Воля Малдары: Чёрное солнце

На следующее утро, которое сложно без небесного светила назвать утром, первым проснулся в поместье Амональ. Ему было тепло и уютно настолько, что не хотелось даже открывать глаза. Тем не менее, он почувствовал, что рядом с ним находится кто-то большой и ласковый с шелковистой шерстью. Сначала он испугался, но потом понял, с кем находится. – Ма-ам, – тихонько протянул он и, перевернувшись, крепче прижался к груди обнимавшей его тигрицы. Та поглубже вздохнула, просыпаясь следом, и нежно мурлыкнула. Мальчик открыл глаза и посмотрел на Ватагу: – Зандара благословила утро. Теневая тигрица улыбнулась и, приветственно заурчав, коснулась носом лба маленького эльфа. Они ещё немного полежали, наслаждаясь обществом друг друга и обмениваясь теплом, и Амональ предложил отправиться на завтрак. Он встал вперёд названой матери и отправился на поиски Дирана. Но в маленькой собственной спальне дворецкого не оказалось. Озадаченный мальчик побежал по комнатам. Первым делом разбудил Менрита, и уже вместе ребята принялись прочёсывать дом. Многих слуг подняли на ноги, даже крепко спящего в гостевой спальне Лоренцо потревожили. Ватага ощутила беспокойство, воцарившееся в поместье, и в настороженности покинула покои. Хмыкнув, она вышла на середину этажной площадки и, потеряв материю, просочилась сквозь пол прямо в столовую. Магической проекции йонн-галлских подземелий на столе уже не было, но вот прямо за столом, в том месте, какое не увидеть при входе в комнату, и застыл Диран. Ватага взволнованно тронула его плечо и, осторожно нажав, перевернула на спину. На щеке юноши отпечатался ковролин, которым был устлан пол в столовой, в остальном дворецкий был невредим. Тигрица негромко зарычала и слегка пихнула Дирана в бок. Дворецкий приоткрыл свои затуманенные аквамариновые глаза и едва слышно прошелестел: – Танейрис... Ватага опешила, услышав имя, сорвавшееся с уст юноши, и, рыкнув погромче, поспешила слегка похлопать его лапами по щекам. Дворецкий поморщился, воспротивился, но совсем скоро очнулся и непонимающе посмотрел на теневую тигрицу: – Госпожа, вы... Что случилось? Она ответила пристальным взглядом глаза в глаза. – Ах, время есть! Прошу прощения, я замешкался. Не казните, я тотчас всё принесу. – Диран торопливо встал, не желая волновать Ватагу, и поспешил выйти из столовой, после чего к нему бросились обыскавшиеся слуги и неугомонные детишки. Теневая тигрица нахмуренно посмотрела на закрывшуюся дверь, из-за которой доносились возгласы облегчения и радости, и с трудом проговорила: – Та-ней-рис. Дождавшись момента, когда эльфийские голоса в коридоре стихнут, Ватага, торопливо просочившись сквозь стены, выскользнула во двор. Из загона ещё доносился сонный храп, и бабрида направилась прямо туда. Сорос беспокойно дёргал задними лапами и порыкивал. Ватага, не церемонясь, принялась расталкивать ящера: «Сорос! Сорос, проснись ты! Да проснись уже!» – Чавось? Мам, у меня выходной! – профырчал ящер, переворачиваясь на другой бок. «Сорос!» – в нетерпении рявкнула теневая тигрица. Тут же, внезапно поняв, что происходит, ящер резко вскинул голову и ошарашенно посмотрел на Ватагу: – Что? Ну что случилось такое, мама? «По лбу получишь, ещё раз услышу! Разговор есть…» – А то я не понял! – Сорос сладко зевнул и положил голову на лапы, собираясь снова впасть в полудрёму. – Глаголь же, госпожа моя. «Будь серьёзнее. Я слышала вчера в библиотеке, как вы с Лоренцо о Диране шептались. Во всём, что касается моего дворецкого, я обязана принимать непосредственное участие, поэтому изволь раскрыться!» – Лады, – пробурчал зверь. – Вчеҏа, когда мы с Лоҏенцо и Лотвином бҏодили по тайной зале, я обнаҏужил одну весьма интеҏесную вещицу – книгу учёта клана Суҏовых Сеҏдец. «Клана, откуда происходил Лотвин. Повезло, что он раньше на неё не наткнулся». – Согласен. Я нашёл стҏаницы, где были