Воля Малдары: Чёрное солнце

– Момент, – Ватага подняла вверх палец, бывший указательным, что выглядело со стороны довольно странно. – Банух не дал нам координат, по которым бы связаться с Кьюзо. Что делать будем? Лоренцо задумался: – Его дом находится на кристальном плато в Гаюине. Начать можно оттуда. Не думаю, что Кьюзо нас именно там будет ждать, но мы можем наткнуться на Бануха. – Поддерживаю. – Лотвин, наконец, сумел одолеть тарелку с рачьими хвостами. – Но если пойдёте, то без меня. И верни свиток, Лоренцо, я знаю, что он у тебя остался. – Он в спальне, – закатил глаза дознаватель: опять не удалось украсть! – Ну так принеси. Мы его ради тебя под мою ответственность взяли. Смирившись, Лоренцо со скрежетом пропал в голубоватой вспышке и тут же снова появился, уже держа знакомый свиток из эльфийской кожи: – А сам куда? – Нужно кое-где навести порядок и проверить Алана заодно. Пока я туда-сюда носиться буду, ты вернёшься. – А что скажешь ты, любовь моя? – обратился Лоренцо к Ватаге. Бабрида думала недолго: – Дел в поместьи много. Пойду проверять быков-оборотней. Потом хочу вернуться к книгам, мальчишек в помощь призову. Ты иди, Лоренцо. – Она поднялась на все лапы и прислонилась покатым лбом к щеке мужчины. Тот в ответ поцеловал её в нос, и спустя секунду Ватага исчезла за стеной в тёмной дымке. – Странно, обычно она бы не позволила мне отправиться на верную смерть без неё, – протянул немало удивлённый магистр. – Пожалей её немного, – вкрадчиво молвил Лотвин. – Она меня на спине носила, а предыдущие дни ей явно продыху не давали. Пусть отдохнёт. Вы оба друг за друга боитесь, и ещё не понятно, кто больше. – Я мужчина, потому должен быть сильнее и делать больше для своей семьи. – Семья-то не только твоя, а общая. У нас, вроде как, нет понятий превалирующего долженствования одного пола. Каждый сам решает, какую степень ответственности и за что именно ему на себя брать. Ватага изначально рассчитывала свои силы на то, чтобы клану жилось хорошо, но желание ещё и помочь тебе загоняет её. Да и по тебе самому видно, что ты совершенно устал от своей жизни. Может, зятёк мой милый, стоит сделать паузу и подумать? – Ты предлагаешь остановиться сейчас, когда нам со всех сторон грозит опасность? – Совсем нет. Я говорю о самом принципе. – Если в принципе, то ты проницателен, – согласился Лоренцо. – Я ещё вчера понял, что устал. Устал от постоянной суеты, от вечной необходимости кого-то спасать. До встречи с Ватагой я не знал спокойной жизни. Возможно, когда-то давно, в Менельсире, меня ещё ни одна из нынешних обязанностей не затрагивала. Но потом погиб отец, и из-за этого мне пришлось взвалить на себя ещё и его дела… И это было для меня нормальным. Оказавшись здесь, я был поражён. Всё тихо, спокойно, размеренно, без той суматохи, которая где-то там, на поверхности. Я вижу семью, я вижу единый клан, а не трёх эльфов под крышей на дереве. Здесь каждый занимается тем, что ему близко, и его или её работа всегда направлена на процветание этого сборища. Да, моя мать ещё жива, но она одна. А я долго смотрел на поместный быт и вдруг понял, что мне такого в жизни не хватает. Я хочу быть частью этого спокойствия, я хочу хоть немного потрудиться только на благо большой семьи, а не всей планеты и уж тем более – ордена Звёздного Дракона. – Он на секунду замер, словно что-то для себя открыв. – И я сейчас задумался: неужели всей своей занятостью я пытался компенсировать то, что мне не с кем было разделить покой? Лотвин улыбнулся: – Ты не безнадёжен, Лоренцо. Когда мы закончим с нашими общими проблемами, начни с того, чтоб побыть с Ватагой