Воля Малдары: Чёрное солнце

– Серьёзно? У тебя явно патологическое желание иметь крохотную хижину посреди леса. – А что тебя не устраивает? Так, по крайней мере, в случае взрыва меня не завалит тяжёлой каменной крышей. Если ты захочешь, я, конечно, могу перенести лабораторию в поместье – но ты же не захочешь. – После той истории с твоими учителями ни один маленький домишко не сулит мне ничего хорошего. – Так все твои проблемы же не из-за домика, а из-за меня. – …Я тебе это давно говорила! И скажу ещё вот что: ты, Де-Вальди, одна большая проблема. – Да кто б спорил. – Лоренцо вышел из домика, приподняв перед собой руку: – Позвольте представить. На его предплечьи сидела ящерка. Со стороны казалось, что она защищена не просто жёсткой кожей, а крепким панцирем, подобным рачьему: широкую треугольную голову и приплюснутое тело покрывали ряды мелких шипов, вырастающих из острых треугольных чешуек. По обе стороны головы, по краям челюсти, чуть ниже тигровых, как у Ватаги, круглых глаз красовались два слуховых отверстия. На ярко-зелёных спине, макушке и хвосте перемешивались чуть более тёмные широкие полосы и коричневатые пятнышки. – Контрабанду с Иззора привезли. Там этих ящериц называют бородатыми. – Большая. Пап, а ты её так и назвал, «контрабандой»? – Нет-нет, – Лоренцо хохотнул. – Контрабанда – это когда всякую всячину перевозят через границу, не соблюдая законы. То же касается у нас и… межпространственных границ. – А каким образом это чудо оказалось у тебя? – подняла левую бровь Ватага. – Помнишь, при нашем первом знакомстве присутствовал парнишка, Тирелл? – Припоминаю, – кивнула чернокнижница. – Ты ему ещё, кажется, давал задание убить главаря контрабандистов. – Именно. Значит, так, – Лоренцо ещё выше поднял руку, чтобы облегчить путь ящерки по плечам, – дело в том, что у этих контрабандистов была налажена сеть поставок разной степени опасности драконьих творений. Началось это как раз в те времена, когда Велиал соблазнил людей на эксперименты. Тогда появились первые химеры, подобных которым тебе показал Густав. – Погоди, – насторожилась Ватага, – а откуда тебе может быть известно, показывал он их мне или нет? – Сквозь сон мне послышалось, что вы спускаетесь куда-то в подполье, – развёл руками дознаватель. – А от ордена он не скрывал, что берёт к себе преображённых зверей. Так, о чём это я? А! И в то самое время наладили контрабандисты сеть, связавшую не просто разные места на Ясене, но и другие планеты с ним. Как ни странно, эта сеть, пусть уже и далеко не так сильно, до сих пор функционирует, потому что, во-первых, поставляют они не только зверей, но и ручное оружие, и, во-вторых, мы не всегда можем обнаружить каналы этой связи, поскольку среди контрабандистов есть сильные маги, которым поставки животных необходимы. Это не только источник ценных ингредиентов для разного рода зелий. Мы так и не разыскали всех оставшихся последователей Велиала, раз химеры до сих пор имеют место в нашей деятельности. – Значит, эта бородатая ящерица попалась тебе в одной из очередных поставок, да? – поняла Ватага. – Всё случилось очень и очень случайно. – Лоренцо сцепил ладони, позволив маленькому ползучему дракону ходить по кругу. – В начале недели, сразу за последним моим визитом в поместье, в управление, где я служу, поступила анонимная наводка с координатами и временем. Вот и накрыли удачно мы одну из групп, которая как раз возвращалась на тот момент с Иззора. – А в чём же заключался твой магический эксперимент, пап? – подал голос Амональ; Ватага навострила ухо. – Она не выглядит изменённой. – Так только кажется. Для начала, её цвет. На родине они никогда не бывают такими зелёными, потому что обитают в песчаных и каменистых землях и имеют соответствующую окраску. Мне же пришлось сделать её более приспособленной к лесу, поскольку степей на Ясене не так уж много, да