описаны он, его пеҏвая жена Нейша и стаҏший сын Гунлас. Мальчишка мелкий, и можешь мне не веҏить, но уж подозҏительно он был с Диҏаном схож. Ватага подняла бровь: «Ты точно уверен в том, что видел?» – Даже Лоҏенцо согласился, что это он. Зҏение ящеҏа остҏее эльфийского, да и помню, каким он был, пока не вы́ходила ты его. Да и глаза одни и те же, что Диҏана, что Гунласа – лёд, как тот, который видели мы в южных водах. А уж одинаковых глаз не бывает, выдают владельца с головой. «Я это уже слышала. Значит, вы считаете, на странице сына Лотвина находился портрет маленького Дирана…» – А ты и не удивлена, как я погляжу. Теневая тигрица нахмурилась: «Несколько месяцев назад мы с Лоренцо предположили, что Диран и Лотвин могут быть родственниками, может, даже близкими. Но тогда я его предостерегла от распространения этой мысли до появления доказательств, подтверждающих её, чтобы случайно не взволновать никого, а Дирана – в особенности. Один только слух о том, что у него есть живой отец, может вселить в его сердце надежду такой силы, что юноша может не пережить, если слух окажется ложным. Я не настолько жестока, чтобы даровать напрасные надежды. А Дирану – и подавно! Он поболе многих недостоин такой участи!» – Уж кому ты это говоҏишь! – невесело фыркнул Сорос, приоткрыв один глаз. «Не вини. А каков статус?» – «Пҏодан». «Так, рассуждаем. Лотвина изгнали, Нейшу принесли в жертву, Гунласа продали. Куда продали, наверняка неизвестно, значится, чтобы цепочка сошлась, нужны дополнительные звенья в виде свидетелей. – Тигрица резко развернулась к выходу из загона. – Благодарю, Сорос. Разрешаю спать дальше». – Спокойной ночи, мамочка, – буркнул ящер, отворачиваясь к стенке. * * * Лоренцо не торопился вставать. Амональ с Менритом его, конечно, разбудили, но это не заставило его покинуть постель, и теперь он с наслаждением утопал в шёлке белья, плавно водя по нему руками и ногами и представляя себя среди морских волн в звёздную ночь. Только приятной компании не хватало для полного умиротворения. – Гр-р? – тихонько пророкотало над ухом. От неожиданности Лоренцо, не почувствовавший чужого присутствия, с криком взметнулся почти под самый балдахин. – Ватага! – недовольно воскликнул он, увидев у кровати знакомую чёрную морду в светящихся лиловых полосах. Бабрида хрюкнула и что-то начала говорить, но Лоренцо вдруг осенило. Он остановил её и попросил открыть шею. С подозрением покосившись на названого мужа, Ватага тем не менее подняла свою тигриную голову. Мужчина протянул руку и начертал на горле теневой кошки две тут же полыхнувшие руны: – «Ансуз-Кано». Теперь попробуй сказать что-нибудь. – Да чего пробовать, не понимаю. Что сказать тебе? – То, что ты хотела сказать, придя сюда. Сработало, милая! – Э? Да ладно! – Сама же слышишь – я тебе отвечаю. – Я слышу, что рычу, но так и быть. Есть пойдём? Диран обещал поторопиться с завтраком. – Вот же неустанный! Ватага, ты спасением заменила Малдару в его сердце. – А я должна была оставить его там? – Я этого не говорил. Просто заметил. Диран вернул мои умения. Мы толковали перед сном, и… некоторые его слова заставили меня задуматься. – Сорос рассказал мне о вашей находке в библиотеке. – Ватага пошла напролом. – Той, что касается семьи Лотвина, его пропавшего сына и Дирана. Я жутко сомневаюсь, но я всё ещё верю в возможность Дирана быть тем самым пропавшим сыном – что мы с тобой полгода назад обсуждали. Первое звено разорванной цепочки нам подкинуто. Ты ещё не думал о том, как продолжать поиски? Хотя, что это я спрашиваю, – бабрида сощурилась. – По глазам вижу. Признавайся немедленно в своих планах, быть может, они у нас совпадают! – Не признаюсь, потому что явно не совпадают. – Лоренцо, во всём, что касается Дирана, я обязана принимать участие, потому что он находится под моим покровительством, – сурово сверкнула глазами чернокнижница. – Даже