наедине. Отправьтесь вдвоём куда-нибудь на отдых, посетите уголки Ясеня, кои не удалось вам для себя открыть. Будут у вас новые силы и океан впечатлений, а поместье уж мы не разрушим. – Я тебя понял, – рассмеялся Лоренцо. – Спасибо, Лотвин. Хвала Малдаре за такого тестя. – Ну-ну, – смутился страж. – Иди уже, захвалишь. Отсалютовав, Лоренцо пропал в коротком голубоватом свечении. Лотвин аккуратно собрал со стола посуду и отнёс в кухню. Окромя возвращения в библиотеку свитка и присмотра за Аланом он решил взять на себя ещё одно дело. Вернувшись из кухни в просторную прихожую, он подкрался к двери, за которой находилась комната Дирана. Он услышал шорох, затем – и слова, произносимые голосом молодого дворецкого. Странные слова, с не менее странными интонациями. Сожаление… Когда затихло, Лотвин трижды негромко, но звонко, постучал в дверь: – Диран? Позволишь войти? Изнутри донеслись резкие шорохи от торопливых телодвижений, и через пару секунд дверь приоткрылась. В лицо кланового стража уставились две льдинки. После маленькой паузы ответил голос: – Да, господин Лотвин, – и дверь раскрылась шире, впуская старшего эльфа. Диран отошёл к окну, заложив руки за спину. Встав у входа, Лотвин некоторое время смотрел в пол, потом медленно поднял глаза на юного дворецкого. – Разрешишь присесть? – кивнул он на железный стул. – Конечно, господин, – сразу качнул головой юноша. – Ты тоже не стой. – Лотвин опустился на стул. – Мы с тобой сейчас почти на равном положении находимся, да и не хотел я тебя настолько сильно стеснять вообще. Диран покосился на кровать, покрывало на которой было примято, потом на Лотвина, снова на кровать, снова на Лотвина – и сел. – Что вы от меня хотели, господин? – Я слышал из-за двери каждое твоё слово, – сходу начал страж, скрестив на груди руки. – Почему ты никому не сказал о том, что знал этого магистра, Альмегира? – Госпожа Ватага знает. Только то, что ведомо мне, не помогло бы вам, – Диран поднял глаза к окну. – Я был знаком с самим Альмегиром, но далеко не с обстоятельствами его гибели. Я знал лишь о том, что среди живых его больше не найти. – Он тебе ничего не рассказывал? – Лотвин пристально смотрел на ссутулившегося юношу. – Может, упомянул каких-нибудь своих недругов, посвятил тебя в некоторые обстоятельства дела, которым занимался? – Думаю, он сам бы не хотел меня в это посвящать, – покачал головой дворецкий, устало опустив взгляд к полу. – Мне известно только то, что он предчувствовал свой конец. – На пару секунд он замолчал и резко произнёс: – Альмегира преследовали. Я предлагал ему укрытие, но он отказался, дабы не подвергать никого опасности. – Раз он считал, что в Йонн-Галле нет для него места, откуда его не могут достать, значит, преследователь его был очень силён, – задумчиво протянул страж. – Это не может быть обычный имперский человек, будь он хоть графом, хоть самим императором. – Вы так считаете, господин Лотвин? – Уверен. Зря ты сказал, что твои слова не помогли бы. Мы сужаем круг подозреваемых. Диран глубоко вздохнул, положив одну из рук на сундук, и прикрыл глаза: – Я рад. Лотвин чуть ли не нутром ощущал боль, испытываемую юношей. Больше всего ему сейчас захотелось сделать так, чтоб она немедленно исчезла. Странное ощущение, желание защитить, укрыть, поддержать… Подумав некоторое время, он пересел на кровать и прямо спросил: – Сколь близок ты был с ним? Диран поёжился, с подозрением покосившись на гостя: – Зачем вам это знать, господин? – Потому что я вижу, как тяжело тебе вспоминать о нём. – Тогда вы и сами знаете ответ на свой вопрос. – Пусть так. Я ни в коем случае не собираюсь тебя