и не уверен я, что она там сможет сейчас выжить. Кроме того, приспособил я её к жизни не просто в лесу, но вообще на Ясене. Суть в том, что на Иззоре объём кислотвора* в воздухе составляет всего пятую часть, в то время как здесь – больше трети, да и вообще условия жизни у нас немного другие. Ватага призадумалась. Действия Лоренцо шли вразрез с тем, что она уже знала о последователях Велиала среди магов. Тем не менее, ростки сомнения всё ещё занимали место в её душе. – Но я бы не хотел держать её просто для удовольствия. Тебе Сорос пользу приносит, служит и дружит. Так и эту ящерку я хочу использовать против тех, кто её похитил из собственного дома. Но для этого мне не хватает одной небольшой и уже знакомой нам двоим вещицы – камня Зандары. – Да-а, и как я могла поверить в твой альтруизм? – в шутку уколола Ватага названого мужа. – Ты всё тот же Лоренцо, который готов воспользоваться каждым, кто попадётся под руку, лишь бы они заткнули дыры в твоих отчётах. Амональ вопросительно посмотрел мужчине в лицо. Тот от неожиданности оцепенел и, уже не очень уверенно, поднял на чернокнижницу взгляд, полный непонимания: – Ты так говоришь, будто я вообще не могу делать благие дела просто так. – А напомни-ка хоть один раз, когда было не так? Де-Вальди впал в ступор, но тут нашёлся Амональ: – А как же полгода назад, с Улугхеном, мам? Вы же спасали меня просто так, не для папиной работы. – Согласна, – примирительно улыбнулась Ватага, погладив плечо мальчика, – ты в тот момент был важнее всего, и ни о какой выгоде или работе речи не шло. Мне всего-то было интересно, что ответит твой отец. Лоренцо заметно успокоился, но всё ещё недоверчиво косился на Ватагу. Раз она начинает подозревать, то так просто от подозрений не откажется: то ли интуиция у неё внезапно дала о себе знать, то ли Лоренцо в какой-то момент таки споткнулся и маска благонравия слегка съехала набок. – Кстати, насчёт камня Зандары, – продолжала чернокнижница, – где ты собирался его искать? – По-хорошему, его надо было бы попробовать извлечь из тела Твига, – Де-Вальди скучал по той крохотной безмолвной виверне, которой Твиг был до событий полугодовой давности, – но до меня дошли слухи о некотором месте, где хранятся несколько таких камней. Я догадываюсь о том, кто бы мог предоставить нам более подробную информацию, и когда разберёмся с Кьюзо, надо будет снова идти к нему. – Уж не о Густаве ли ты говоришь? – Как бы я ни хотел избежать его компании, иных информаторов, имеющих дело непосредственно с химерами и магией Зандары, в моём окружении нет. – Даже ни один менельсирский друид не может помочь? – протянул Амональ. Лоренцо покачал головой: – И в какой-то степени это и хорошо. Эльфы по натуре своей больше хранители, чем первооткрыватели или… преобразимцы, – последнее слово Лоренцо едва ли не выплюнул. – А вот Густав Келл и сам, как химера. Будучи плодом любви имперской женщины и вардена, он по детству стал лакомым куском для магов-экспериментаторов, как и зверьё. И однажды попал в западню. Лишь Драконам известно, через что пришлось ему пройти, но с тех пор он предался Зандаре и ведёт собственную борьбу против своих мучителей. Предупреждая ваши вопросы, скажу, что понятия не имею, каким образом ему удалось освободиться. Знаю лишь, что прошло больше сотни лет с начала этой истории; Густав давно пережил любого из людей. – Так у тебя уже есть имя для ящерки? – вдруг снова поинтересовался Амональ, почёсывая брюшко катающегося по траве Вейда. – Пока нет. Но я уже решил, что это должно быть что-то на мармолакский манер, чтоб было грозно и сразу отсылало к рептильному происхождению, – Лоренцо аккуратно погладил пальцем головку зелёной ящерицы. – Тебе в таком случае будет задание, сын: поискать в библиотеке книги с упоминаниями мармолаков и найти в них какое-нибудь подходящее название или имя. – Уже пора