Воля Малдары: Чёрное солнце

На непрошеных гостей внимательно смотрела теневая львица. В размерах она немного уступала Ватаге, не имела на теле ни полос, ни пятен; светились только два лиловых зорких глаза. Лотвин крепче сжал в руках эспонтон, готовясь защищаться. Ватага тоже напряглась, но рискнула уточнить: – Ты слуга Безликого? – Имя мне Лири́. Я была ему самым верным слугой при жизни и осталась таковым после его смерти. – В голосе бабриды скользнули суровые ноты. – Ватага, ты понимаешь её? – шепнул Лотвин. Та кивнула и немного требовательно спросила у львицы: – Расскажи о том, что произошло. Кто убил хотеев, и что здесь делала Шайрина На Крови Поклявшаяся? – Я расскажу, моя владычица, – Лири на несколько секунд почтительно склонила голову, отчего Ватага слегка опешила. – Дух Безликого никогда не покидал этих стен, не уходил к топазовым чертогам, не примыкал к войскам Дрейша. Страх за судьбу Йонн-Галла удерживал его на Ясене. И Баэльтас прознал об этом. Наши шпионы с поверхности донесли, что он направился сюда, по следам старой бойни. Тогда я пришла к Шайрине. – Почему именно к ней? – Малдара благоволила. Шайрина единственная из владычиц На Крови Поклявшихся на тот момент оказалась связана браком. Более того, она как раз отдыхала после близости с мужем, когда я к ней пришла, что давало мне некоторые гарантии относительно того, что я спланировала. Нельзя было допустить, чтоб Четверорукий навсегда стёр моего повелителя с лица земли без возможности вернуться в этот мир. Шайрина согласилась помочь и последовала за мной. Я привела её сюда, и Безликий проник в её тело, дабы защититься от Баэльтаса и позднее воплотиться снова, в тебе. – Ты… просто воспользовалась её положением? – Ватага не поверила своим ушам. В голове разливался гнев, грозя заглушить голос разума. – Я ничем не рисковала, владычица моя. Я знала, что Шайрина не будет избавляться от плода. Кроме того, будущее Йонн-Галла всегда важнее моральных терзаний, – горделиво вскинула голову Лири. – Я едва успела вернуть Шайрину клану, когда Баэльтас прилетел сюда. Это он перебил всех стражей-хотеев… И как же сладок был разнёсшийся по подземельям отчаянный крик, стоило чёрному ангелу обнаружить, что он опоздал! – Чем бы Баэльтасу помогло полное уничтожение Безликого? – нахмурилась Ватага, подавляя бушующее внутри пламя. – Не могу знать об этом, владычица, – пожала плечами Лири. – Мне важно то, что я успела спасти моего повелителя. – Мы примем это к сведению, – кивнула ей теневая тигрица. – Почему ты зовёшь меня «владычицей», хотя в услужении мне не была ни разу за все эти годы? – Я способствовала твоему возвращению в этот мир. В твоём детстве я тенью ходила за тобой. Эльфу бабра не учуять. Я защищала тебя от опасностей в подземельях, ибо тогда ты ещё не могла постоять за себя. Ты Безликий, не побеждённый, не поверженный. Ты была и остаёшься властелином Йонн-Галла. За тысячи лет, проведённых в чёрных глубинах, близких к Сердцу Ясеня, бабры почти восстановили силу, что имели до прихода ангелов. Тебе одной решать, вернуться нам в Йонн-Галл окончательно или остаться во тьме, пустив на самотёк межклановые распри. Ватага хмыкнула и после паузы произнесла: – Я подумаю. Когда вы будете полностью готовы к этому? – Зависит лишь от твоего желания, владычица моя, – смиренно прикрыла глаза львица. – Мы придём сразу, едва ты решишь нас призвать, просто так или в помощь себе. – И более не исчезнете? Благодарю, Лири, за всё, что ты поведала. – Ватага глубоко вздохнула, показывая, что разговор окончен. – А теперь я прошу тебя вывести нас двоих отсюда. Пожалуй, мы выяснили всё нужное. Лотвин на всякий случай кивнул. – Нет надобности мне сопровождать вас. Я покажу начало пути, а Йонн-Галл сам выведет своего повелителя в нужное место. Воззови к нему – и он подчинится. * * * Они ушли из-под Сводов через коридор, вход в который располагался немного ниже площадки с кристаллами и костями хотеев, в стене слева. Ватага думала над последними словами