Окорок.

Было уже очень поздно, когда Маша вошла в свою комнату и не включая свет завалилась на кровать, попутно сбрасывая с себя одежду. Она-то рассчитывала что выспится сегодня, но что-то явно пошло не так, а именно интереснейшая телепередача, про загадочную авиакатастрофу, произошедшую осенью 1994 года в Ню-Йорке. Самолет буквально разорвало над посадочной полосой, но герой пилот сумел избежать катастрофических жертв среди мирного населения, уронив машину на взлетную полосу. Самым загадочным было то, что на экспертиза постановила что на борту все были мертвы от удара током ещё задолго до падения, что-же тогда произошло? Кто-же его знает, очередная загадка, которую будет разгадывать не одно поколение следователей и детективов. Маша всегда любила все загадочное и необъяснимое, поэтому её воображение рисовало сотни возможных теорий, от удара молнии, до невероятного правительственного заговора по устранению неугодных. Молнии, бившие за окнами, работали как вспышки, запечатлевая картины из фантазии на внутренней стороне век, словно старые фотографии. Легкая гроза за окном превратилась в настоящий ураган, обрушивая на степь всю свою ярость. Огромные капли, размером с горох, а порой и крупнее, нещадно долбили по крышам, и дорогам, образовывая ужасающий грохот, похожий на концерт ансамбля безумных барабанщиков. Молнии сверкали вокруг, ударяя в землю в неприятной близости от домов или в специально установленный посередине поселка громоотвод. Свет от них высвечивал всю комнату, обесцвечивая её и создавая резкие тени, об которые можно порезаться как об ножи. Грохот грома заставлял сердце сжиматься, напоминая взрывы от снарядов, а ведь Маше уже доводилось один раз быть под обстрелом. Когда она ездила в Израиль и уже на пути обратно домой, по дороге к аэропорту, во время проезда мимо сектора Газа, оттуда начали прилетать минометные снаряды. Большего страха она не переживала за свою жизнь. Тогда колонну с туристами спасли военные, но кто сейчас спасет её от грома? Поначалу, когда молнии били ещё далеко, она не обращала на них внимания, а теперь, когда ослепительно-белые разряды проскакивали прямо перед окнами, утыкаясь в асфальт, она резко вздрагивала, прикрывая лицо подушкой. Однако усталые глаза все-ещё неотрывно смотрели на улицу, как за серой пеленой дождя, «течет» мир. И вправду, потоки воды были такими плотными, что казалось будто мир состоит из плавящегося воска, и вот-вот станет лужицей. Маша медленно села на кровати, почесывая ранку на ноге и неожиданно вспоминая что ей надо в душ. Она весь день проползала по заднему двору и осознав это, почувствовала себя очень грязной. Она все-ещё вздрагивая от каждого грома, встала с кровати и надев сверху футболку, вышла в коридор, прислушиваясь к звукам в доме. Сквозь гудение дождя и вой ветра, грозящего уронить пару деревьев, она услышала что Катя и Серега уже готовятся лечь спать, а Макс, судя по полоске света под его дверью, что-то читает. До остальных обитателей дома, ей дела совершенно не было, поэтому девушка не долго думая, скользнула в библиотеку. Стоит сказать что она была немало удивлена, когда узнала что вход во вторую ванную находится именно там. Но видимо такова была воля инженера, проектировавшего дом — сделать ванную смежной с кабинетом, хотя… В этом тоже есть свои плюсы… …В библиотеке было довольно жутко. Свет молний ложился на массивные книжные шкафы, блестя на стеклянных дверцах, а когда наступало короткое затишье, то комната погружалась в таинственный полумрак. Под потолком покачивалась разлапистая люстра, а тень от стула с высокой спинкой, неожиданно «бросившаяся» девушке под ноги, заставила её вздрогнуть. Стекла на окнах едва слышно звякали от грома или от порывов ветра, долбящихся в стены. Пальцы ног защекотал мягкий ворс ковра, создавая необычное ощущение нервозности, когда