не думай отваживать меня от такого предприятия. Пока я теневой тигр, я могу перемещаться в пространстве так же, как и ты, и уж поверь, целым от меня в этом случае ты не уйдёшь! – И не собирался. Я безусловно пойду в дом удовольствий, чтоб по-своему поговорить с его хозяином… – А, Танейрис, чёрт его! – Ватага неприятно ухмыльнулась. – Его только бить и надо. Он хоть и выглядит сильным, а на деле – беспомощен. Раньше был неплохим чернокнижником, но потом поддался греху, и Богиня лишила его сил. Мы тогда тебе всей истории-то не рассказали, как я Дирана освобождала. Я ведь его не выкупила тогда. Я Танейриса избила, и пока он истекал кровью, под шумок вывела Дирана оттуда. Только надо быть осмотрительнее, – прищурилась она. – У Танейриса тоже имеются покровители. Устроим ему взбучку – а потом просто так нас не отпустят. – Судя по твоим же словам, в прошлый раз тебя отпустили, – заметил Де-Вальди. – Но я и тогда опасалась возмездия. Никто из клана не знает, что я ужасно рисковала. И очень удивилась, когда даже спустя полсотни суток никто не стал нас преследовать. – Не размышляла о причинах? Мне кажется, всё дело в заступничестве йонн-галлского владыки. Сама же говорила, что он поддерживает На Крови Поклявшихся, так Танейрис мог просто побояться идти против тебя из-за одного, пусть и наиболее прибыльного, танцора. Ватага ахнула: – Слушай, а я действительно об этом не подумала! Ведь и впрямь выгоднее лишиться одного юноши, чем нести ответственность перед владыкой Сайделем при том, что Малдара уже свершила своё правосудие. – Вот! Дошло наконец! Значит, с большой вероятностью мы сможем туда пожаловать снова безнаказанно. – Я-то – может быть, а вот насчёт тебя не уверена. – Ты забываешь, с кем говоришь, Ватага. Я дознаватель императора Валеха Ворона, один из магистров ордена Звёздного Дракона, Лепрекон, офицер армии Менельсира в запасе и ба… – Он дёрнул ладонь ко рту, поняв, что чуть не сказал лишнего. Ватага только и ожидала удобного момента: – Это на поверхности ты что-то значишь, супруг мой ненаглядный, а в наших подземельях человеческие мужчины едва ли пустому месту не подобны. О тебе здесь знают только то, что ты в мою семью проник, и многие считают тебя кукловодом, взявшим мой разум под контроль. А с учётом этого, думаю, даже моё мнение перестанет что-либо значить. Ладно уж, так и быть, – бабрида положила широченную лапу на колено мужчине, – в беде не оставлю, пусть я и недовольна. Когда собираешься пойти бить Танейриса? – Тебе это может не понравиться, Ватага, но… точно не в ближайшее время. – М-м? – Тигрица искоса посмотрела на него. – Да, извини за это. Если сейчас мы займёмся тёмными эльфами, наверняка не успеем справиться с другими проблемами, потому что счёт, боюсь, идёт на дни. Я понимаю твоё желание поскорее распутать именно этот клубок загадок, но поверь на слово: Диран и Лотвин никуда не денутся. Эльфы, сама говорила, умеют ждать, а у нас есть дела поважнее на данный момент, например, Кьюзо и твой жезл. Не помогай другим, пока не поможешь себе. Ватага молчала, раздумывая над словами Лоренцо. Потом глубоко вздохнула, принимая его правоту. – Ты уже говорил с ним? – шевельнула она острыми ушами. – Нет, – Де-Вальди покачал головой. – Прежде необходимо кое-что узнать. Помнишь, что говорил этот карль, ну, который в библиотеке с нами был? – Банух. – Да. Он сказал, что какой-то менельсирец, явно из нашего ордена, передал Кьюзо, что род Ланей провинился в чём-то перед ним. Диран в ночь рассказал, что все они посещали Йонн-Галл с целью развлечься с танцорами в домах удовольствий… Ватага выпрямилась, поражённо уставившись на названого мужа. – …Так что теперь выходит, провинились они не только перед Кьюзо, но и перед всем орденом. Не зря, думаю, Лотвин обратил внимание на Алана. Надо дождаться его прихода, обещал же утром явиться, потом я отправлюсь на остров