судить или упрекать в чём-то. Я не понимаю, что со мной происходит, но я хочу помогать тебе. Если ты, конечно, позволишь. – Чем вы можете мне помочь? Местью? Она не нужна мне. Это Лотвин запомнил. – Он был удивительно храбрым менельсирцем, раз рискнул спуститься в Йонн-Галл. – Старший эльф поймал на себе напряжённый взгляд, но продолжил: – Мы с Ватагой говорили о сущностях богов и пришли к выводу, что у менельсирских эльфов на самом деле нет законных оснований нас ненавидеть. – Мало понимающих это, – Диран немного расслабился. – Мы с Альмегиром тоже обсуждали драконий замысел. Правда, – он усмехнулся, – после такого я начал чувствовать себя отступником. – Но Малдара же не казнила тебя за сомнения? – тоже улыбнулся Лотвин. – Напротив, она привела ко мне госпожу Ватагу. – Юноша открыто посмотрел на своего гостя сверкающими глазами. – Значит, подобное её не разгневало. – Хоть повеселел, – с облегчением констатировал Лотвин и встал, собираясь уходить. – Благодарю тебя, Диран. Ты на самом деле помог мне, Лоренцо и владычице. И… – он приостановился, положив ладонь на дверь, – если захочешь поговорить о чём-нибудь, я с готовностью вызовусь. – Я вас понял, – кивнул юноша. Когда Лотвин вышел, им овладело очень странное ощущение, будто они что-то друг другу не договорили, но, не обратив на него внимания, Диран лёг на кровать и отвернулся к стене.

* * *

Лоренцо переместился сразу в сад камней на летучем острове над кристальным плато. Шелестел растущий под высокой стеной тростник, колышимый ветром. Солнце Аллетаи, иногда выглядывая из-за облаков, играло пластинами синего агата на крыше пагоды. «Сложно поверить, что в таком спокойном и умиротворяющем месте обитает самый опасный на Ясене оборотень», – подумал Лоренцо. Навстречу незваному гостю никто не выходил, и мужчина решил пройти внутрь. В главном зале не было ничего, кроме массивного каменного алтаря во всю ширину противоположной стены да пары проходов в другие комнаты. Когда глаза привыкли к сумраку, Лоренцо прошёл вглубь. Алтарём было громадное изваяние странного вида дракона, которое как раз и скрывало за собой всю стену. Крылья его, поддерживающие потолок, напоминали ребристые рыбьи плавники. Между пальцами передних лап, обхватывающих жертвенный стол, похожий на резную шкатулку, растянулись перепонки. Длинный и толстый хвост так же являл собой один сплошной плавник, как у Кай-Рё. На изящной голове от ноздрей исходили два небольших отростка, похожих на усы, на нижней челюсти с каждой стороны ещё три отростка между собой тоже были соединены перепонками, а самые длинные, четвёртые, восходили уже к изгибающейся волнами на затылке короне рогов. «Шенлас… – Лоренцо почтительно опустился на колени перед изображением водного бога и склонил голову, сложив руки в особом молитвенном жесте. – Каков же лицемер Кьюзо! Поклоняется одному из милостивейших Драконов, а творит такие зверства!» Поднявшись, магистр заметил, что и сам жертвенник не пустовал. На нём, прямо под головой драконьей статуи, покоился жезл Ватаги. Лоренцо приблизился, медленно протянул к нему руку, опасливо поглядывая на застывшего каменного бога, будто ожидая, что тот оживёт и помешает забрать дорогой артефакт. Он сомкнул пальцы на древке – и ничего не случилось. Сняв жезл с жертвенника, Лоренцо его осмотрел. Повреждений, вроде, нет, кристалл сам на месте, в лапах маленького дракончика, обвившего конец жезла своим хвостом… Зачем Кьюзо его здесь оставил? Лоренцо осмотрелся ещё раз. И увидел, снова на жертвенном столе, на месте жезла, записку. Это был сложенный вчетверо лист зеленоватой тростниковой бумаги. Отойдя