каждый шаг дается с щекоткой. Девушка неожиданно вспомнила что так и не заглядывала сюда, и любопытство снова взяло верх. Маша осторожно закрыла за собой дверь и огляделась, не включая свет. Пожалуй библиотека была самой большой комнатой в доме, занимая всю восточную часть второго этажа. Вдоль стен стояли уже упомянутые шкафы, а под окнами стояли резные тумбочки. По середине был столик для чтения, укрытый розовой, шелковой скатертью с кружевной бахромой по краю. На нем стояла ваза с цветами и полупустая, хрустальная бутылка с жидкостью карамельного цвета. Рядом была открытая книга, с пожелтевшими от времени страницами и длинной закладкой из зеленого бархата, прошитой золотой нитью. Рядом с ней стояла пустая рюмка, с остатками той самой жидкости из бутылки. «Коньяк» — догадалась Маша, делая ещё несколько шагов и оглядывая западную стену. В ней оказался декоративный камин, в котором лежали пластиковые поленья, а на его крышке, меж двух витиеватых свечей, стояло множество фотографий семьи Макса. Маша осторожно подошла поближе, всматриваясь в лица на пожелтевших, и даже черно-белых снимках. Все высокие и худощавые, очень похожи на него. Один снимок, на котором была высокая девушка одетая в красивое желтое платье, была перетянута черной ленточкой, а у основания деревянной рамы, лежало золотое кольцо с рубином. Маша не удержалась и взяла украшение, но не чтобы украсть, нет, просто посмотреть. Оно было довольно тяжелым, золото было переплетено на подобии корней дерева, оплетая камень, который был крупнее пятидесятикопеечной монеты, и загадочно переливался в свете молний. Он вспыхивал и ещё несколько мгновений хранил в себе белый свет, словно огромный глаз. Маша прислушалась и не услышав ничьих шагов, примерила кольцо, любуясь переливами камня. Однако едва она его надела, как почувствовала себя как-то странно, будто сердце стало больше и ему труднее биться. Девушка дотронулась до рубина и сердце буквально екнуло в груди, ударив в ребра. Маша издала тихий стон, потихоньку впадая в необъяснимую панику и хватаясь рукой за ребра — кольцо словно пило из неё жизненные силы. Рубин немного светился, будто пульсируя при каждом ударе сердца. Маша ухватилась за украшение и рывком сорвала его, отбрасывая в ковер. — Что за хрень?! … — громким шепотом воскликнула она, осматривая свой палец. Он был совершенно нетронут, тогда художница прислушалась к сердцу — бьется как и всегда. Похоже это был какой-то жуткий приступ, никак не связанный с кольцом. «Надо сходить к кардиологу» — подумала Маша, поднимая кольцо и кладя его обратно, с таким лицом будто то было заразным. В этот момент ударила молния и девушка подскочила от неожиданности. Она с трудом отвернулась от кольца, которое будто притягивало к себе взгляды и все ещё тяжело дыша, но уже почти полностью успокоившись, прошлась вдоль полок, изучая корешки книг. Ох, чего тут только не было от самых классических произведений, вроде полного собрания Гоголя, до каких-то странных книг, с древними, потрепанными корешками. На многих из них были непонятные символы и тексты на неизвестных языках, очень напоминающих арабский, во всяком случае такие крючки девушка видела только в нем. Обойдя все книги и не найдя ничего интересного (зато было много чего таинственного, например книга закованная цепью. Маша поддавшись любопытству попыталась открыть её, но та лишь звякнула цепями), она подошла к столу. Перевернув книгу в кожаном переплете, она узнала довольно жуткую книгу «Мерзкий род», про племя каннибалов, поедающее испанских конкистадоров. Чтож, похоже эта книга принадлежала отцу братьев, о чем свидетельствовал и коньяк, стоявший рядом. Маша осторожно положила книгу на место, и с интересом посмотрела на бутылку. Она никогда не пробовала коньяк… Не долго думая, она открыла хрустальную затычку и налила немного