Особенности сожительства.

Шелест ткани и тихие шаги заставляют слегка приоткрыть глаза. Сейджуро замечает мелькнувшую в проеме тень и старательно прикидывается спящим. Новая маленькая игра ему нравится. Заставлять Тецую добиваться внимания неимоверно просто и приятно. Куроко аккуратно проскальзывает в помещение, подходя к футону. На полу, под монотонный шелест листьев за тонкими окнами, спит Акаши. На лице проскальзывает хитрая улыбка. Шаг, шаг, еще один шаг. Тонкие пальчики проскальзывают к поясу, аккуратно, медленно тянут за край бантика, распуская его. Язычок скользит по губам, в теле ощущается приятная истома, которая с каждой секундой превращается в томительный, разгорающийся пожар. Перекинув одну ногу через бедро Сейджуро, Тецуя аккуратно усаживается на пах красноволосого. По телу прокатывается дрожь, нахальные голубые глаза сверкают в темноте таинственным, дьявольским огнем. Легкое движение вперед и назад, пальцы прочерчивают дорогу лунных отблесков в волосах, пропуская красные пряди через себя. По глазам ощущая, как длинные ресницы щекочут подушечки. По скулам, очерчивая их, сменяясь горячим языком, который начинает вылизывать кожу. Пальчики проскальзывают по чужим губам, замечая, как те приоткрываются, впуская их в себя. Все это будоражит сознание. Перед глазами появляются вполне возбуждающие картинки, что лишь сильнее распаляет наслаждение и желание его получить. От ощущения проскользнувшего по пальцам языка приятно сводит внизу живота, Тецуя громко смеется, встречаясь глазами с азартным, возбужденным взглядом, и двигает бедрами, сильнее трясь о чужой пах. - А если тренер заметит? - шепчет Сейджуро в приоткрытые влажные губы, но демон лишь смеется громче, зарываясь пальцами в его волосы, притягивая к себе и нагло навязывая поцелуй. Акаши хмыкает, в одно мгновение переворачиваясь вместе с мальчишкой, теперь уже нависая над ним. Распахнутое кимоно, блестящие каким-то дьявольским огнем глаза, влажные, припухшие губы, оголенная грудь с притягательными твердыми сосками, немного впалый живот, стоящий колом член и широко раздвинутые ноги. Вся эта развратная картина на фоне чистейшего, белого кимоно, которое символизирует невинность. Бред, Сейджуро бы ни при каких обстоятельствах не назвал бы Куроко невинным, чистым. Он был слишком развратным, до такой степени, что кровь в жилах стыла от похотливых желаний. Он был распутным, и эта распутность была настолько опьяняюще-сладка, что перед глазами все плыло от неимоверного наслаждения. Он был чересчур сладострастным, что сносило голову на первых прикосновениях, заставляя поддаваться, снова и снова играть в эту ужасающую и неимоверно притягательную игру. Да, Сейджуро уже давно принял свой проигрыш, еще в первый раз, когда увидел это настоящее лицо своего милого и наивного Тецуи, который надел на его шею ошейник, и тихо прошептал над ухом приказным голосом: "Мое". И как бы красноволосый не пытался вернуть все обратно, он каждый раз слышал, засыпая, "Мое", и чувствовал, как тонкие прохладные пальчики скользят по шее, очерчивая границы ошейника. Он боролся, но сам давно уже знал, что проиграл. И сейчас, смотря в эти заполненные похотью, жгучим желанием глаза, он лишь кивает своим мыслям, скользя руками по груди, очерчивая большими пальцами твердые бусинки сосков, начиная их слегка мять, спускаясь ладонями вниз, чувствуя, как мальчишка прогибается под его руками, как живот втягивается, а бедра приподнимаются вверх. Слушая эти распутные стоны, ощущая, как чужие пальцы пробегают по щеке, наклоняется вниз. Язык скользит по головке, аккуратно очерчивая ее, проникая кончиком в уретру, собирая выступившую смазку. Губы плотным кольцом обхватывают стоящий колом член и начинают двигаться вверх-вниз, принося неимоверное удовольствие извивающемуся демону, который буквально плавится от наслаждения, сверкая яркими голубыми радужками из-под длинной, рваной челки. Пара движений, пальцы дергают за волосы, заставляя взять во всю длину, внутри все сжимается, подобно пружине. Мальчишка выгибается дугой, громко стонет, буквально кричит от наслаждения, изливаясь в горячий, влажный рот. Обмякает на футоне, приоткрывая глаза, и встречается взглядом с разозленными полыхающими алыми огнями. Внутри Акаши злость прокатывается подобно грому, накрывая все потоками лавы. В горле встает горький ком, на губах остается привкус чужого семени. Сильные руки ловко переворачивают расслабленное тело на живот, ставя на четвереньки. Тецуя дергается, поворачивая голову и через плечо смотрит на взбешенного Акаши. - Не