уходить? – Мальчик посмотрел на названого отца снизу вверх, но тот только покачал головой: – Мы можем позволить себе лишь ненадолго уйти от нашей реальности, потому что для поддержания именно этой её грани лал требует от меня магической энергии, тем более, после событий последних дней, я обязан не тратить её впустую. Иначе аукнется всем. Амональ поник, обиженно выпятив подбородочек, да делать нечего. Он выпрямился и позвал Вейда за собой. – Не задерживайтесь только, – сказал мальчик, и они с лисёнком пошли прочь от домика. Лоренцо понёс иззорскую ящерицу внутрь, Ватага осталась ждать снаружи. «Грань реальности»? Выходит, они находятся даже вне родных пространства и времени? И как же эта реальность соотносится с «настоящей»? Рассуждаем. Амональ здесь уже бывал, и про его с Лоренцо отсутствие ей никто не докладывал. Либо они пробыли здесь очень недолго, раз их отсутствия не заметили, либо… – Лоренцо, – протянула она, беспокойно взглянув на названого мужа, едва покинувшего саманку, – а мы, пока находимся здесь, защищены от воздействия реального времени что ли? – Можно сказать, «законсервированы», – кивнул дознаватель и взял её за руку. – Тебе неспокойно? – Да. – Ватага нахмурилась и поёжилась. – Долго объяснять, мысли пролетают в мгновение ока. – Бояться нечего, – сказал Де-Вальди, и они тоже пошли обратно к порталу. – Разве что у меня закончится магическая энергия, и тогда мы застрянем тут навсегда. Ватага немного помолчала и вдруг выдала: – А на тот мой вопрос, про альтруизм, ты так и не ответил сам, прикрылся сыновней спиной. Раз так глубоко задумался, совесть у тебя не чиста, любовь моя. – Ну, отчасти ты права, – тоже помолчав и смиренно выдохнув, ответил Лоренцо с сожалением. – Ты помнишь всю историю с душой моего отца. Однако и Амональ тоже прав: я шёл спасать его ещё и ради него самого. Да, мне в моей деятельности приходится прибегать к услугам наёмников, чтоб они сделали за меня грязную работу… Ах, наверное, поздно просить прощения за то, что я тебя тоже когда-то таким же образом использовал? Ватага улыбнулась и, приостановив его, нежно обняла: – Это не в счёт. Мы ещё никем друг другу не были. Слегка замешкавшись от неожиданности, Лоренцо подарил ей ответные объятия и поцеловал в висок. Ватага не могла себе представить, насколько она была права, говоря о совести Лоренцо. И если то, что он не передал её жезл, ещё можно было оправдать защитой самой Ватаги, ибо, будучи бабром, она становилась совершенно неуязвимой ко всякому оружию, кроме ангельского, то вот преступная сделка с оставшимися на Ясене последователями Скарабея Бессмертия, давними идеологическими противниками господствующего в Шаране культа Ветров Смерти, и сохранение тайны их местонахождения обосновывались мстительными эгоистичными порывами самого Лоренцо и попахивали уже ни много ни мало изменой. С учётом того, что пользы культисты Скарабея не принесли никакой, а шахта с имперским золотом так и осталась в их владении, Де-Вальди от этой сделки только потерял. За прошедшее время он так и не сумел найти ни одного материального доказательства связи культа Скарабея с возрождением ананше, а потом, с Воронами, и вовсе позабыл об этом деле, но сей разговор о совести всколыхнул давние переживания. – Сколько всего надо успеть, – задумчиво протянул дознаватель. – Ты сейчас о чём именно? – подняла глаза Ватага. – Что? – Лоренцо и не заметил, что сказал вслух. – Я… Неважно, прости. Он боялся, что Ватага его не отпустит и потребует объяснений, но она, что неожиданно, просто мягко усмехнулась: – Если захочешь что-то рассказать или обсудить, я в твоём распоряжении. Не чужая же. – …Ты внезапно заставила меня усомниться в том, что я достоин такой супруги, любовь моя, – тоже с усмешкой ответствовал Де-Вальди – а в душе был очень благодарен. – Пошли уже, – рассмеялась чернокнижница, подтолкнув его к порталу.