Перворождённого. Необходимо поговорить с теми, кто среди рыцарей Кэрганна дольше меня. Ватага тяжело вздохнула и, лёгши на кровать подле Лоренцо, задумчиво отвела взгляд в сторону. – Любовь моя? – Мужчина полностью развернулся к бабриде и положил руку ей на плечо. Теневая тигрица не пошевелилась. Однако несколько мгновений спустя она снова посмотрела на него. – Кэрганн всемилостивый, во что же я ввязалась! – устало выдохнула она и обратилась уже к Лоренцо: – А мне снова терпеливо ждать твоего возвращения? – Я не буду напирать на тебя, Ватага, – покачал тот головой. – Один я справлюсь быстрее. Но бездействовать ты тоже не можешь, я знаю. Попробуй собрать то, что уже известно по Враньему Сбору, это ведь из-за них мы снова в ж… в центре событий. Ватага фыркнула и согласно кивнула. – Ренцо, – она вдруг снова притихла, – а если я останусь бабром… навсегда? – О, Ватага! – Лоренцо зарылся пальцами в шерсть на загривке и разлёгся перед теневой тигрицей, честно глядя на неё снизу вверх: – Всего день в звериной шкуре, а уже боишься, что до конца жизни! Зачем ты переживаешь об этом, милая? Нам всего лишь нужно получить обратно твой жезл. Ну же, склонись ко мне. Помедлив, бабрида наклонила голову – и дознаватель озорно чмокнул её в нос. Замерев на пару секунд, оба рассмеялись. * * * – Как я и подозревал, яблоки отравлены. – Лотвин решительно поставил на длинный стол знакомый лиловый сундучок с узорами латуни. – А жрецы не выяснили, в какой момент внутри оказался яд? – Лоренцо впился зубами в ржаной пирожок с мясом. – Тебе это бы что-нибудь дало? – Возможность не подозревать Селенну в плохих намерениях. Если она окажется заодно с Аланом или, не дай Малдара, просто против тёмных эльфов, ещё больше проблем себе найдём. – Резонно, Лоренцо, но вспомни, как она меня защищала на собрании. – Ватага проглотила кусок мантикорьего хвоста. – И вообще, какие у бывшего Главного Хранителя фей могут быть претензии к нашему роду? Зелёная война случилась относительно недавно, спустя многие сотни лет после Исхода. Да и… при нашем с Селенной разговоре она дала слово поддерживать меня и, если понадобится, весь Йонн-Галл. – Ладно-ладно, убедила! – Если это тебя успокоит, то яблоки были отравлены главным алхимиком Ланей. Жрецы выудили из головы Алана, что навредить поместным эльфам плана не было. Не знаю, почему, но рассчитывали они, что на яркие плоды клюнете только вы с Ватагой. – Какой бред! А если б одно из них попало к детям или кому-нибудь из слуг?! – Я о том и говорю. – Лотвин неторопливо мерил шагами комнату. – Но по какой причине именно мы с Лоренцо? Я наверняка Ланям дороги не переходила. Ты, вроде как, тоже, любовь моя. – Сам не знаю, – пожал плечами дознаватель. – В общем, причина может быть одна: мы мешаем планам крупного криминального сообщества. Покушения на меня происходили и раньше, но впервые хотят убрать не меня одного, да ещё и столь скрытно. – Последним, на что мы вышли, был Враний Сбор. – Думаешь, это связано с ними, Ватага? – Я не берусь утверждать, но это наиболее логичный вывод в сложившейся ситуации. – Бабрида отодвинула от края пустую тарелку. – Для большего у нас на данный момент просто не хватает сведений. В столовой наступила тишина, нарушаемая лишь чавканьем Лоренцо. Неприятное положение нисколько не убавило его аппетита. – Ма-ам, па-ап? – прозвенело вдруг в воздухе. – О, и дедушка здесь! А что все такие грустные? Никто не заметил, как на пороге столовой возник Амональ. – М-м, прости, что застал нас в таком положении. – Лотвин потёр руки, судорожно размышляя, как бы отвлечь мальчика. – Ты взбудоражен, милый. – Ну, мы с Менритом… Амональ и Менрит засели на самом верхнем этаже, в чердачной комнатке, где было смотровое окно старшего мальчишки. Мальчики решили сыграть в прятки, и всё бы продолжалось тихо-мирно, пока, в очередной раз скрывшись, Амональ не наткнулся на что-то