подальше, дознаватель протянул руку в сторону записки и короткими движениями нарисовал в воздухе перевёрнутую набок галочку: – Кано. Желтовато-оранжевое свечение окутало листок, и сила магии аккуратно его развернула. Кривоватым почерком было выведено на имперском языке: «За три часа до полуночи. Вольный Архипелаг. Кор. Северный пляж. Можешь взять госпожу». Странно. Банух передал, чтоб они с Кьюзо прежде связались через портальное зеркало, а сейчас, выходит, оборотень требует встречи вживую? Он наверняка что-то задумал. Хочет, чтоб дознаватель играл по его правилам, и, вероятно, готовит западню. Выходит, ударить исподтишка рунной магией уже не получится. В честном бою, благодаря контролю над временем, преимущество на его стороне. Нужно каким-то образом его этого контроля лишить. Банух проговорился, что Кьюзо берёт время под контроль, используя магическую энергию. Значит, надо его этой магической энергии лишить. Семараэль… Лоренцо на секунду воспрянул духом, но тут же призадумался: со Смертным Кристаллом в руке полноценно колдовать невозможно, так как же самому-то действовать? Любой житель Империи Ворона про остров Кор знает больше, чем про остальные острова Вольного Архипелага, потому что именно на его пляже высадился, в желании покорить местных, тогда ещё король Дариан. Он не был осведомлён о том, что на этих маленьких по площади и многочисленных островах обитали не только люди, некогда покинувшие Шаран в поисках долголетия, но и те самые акульи оборотни, чьему роду принадлежал Кьюзо. Подопечные Шенласа, искусные маги и могучие воины, они помогли союзникам отстоять свободу и изгнать поработителя, но с тех пор остров Кор остался необитаемым. Прибрежные колдовские воды удержали в себе души павших рыцарей Дариана, не дав им уйти ни в Шеол, ни в топазовые чертоги, ни даже за грань Звёздных Путей… Раздолье для некромантов Шарана. Лоренцо задумался. Было бы неплохо заручиться поддержкой отряда призраков своих же соотечественников. И в обмен посулить преображение. Но где в таком случае гарантии, что они не превратятся в тех же демонов? Обратиться к некромантам, хотя бы тому же Орфео? Но те наверняка не отпустят мертвецов. Энжекумские маги принципиально не связываются с духами умерших, значит… Придётся искать поддержки либо у фей Волшебного Леса, либо у ангелов. И те, и другие наверняка смогут открыть заблудшим душам путь непосредственно в топазовые чертоги. Невольно он вспомнил про Аврелио. Верный златогривый грифон находился при смерти. Никто не мог сказать, кому именно понадобилось лишить Де-Вальди крылатого товарища, но титана он не пожалел… Титановое копьё! Можно не тащить из поместья Семараэль. Идеальное оружие против магии Кьюзо! Только вот… перемещаться в пространстве с ним невозможно. Впрочем… Самадин мог бы помочь. Забрав записку, Лоренцо прежде отправил жезл Ватаги на сохранение в оружейный тайник красного камешка, вышел из пагоды и раскрыл в саду камней портал связи с островом Перворождённого. Самадина с трудом удалось уговорить привезти одно из копий на южную сторону Кора; подействовала на него только клятва завершить расследование смерти акульих оборотней и наказать виновников. В ходе разговора канфуш проболтался про некую «тарахтелку», под которой, как понял Лоренцо, тот подразумевал одному ему известный летательный аппарат, работающий без магии. Таки были у старого рыцаря свои тайны, с удовольствием и уважением подумал магистр. До указанного в записке времени оставалось около девяти часовых оборотов. Лоренцо прекрасно осознавал, что даже с титановым копьём в руках этот бой может стать последним в его