Лири. Йонн-Галл – не только тьма, но ещё и камни, кристаллы и его обитатели. К кому из богов взывает Безликий, дабы постоянно меняющиеся галереи подчинились его воле? Тьма повсюду, но она не управляет материальной частью подземелий, ведь Малдара есть везде, где не царствует Альдара. Она есть даже в тени от самой тонкой паутинки, однако – она просто есть. Но ведь и Альдара в Йонн-Галле тоже есть: магия заставляет кристаллы источать свет, рассеивающий темноту. И Тарлас приходит сюда жаром из глубин, и Шенлас подземными водами, и Сайлас есть всюду, раз можно дышать… Но камни… Камнями водит Зандара, владычица стихии Земли. Выходит, именно Зандаре принадлежит добрая часть трудов над сотворением Йонн-Галла!.. Ватага от неожиданности таких выводов даже замерла. – Значит, я тогда думала правильно. Тёмные эльфы, уйдя сюда, всё-таки не отреклись от Зандары. И… Безликий знал об этом! Бабры не чтут одну лишь Малдару. Да, они её создания, но живут в тени, которую могла создать только Зандара! И когда в Йонн-Галл пришло первое поколение менельсирцев, Зандара не покинула своих созданий! – О чём ты говоришь, Ватага? Здесь нет деревьев, а из всех творений Зандары только ящеры и живут здесь. – Лотвин, естественно, не слышал всех мыслей племянницы своей жены. – Лотвин, ты сам говорил, что я не являюсь единственным умным эльфом, но теперь я сомневаюсь в этом. Мысли шире! Зандара суть земля. Сила её есть не только в растениях, не только в зверях лесов. Она в каждом камне, в каждой песчинке. Мы своими ногами идём по коридорам и залам, которые творила она. И потому она здесь тоже есть. – Так… Только не говори мне, что менельсирцы ни за что нас ненавидят! Ватага очень красноречиво посмотрела на стража. – Так и есть, – обречённо констатировал тот. И тоже глубоко задумался. Долго они шли или нет – никто понять не мог; очнулись оба, когда коридор наконец вывел их в более знакомую галерею с высоким потолком. Поместье было совсем рядом. Поток воздуха донёс до чутких ушей эльфа и бабриды множество незнакомых голосов. В обрывках фраз йонн-галлцы узнали имперское наречие. Переглянувшись, они побежали, что было мочи, и за последним поворотом открылся зал, где располагалось поместье. Неподалёку от главных ворот выстроились рядами два отряда гвардейцев в серебристых с позолотой доспехах, с миндалевидными шипованными щитами и длинными мечами наперевес. За ними встало с десяток арбалетчиков в лёгких латах и серых маскировочных накидках. Чуть дальше расположились на тяжеловозных конях восемь уже где-то виданных Ватагой паладинов, на чьих шлемах в свете немногочисленных кристаллов сверкали поднявшие передние копыта лани. Среди них выделялся девятый всадник. На его шлеме и конском шанфроне были не фигурки ланей, а самые настоящие ветвистые рога; нетрудно было догадаться, откуда они, но понять, были ли они срезаны с голов несчастных животных или подобраны за ними после сброса, не представлялось возможным. Холку и круп жеребца защищала попона до земли, сотканная из сероватых проволочек; Лотвин сразу признал их титановое происхождение. Спину и плечи рыцаря же покрывал плащ уже знакомого песочного цвета. Забрало шлема было поднято. Мужчина был далеко не молод, лет на двадцать-тридцать старше Лоренцо, его нос прям, его седая борода – аккуратно пострижена, чело разрезали глубокие морщины, а в светлых глазах, затронутых старческой дальнозоркостью, полыхал огонь. Тёмные с проседью брови причудливо изгибались, придавая лицу то ли суровое, то ли заинтересованное выражение. – Человеки? – Лотвин украдкой глянул через ограду. Было видно, что обитатели поместья взволнованно скучились у окон, выходящих на двор. – Я Бреннон, граф Лань, – глядя в сторону дома, возгласил рыцарь на имперском наречии, даже не задумываясь о том, могут ли его понять йонн-галлцы. – Я пришёл сюда за сыном, Аланом, виконтом Ланью. Отдайте его и останетесь в живых. – Нет здесь твоего спиногҏыза! – Это подал голос Сорос. Он вышел из загона, чуть пошатываясь