большое, прикрытое тёмной плотной тканью. Маленький эльф позвал старшего собрата, тем самым приостановив игру, и вдвоём они стянули покрывало с неизвестного предмета. И теперь они с удивлением и некоторым благоговением рассматривали внушительный прямоугольный стол на изящных резных ножках. Стол более всего напоминал шахматный: в центре столешницы было металлическое игровое поле, разделённое на более мелкие квадратные сектора. Только этих самых мелких секторов было в три или четыре раза больше, чем для привычных шахмат. Мальчики не произнесли ни слова, рассматривая найденное чудо. Очнувшись первым, Менрит легко тронул Амоналя за плечо: – Беги быстрее вниз, расскажи как раз об этом странном столе. Позови старших господ, надо же узнать, для чего это предназначалось. – …Мы с Менритом нашли на чердаке одну странную вещь, какой-то очень красивый стол. – Лицо мальчика приобрело деловитое выражение: – Вы поели? Пойдёмте, глянете вместе. Ватага с Лоренцо переглянулись, потом посмотрели на Лотвина, и тот решил: – Надо ненадолго отвлечься. Это должно быть что-то интересное. – А как стол-то выглядит? – Лоренцо покосился на оставшуюся на широкой тарелке горку пирожков, прикидывая в уме, как бы унести с собой побольше. – Широкий стол, ножки гнутые, а сверху – под сотню квадратов в рядах стоит. Ватага насторожилась. В бабриной голове начал всплывать призрачный образ. – Игра… – и теневая тигрица решительно развернулась к мальчику: – Веди же, душа моя. Вчетвером они двинулись наверх, возглавляемые Амоналем. Сначала – вверх по известной лестнице, потом – в незаметный проход между стеной и окном, далее – ещё по одной лестнице – и через минуту все оказались на чердаке. К ним тут же присоединился Менрит: – Взгляните, госпожа Ватага и господа. – Он отошёл в сторону, демонстрируя стол. Ватага приоткрыла рот, но не сумела выдавить ни звука. Она просто молча приблизилась к нему, словно не веря своим глазам, и обогнула его, странно оглядывая. – Ватага? – негромко окликнул обеспокоенный Лотвин бабриду. – Папа... – Теневая тигрица набрала в грудь воздуха и выдохнула на квадратное поле сотни сиреневых искорок. Тут же оно засветилось, и по всем его сторонам выросли магические проекции отличных друг от друга, но будто игрушечных замков. Мальчики и мужчины застыли, рассматривая необычный артефакт в действии. Некоторое время Ватага внимательно вглядывалась в каждую из крепостей, к сиянию её тигровых глаз прибавился блеск, обычный для слёз, и она печально улыбнулась: – «Замки и герои». Сколько же лет я тебя не видела! – Ватага, хватит говорить непонятные слова! – Лоренцо начинал нервничать. – Что за чудо такое? Бабрида подняла грустно-радостные глаза на Лоренцо: – Я в далёком детстве в неё с отцом играла. – Её рычание было надрывным, рваным; было понятно, что Ватага вот-вот не выдержит и разразится слезами то ли счастья, то ли тоски. – А после того жертвоприношения стол из библиотеки унесли по приказу Шайлины, я не знала, куда, а потом со временем и забыла искать. Я ж сюда, в отличие от некоторых, – она глянула на Амоналя и Менрита, – не захожу, потому что делать здесь нечего. И тут вдруг, спустя столько лет! Нет, я... не верю! Амональ подошёл к названой матери и уткнулся носом ей в плечо. Та ласково потёрлась щекой о лобик мальчика и вдруг призывно сверкнула глазами: – А становитесь-ка каждый к столу! – На меня не смотрите, я не умею, – сразу попытался отмахнуться Лоренцо. – Желание госпожи! – Лотвин за локоть подтащил зятя к игровому столу. Вчетвером с Амоналем и Менритом мужчины начали партию. Ватага объяснила правила и основные тактические моменты. Не желая тратить много времени, Лоренцо поддался, и его замок быстро разгромили. Лотвин и мальчики, получив новые замки и силы, с увлечением продолжили сражаться. Негласно маленькие эльфы вместе выступили против стража. Над полем возник значок