жизни… Поэтому иного ответа на вопрос, как провести оставшееся время, иначе чем в кругу семьи, не было – и дознаватель вернулся в поместье На Крови Поклявшихся. В библиотеке Амональ, сидя в кресле, переворачивал страницы книг, просматриваемых Ватагой, стоящей тут же. Они были одни: Менрит убежал помогать родителям. – Ты быстро, – усмехнулась бабрида и уже серьёзно поинтересовалась: – Что-нибудь выяснил? – Да. Время у нас есть, так что я расскажу всё чуть позже. А пока я хочу, чтоб мы втроём отправились в одно интересное место. Амональ встрепенулся первым, и Лоренцо, в подтверждение догадки мальчика, спокойно продемонстрировал ему уже знакомый красный камешек. – Милые мои мужчины что-то удумали? – не без лукавства поинтересовалась Ватага. – Тебе должно понравиться, мама, – с улыбкой мальчик склонил голову на бок. Амональ с каждым новым днём всё больше становился маленькой копией Лоренцо, каким тот был ещё до знакомства с Ватагой. Личико, мимика, манера ходьбы… Не будь длинных заострённых ушек, эту парочку действительно можно было бы принять за отца с сыном. Новую стрижку названого родителя мальчик решил не перенимать. За шесть месяцев, проведённых им в поместьи, его чёрные волосы отросли достаточно, чтоб было возможным делать с ними более необычные причёски, и сейчас он время от времени трогал небольшие косички на висках, собранные с незаплетёнными волосами в хвостик на затылке. Лоренцо бросил камешек на пол, и секунду спустя тот раскрыл красный портальный круг. Амональ соскочил с кресла и подбежал к названому отцу. Вдвоём они выжидающе посмотрели на бабриду: – Будто заняться больше нечем, – закатила та глаза, но решила уступить. Амональ первым скрылся в магическом проходе. Лоренцо положил руку Ватаге на плечо, и, переглянувшись, они последовали за мальчишкой. * * * Встретило гостей затянутое облаками небо. Деревья и травы, будучи всё ещё изумрудными, как при предыдущем визите, от отсутствия прямого света заметно побледнели. Но это оказалось только на руку пришедшим из подземного мрака, и окружающий пейзаж полностью воплотил для них старания Зандары. Стоило лапе Ватаги коснуться пыльной тропы, как теневую тигрицу окутало знакомым туманом, источающим яркий сиреневый свет. Она уменьшилась, встала на задние лапы, и, стоило туману рассеяться, как вместо чёрного зверя возникла настоящая Ватага, йонн-галлская чернокнижница и владычица клана тёмных эльфов. Она вздохнула полной грудью и с внезапным удивлением начала крутиться и разглядывать себя, не смея верить свалившемуся счастью. – Я... Я... Это я! – Тёмная эльфийка хватала себя за разные части тела, тянула за одежду и отпускала, радостно хохоча. Она в жизни никогда так не радовалась, разве что когда обнаружила отцовские книги. В конце концов, она посмотрела на свои уже эльфийские ручки и обратила сверкающие тигровые глаза к Лоренцо. Тот обомлел, не веря в то, что видит. – Ватага… Девушка вдруг начала внимательнее вглядываться в лицо дознавателю, потом вдруг открыто и светло улыбнулась и негромко сказала: – А я раньше не замечала, насколько синие у тебя глаза. – Не выдумывай, – с трудом проговорил Лоренцо. – Мы столько времени уже пробыли вместе, что ты не могла этого не видеть… Пусть я и сам мог об этом не знать, но скажи ты это раньше, я б так не удивлялся. – Мама! – Амональ с разбегу наскочил на чернокнижницу, едва не сбив с ног, и обвил руками её талию, прижавшись щекой к боку. – Какое счастье увидеть тебя снова в твоём облике и слышать твой голос! – Душа моя, – Ватага опустилась перед мальчиком на колени и мягко обняла его, – я уж была готова смириться с телом бабра. Но