после сна и, сладко зевнув, демонстрируя ряды острых желтоватых зубов, продолжил: – Лично видел, как его под белы ҏученьки уносили эльфийские стҏажи. – Как смеешь ты дерзить мне, подземная ящерица?! – сощурился Бреннон. – Тот, кто воспитал сына так скверно, как сделал это ты, уважения не заслуживает. – Из-за другой стены вышел мрачный Лоренцо. – Тебе ли знать, что такое скверное воспитание, Де-Вальди? – Бреннон на пол-оборота повернул коня. – Ты никогда не был среди аристократов. – Если быть аристократом, значит, вести себя подобно последней мрази по отношению ко всем, кто ниже по статусу, то согласен: я не из ваших, коли никогда не позволил бы себе такой вольности, – парировал дознаватель. – Тогда ты не можешь предъявлять мне никаких претензий, ибо это моё личное дело. – Уважать Ланей только по происхождению не обязан никто, и Алан, уверен, уже испытал это на себе, – Лоренцо скрестил руки на груди. – Если с моим сыном за это время случилось что-либо плохое, ни один тёмный эльф, вне зависимости от рода деятельности, вне зависимости от возраста и кровных связей не избежит моей мести! – с готовностью выкрикнул граф. – Уймите пыл свой, Бреннон, – донёсся голос с третьей стороны, от коридора, ведущего в столицу. На зелёном с алым хребтом ящере в окружении стражей, подчинённых Лотвина, и группы чудовищных многоголовых гумар восседал ещё один тёмный эльф. Иссиня-чёрные волосы, собранные в высокий хвост, волнами опускались ему на плечи. Высокий лоб прикрывала лёгкая платиновая корона, похожая на два рога, а в центре её светился золотым круглый камень, напоминающий драконий глаз. На гладко выбритых висках красовались витиеватые узоры пурпурных татуировок. Радужка глаз была тёмной, как дымчатый кварц, но, приглядевшись, можно было заметить в ней яркие сиреневые прожилки. Широкую грудь обтягивало расшитое турмалинами и серебристыми нитями тёмно-фиолетовое платье с запа́хом. Единственный наплечник, над правой рукой, с уходящим вверх острым концом, был тоже усыпан камнями. Левое плечо, руку и спину прикрывала недлинная тёмно-серая, почти чёрная накидка. Всем своим видом незнакомый ни одному из людей эльф внушал благоговение и демонстрировал превосходство. – Владыка Сайдель! – выдохнула с неожиданности Ватага. Эльф продолжал; языком имперцев он владел даже лучше чернокнижницы: – Дела у Алана обстоят весьма неплохо с учётом совершённых им деяний… – Отдайте его мне, и никто не пострадает! – Вы не можете угрожать никому из нас, – твёрдо сказал Сайдель и взмахнул правой рукой. Гумары, топоча мощными лапами и с неприятным треском шевеля переливающимися перепончатыми гребнями, выбежали вперёд, и из их глоток вырвался грозный рёв, смешанный с визгом. Кони паладинов испуганно заржали и нервно попятились, так и норовя сбросить своих седоков. Огромные твари привели в смятение и гвардейцев. Те не успели перестроиться, и в ранее ровных рядах началась давка. – Держать строй! Держать строй! – зычно прокричал Бреннон, осаждая своего коня, и выхватил меч, до этого скрытый под плащом. Но гумары не напали. – Вопреки численному преимуществу, по силе своей вы в меньшинстве, – констатировал Сайдель. – Мы не можем отпустить Алана под вашу ответственность. Он подозревается в совершении преступления на территории Йонн-Галла, значит, будет на территории Йонн-Галла судим и, при должном вердикте, на территории Йонн-Галла отбывать наказание. – Вы не можете осуждать благородного господина и верного подданного Империи Ворона, – уверенно ответствовал граф. – «Верного подданного»? – встрял Лоренцо. – Этими словами ты прямо перекладываешь вину на императора Валеха! – Истина, – поддержал Сайдель. – Алан обвиняется в несогласованном нарушении границ и покушении на убийство владычицы клана. Вы утверждаете, что сделал он это по приказу вашего правителя? А если нет, то ответственность за совершённое он должен нести полноценную. – Я требую справедливости, – Бреннон казался спокойным. – Я требую суда