Особенности сожительства.

Звон капель о кафель равномерно наполняет тишину. Этот странный танец успокаивает, не разрушая хрупкого покоя и удовлетворения, лишь добавляя странного очарования во всю обстановку. По телу прокатывается приятная дрожь, мышцы расслабляются под теплыми волнами горячей воды, словно под умелыми пальцами хорошего мастера, позволяя телу скинуть с себя все напряжение и наполниться приятными, не забытыми им еще ощущениями чужого тепла и прикосновений. Сейджуро прикрывает глаза, откидываясь на бортик ванной и постепенно медленно сползает глубже, подставляя неохваченные участки под горячую ласку воды. На душе спокойно и приятно, внизу живота еще чувствуется это странное, непонятное ощущение щекотки, словно распахнутые крылья бабочек проскальзывают по коже. Он помнит их. В его поместье был личный террариум с этими странными, но очаровательными созданиями. Бабочки действительно потрясающие. А еще они очень похожи на Тецую. Стоит только этим созданиям сомкнуть крылья, и человеку не раз придется осмотреться в поисках насекомого. Невооруженным глазом не заметить тонкий силуэт. Тецуя похож на них. Его незаметность уникальна, никто не способен увидеть его странный, пленительный свет, которым так очарована вся команда. Никто не сможет его отыскать, и только для избранных он открывается, словно развернувшая большие, манящие крылья бабочка, пожалевшая искателя и распахнувшая красоту, скрытую под тонкой внутренней стороной крылышек. Он обязательно покажет ему их. И Куроко понравится, Сейджуро знает это. Точно так же, как и мягкие прикосновения подушечек пальцев к кончикам ресниц, от чего хочется зажмуриться, пропуская внутрь себя приятную истому и тепло. Акаши настолько погружается в свое собственные мысли, что не сразу замечает постепенно заканчивающийся воздух. Он настолько задумался, что не заметил, как тонкая полоска теплой воды сомкнулась над его головой. Так всегда. Стоит им только остаться наедине, и он теряется. Растворяется в этой тихой, такой нужной жизни, наполненной лишь теплом, прикосновениями, похожими на движение крыльев бабочек, и им. Фантомом. Раньше это пугало. Раньше он сбегал, стоило только в груди чему-то екнуть, но теперь все по-другому. Они меняются. Словно гусеница, скрывшаяся в куколке и ждущая изменений. И он, точно также раскрылся, позволяя тонким рукам обвивать себя, прикасаться и укутывать в тепло, созданное Тецуей. Сейджуро ловко выныривает, зачесывая волосы пальцами назад, убирая излишки воды ловкими движениями, и только сейчас замечает тишину, которой наполнена ванная. Нет больше тихой трели капель, нет больше ничего, кроме тихого отзвука скатывающейся воды с его тела обратно в ванную. Юноша улыбается, скользя пальцами по бортику ванной, пробегая ими по прохладному, влажному от пара уголку, и ловко ухватив чужую ладонь, дергает на себя. Громкий всплеск, удивленный вздох, чужое дыхание опаляет лицо, а тихое - "Сейджуро", резко прокатывается по сознанию, словно гром посреди ясного неба. Акаши цокает языком, затем обхватывает чужую талию и подается вперед, все так же не открывая глаз. Он настолько устал вечно видеть, вечно смотреть, он хочет чувствовать. Ощущать сбитое, на секунду задержавшееся дыхание. Хочет считывать пальцами мимику чужих губ. Хочет ловить губами взмахи чужих ресниц, щекотать языком мягкую, бархатную кожу щеки. Иногда ему хочется потерять зрение, не навсегда конечно, на несколько часов, чтобы просто насладиться близостью чужого тела, чтобы не видеть его, чтобы пропускать это через себя, каждое движение, каждую дрожь, каждый стон через прикосновения. - Сейджуро, - Куроко едва успевает вытолкнуть через губы эти заветные звуки, которые складываются в любимое и столь родное имя, когда вздрагивает. Голубые глаза потрясенно распахиваются, позволяя заметить удивление внутри голубых радужек, отражающееся мягкими, едва заметными бликами в глубине. Акаши не целует его, нет, он просто трется щекой о чужую, просто сжимает хрупкое тельце в промокшей рубашке, наваливаясь сверху, устраиваясь удобнее, ощущая трепет тонких пальцев на своем плече и в волосах. Просто слабость. Просто временное желание. Приятное для обоих желание. Сейджуро устал вести, даже у него наступают такие моменты и греховное, не достойное настоящего императора желание быть ведомым. Пусть только на несколько секунд, но он хочет почувствовать, как это - полагаться на других. Куроко ходит тихо, иногда в голову юноши приходит, что его ангел передвигается по воздуху. Нет серьезно, нельзя пройти, не издав ни звука, даже дышит мальчишка едва ощутимо, совсем не слышно, заставляя сомневаться в своем присутствии. Ресницы Акаши слегка приподнимаются, но тут же натыкаются на преграду из чужих, прохладных пальцев. - Ты сам просил, Сейджуро – тихий, спокойный голос, в котором, только если очень хорошо знать обладателя, едва заметным колокольчиком слышится волнение и странный, неизведанный азарт. Сейджуро это чувствует, знает каждую интонацию и даже может представить, что в голубых глазах сейчас блестят закатные лучики, нахально играя и отсвечивая на тонких льдинках радужек. Сил хватает только на кивок, а затем Акаши снова делает шаг. Он не понимает, судорожно облизывает пересохшие губы, стараясь ступать след в след, хотя возможно ли это? Он чувствует, как пальцы оковывают чужие, медленно, едва ощутимо утягивая за собой. Тело повинуется. Сначала нехотя, затем более естественно. Сейджуро не знает, что внутри него так напрягается, пытается расслабиться, пытается прочувствовать новое, ни с чем не сравнимое ощущение тихого страха и легкости. Это что-то новое, что-то неизведанное и непонятное, отчего сердце стучит сильнее. Дорога слишком короткая, или юноша просто не может скрыть разочарования. Недолго музыка играла. Недолго он шел. Небольшой коридор у них, но это ему понравилось. Приятный привкус мелкого раздражения и досады смешался с необычным ощущением где-то в груди, а прохладные пальцы, зарывшиеся в волосы лишь добавили последний ингредиент в этот странный коктейль. Акаши улыбается, обнимает лежащего под ним мальчишку руками, утыкаясь губами в чужую шею, шепчет тихое – "спокойной ночи" и засыпает, чувствуя прохладные прикосновения Куроко. А тот лишь проведет губами по своему запястью, скрывая так улыбку от всех. Улыбку, наполненную мечтой и радостью.