Пожизненный барьер

Шерлок потянулся трясущимися руками за шприцом, который лежал перед ним на столе. В глазах начало все мутнеть, пульс учащался. Головная боль отключала способность думать. Он практически ничего не понимал. Мужчина схватил шприц и отошел к креслу, сев в него. Он закатал рукав пиджака, затем рубашки и приставил иголку к коже. Тяжелое дыхание, сбитый пульс, состояние полной потери контроля над собой. Шерлок что-то проговаривал себе под нос, пытаясь зафиксировать иглу на коже, но не удавалось из-за сильно трясущихся рук. На его лбу выступили капельки пота, стекавшие по лицу. Он напрягался с каждым шорохом, с каждым звуком, что слышал. С каждым его движением становилось тяжелее дышать. Он задавался вопросом, почему сейчас тяжелее, чем обычно? Предыдущие разы происходили, как по установленной программе, но этот, этот отличался особенной тяжестью. Он еще раз попробовал приставить иголку к руке, но шприц сорвался и выпал из рук детектива. Шерлок схватился за голову, взъерошивая себе волосы. Он что-то крикнул во всю мощь, пытаясь заглушить боль, что пронизывает все его тело. Он спустился на пол, обхватив руками свои колени и положил на них голову. В итоге, он просидел в таком положении около двух часов, не думая ни о чем. В голове проносились разные картинки, в основном он видел тех людей, которых он когда-либо коснулся. Первыми в этом списке были родители, несмотря на то, что мать он касался дважды и это приводило к тому же эффекту, что и раньше. После этого Шерлок понял, что спустя какое-то время, он может коснувшись одного и того же человека дважды, доставит ему такую же боль, как и в первый раз. Потом был Майкрофт. Он запомнил это навсегда. Лицо брата в тот момент, его руки, дрожащие от страха и боль, которой Шерлок не чувствовал. Старший Холмс обнял тогда своего младшего брата обеими руками и прижал к себе, прошептав что-то успокаивающее на ухо. Потом проносились разные образы, которые он смутно помнил. Лица были расплывчатыми. Среди них он увидел Лестрейда, Молли, миссис Хадсон. Все совершенно разные люди, но одинаково близкие для Шерлока. Наконец перед ним всплыл образ Джона. Того самого человека, который заставил детектива по-другому взглянуть на мир, по-другому чувствовать, ценить, любить. Образ Джона Ватсона не переставал выходить из головы. Будто сама мысль о нем облегчала боль, что все еще никуда не ушла. Джон стал тридцать третьим человеком в списке Майкрофта. Наверняка, брат уже записал его туда — это было понятно с самого переезда Ватсона в квартиру. Шерлок должен был знать, что так случится, он должен был подготовиться. Шерлок приподнялся с пола и выпрямился в полный рост. Он подошел к камину, на котором лежала белая маленькая коробочка. Шерлок открыл её и отложил обертку. Он усмехнулся, глядя на записку, прикрепленную к предмету.       Дорогой братец, надеюсь, что ты с умом воспользуешься данным подарком. Любые другие подар- ки от меня ты бы не принял, а этот может быть полезен для тебя. Надеюсь, что ты  оставишь одну до Рождества. Для меня! Майкрофт. Дочитав, он кинул пачку легких сигарет на кресло и подошел к окну, вглядываясь в ночную пустоту.

***

Спустя четыре часа. На Бейкер-Стрит царила тишина. Ни шороха, ни звука, ни человека. Майкрофт приехал весьма ожидаемо, но, как посчитал Шерлок, слишком долго выжидал. Когда старший Холмс зашел в комнату, он первым делом начал искать взглядом Шерлока, но долго не пришлось этого делать. Детектив стоял молча, глядя в окно. Пройдя до середины комнаты, старший Холмс увидел два шприца, один из которых лежал рядом с креслом. — Шерлок, — дрожащим голосом произнес он. — Успокойся, Майкрофт. Я бы сейчас не стоял так спокойно на ногах. С возрастом ты утратил способность наблюдать. — Умничаешь. Признак здравого смысла. — Я всегда в состоянии умничать, — возразил брат. Он стоял, скрепив руки за спиной и даже не обернулся при входе Майкрофта. — Джона выпишут через пять дней. Я договорился, чтобы ему предоставили лучших врачей и лучшие условия. Шерлок молчал. Он просто смотрел в окно, наслаждаясь видом полного спокойствия, что предоставляла ему улица. — Ты когда-нибудь задумывался о том, что было бы, если бы все люди исчезли вдруг? — Наступил бы хаос. — Тогда, почему сейчас так хорошо? — спросил Шерлок. Майкрофт тяжело выдохнул, скрещивая руки на груди. — Люди так глупы. Они не видят очевидного. — Ты тоже. — Я не глуп, Майкрофт. — Ты так считаешь? — Мы оба глупы. Мы доверяем свою жизнь людям, которых в любую минуту может не стать. Разве это не предательство? — Смерть — это не предательство, Шерлок! Детектив усмехнулся. Он отошел на несколько шагов от окна и посмотрел на брата. Когда Шерлок узнал о них с Лестрейдом, он удивился, но только потом детективу пришла мысль в голову о том, что брат может быть счастлив с ним. Тогда-то он и понял, что может быть Джон и есть тот человек, который станет для него таким же спасением, как и Лестрейд для брата. — Ты теперь ходишь без них? — он кинул взгляд на кресло, где лежали перчатки. — Нет необходимости теперь. — Всегда есть необходимость, Шерлок. Тебе ли не знать. — Мне нужно побыть одному. Можешь забрать это, — он кивнул на шприцы, — мне это не пригодиться, если ты беспокоишься. — Не забудь навестить Джона, — проговорил Майкрофт, направляясь к выходу, — он беспокоится за тебя, не я! Старший Холмс спустился по лестнице и вышел на улицу. Шерлок наблюдал за ним из окна. Он продолжил стоять и оглядывать пустые улицы. Он находил в них что-то особенное, что-то завораживающее.