немедленно! – Суда? Справедливости? Пожалуйста, – сделал широкий жест владыка подземелий. – Мы можем устроить суд прямо здесь. Если вам не угодны эльфийские судьи, призовём чёрных драконов. Или бабров. Вот, как раз удачно среди нас сейчас находится один из них, – он протянул руку в сторону Ватаги. Та, немного помедлив, полностью вышла из-за ограды, и обликом своим ещё раз привела воинов графа в трепет. – Я не стану доверять судьбу моего сына неразумным зверям, – категорично заявил Бреннон. – Тогда у вас точно нет шанса вернуть его себе, – развёл руками Сайдель. – Вести переговоры о суде и возможной депортации Алана на родину я буду только с императором Валехом. Вы в Йонн-Галле никто, и если продолжите здесь оставаться, мы получим полное право задержать вас по обвинению в несогласованном нарушении границ и подозрению в пособничестве преступнику. Бреннон ничего не ответил. Некоторое время он с ненавистью сверлил Сайделя взглядом, потом вдруг резко развернул коня и жестом приказал своим людям следовать за ним. Первыми, ещё с опасением поглядывая то на успокоившихся гумар, то на Ватагу, двинулись гвардейцы, за ними – стрелки, а паладины замыкали колонну. Лоренцо демонстративно отступил к стене, освобождая путь. Граф гневно сверкнул глазами на него и горделиво вскинул голову. Де-Вальди едва удержался от соблазна плюнуть ему вслед. Когда последний паладин покинул зал, дознаватель зашагал вглубь. Лотвин, всё это время скрывавшийся за оградой поместья, тоже вышел. Сайдель спешился и подошёл ближе к воротам ограды. – Владыка Сайдель, – Ватага склонила голову, – благодарю! За избавление моей семьи. – Ватага На Крови Поклявшаяся? – правитель Йонн-Галла заметно удивился. – Я и подумать не мог, что бабром окажешься ты. Я посчитал появление бабра на наших уровнях обыкновенной случайностью и огромной удачей. – Иной бабр бы сбежал, едва б ты на него указал, повелитель, – включился Лотвин. – Твоя правда. А это, значит, – Сайдель заинтересованно посмотрел на подошедшего к ним Лоренцо, – и есть твой знаменитый зять из Империи Ворона? – Я знаю менельсирский, владыка, – Лоренцо церемонно поклонился. – Имя мне Лауренсиль. Готов исполнить любую волю того, кто сумел отвадить графа Бреннона от владений клана На Крови Поклявшихся. – Польщён. – Сайдель, как и Ватага при первом знакомстве, источал благородство и, к приятному удивлению Лоренцо, казалось, не собирался относиться к человеку со снисхождением, чем порой грешили эльфы Менельсира. – Раз готов, то ответь, пожалуйста, сколь важным человеком являешься ты в Империи? – Я дознаватель, назначенный лично императором. Расследую преступления против престола, народа Империи и всего Ясеня. – Воистину очень большая удача! – шевельнул ушами Сайдель. – Ты слышал весь разговор с графом Бренноном, и я бы хотел, чтоб озвученную мою волю относительно Алана ты передал своему господину, владыке Валеху. – Есть шанс, что Бреннон первым побежит кидаться в ноги императору, – заметила Ватага. – Сказать, что тёмные эльфы – твари такие! – держат его сына в плену. Лоренцо подумал. – До Враноглаза ему ехать достаточно долго, с таким-то количеством пеших воинов он прибудет туда минимум через восемь часовых оборотов. Мы успеем закончить дела здесь, потом я донесу императору твою волю, владыка Сайдель. – Не опоздай, – предостерёг правитель Йонн-Галла. – Война с родом человеческим нам не нужна. – До этого я уже отправил императору сообщение, в котором указал, что ни одному слову Ланей он верить не должен, привёл ему пару доводов, и он согласился дать мне больше времени на наше дело. – Вы работаете вместе, втроём? – Да, владыка, – качнул головой Лотвин. – Не имею понятия о задуманном вами деле, но верю в вас и в то, что нашу страну гроза обойдёт стороной. – Сайдель вернулся к своему ящеру и легко вскочил в седло. – На всякий случай я оставлю у поместья четверых гумар. При нападении они от единого приказа сорвутся. – А кормить их чем? – Через час пришлю обоз с кормом для них. Троица глазами проводила