улучшения, раньше всех на него среагировал Менрит. Получив разрывные снаряды для катапульты, он немедленно направил их в основание стены замка Лотвина. После третьего удара от неё не осталось и следа, а через несколько секунд пал и донжон. Лотвин сжал кулаки и, отступив на шаг, досадливо ударил ими по воздуху: – Мелкие везунчики! Мальчишки захихикали, переглядываясь, Ватага и Лоренцо улыбнулись. Менрит с Амоналем остались один на один. Каждый выбрал по новому замку, и игра началась заново. Амональ недостаток опыта компенсировал скоростью действий, Менрит же действовал более рассудительно. Обоих заразил азарт, и оба не расслаблялись ни на секунду, выжидая появления улучшений. – А игра-то действительно обучает, я заметил, – шепнул Лоренцо Ватаге на ухо. – Пусть и ослеплённые азартом, они действуют так, как должны в настоящем бою. – Как ни хотелось бы оградить их от опасностей, изменить этот мир мы не в силах, – вздохнула бабрида. – Менрит уже давно говорил, что хочет стать стражем клана, а Амональ пойдёт по твоим стопам. Тяжело осознавать, что эти малыши когда-нибудь превратятся во взрослых и сильных мужчин, защищающих семью или всю планету. – Обещаю, пока я жив, никто не отправит их в гущу схватки. – Очень злая шутка, супруг мой ненаглядный. – Я серьёзно. Они оба ещё вырастут и обучатся, к тому же я не могу оставить тебя без защиты. Было бы весьма неплохо привязать Амоналя к Йонн-Галлу браком с какой-нибудь из ваших девочек. Есть на примете? – Жестоко, Лоренцо. Мальчик ещё совсем мал, а ты уже строишь за него матримониальные планы! Мы не вправе удерживать его здесь. Останется ли он, зависит от его же собственного выбора. Сумеет найти здесь спутника по сердцу или на поверхности – повлиять на нашего названого сына будет с нашей стороны невероятно подло. – То, что Амональ мал, нисколько не умаляет его возможности влиять на окружение, и эту возможность нужно направить в правильное русло. По-хорошему, – мужчина ухмыльнулся, – ты мне тоже досталась маленькой, да так ею и осталась. – Лоренцо! – возмущённо рявкнула бабрида. – Имею право! – воскликнул в ответ дознаватель. – В конце концов, не муж ли я тебе? Если подумать, Амональ – свежая кровь для Йонн-Галла. Было бы неплохо привлечь сюда ещё нескольких менельсирцев для улучшения местной жизни. – О, Лоренцо, ты всерьёз хочешь привести сюда менельсирских эльфов? За тысячи лет Йонн-Галл погряз в распрях. Пока кланы не перестанут выживать друг друга, эльфам с поверхности сюда спускаться не будет надобности. И первым делом придётся как-то усмирять гордыню Суровых Сердец… Пока Лоренцо с Ватагой препирались, замки маленьких эльфов быстро разрушались, и неожиданностью для всех стал момент, когда последние башни рухнули одновременно. – Ничья? – словно уточняя, спросил Амональ. Вдруг в столе что-то щёлкнуло и зашевелилось. Мальчики испуганно отпрянули. Ватага настороженно прищурилась. Медленно она обошла стол, и взгляд её зацепился за едва заметную ручку под столешницей, которой ранее не было вообще. Тигрица подцепила когтями эту ручку и потянула её на себя, выдвинув потайной ящичек. Игровая проекция растворилась в воздухе. Внутри ящичка лежал небольшой кожаный свиток, как те, что содержались в библиотеке храма. – Лоренцо, Лотвин! – обеспокоенно позвала Ватага, приподняв бровь. Лотвин всё это время сидел на полу рядом с окном, наблюдая за каменными коридорами снаружи, одновременно – замечтавшись о Шайлине. Услышав, однако, рычание Ватаги, он в мгновение оказался рядом. Через секунду у стола оказался и Лоренцо. – Что это здесь? – Дознаватель взял кожаный свиток и аккуратно развернул его на столе. Едва свиток коснулся столешницы, как та снова засветилась голубым, как перед игрой. Линии изображения оказались настолько тоньше писчей кожи, что мистический свет прошёл сквозь них, и над столом вспыхнула объёмная карта Йонн-Галла, похожая