* * *

«От дознавателя Лоренцо … Де-Вальди великому властителю Империи Ворона императору Валеху Ворону.

Отчёт о работе.

Люгендорф подорван. Освобождены трое ренегатов, один убит при побеге. Следы ведут к Враньему Сбору. Враний Сбор меняет место постоянной дислокации; пока – неизвестно. Обратился за поддержкой к клану На Крови Поклявшихся (Йонн-Галл). Матриарх клана в деле. Делу мешал Алан виконт Лань. Предотвращена попытка отравления матриарха и верного слуги Вашего Величества. Виконт Лань взят под стражу тёмными эльфами. Допросил Дирана На Крови Поклявшегося. Выявлено: связь семьи Ланей с преступным обществом в Йонн-Галле – пользование услугами. Допросил Самадина хар’Грум Махеда. Выявлено: возможный оговор рыцарей Звёздного Дракона Бренноном Ланью. На данный момент ожидается подтверждение информации. Бреннон Лань привёл личные войска к поместью На Крови Поклявшихся в числе: 1) 46 гвардейцев; 2) 15 арбалетчиков; 3) 8 конных паладинов. Поместье защитили: 1) 14 жителей поместья (включая двух несовершеннолетних); 2) 5 стражей; 3) 1 командир стражей; 4) 1 бабр; 5) 1 дознаватель Империи Вашего Величества; 6) 9 гумар; 7) 1 верховный правитель Йонн-Галла. В ходе столкновения ни одна из сторон потерь не понесла. Тёмные эльфы представили протокол дознания виконта Лани (см. Приложение 2). Продолжаю поиски связи между семьёй Ланей и Враньим Сбором.

Дата Подпись

Приложение 1:

Ваше Величество, есть подозрения, что граф Бреннон немедленно прибудет к Вам во дворец, дабы подать жалобу на действия тёмных эльфов. Я лично ручаюсь, что процесс задержания и дознания Алана виконта Лани проходил в соответствии нормам, без причинения какого-либо ущерба наследнику графского рода. Его непосредственное участие в покушении на меня и владычицу Ватагу доказано. Верховный правитель Йонн-Галла, Сайдель, настаивает на суде на территории Йонн-Галла, опираясь на факт совершения преступления в данной местности. В случае Вашего неудовлетворения этим условием владыка Сайдель готов к диалогу». Лоренцо отложил перо и, откинувшись на спинку кресла, перевёл дух. Безусловно, императору не стоило узнавать о том, что верный дознаватель на какое-то время был лишён магических сил, и что самый главный свидетель – Кьюзо – ещё не допрошен. Что ж, то, о чём его просил Сайдель, бывший Лепрекон исполнил. Письмо, сложенное в виде конверта и закреплённое смоляной печатью, было отправлено через особый портал сразу к императору в руки. Лоренцо опасался, что великий император не согласится на местный суд и, потакая жалобе Бреннона, потребует немедленной депортации Алана на родину. С другой стороны, раз Валех ознакомится с ситуацией с точки зрения Лоренцо, то стоит лишь Бреннону начать разговор о разборках с тёмными эльфами, как ему дадут от ворот поворот, ведь Лани окажутся сами виноваты в своих злоключениях, а уж тем более попытка отравления самого́ императорского дознавателя уже походит на диверсию. Для семьи Ланей это огромный риск, и всё равно – они рискнули. Бреннон, хоть и недолюбливает Лоренцо, далеко не глупый человек, он вполне может иметь представление о последствиях такого громкого покушения. Есть вариант, что, если эльфы не обнаружили его причастности к покушению, он действительно мог не иметь к нему отношения, и тогда – это ошибка самого Алана. Глупый мальчишка! Однако, нахмурился Лоренцо, Бреннон так скоро узнал о пленении сына… И Алан подозрительно быстро