правителя со стражами. Лоренцо с опасением посмотрел на оставшихся гумар, которые, словно сговорившись между собой, заняли охранительные места по периметру ограды поместья: – А на меня они не среагируют? Пропустят? – Я думаю, ты настолько сильно пропах эльфами, зятёк, что тебя любой местный зверь за своего примет. Тринадцати локтей в высоту, мощные, с тремя хвостами и пластинчатым гребнем, лишённые чешуи длинношеие и семиглавые твари были безобразны на взгляд тех, кто приходит в Йонн-Галл с поверхности, но Лоренцо неожиданно понял, что и они по-своему красивы. Он медленно приблизился к гумаре, вставшей со стороны ворот. На него сразу уставились четырнадцать огненно-красных глаз. Все семь голов опустились на уровень роста мужчины. Гумара зашевелила ноздрями, принюхиваясь к запаху то ли имперца, то ли йонн-галлца. Лоренцо заметил отсутствие у неё зубов; заменяли их острые загнутые клювы, и только в глубине, ближе к глотке, можно было увидеть ряды, напоминающие моляры. Дознаватель знал, что у зверей, имеющих несколько голов, должна быть одна главная, но среди семи совершенно одинаковых он не смог отличить её. Гумара являла собой само спокойствие, и он решил рискнуть. Очень медленно и осторожно, готовый в любой момент защититься, Лоренцо протянул к ней руку и так же медленно и осторожно положил её на огромное плечо подземной твари. В этот момент головы будто усмехнулись. Чуть осмелев, дознаватель мелко её погладил. Кожа оказалась плотной и жёсткой, бугристой в сравнении с кожей того же Сороса и напоминающей высохшую грязь. Гумара казалась спокойной и довольно равнодушной к таким прикосновениям… Либо же, Лотвин был прав, когда сказал, что Лоренцо пропах эльфами. * * * – На огромных черепах немного смахивают. – Лоренцо был поражён столь близким знакомством с непонятным йонн-галлским зверем. – Разум у них есть, но среди всех подземных жителей он развит наименее сильно, – сказал Лотвин, принимая от Дирана тарелку с дымящимися хвостами озёрных раков. – Где-то на уровне ребёнка лет двадцати. – Семи по-нашему? Понял. Но говорить они вообще не могут, так? – Так, как говорим мы, – да, говорить они не приспособлены. Их можно научить простым задачам на внимание и мышление, счёту до сотни или двух, а так же пониманию команд и их выполнению, но всё равно: гумара – не ящер, что с эльфом одна голова. Свору, которой принадлежат эти четверо, владыка Сайдель дрессировал лично, а его клан, Окрылённые Ночью, содержит единственную в Йонн-Галле школу обучения гумар. – Так Сайдель не На Крови Поклявшийся? – Было бы логично так подумать, услышав, как он обращался ко мне в первый раз с именем клана, а не просто по имени, – поджала губы Ватага, глядя в свою тарелку. – Вернёмся к нашим проблемам? На нас, вообще-то, совсем недавно ещё пытался совершить нападение Бреннон. – Да, мне удалось выяснить некоторые новые подробности. – Лоренцо почти сразу очнулся от мальчишеской эйфории. – Незадолго до гибели моего отца Враний Сбор напал на остров Перворождённого. После атаки именно Бреннон был тем, кто обвинил в разрушении защитного покрова и союзничестве с Воронами двух акульих оборотней, и их потом без суда и следствия убили, якобы при попытке бегства. А ещё через некоторое время убит оказался один из тех, кто не считал их виновными, представитель Менельсира в совете магистров, Альмегир… Диран уже собирался уходить, как вдруг встрепенулся, услышав имя – но тут же поспешно надел маску равнодушия ко всему сказанному и степенно покинул столовую. Этот шаг не остался незамеченным для Ватаги и Лотвина. Лоренцо всё это время продолжал говорить: – … Он занимался сбором доказательств невиновности оборотней. А Кьюзо при встрече сказал, что видел смерть одного из наших магистров. Есть два варианта: либо он просто был тому свидетелем… – Либо же Альмегира он убил лично, – задумчиво протянула Ватага. – И это не было бы удивительным, – развёл руками Лотвин. – Месть ордену за убитых родичей. – С другой стороны, Альмегир не