коньяку в рюмку. Поболтав содержимое и едва не пролив его от испуга, когда вновь ударила молния, она махом выпила содержимое. Глотка вспыхнула, а язык свернулся в улитку — Маша широко открыла рот, заходясь кашлем и ставя рюмку на место. «Ох! Ну и дрянь!» — мысленно прохрипела она, ощущая как горечь выворачивает её наизнанку: ладно, что-то я расшалилась… — прошептала она, направляясь в сторону двери в ванную… Пока она шла к ней, по коридору прошли Катя с Сережей и судя по зевкам, и тихому разговору, они ложились спать… …Вторая ванная почти ничем не отличалась от второй, лишь вместо зеленой плитки была синяя, цвета электрик, а под потолком были более яркие лампы. Вместо стиральной машины тут была большая стойка с шампунями, гелями и разноцветным мылом, выглядящим как огромные леденцы в прозрачной банке. Маша зашла и закрыв за собой дверь, неожиданно обнаружила что у неё есть замочная скважина, в которую вставлен медный ключик в виде головы льва. «Такой-же как на воротах» — подумала девушка, рассматривая резного льва и закрывая дверь на ключ. Два оборота и замок тихо щелкнул, запирая её в комнате. Девушка скинула одежду, разбросав её по всей ванной и подошла к самой ванне, одновременно включая воду. Повертев вертушки смесителя (те громко скрипели, не желая давать воду нужной температуры) и много раз испытав разочарование в температуре воды, Маша на конец-то нашла «золотую» середину и вздрогнув от прикосновения холодной, идеально гладкой, эмали, села на дно ванной, потихоньку ожидая пока та заполниться водой. Струя из-под крана приятно грела спину, стекая прямо по позвоночнику, немного искривленному от постоянного сидения в неудобной позе. Маша почесала ногу, обнаруживая на ней несколько комариных укусов. Её взгляд упал на чугунную затычку, больше похожую на днище от артиллерийского снаряда, и она не долго думая заткнула ею слив, чтобы ускорить наполнение. Горячая, почти на грани терпимого, вода заполняла ванну испуская пар, оседающий на зеркале. Девушка мечтательно закрыла глаза, чувствуя как вода потихоньку доходит её до пояса. Неприятные воспоминания об кольце, едва не вызвавшем сердечный приступ, отошли на второй, а потом и на третий план, сменившись более радужными мыслями. Обычно сидя в горячей воде она мечтала или благополучно засыпала, расслабившись слишком сильно. Она поплескала ладонью по воде, приятно вытягиваясь во весь свой невыдающийся рост — в Москве она не могла себе такого позволить, ванна была слишком короткой, а тут она и ноги могла вытянуть, и всяких прикольных штук в воду насыпать. Вспомнив о куче всяких шампуней и прочей фигни, Маша открыла глаза и взглянула на стойку стоявшую рядом. На её полках стояли причудливые пузырьки и всякая ерунда, порой с иностранными названиями. Среди них она увидела бутылек с арабской вязью, в нем было что-то молочно-белое, изображение коровы не исключало что это действительно молоко. Это выглядело как клад дракона, слишком уж много было флакончиков, переливающихся словно драгоценны камни или золото. Крышечки сияли в свет лампочки, жидкости переливались, маня своими этикетками. Среди них были духи и мужской одеколон Сереги, в изящном зеленом флаконе в виде свернувшейся змеи с сияющими глазами. «А это что?» — Маша взяла пластиковую бутылочку с изображением курицы — «вы серьёзно? Соус для запекания? Ну ладно, бывает». Поставив на место неизвестно каким чудом оказавшийся здесь соус, и продолжила выбирать. Девушка протянула руку к небольшому розовому флакону в форме сердца и повертела перед глазами. На нем не было ни названия, ни состава, вообще ничего, как-будто пузырек сделан кустарно. Не решившись добавлять в воду неизвестную жидкость, она взяла банку с бирюзовой солью для ванны, она высыпала горсть себе на руку и окунула её в воду. Соль забурлила, давая большие пузыри и цветную