узнал о том, что сам Лоренцо был лишён магических сил… У самих графьёв Ланей точно не может быть возможности узнавать о новостях, приходящих из Йонн-Галла, настолько быстро. Всё снова возвращается к неизвестному информатору. Но ведь среди тёмных эльфов такого быть не может, когда бы шпион внедрился? Не на собственного же сына думать! И Диран не подходит. Да, все На Крови Поклявшиеся своей владычице верны, и Лоренцо за все полгода не травили, хотя после того, как Де-Вальди активно налёг на эльфийскую кухню, отравить его можно было абсолютно в любой момент. Нет, лазутчика в поместьи нет и быть не может, значит, за ними наблюдают откуда-то извне. Только кто на подобное способен? Внезапно головная боль снова дала о себе знать. Лоренцо схватился за виски. Боль не была острой, но неприятно пульсировала, мозг словно что-то сжимало; казалось, будто череп вот-вот треснет от давления. Неужели Де-Вальди за несколько лет эксплуатации наёмников и впрямь настолько расслабился, что не сильно сложный мыслительный процесс превратился в такую муку? Это надо же было так деградировать! Всё! Книги, книги-книги-книги-книги-книги! И путешествия! И отдых! И головоломки! И выучить хотя бы основы драконьего языка! Надо возвращать мозгам былую гибкость, а то вон, работы привалило, и самому теперь свалиться недолго от напряжения. – Диран! – в отчаянии позвал Лоренцо. Юный дворецкий, явившись меньше, чем через полминуты, возложил руки мужчине на голову и мягкими круговыми движениями, разбавляемыми волнами магической энергии, начал массировать пульсирующие виски. Лоренцо расслабился и прикрыл глаза от приятного ощущения. Боль заметно быстро начала затихать. – Давно у вас такие приступы? – поинтересовался Диран тоном заправского целителя. – Я бы не сказал. Всего второй за последние двое суток. И всегда появляются, когда я думаю о деле и строю мыслительные цепочки. – Господин Лоренцо, я прекрасно понимаю, что нынешнее ваше дело не терпит отлагательств, но вы ужасно утомились, я сам это чувствую. Вам надо отдохнуть, отвлечься, переключиться на что-то более простое. Но поскольку сейчас вы отказаться от действий не можете, воздержитесь хотя бы от сложных мыслительных процессов. – Диран убрал руки. – У вас мозг перегружен, вы просто-напросто свалитесь в следующий раз, а меня рядом может не оказаться. – Понял, спасибо за заботу. – Лоренцо развернулся на кресле к юноше и только сейчас заметил, что тот выглядит немного помятым. – А что у тебя с лицом? – Простите, – юноша потупил взор, – ваш зов вывел меня из дремоты и… – Волею Малдары, – Де-Вальди вскочил и схватил его за руки, – ты прости меня! Я даже не подумал, что ты будешь в это время отдыхать. Прости, я не должен был вообще тебя трогать! – Моя работа – угождать господам, – глубоко произнёс Диран. – Не говорите таких вещей. Для меня важно, что вы больше не страдаете. Я больше не нужен? Мне вернуться к себе? – Конечно-конечно! – затараторил дознаватель. – О другом не может быть и речи, отдыхай! Тебя проводить? – Благодарю, не стоит, – Диран ненавязчиво освободил руки и прошёл к двери. – Следите за своим состоянием, госпоже вы ещё нужны живым. Лоренцо выдохнул. До встречи с Кьюзо оставалось ещё около восьми часов: достаточно времени, чтоб последовать примеру дворецкого и вздремнуть. А то и не только вздремнуть. Лоренцо вновь вспомнил разговор про совесть. Где-то внутри оставался неприятный комок, с