Окорок.

…Гроза закончилась только под утро, предварительно заставив жителей города немного потрястись от страха. Однако Маше было не страшно, ведь спала она не одна, а под боком тихо храпящего Макса. В эту ночь ей было очень хорошо, даже кошмаров связанных с кольцом или обезумевшим дедом ей не приснилось, напротив грезы были полны сладострастных видений. Даже треск дерева, рухнувшего рядом с домом, перегородив дорогу, не смог прервать её сон, не удалось это и молниям. Ближе к утру, когда гроза превратилась в легкий дождь, по этажу ещё раз прошел старик, но уже без своего золотого кадила. Он заглянул к Максу и заметив рядом с ним шевелюру Маши, беспокойно вздохнул, уходя обратно. Закрыв дверь он незаметно засунул тоненькую щепку — старый оберег от неудачи и проклятия. — Господи, как бы от девчонки несчастья не пришло… — пробормотал он, опускаясь обратно вниз, чтобы покормить попугая, который тем-временем назально разгуливал в кухне по столу, и грыз скатерть, цепляя её своим мощным клювом. Однако проснулась девушка одна, хоть не в своей постели. Она открыла глаза, уставившись в потолок комнаты, покрытый потрескавшейся, серой краской, на которой были налеплены наклейки из журналов, маскирующие самые явные трещины. Девушка сладко потянулась, на продавленном, немного влажном матрасе и ощутив легкую ломоту во всем теле, прислушалась к звукам в доме, попутно пытаясь определить время суток. Окно в комнате было зашторено, при чем шторы были очень толстыми, в старо-итальянском стиле со всякими украшениями из золотой нити и бахромой. Сбоку свисал красный канат с разукрашенной кисточкой, позволяющий одним движением открыть окно. Из-за него доносился редкий перестук капель, стекающих с крыш на землю. К нему примешивались приглушенные разговоры соседей (похоже кому-то раздавило машину или пробило стену) и радостный лай собак, радующихся тому что мир остался цел. Маша перевернулась на живот, утыкаясь лицом в теплую подушку и натягивая одеяло аж до затылка. Почему-то ей нравилось спать не в своей кровати, было в этом что-то необычное, может то что она пахла не её любимыми духами, а одеколоном? Или лосьоном после бритья? А может ей просто нравилось то что матрац был очень мягким и приятно пружинил при каждом движении, легко проминаясь под её весом? Впрочем, художники люди очень тонкой натуры, им нравится многое, и даже они сами порой не могут объяснить почему. Почти у каждого из них есть какая-то странность или чудачество, например непреодолимая любовь к сыру, или самоистязанию. А все ради чего — ради благосклонности их музы, идеала к которому стремится каждый деятель искусства, будь то художник, рисующий шаржи в парке, или начинающий писатель, произведения которого читали лишь его друзья, все они одинаково стремятся к идеалу. Маша открыла глаза и увидела что на тумбочке Макс оставил ей небольшой сюрприз на утро. Большой хрустальный стакан, наполненный чем-то красным и тарелочка с имбирным печеньем, в виде звездочек. Рядом лежал кусочек тетрадного листа, на котором было что-то написано. Маша несмотря на то что было очень тепло, продолжала кутаться в одеяло, ей очень нравилось это тепло, будто её обнимает что-то огромное, и теплое. Она протянула руку к записке и подтащив бумажку к сонным глазам и принялась разбирать почерк Макса. Как у истинного врача, его буквы было почти нереально разобрать — летящие, напоминающие арабскую вязь, Маша потратила довольно много времени чтобы расшифровать несколько слов. «С добрым утром, когда будешь есть вкусняшки постарайся не насыпать крошек в кровать» — рядом с этой надписью был шутливый рисунок, демонстрирующий Машу, хомячящую печенье рассыпая вокруг крошки. Девушка улыбнулась, скатывая из записки шарик и немного поразмыслив, запуская его в мусорное ведро, стоявшее под столом. Шарик немного перелетел и с тихим шорохом упал на пол. — Ну блииин — огорчилась девушка, возвращаясь к вкусняшкам. Оказалось что в стакане прохладный, вишневый морс с кусочками ягод и небольшим слоем сахара на дне. С удовольствием выпив его и заев печеньем (которое к слову оказалось настолько вкусным, что Маша резко захотела добавки), она ещё раз потянулась, и