на ту, что демонстрировал Лоренцо Дирану. – Это... весь Йонн-Галл, – распахнула глаза Ватага. – Только без названий городов или местностей, – заметил Лотвин, – лишь сам рельеф. – А это что такое? – Бабрида указала на маленький сектор чуть ближе к середине карты, светящийся ярким алым цветом. – Приграничные земли Суровых Сердец и Внимающих Теням. Я, конечно, могу примерно предположить, что это за место, но точно сказать не могу. Лотвин? Страж ещё немного подумал, вглядываясь в изображение. – Я знаю его. Старейшины Суровых Сердец рассказывали о нём, да и удалось мне раз побывать там. Отсюда начинается история эльфийского Йонн-Галла. Называется это место Сводами Безликого. – Он задумчиво скрестил руки: – Мы все знаем, что несколько тысяч лет назад случился Исход, когда многие эльфы Менельсира и некоторые другие жители поверхности Ясеня услышали призывные песни теневых пантер, последовали им и пришли в полуразрушенные подземелья. Своды Безликого – это большой пещерный зал, где собрались все переселенцы. Там сам Безликий, единственный тигр в роду бабров, благословил их своим последним рыком и испустил дух. Своды стали его могилой, куда едва ли кто заходил с тех пор, как Йонн-Галл начал отстраиваться заново... Хм-м, – протянул он, нахмурившись, – откуда же здесь эта карта? – Быть может, кто-то из поместных сделал? – подал голос Менрит. – Вон, в углу листа буквы: «шеди», «рандос», «нёстэ». – «Ш», «р», «н»… – Ватага несколько раз подряд проговорила эти звуки, потом вдруг встрепенулась и замерла: – Да нет, не верю! Быть не может! – На кого ты подумала, любовь моя? – Я… пока не скажу. – Прикрыв глаза, бабрида сжала зубы. – В любом случае, кто-то специально хотел скрыть карту от посторонних глаз, потому что ничья в такой игре явление очень редкое, – рассудил Лотвин. – А раз хотели скрыть, значит, там точно находится нечто, ради чего стоит идти, – заявил Де-Вальди, слегка прищурившись. – Могила Безликого. – Ватага медленно прошествовала к окошку и посмотрела на своё отражение. Чёрная шерсть, источающие сиреневый свет полосы, сверкающие латунью глаза, кривые заострённые ушки... Словно и не была эльфом. Едва сдерживая слёзы, бабрида глуховато буркнула: – Значит, единственный тигр* среди пантер? Что ж, тогда, пожалуй, нам судьбой предначертано потревожить покой Безликого. – Да будет так, – решил дознаватель. – Тогда ступайте туда вместе с Лотвином. Ты не хотела бездействовать, и, видать, сама Малдара благоволит тебе в этом. – Я своего ящера оставлю здесь. – Лотвин посмотрел на мальчиков: – Амональ, Менрит, присмотрите за ним. – Вы надолго все уходите? – вдруг тихонько спросил Амональ, потянув Лоренцо за рукав. Тот сел напротив него на корточки и ободряюще улыбнулся: – Только посмотреть. И чем быстрее уйдём, тем быстрее вернёмся. В ответ Амональ крепко обнял названого отца за шею. Через несколько секунд он и Менрит ушли с чердака. – Ты знаешь путь, Лотвин? Карту возьмём? – … Ну, давай возьмём. – Сороса я тоже оставлю здесь. Ты сам сколько хочешь пробыть на острове, Ренцо? – Ты никогда меня так не называла, второй раз за день уже слышу, – заметил дознаватель без обиды. – Я не рассчитываю на время больше часа. Раз приходится в поместьи обсуждать детали дела, значит, отныне быть ему штабом и оплотом нашей борьбы с Враньим Сбором, Кьюзо и Ланями-отступниками. Даже побывавший здесь Алан не сможет заподозрить в жилом доме место собрания его противников. – Он вытянул вперёд руку: – Ради Ясеня. – Ради Ясеня, – с готовностью вторила Ватага, накрыв широкой лапой ладонь Лоренцо. Оба выжидающе посмотрели на колеблющегося Лотвина. – Ну же, Лотвин, Йонн-Галл тоже находится под угрозой… Страж ещё немного подумал, нахмурив брови, переглянулся ещё раз с племянницей в бабровом облике, ставшей ему дочерью, и зятем, глубоко вздохнул, покачав головой, и положил свою ладонь на ватагину лапу.