надо, - шепчут губы, в голубых глазах проявляется ужас, когда Сейджуро скидывает с плеч юкату и придвигается ближе. Несмотря на явное ощущение превосходства, ужас от осознания расплаты не исчезает. Тецуя все время ощущает, что ошейник держится не сильно на шее, что его зверь не успокаивается, а лишь выжидает момента. Однако, вопреки здравому смыслу, глупое сердце и нахальство твердили, что капитан уже побежден, что можно расслабиться. "Вот и расслабился", - пронеслась мысль. Перед глазами все поплыло, сморгнув , голубоволосый дернулся от осознания того, что это были слезы, а затем в спине отдалась резкая боль. Грубые, быстрые толчки заставили прогнуться в спине и уткнуться носом в подушку, кусая ее от боли, и молить лишь об одном, чтобы Сейджуро остановился, пожалел его. По внутренней стороне бедра бежит что-то горячее, рот приоткрывается в немом шоке. Он его порвал. Тецуя резко приподнимается на руках, и тут же встречается лицом с подушкой. Чужая, сильная ладонь нажимает на голову, заставляя вздергивать бедра вверх. Он разозлил и растормошил зверя, который давно рвался на свободу, и вот он тут. Мстит, мстить за ошейник, мстит за все, и Тецуя прогибается, дергаясь и шипя. Нет, он не позволит победить, ведь тогда, тогда Сейджуро уйдет. Тогда станет не интересен ему и тот кинет. Так не должно быть. Закусив губу, мальчишка подается назад, чувствуя моментальную смену всего. Не прогадал. С губ срывается громкий, крышесносный стон, который наполняет помещение. Взгляд через плечо, на губах появляется улыбка, когда в красных глазах отражается непонимание. Снова смех, мальчишка начинает сам насаживаться на замеревшего парня, двигаясь в нужном темпе, а затем переворачивается на спину, обнимая ногами за талию, заставляя войти глубже. - Что, неужели думал, что я так сломаюсь и сдамся? - ногти впиваются в кожу, а голубые глаза наполнены азартом. Внутри у Сейджуро что-то переворачивается, в глазах снова появляется огонь, опасный огонь. Красноволосый двигает бедрами, замечая проскользнувшую боль на красивом лице. Наклоняется, обманчиво-нежно скользит губами по лицу, сцеловывая слезы, видя, как мальчишка жмурится от наслаждения и ластится к нему. Снова движение, снова шипение. Язык пробегает по кромке покрасневшего ушка, а тихий голос заставляет глаза распахнуться. - Я не твой... - резкий, грубый и болезненный толчок. - Я принадлежу себе, - еще одно движение. - Ты не мой хозяин. - Снова резкой болью отдаются слова. Каждое последующее движение озвучивается всхлипом, худое тело сотрясает боль и резкое, неизведанное наслаждение. Куроко запрокидывает голову назад и ловит пересохшими губами воздух, хватаясь руками за плечи. Ему очень больно, до красных пятен перед глазами, и слишком хорошо, потому что всем словам он громко вторит, громко отвечает каждому выпаду "Да", соглашаясь, повинуясь. Руки подхватывают талию, заставляя принять сидячее положение, утыкаясь вспотевшим лбом в чужое плечо, вцепляясь пальцами в красные волосы, выгибаясь дугой от каждого нового толчка, прося большего, запрокидывая голову назад от накатывающего наслаждения, сжимая ногами чужую талию. Пара глубоких толчков и Тецуя изливается на их животы от трения двух тел о его член. Мальчишку ломает сильный оргазм, кровь и тело наполнено экстазом, отчего все рушится, срывается, и создается ощущение, будто он падает, падает в пропасть. Он не слышит громкого стона, не чувствует, как горячая сперма наполняет его полностью. Широко распахнув глаза он теряется, теряется в ощущениях. Мир возвращается вместе со стуком собственного сердца, с ощущением полной заполненности, с горящим ярким пламенем красных глаз. В голове что-то щелкает, а пальцы тянутся к сдавленному чем-то горлу. Это не пальцы Сейджуро, это не лента или что-то материальное. Ногти впиваются в шею, раздирая ее в кровь. Горло продолжает что-то сдавливать. Чужие руки ухватывают собственные, отодвигая их. Горячий язык проходиться по царапинам, слизывая кровь. Тихий голос и выдох: - Перестань, это не так страшно, - Акаши прячет улыбку в его плече, мальчишка приоткрывает пересохшие губы, наталкиваясь взглядом на зеркало. В глади зеркала отражается он, с тонким красным ошейником на шее, который аккуратно обвивает ее. - Что... - чужие зубы подцепляют тонкую кожаную обводку, насмешливо сверкнув напоследок алыми глазами. - Мой, - следует ответ, и Тецуя дергается, прикрывая глаза. Ему плохо и очень обидно. Только почему тогда сердце так отчаянно сладко стонет от этих слов? Кто сказал, что даже волка в овечьей шкуре невозможно приручить?