пену. Девушка засмеялась, лопнув пузырь пальцем. Пена вкусно пахла морем и очень хорошо расслабляла, легонько усыпляя. Гул воды в трубах вторил вою бури за окном и плеску Маши в ванне. Она сняла с решетки большую, розовую мочалку и принялась тереться ею, вплоть до того что кожа начала краснеть. Попутно она предавалась мечтам, представляя что сидит в бассейне на берегу моря — стоило закрыть глаза и ванная превращалась в открытый бассейн, окруженный шелестящими своей листвой, пальмами. За её спиной огромная усадьба в Викторианском стиле, столь любимом художниками, а в прямой видимости море… Черное… Красное… Да любое, лишь бы море… Да… Она заработала на это рисуя гениальные картины, выставляемые во всех мировых столицах — она известный художник… …Немного помечтав об сказочной славе и богатстве (на самом деле Маша очень скромный человек и никогда особо не жаждала славы, в отличии от богатства. Денег хотелось страшно, в основном чтобы съехать от родителей, уже совсем занянчивших уже взрослую дочь), она вернулась к куда более насущному вопросу: как отблагодарить Макса? Он ведь мог и не приглашать её сюда, мог не встретить и много ещё чего. Однако ему удалось все очень неплохо обстряпать, чтобы небольшая мечта Маши исполнилась. Нельзя сказать чтобы они были самыми лучшими друзьями в ВУЗе, просто общались, как и все, поэтому она была довольно неслабо удивлена когда он предложил ей поехать сюда. «Что я могу ему предложить?» — подумала она, потирая плечо мочалкой. Думать было довольно сложно из-за усталости, расслабляющей ванны и небольшого количества коньяка в крови. Но в конце концов у неё появилась идея, не самая лучшая на первый взгляд, но все-же… …Маша вылезла из ванны и найдя среди горы махровых полотенец подходящее обтерлась им. Не дожидаясь пока вся вода из ванны уйдет, оделась обратно и выключив за собой свет, выпорхнула в темную библиотеку. За ней вышло и огромное облако ароматного пара, моментально заполнившее часть комнаты. Маша чувствовала себя полной сил, несмотря на то что было уде половина третьего ночи и судя по всему, обитатели дома уже спали. Гроза за окном похоже только усилилась, став ураганом. Дом скрипел и постанывал своими старыми конструкциями, возможно принадлежащими к ещё ранне-советскому периоду или вовсе царскому. На крыше что-то громыхало, стекла позванивали, норовя лопнуть под напором стихии. Одна молния, громыхая как метеор, ударила прямо во двор (надеюсь не в гусей), но Маша, успокоенная ванной, уже не реагировала на эти допотопные «скримеры» от матушки природы. А вот то что произошло дальше, её изрядно напрягло… Когда она подошла к выходу в коридор и уже положила руку на дверную ручку (на ней кстати тоже была голова льва), то услышала старческие, шаркающие шаги, и тихое бормотание. Маша застыла, прислушиваясь и быстро соображая что делать. Ей совершенно не хотелось встречаться с отцом братьев, особенно в такую ночь, в коридоре, да ещё и в полуголом виде. Маша плавно отступила от двери и присев на корточки, приложилась ухом к замочной скважине, слушая бормотание старика. Тот звенел какой-то цепочкой, а судя по легкому запаху ладана, это было кадило. — Иже есели проснется древешнее чувство, да успокоит господь его… — шептал старик, проходя в сторону лестницы. Машу пробрала дрожь — её всегда напрягали всякие странные молитвы и излишне религиозные люди. Вдвойне странным было то что молится каннибал, пусть он был им и по неволе. Тяжелая походка прошаракала мимо двери и Маша сжалась в ком, стараясь даже не дышать. Это был не страх, нет, скорее просто нежелание быть обнаруженной, ведь фиг знает что старику в голову взбредет. Конечно жрать заживо он её вряд-ли станет, но вдруг начнет пытаться что-то втереть? Тем временем молитва продолжалась, уходя все дальше: духи громов да насытятся страхом нашим… Иже упасется от