которым надо было что-то сделать. Встреча с акульим оборотнем может оказаться для дознавателя последним событием в жизни, и из-за этого юная возлюбленная чернокнижница действительно рискует навсегда остаться в облике бабра. Нет, уж кто-кто, а Ватага не должна страдать из-за ошибок Де-Вальди! Кстати, куда она делась? Возвращённое магическое чутьё, как и несколько месяцев назад, на бабриду не реагировало, но Лоренцо был уверен, что далеко она никуда не уходила. Он покинул библиотеку и направился в спальню владычицы. В комнате никого не было. Закрыв дверь, Лоренцо по пояс высунулся в окно. Гумары так и стояли по периметру ограды, охраняя поместье. В левом от мужчины углу двора выстроились в ряд восемь подвод, нагруженных мешками и кувшинами – похоже, Сайдель прислал еду для подопечных тварей. С правой стороны неизменно спокойно стоял загон Сороса. В общем, снаружи было довольно пустынно… Только вот из самого загона доносились голоса. Один из них совершенно точно принадлежал Соросу, но понять, кто остальные участники диалога и о чём ведётся речь, возможным не представлялось. – Сорос! – позвал Лоренцо. Голоса затихли, ящер выглянул из-под крыши: – Я тут. Чем обязан? – Поверь, лично ты – ничем. Ватагу не видел? – Ну… – Ящер многозначительно посмотрел внутрь загона, видимо, на собеседников, и снова перевёл взгляд на Лоренцо: – Допустим. Тебе зачем? – Потерял. Ну, если она у тебя, беспокоить больше не буду. – А чего ты хотел, душа моя? – выглянула из загона сама Ватага, а следом за ней и третий участник диалога, старший бык-оборотень поместья по имени Ахава. Тёмные эльфы последовали языковой традиции быков-оборотней и стали называть их исключительно словом мода́х. В Йонн-Галле им большей частью поручали работу, где требуется такая огромная физическая сила, которой обладал не всякий эльф. Во многом сила модах была незаменимой, ибо могущественные чернокнижники, способные направить свою магию на те же дела, всегда оказывались занятыми управлением и защитой своих семей. Быки-оборотни выкачивали для бытовых нужд воду из источников, таскали тяжести, участвовали в строительстве домов, долбили каменные породы, работали в кузницах, а некоторые вступали в ряды стражей и наравне с эльфами несли дозор. На исторической родине, в Гаюине, их считали жертвами обстоятельств; никто не знал, почему именно быки из всех оборотней откликнулись на зов теневых пантер. Лоренцо со своей стороны относился к народу модах с опаской, старался лишний раз не сталкиваться с самыми занятыми обитателями поместья. Ему казалось, что они угнетены: обитают практически в подполье, работают не покладая рук, обеспечивают эльфов всем необходимым, а их за такое даже за общий стол не сажают. Тем не менее, дознаватель допускал, что всё далеко не так пессимистично, особенно, зная отношение самой Ватаги к справедливости и чужому труду, – и всё равно это не мешало ему избегать общества быков-оборотней с целью ненароком не нарваться на неприятности. – Поговорить. Не, если сильно занята, я подожду. Можно, я у тебя на кровати полежу? – Делай, что хочешь, скоро закончим, – сказала Ватага, и все три головы снова скрылись под крышей загона. Лоренцо вернулся в комнату, скинул с себя сюртук и завалился на кровать, раскинув руки: – А хочу я уже сбежать, куда подальше, от всех этих забот. Больше двадцати лет без продыху горбачусь и на императоров, и на Драконов. Не одно, так другое, надоело