Драконы милостиво даровали мне удачу. «Ещё не понятно, кто именно даровал, – подумал Лоренцо. В его голову закрались подозрения, что могло способствовать преображению Ватаги. – Надеюсь, она не догадается искать его здесь, иначе… мне будет очень больно». – Сын тебя опередил, – с улыбкой прищурилась тёмная эльфийка в его сторону и, отпустив Амоналя, встала в полный рост. Глаза Лоренцо потемнели, дыхание стало прерывистым, тело пробило слабой судорогой. – Ва… Ватага, – прошептал он и сам испугался: что происходит? Ответом стала хитрая кошачья ухмылка – и внезапно отпустило. Чернокнижница слегка похлопала Амоналя по спине, попросив немного прогуляться в округе, и, едва мальчик скрылся за ближайшими кустами, снова посмотрела на названого мужа: – Не стой сталагмитом, любовь моя. Тебя надо было растормошить. – Ты… Ватага, ты издеваешься?! Ещё раз так сделаешь, и я за себя не отвечаю! – набросился на неё дознаватель. – Ты своими эльфийскими чарами чуть с ума меня не свела! Хуже суккуб, их соблазну я хотя бы могу не поддаваться! Ухмылка с лица Ватаги не сошла. Лоренцо обречённо хлопнул себя по лбу, поняв, что йонн-галлка не откажется поискать очередной повод очаровать его. А она подошла к нему вплотную, мягко провела кончиками пальцев по его лицу и, мгновенно став серьёзной, прошелестела: – Прости меня. О, Альдара! Повинуясь порыву, дознаватель нежно обнял девушку и уткнулся носом в её каштановые кудри. – Ватага, милая… Ты пойми, я себя никогда не прощу, если в бесконтрольном от твоей магии состоянии овладею тобой, да ещё и насильно! – с горечью и отчаянием проговорил он, поглаживая узкую спину тёмной эльфийки. – Отчего же насильно? Может, я хочу по-настоящему отдать тебе своё тело, – невинно пропела чернокнижница. – Опять издеваешься. – Мужчина ослабил объятья и посмотрел в тигровые глаза: – У меня даже нет уверенности, что я доживу до твоего совершеннолетия… – Это тебя беспокоит? – в голосе Ватаги проскользнули непонятные ноты, одновременно наивные и, кажется, угрожающие. – Разве до того времени ты не собираешься удовлетворять потребности своего тела в объятьях более доступного? – Милостью Кэрганна, о чём ты думаешь! – искренне ужаснулся Лоренцо. – О каких потребностях может идти речь, когда говоришь о любви? Возможно, я кажусь любимцем женщин, но ты ведь и сама знаешь, что у меня никого не было. После безумств Шерван я во многом разочаровался, четверть века никого к себе близко не подпускал… Ты для меня первая. – Знаю. – Ватага ненавязчиво соединила их губы. Амональ тем временем ползал в траве, выискивая всяких букашек. Яркокрылые бабочки, жуки с переливчатыми надкрыльями, мохнатые рыжие пчёлы и даже грозного вида коричневый богомол, с подозрением косящийся на мальчика с высоты живописно устроившейся коряги… Все, кто ни попадался, цепляли взгляд маленького эльфа. Он не собирался ловить местных обитателей, только внимательно наблюдал за ними. И вот, засмотревшись на несущего длинную травинку муравья, Амональ наткнулся на влажную чёрную пуговку. Когда он медленно поднял голову, его фиалковые глаза встретились с лиловыми. – Фр-р? Коротко взвизгнув от неожиданности, Амональ отпрянул – и тут же понял, с кем столкнулся. Лисёнок! От визга мальчика зверёныш оторопело посмотрел на гостя, привстав на задних лапах. Амональ пригляделся. Передние лапки сильно смахивали на обычные руки: пальцы были сравнительно длинными, и даже большой, обычно бесполезный, имел достаточный размер, чтоб можно было спокойно что-нибудь схватить. Не обычный лисёнок – оборотень. – Ты кто такой? – Вейд. Вейд, фр! – протявкал зверёныш. Очень настороженно он