гроз и множения молнии… — неожиданно он остановился. — Верно Босфор? Пусть молнии пройдут мимо…  — Мимо! Мимо! — нагло каркнул попугай на его плече, подражая сипловатому голосу владельца. Тяжелые шаги, к которым теперь добавился стук трости, окончательно сошли на лестницу и вскоре исчезли внизу. «Псих! Надо попросить у Макса ключ от комнаты чтобы запираться, а то придет ещё молится рядом начнет» — подумала Маша настороженно выходя в коридор и осматриваясь. Тут ничего не изменилось, кроме разве-что того, что повсюду висел стойкий запах ладана. В комнате Сережи и Кати уже не горел свет, но судя по шопоту двух голосов — они ещё не спали. Макс тоже бодрствовал — приглушенный свет, полоска которого виднелась под дверью, четко об этом говорила. Маша крадучись прошла к его двери и не стучась вошла… …Комната Макса была типичной берлогой, немного грязноватой и неряшливой. На полу лежала грязная одежда и всякий мусор. Стены украшены плакатами и постерами различных музыкальных групп и компьютерных игр. У левой стены стоял большой сервант и дубовый шкаф, видавший и куда более лучшие времена. На его створке висел постер с молодой Памелой Андерсен, сидящей на стуле, закинув ногу на ногу. У занавешенного окна стоял стол и тумбочка с множеством ящиков, из которых торчали вещи. На столе стоял выключенный ноутбук, обклеенный наклейками из игровых журналов, стопка которых стояла рядом. С другой стороны, за сундуком, который являлся точной копией такового в комнате Сереги и Кати, стоял макет человеческого скелета в полный рост и пара чучел птиц, подвешенных на ниточках. Кровать Макса, застеленная помятыми белыми простынями и зеленым одеялом, была прислонена к стене лишь металлической, спинкой из витиеватых чугунных штырей. Над ней и вообще по всей стене, шли навесные шкафчики, скорее предназначавшиеся для кухни. В них наверняка лежали всякие вещи и постельное бельё, которое лень вытаскивать. Слева от кровати, так чтобы Максу (который был левшой) было удобнее дотянутся, стояла замысловатая подставка для книг, которую можно было вращать в разных плоскостях. На ней, меж стаканом с водой и мобильным телефоном, стояла включенная лампа с зеленым абажуром, освещая владельца, по-медвежьи развалившегося на кровати с толстой книгой в руках. Судя по обложке это была поваренная книга, к тому-же очень старая. Услышав что у него гости, Макс опустил книгу и вопросительно уставился на Машу.  — Ты чего не спишь? Времени то сколько… Или грома боишься? — немного шутливо спросил он, приподнимаясь на кровати и кидая взгляд на часы, висевшие над столом.  — Твой отец. — тихо сказала Маша, закрывая за собой дверь и обнаруживая что на стене за ней висит карта мира, к которой были приколоты фотографии мясных блюд — он ходит по коридору с кадилом… Мне жутко… - А, не волнуйся, он просто боится гроз после… Ну ты поняла — Макс закрыл книгу, заложив страницу бархатной закладкой.  — А ну… Да… — Маша почесала затылок, не решаясь сделать то что хотела — я это… Ещё пришла сказать «спасибо».  — Да не нужно… — замялся Макс — я просто помог тебе воплотить мечту, без всякой корысти. Знаешь как тут бывает скучно?  — Нет… — Маша подошла поближе, чувствуя что держится только на той рюмке коньяка —, но я все равно хочу тебя поблагодарить… До Макса похоже дошло что она хочет сделать и он покраснел. — Слушай, шла бы ты спать — вполне здраво посоветовал он. Маша остановилась, сообразив как глупо выглядит и тоже залилась краской.  — Черт! Прости… Я подумала что… Ну в общем… Черт! Я спать! — она пошла к двери, сгорая от стыда — «ну и что он теперь будет обо мне думать? Что я шлюха и благодарю только так… Черт, вот попала! Дура!» Как вдруг со спины послышался снисходительный голос Макса, понявшего что в обычной жизни девушки прямо так просто в руки не падают: ладно, так уж и быть иди сюда окорочок…