уже! На берег моря хочу! В леса! В Ривол родной! И чтоб никто не трогал! Ничего, надеюсь, скоро вся эта кутерьма закончится. Сначала Кьюзо, потом Лани, потом Враний Сбор – а потом и отпуск потребую. На месяц! Или даже два! И с Ватагой! Он неотрывно смотрел на балдахин над кроватью. Сквозняк колыхал тонкую чёрную материю, словно паутинку, прицепившуюся к коряге, или воздушный прозрачный платок юного танцора. Чёрная материя, чёрное платье, чёрные крылья… Баэльтас Четверорукий. Пожалуй, да, это похоже на правду. Баэльтас курирует Враний Сбор? Сами были тому свидетелями. Может ли он предоставлять информацию Ланям? Со своим ангельским всевидением – вполне. Если допустить такую возможность, это многое может объяснить. Банух успел проговориться: «…твоей же земле сейчас будет грозить рефаим». Слуга Сайласа… грозит Империи Ворона? Грозит людям, что вышли из-под крыла его бога? Сайлас хочет отомстить детям, которые покинули его, обернувшись к Альдаре? – О чём хотел поговорить? – прозвучало над ухом. Лоренцо снова не заметил внезапного появления Ватаги, но на этот раз будто и не удивился. – О серьёзном деле. – Дознаватель сел на постели, – А о чём я вообще… А, вспомнил! – и вздохнул, собираясь с мыслями. – Ватага, я должен тебе кое-в-чём признаться. Только пообещай сначала, что я своим признанием не заработаю от тебя оплеуху или обиду, я действовал ради твоей безопасности. – Интересно, – скептично протянула бабрида и села у кровати, заинтересованно сложив лапы на краю. – Что же ты такое натворил опять, раз уверен, что осерчаю? – Так ты обещаешь? – Малдара да будет свидетелем. – Хорошо. – Лоренцо ещё пару секунд подумал и сказал: – Кьюзо вернул мне твой жезл. Когда я пришёл к нему в дом, там никого не было, а жезл лежал на алтаре Шенласа. Я забрал его и поместил в тайник за гранью. Умоляю, не подумай обо мне плохо. Я искренне верю, что в нашей ситуации тебе гораздо безопаснее будет находиться в облике бабра, ведь им не может навредить никакое оружие, кроме созданного ангелами. – Так вот почему я приняла там обычный облик, – догадалась Ватага. – Хорошо, я не могу на тебя сердиться, насчёт безопасности ты прав. Нельзя оставить клан без владыки, а поместье – без владельца. Но какой в том смысл, если мне угрожал Баэльтас? Мы не знаем, каким оружием он пользуется. Даже если он предался Дракону Ветра, он продолжает быть творением Альдары и, боюсь, вполне способен сотворить то же по свойствам оружие, что и его сородичи. – Против ангелов магия Хаоса так же бесполезна, так что и жезл твой тоже не вариант. Никто из нас не может Четверорукому ничего противопоставить, поэтому я немножко побуду благоразумным: нам надо избежать прямого столкновения с ним. – Да неужели бывает такое, что в этой крохотной головке рождаются умные мысли? – рассмеялась Ватага, положив лапу на чёрную макушку мужчины. – Сам в шоке, – ответствовал Де-Вальди. – И насчёт баброва тела и ангела… Мне кажется, ты немного недооцениваешь открывающиеся возможности. Ведь бабрам как-то удавалось убивать ангелов, когда те вторглись в Йонн-Галл. – Вторая умная мысль в крохотной головке! Ты прав. «Как-то». Только как? Бабры не имеют иного оружия, кроме клыков и когтей. – Нормально так! Тебе же виднее должно быть, как йонн-галлке и непосредственно бабру. – Я не помню, – Ватага развела лапами. – Надо к документам возвратиться, чтобы узнать об этом, но времени… – Да, со временем