снова опустился на все четыре лапы, и медленно приблизился к не смеющему шевельнуться, чтоб ненароком не спугнуть, Амоналю. Вытянув шею, лисёнок обнюхал мальчика, удовлетворённо фыркнул и залез ему на грудь. – Ку… Куснёшь? – выдавил маленький менельсирец, не зная, что ждать от неожиданного седока. – Пф, вейд-вейд, – снова заверещал лисёнок. – Говорить ещё не учили, – понял Амональ. Одной рукой он осторожно взял зверёныша поперёк груди и, прижав его к себе, встал на ноги. – Я тебя пока не отпущу. Маленький оборотень поначалу забрыкался в попытках ускользнуть от мальчика, извернулся, думая схватить зубами пленившую его руку. Когда не получилось, сердито тявкнул. – Па-ап, ма-ам! Гляньте, кого нашёл! – Амональ продрался к тропе сквозь кустарник. Ватага и Лоренцо оторвались друг от друга. – Чудо! – воскликнула чернокнижница. При виде своих спасителей лисёнок восторженно заверещал и выскользнул из ослабивших хватку рук мальчика. Ватага подхватила его на руки и стала ласково гладить и прочёсывать розоватую шерсть, а зверёныш извивался, так и норовя лизнуть чернокнижницу в щёку, – но через несколько мгновений он уже возбуждённо бегал взад и вперёд по плечам и голове Лоренцо. – Ну-ну, залюбишь! – Дознаватель аккуратно снял с себя сорванца и, уложив его на землю, ласково потрепал пушистый бочок. – Его здесь в прошлый раз не было, – заметил Амональ. – Прятался среди деревьев, – предположил названый отец. – А мы уж со всеми проблемами и забыли про него, – виновато протянула Ватага. – Откуда он взялся? – Маленький эльф обратил взгляд к Лоренцо. – Он не является порождением этого места, раз знает маму, и она – его. – Он был сильно ранен, а мама его вылечила, – ответил тот. – Потом я решил, что здесь он будет в большей безопасности, чем в нашей реальности. – Мы вообще хотели, чтоб ты подружился с ним, Амональ. – Чернокнижница положила руку мальчику на плечо. – Ты у нас всё-таки из менельсирских эльфов, значит, тебе нужен в товарищи какой-нибудь лесной зверь. Этот лисёнок – оборотень, и потому я очень надеюсь, ты сможешь сам воспитать его так, чтобы он стал тебе вернейшим товарищем и другом. – Ты разрешишь забрать его в поместье? – Маленький эльф недоверчиво повёл бровью. Ватага помолчала немного и сказала: – Душа моя, я обещаю подумать над этим. Прямо сейчас лисёнку у нас делать всё равно нечего, и встречаться вам придётся пока только здесь. – Ты очень кстати заговорила о товарищах и друзьях среди зверей, любовь моя. – Лоренцо взял Ватагу за руку и повёл всю компанию по тропе к виднеющимся вдалеке домишкам; лисёнок увязался следом за Амоналем. – Я не показывал его Амоналю в прошлый раз, поостерёгся. Но сейчас, так как вы все со мной, я могу познакомить вас с плодом моего магического эксперимента. «Плод магического эксперимента… звери…» Ватага призадумалась. Эти слова навеяли воспоминания трёхдневной давности, и перед глазами у неё восстали фигуры животных, преображённых магами в невиданных чудовищ. А что, если – вдруг промелькнуло в её мыслях – Лоренцо промышляет тайными связями с теми подлецами?! Но ведь он не может! Не может мучить зверей, подобно им! Он ведь против них выступает! «Людям настолько интересны всякого рода эксперименты, что порой тошно смотреть на их результаты…» Так сказал Густав. Велиал вырастил у людей жажду знаний, и даже после его ниспровержения не всех магов, ставивших магические эксперименты, сумели найти. Неужели кто-то из них мог передать Лоренцо не только частицу учения повелителя демонов, но и его чар? Может ли после этого Ватага считать, что знает своего супруга? Или же зря был потерян жезл в Энжекуме?