Наша маленькая тайна.

Финальный свисток и тишина, а затем взрыв голосов, оваций, вздохов и криков. Все это смешивается в общую какофонию звуков, от которой хочется зажать уши руками и уйти подальше, туда, где за дверями спортивного комплекса сплошной стеной стоит дождь, танцуя на прозрачной глади луж и наполняя тишиной улицы Токио. Да, сейчас хочется исчезнуть, просто раствориться под аккорды капель дождя по асфальту. Такао шумно и резко выдыхает, стараясь нормализовать дыхание, и скользит взглядом по площадке, на которой команды уже постепенно начинают собирать вещи и уходить в сторону раздевалок. Они проиграли. Никто не знал, никто не верил, но они проиграли. Одно позорное очко отделило их от победы. Это странно. Снова ощущать эту горечь во рту, чувствовать, как к горлу подкатывается склизкий комок, из-за которого не продохнуть. Глаза слезятся из-за чересчур яркого освещения, и Казунари в самый последний момент замечает светло-голубую шевелюру, которая тут же исчезает в коридоре комплекса. Странно, но, несмотря на поражение и противостояние почти в трех четвертях друг другу, брюнет не испытал ни злости, ни ненависти, он, наоборот, с большой охотой встал на позицию удерживающего Куроко. Еще раз тяжело вздохнув, Такао направился к скамейке, накидывая на голову полотенце, и, обхватив тонкими пальцами бутылку воды, с жадностью припал к горлышку, глотая прохладную сладкую воду. Пара секунд, и мир стал намного лучше и веселее, все-таки падать духом из-за подобной вещи не стоило, тем более, что можно взять реванш. Только вот Шин-чан, ни разу не проигрывавший в баскетбол, явно подавлен и растоптан. Ну что же, все когда-то проигрывают, и надо пережить обстоятельства и идти вперед, так что, добавив зарубку «найти Мидориму», юноша направился к их раздевалке. В итоге они двое отстали, и пришлось пережидать дождь в кафе вместе с Кайджо и Сейрин, и, конечно, желание постебаться над Шин-чаном сыграло свою не малую роль, в результате чего за одним столиком сидели Куроко, Кисе, Шин-чан и Кагами. Глядя на их столик, всех прямо в дрожь бросало, но никто и не догадывался, что Такао подстроил все не только для маленькой мести снайперу, но и для того, чтобы спокойно понаблюдать за Тецуей вблизи. Уже вечером, успокоившись и приготовившись ко сну, Такао откидывается на кровать, зарываясь пальцами во влажные после душа волосы, шумно выдыхая и вспоминая весь матч. Точнее не его, а Куроко. Этот голубоволосый мальчишка начал постепенно сводить его с ума. При упоминании фантома память тут же подкинула его образ до мельчайших деталей. Казунари прикрывает глаза и скользит языком по пересохшим губам, вспоминая едва уловимое тепло хрупкого тела сквозь спортивную форму. Да, то, стандартное для многих, кто знал Такао, висение не прошло просто так, он хотел прикоснуться, проверить, не мираж ли Тецуя, существует ли он на самом деле, или просто шутка его больного сознания. Ощутив едва заметное сопротивление, вдохнув этот странный, ни на что непохожий аромат, который подобно наковальне ударил в голову, брюнет на секунду подумал, что опьянел. А от тепла, от ощущения под пальцами вздрогнувшего тела хотелось лезть на стену или танцевать чечетку. При воспоминаниях по телу прокатывается волна жара, рука автоматически скользит по бедру, слегка забираясь под полотенце, которое обвито вокруг бедер после душа, ласкающим движением проходит по полувозбужденному члену, который мгновенно реагирует на прикосновения. Губы снова пересохли, тихий выдох, и пальцы обхватывают горячую плоть. Большой палец оглаживает головку, размазывая выступившую смазку, а потом рука плавно скользит несколько раз вверх и вниз. А перед закрытыми веками снова этот мальчишка. Красивые голубые глаза, в которых видится испуг, когда Такао перехватывает мяч и не дает ему передать пас. О да, брюнет жадно впитывает в себя все проявленные эмоций Тецуи, буквально пожирая их. А потом еще один образ. Сосредоточенное лицо, по виску скатывается пот, прилипшая, слегка потемневшая от пота челка темно-голубого цвета и горящие уверенностью глаза, которые сводят с ума, затягивают. Дыхание перехватывает, тихий стон срывается с губ, в то время, когда рука ускоряет движение, меняя темп. Пальцы сильнее сжимаются, скользя по всей длине, задевая нежную, чувствительную кожу. Пара резких движений, под закрытыми веками расползаются цветные круги. Дыхание сбитое, по телу прокатываются волны наслаждения, подобные электрическим молниям, заставляя разум затуманиваться, сохраняя красивый образ, который немного изменен. Разметелившиеся голубые пряди на фоне черного постельного белья, распахнутая черная рубашка, которая прекрасно контрастирует с бледной кожей. Припухшие губы, розовый румянец на бархатных щечках, полуприкрытые голубые глаза в ворохе густых темных ресниц, тонкие пальчики сжимают простынь. Длинные разведенные в стороны ноги маняще выставлены на показ. Пара грубых, сбитых движений, и Такао выгибается, закусывая губу, пачкая собственную руку спермой, и откидывается на кровать, стараясь успокоиться. Сердце отплясывает лезгинку, а прокушенная слишком сильно губа саднит. Свободной рукой парень дотягивается до тумбочки и достает телефон, быстро нажимая пару кнопок и очерчивая большим пальцем экран. - Как же меня так угораздило-то? - разрезает тишину шепчущий сбитый и хриплый голос. Тихо и обреченно застонав, брюнет откладывает телефон на тумбочку, предварительно уничтожив все улики своего маленького вечернего безумия, переворачивается на живот, пряча горящее лицо в подушку, нервно и расстроенно сопя в нее. Этой ночью он так и не уснул.