проблема. Я вот ещё спросить хотел… – Лоренцо помолчал немного. – Ты хочешь со мной к Кьюзо? Несколько секунд Ватага что-то хотела ответить, но передумывала, потом снова хотела и снова передумывала – и, наконец, решилась: – Я с тобой. Мало ли что случится. – Именно, «мало ли что». Я боюсь, этот бой для меня будет последним. – …Так ты из-за этого решил признаться про жезл, чтоб совесть перед смертью не мучила? – снова усмехнулась бабрида. – Ну, не обижай, а! У меня есть куча других проступков, чтоб совесть мучить, а твой жезл тут на случай, если я погибну. Ведь никто не знает, где я его хранил этот час, а теперь я открыл тайну тебе, чтобы ты потом могла его забрать. Амональ, думаю, сможет раскрыть тебе портал. – А зачем взваливать ношу на мальчика? Мы сейчас находимся в моей спальне. Достань жезл и спрячь хоть в шкаф, или в кровать, под шкуры. – Понял, разумно. – Не вставая с постели, Лоренцо выудил из оружейного тайника красного камешка жезл Ватаги и спрятал его под множеством толстых шерстяных шкур, игравших роль матраса. Бабриное сердце чернокнижницы взволнованно заколотилось при виде верного артефакта, казалось, навечно потерянного, но – она сдержалась. – Сколько ещё до назначенного времени? – Семь с половиной часов, – выдохнул успокоившийся дознаватель, ложась и кладя голову обратно на подушки. – Я собирался вздремнуть перед ответственным боем. Составишь компанию, любовь моя? – Делать мне больше нечего! Составлю, конечно, – закатила глаза Ватага и последовала примеру названого супруга и спросила уже тише и серьёзнее: – А ты что, действительно боишься умереть там? – Я боюсь вновь не увидеть тех, кто мне больше всего на этом свете дорог, милая. – Лоренцо придвинулся к ней ближе, обнял, насколько хватило рук, и зарылся носом в теневую шёлковую шерсть. – Не знаю, сколь достоин я для топазовых чертогов. Говорят, оттуда можно наблюдать за жизнью живущих. Но, быть может, мою душу обернут в туманные одеяния, и я уже никогда не вернусь. – Насколько я знаю, ты не уничтожал тысячи ради идеи и не приказывал это делать другим. И даже иди речь о выживании, ты не станешь выкарабкиваться за чужой счёт. Даже если ты совершал не слишком достойные поступки, я уверена, они не сильно заходили за пределы принятых Драконами норм. Ты гораздо лучше, чем тебе кажется, со стороны это виднее. Да и… – чернокнижница на секунду замолкла. – Вряд ли Малдара заставила бы меня полюбить тебя, будь ты действительно нехорошим человеком. – Заставила? – Я уже довольно давно думала, что наши стремительные чувства друг к другу – сговор Драконов, потому что, по идее, отношения не должны развиваться так быстро, значит, к этому кто-то обязательно приложил свою божественную лапу. Звучит страшновато, но, если быть честной, я смирилась с неизбежностью – и не удивлюсь, если на это тоже повлияли Боги. Лоренцо на несколько мгновений впал в раздумья, потом вдруг рассмеялся: – Какая ирония! Альдара и Сайлас заставили меня влюбиться в дочь Малдары и Зандары. Свет и Воздух – Тьма и Земля! Сплошные противоположности! А Боги большие шутники, однако. – Ты их осуждаешь за такое? – не поняла Ватага. – Нет, какой в том смысл? Это было давно, да и разве мы несчастны в этом союзе? Вслух я такого не говорил, но я благодарен всем Драконам, что способствовали нашей с тобой встрече. – И Шайли-ине. – Гр-р… Да, и Шайлине! Бабрида весело зафыркала и покрепче прижала дознавателя к себе.