считал Найеро и Кору помощниками Ворон, зачем Кьюзо его убивать? Гораздо логичнее предположить, что его убрал с пути Бреннон, дабы правда не всплыла. – Ватага, – Лоренцо насторожился и с подозрением покосился на названную жену, – я не упоминал имён оборотней. Откуда они тебе известны? Бабрида причмокнула с досады и шевельнула ушами: – Если честно, мы с Селенной подстроили всю эту кутерьму с яблоками. Когда я гостила у неё дома на острове Ложе Апритана, мы разговаривали очень о многом. И она рассказала мне о своих опасениях относительно ордена и Враньего Сбора, а так же – конкретно относительно магистров Ланей. Её, как и тебя, насторожили совпадения в деле целительницы и архивариуса… – Может, нестыковки? – Нет, именно совпадения. План был довольно прост, и Лани клюнули на наживку, возможность избавиться от нас с тобой. Чтобы не возникло подозрений, мы прикрылись реальной проблемой Йонн-Галла, недостатком растительной пищи… – Э, а ты ещё ту бабриду обвиняла в том, что она ради спасения своего властелина воспользовалась положением твоей матери! – недовольно заметил Лотвин. – Не сравнивай! Мы с Селенной действительно договорились на поставку фейских плодовых культур, но принесёт она мне их в собственных руках, без посредников. – Ещё и молчала утром! – с упрёком хлопнул в ладоши дознаватель. – А что за бабрида? – Дойдёт разговор, – убедила его подождать Ватага. – Так постой, – задумчиво прищурился страж клана, глядя на наколотый на вилку кусок рачьего хвоста. – Ладно, опустим сейчас обвинения. По срокам выходит, что Враний Сбор снова активировался с появлением возможности умерщвления ещё одного магистра. Они же тюрьму разрушили уже после того, как ты побывала у нимфы и договорилась с нею. – Ясно. Понятно. – Лоренцо вскочил со стула и принялся нервно мерить шагами ковёр в столовой. – Восстанавливаем хронологию событий. Ты приходишь к Селенне и договариваешься с ней. Она, скорее всего, связывается с Аланом или Бренноном и просит его доставить тебе яблоки. Лани получают яблоки в пользование, и вскоре Враний Сбор нападает на Люгендорф, чтоб освободить близнецов Лузитринитас. Тем самым отвлекая нас и конкретно меня. Пока мы носимся туда-сюда, то с одним из близнецов, то с ананше, то с Густавом, то с Энжекумом, яблочки – накачивают ядом. А у нас тем временем из-за занятости напрочь отбита бдительность. Отбитая бдительность и аппетитные яблочки склоняют к закономерному концу, а обвинения в нашей смерти кидают Селенне. – Ты расписал всё очень красиво, но из всей схемы лично мне непонятно, каким образом ты можешь связать графьёв Ланей с Враньим Сбором. – Лотвин изо всех сил пытался проглотить уже давно превратившийся в жвачку кусок рачьего мяса; горло пронизывали спазмы. – Из всех совпадений и свидетельств у тебя нет тех, которые прямо доказывают их союзничество. – Ладно, пойдём кружным путём. Каким образом Алан мог узнать так скоро о том, что меня лишили магических сил? С момента возвращения из Энжекума до его прихода прошёл час или даже меньше. Его самого там не было. Вариантов, кто мог об этом знать, немного: Кьюзо, который знал, куда ударить, чтоб перекрыть энергетические каналы, и мы все, кто сидел в этой столовой, – ты, Ватага, наша мелюзга да Диран… Диран! – Лоренцо застыл. – Он же сказал, что знаком с Ланями давно! – Не трожь его! – немедленно рявкнула Ватага и угрожающе с расстановкой произнесла: – Даже не думай. – Откуда такая уверенность, что это не может быть он, Ватага? – Потому что я слышала, как он снаружи встречал Алана, – категорично заявила бабрида. – Он не был с ним знаком вообще. Он раз в жизни видел Бреннона, а с его предшественниками дел не имел совсем. К тому же, ему понадобилось бы время, чтобы раскрыть портал связи и передать даже одну фразу, но даже этому противодействует один неоспоримый факт: он не умеет раскрывать порталы даже для связи, как, собственно, и подавляющее большинство йонн-галлцев. – Так и быть, убедила. – Де-Вальди беспомощно поднял руки. – У нас