиного мяса и встал. – Спасибо тебе ещё раз, Диран, за всё, что ты сделал, за всё, что сказал. Может, я смогу тебе чем-нибудь отплатить? Только скажи. – Нет-нет, господин, – дворецкий быстро поднялся, судорожно выпрямляясь. – Вы очень благородны, но я не посмею требовать какой-то платы. Я не нуждаюсь ни в чём. – Ну, как пожелаешь, – пожал плечами Лоренцо. Он перекинул через руку одежду, взял свиток и посуду: – За собою сам уберу, а ты уж иди отдыхать. Я и без того тебя сильно задержал. – Воля ваша, – с лёгкой улыбкой кивнул Диран. – Э-э, Малдара властвует над снами, – Лоренцо помедлил, вспоминая правильную фразу, и вышел. Диран немного постоял без движения и перевёл взгляд на оставшуюся на столе карту. Дом удовольствий, на который он указал Де-Вальди, вдруг стал быстро расти и заполнять собой пространство. Юноша вздрогнул и попятился. Перед глазами всё расплылось, вместо столовой возникли тёмно-серые каменные стены, от которых веяло холодом, а прямо перед ним вырос невероятных размеров силуэт тёмного эльфа. Он поднял руку. В ладони его был сжат длинный шипованный кнут. Ноги Дирана подкосились, и он рухнул на пол. В тот же момент кнут тонко прозвенел в воздухе и хлестнул дворецкого по плечу и груди. Юноша вскрикнул. Вокруг него из ниоткуда зазвучал смех, и кто-то крикнул: «Танейрис, я за раненого дам втридорога, бей-не жалей!» Кнут зазвенел снова, и в боль погрузилась спина Дирана. Юноша упал ничком. Из глаз его брызнули слёзы: – Нет, господин Танейрис, пощадите! Умоляю, не надо! Господин Танейрис! Господин! Напавшие воспоминания, ещё сохранившиеся в шрамах на когда-то нетронутом теле, наново калечили юного дворецкого. Когда-то переживший муки и не вспоминавший о них, Диран ныне был терзаем ими не только в мыслях, но и физически. Разум помнил страх. Тело помнило боль. – Нет! Господин Танейрис, сжальтесь! Не надо! – Это был крик совсем маленького мальчика. Не сумев выдержать натиск прошлого, Диран горько зарыдал, растянувшись на полу. Тогда он получал удар за ударом, терпеть это не хватало мочи. И он лишился сознания.