отпадает и вариант Кьюзо. Он же сказал, что ненавистно ему дела иметь с кем-то из ордена, а Лани все магистры. Тем более, если во всём действительно вина Бреннона, Кьюзо об этом наверняка известно, и он бы вряд ли сообщил кому-нибудь из совета о моих силах, если только ради того, чтоб посеять между нами раздор. Случись в результате этого раздора бой насмерть, тогда ему была бы выгода, а тут… – Тогда это Баэльтас. – Баэльтас? Тот четверорукий? А откуда он знать может? Сбежал же, когда наги прорвались в тот зал. – Ты забыл его слова. Ангельского всевидения он не лишился. Лично я вообще подозреваю, что он ведёт какую-то собственную игру. Может, он вообще хочет стравить всё и вся, чтобы ослабить, а потом самому нанести удар. – Опять же, сама говоришь, «может». – Лоренцо сел на своё место. – Кто вообще этот странный ангел? – Рефаим. – Лотвину наконец удалось проглотить рака. – Вестник смерти, прислужник Сайласа. Странно, что ты о нём не слыхал. Он был самым близким Михаилу, генералиссимусу ангельского воинства, братьями звали их. Когда бабрам удалось вытеснить ангелов с йонн-галлского архипелага, Баэльтас оказался оторванным от своих родичей, и его коснулся своими крыльями Сайлас. Непонятно, кто тому способствовал, но магией Ветра обратило его в существо, чья природа противна самому понятию жизни. Он подобен кадавру, но одновременно и не мертвец по своей сути. Ведомы только Драконам его роль в этом мире и цели. – Или же самим ангелам. Им-то как раз виднее должно быть, что на уме у брата. В особенности – Михаилу. – И что мы должны сделать теперь? Бегом бежать в Златоглав на аудиенцию к ангелу-воеводе? Да тебя в любом случае сыны Альдары за лигу не подпустят, а если и впустят, то это окажется западнёй. – Я понимаю твои опасения, любовь моя, и разделяю их, но… – Тогда не надо об этом. Надо дойти до всего самим. Так что вам удалось узнать? – Баэльтас возвращался в Йонн-Галл, дабы погубить дух Безликого, но опоздал. Под Сводами мы встретили настоящую бабриду. Она и рассказала, что спасла своего господина, найдя для него сосуд в виде матери Ватаги. – Ага! Коли он ещё обладает всевидением, ему должно быть известно, что Безликий теперь живёт в форме Ватаги, значит, тебе грозит опасность с двух сторон, как минимум, милая. – Ключом к пониманию происходящего должен быть Кьюзо, – решила Ватага. – Мы приблизительно знаем о произошедшем в ордене, значит, теперь важно только подобрать правильные слова, чтобы убедить его рассказать нам свою правду. – Диран говорил, что его вообще нужно попытаться склонить на нашу сторону. Он хочет мести, и мы можем ему эту месть посулить. – А вдруг его условием будет полное уничтожение ордена? – мрачно предположил Лотвин. Лоренцо опустил глаза в тарелку и сцепил ладони в особом молитвенном жесте: – О Кэрганн, только бы он оказался выше этого требования!.. * * * В маленькой комнате на первом этаже, где из мебели были только узкая каменная кровать со сложенной в несколько раз шкурой шерстистого слона вместо матраса, убранная синеватым буретовым покрывалом, красный с плоской крышкой сундук для одежды и одинокий стул на железных ножках, стоял, упёршись спиной в дверь и вслушиваясь в тишину, молодой дворецкий. Убедившись, что никто его не потревожит, он подошёл к сундуку. Открыв его, юноша подвинул стопку чистых рубашек и вытащил маленькую зелёную шкатулку, украшенную и укреплённую узорами из серебра. Сев на кровать, юноша поставил шкатулку себе на колени и поднял крышку. Внутри на подушечке коричневого бархата лежала длинная нетонкая прядь местами слипшихся от давно засохшей крови прямых золотистых волос. Дворецкий бережно взял её и ласково погладил дрожащими пальцами. – Прости, – надрывно прошептал он. – Прости меня, магистр. Я всё ещё чувствую себя виноватым. У меня была возможность не допустить твоей гибели, но ты отказался воспользоваться ею. Глупец. Смиренный глупец. Почто же я не оставил тогда тебя рядом с собою силой… Его губы нежно коснулись золотистой пряди.