принялась собирать свою одежду, разбросанную по полу. В процессе поиска футболки, оказавшейся за тумбочкой, она обнаружила небольшой укус на своем плече, моментально вспомнив что это Макс случайно укусил её. На нежной коже остались четкие следы идеально ровных зубов. Одевшись Маша подошла к окну и потянула за шнурок. Шторы с тихим шорохом разъехались в стороны, впуская яркие лучи света в комнату. За окном почти ничего не изменилось, разве-что стали видны последствия бешенства природы, решившей разгромить степь. Повсюду были огромные лужи, перекрывающие собой дороги и дворы, в них лежали ветки деревьев, сорванные непреодолимой силой ветра. В некоторых отражались редкие облака, тянущиеся по небу и подсвечиваемые нежными лучами солнца, превращаясь из серых в золотистые. Во дворе как раз в такой луже трепыхались вороны, чистящие свои черные перья и довольно каркающие. Вдоль тротуара журчал прозрачный ручей, несущий в себе всякий мелкий мусор и стекающий в земляную канаву где-то в конце улицы. Маша не удержалась и открыв две щеколды, отворила окно, впуская в комнату Макса немного свежего воздуха, и выпуская смесь запахов чипсов, и какой-то фигни, напоминающей жареную кукурузу. Её нос моментально почуял запах озона, которым сопровождалась любая сильная гроза и мокрой черепицы, и асфальта. От земли тянуло приятным ароматом травы, воспрявшей от столь обильной влаги, довольно редкой в июле. Её тоненькие стебельки, трепещущие на ветру, позеленели и посочнели, распрямляясь в полный рост — вся степь из желтоватой, неожиданно стала ярко зеленой. Лучи дневного солнца искоса падали на них, словно на старых церковных гравюрах, озаряя своим небесным благословением. На самом горизонте виднелась чернильно-черная полоска туч, уходящих дальше на восток, сеять своё семя жизни — воду. Подул влажный, прохладный ветер, от которого зашевелились шторы и зашумели кроны деревьев во дворах. Маша вздохнула полной грудью, ощущая как треплются её волосы. Ей на лицо прилетело несколько холодных капель воды и листочек, сорванный с куста сирени. «Интересно, гусиков не убило?» — подумала она, разглядывая прожилки листа на свет. Лучи проходили сквозь него, словно на рентгене, подсвечивали зеленым… Полюбовавшись листком, Маша отпустила его, отдавая обратно в волю ветра. Он моментально подхватил его и понес куда-то на запад, попутно собирая зеленых сородичей листка, создавалось впечатление что метет зелено-желтая метель. Множество листьев упали на машину, припаркованную во дворе — сегодня суббота, и Серега с Катей не работают. Девушка поборола мощный зевок и мыча какую-то песенку, пошла из комнаты, рассчитывая позавтракать… …В коридоре она повстречала попугая, которого как она поняла, зовут Босфор. Птица сидела на коробках и разламывала картон своим мощным клювом, при этом громко издавая звуки похожие на карканье или на какой-то странный лай. Маша с опаской приблизилась к птице и попыталась обойти её вдоль стеночки. Почему-то она боялась Босфора, видя в нем непонятную злобу, а может её пугал огромный клюв? Ведь такая птица легко отрывает человеку ухо, чтобы потом лишь поиграться с ним, а ещё они страшно любят всякие блестяшки, и шарики… Вспомнив об этом, Маша прикрыла рукой пирсинг на ушах, но похоже лишь привлекла внимание попугая. «Господи, да что эта птица тут вообще делает?!» — мысленно крикнула Маша, почему-то продолжая стоять на месте и смотреть на Босфора. Большой и по своему красивый, он отпустил кусок картона и сделал два шага в сторону Маши. Он наклонил голову вбок, изучая её маленьким, черным глазом, будто насмехаясь над легким испугом девушки, а потом отвернулся от неё, принимаясь что-то скворчать и видимо пытаясь подражать людям. Маша облегченно выдохнула и даже хихикнула, поражаясь неожиданному приступу паники перед какой-то птицей. — Хоррроший!!! Бософрррр!!! — каркнул попугай, взмахивая крыльями и вгрызаясь в картон.  — Хороший, хороший — поддакнула ему Маша, поспешно проходя мимо и исчезая в своей комнате чтобы натянуть одежду. Однако когда она уже закрывала дверь, то вся похолодела, ей показалось что попугай сказал: режжжь горрррло!!! Горрррло!!! — девушка шумно сглотнула, вслушиваясь в трескотню птицы, но больше ничего не услышала. Холодный пот, едва начавший выступать на её лбу, моментально высох. «Послышится всякое, совсем нервы ни к черту!» — думала девушка, натягивая обтягивающие спортивные брюки (она принципиально носила только то что тянется, после случая с шортами — когда она наклонилась и те благополучно треснули по заднему шву, не в силах выдерживать её сочный зад) и поправляя футболку, попавшую под резинку — «может он фильмов наслушался или игр компьютерных, да мало-ли где ещё могут резать горло?! Может это вообще Макс прикололся, научил попугая так говорить… Лучше бы уж матерится его научил, как и все…» С такими мыслями девушка подыскала себе чистые носки и едва не вляпавшись ногой в банку с красной краской, пошла вниз. На её невероятную удачу попугай уже куда-то улетел, судя по звукам в комнату Макса и нашел там вкусные провода. Маша представила как её друг отправляет птицу в микроволновку за испорченные наушники, неосторожно висящие на стуле, и невольно улыбнулась. Укус на плече немного чесался, но в целом проблем не предоставлял. Маша продолжая мычать все ту-же песенку, пошла вниз и потихоньку миновав лестницу пошла к кухне, но не дойдя до неё, услышала странный диалог.Она даже остановилась, не дойдя до дверей и прислушиваясь к каждому слову, ведь все сказанное её очень сильно взволновало…  — Попробовал, вкусно! — говорил явно Макс, его спокойный, размеренный голос сопровождающийся периодическим шмыганьем носом: только знаете, у неё какой-то странный привкус, как-будто мылом, или маслом каким-то…  — Уверен? Значит придется снимать кожу, а жаль, она всегда вкусная, особенно такая тоненькая… — А это была уже Катя, её тоже можно было опознать без труда, ведь это единственный женский голос в доме. Третий голос (вероятно Серегин) что-то хмыкнул, а потом добавил: ну… Если будет нужно, то можно попробовать ту дрянь которой у нас промывают мясо, ни привкусов, ни запашков… - Ага, только потом все ею провоняет! — возмутилась Катя — Как впитается в мясо, так вообще жесть будет! И духовка тоже провоняет! Не будем же мы её всю сразу есть! «О чем они говорят?!» — панически подумала Маша, прикусывая кулак левой руки и вспоминая все эти нагнетающие истории о каннибалах — «уж не меня ли они там в духовку собираются засунуть?! А Макс выходит пробу ночью снял!!! Бля!!! Бля!!! Да нет… Звучит как бред… Мы же все цивилизованные люди!!!» — девушка невольно задрожала, вспоминая деда с кадилом, книгу о каннибалах и поваренную книгу в руках Макса перед сном! «Черт! Он знал что я приду! И уже даже блюдо выбирал!!! Семейка ненормальных!!!» — продолжала она науськивать себя, но осознав какую бредовую теорию изобрела, то сама же себя одернула — «ну нет… Вряд ли… Мало ли в этом мире типов мяса женского рода! Да ещё и с тоненькой кожей! Ну кроме людей конечно… Надо проверить! Выгляну и сделаю вид что ничего не слышала! Если замолчат значит обо мне!» — подвела итог девушка и не долго думая, вышла в кухню. Она моментально выдохнула, а нервы, натянутые до предела, пришли в нормальное состояние, потому что на столе, на специальном поддоне лежал кусок печеного мяса. Рядом с ним стояла сокрушающаяся Катя, перебирающая разные типы специй и явно пытающаяся понять какая из них дает привкус мыла. За столом сидел Серега, недоверчиво тыкающий в мясо вилкой и держащий стакан с чаем в другой. Вокруг поддона лежало несколько грязных тарелок с остатками яичницы с беконом и пара стаканов. Спиной к Маше стоял Макс, но судя потому что у него в руке была вилка, в в мясе не хватало куска, то он попробовал Катино блюдо. Заметив растерянную, но все-же расслабившуюся Машу, Катя обрадовалась ей словно та была последней надеждой.  — С добрым утром, попробуй, может им двоим кажется или издеваются опять! — на последнем слове она подняла голос и выстрелила глазами в заржавших братьев. Маша улыбнулась и прошла к столу, попутно захватывая вилку и уже предвкушая сочный кусок мяса. Вилка легко вошла в один из кусочков, пробивая золотистую, хрустящую кожу, которая действительно оказалась очень тонкой. Из образовавшихся дырочек потек сок и масло, отдающее ароматом восточных пряностей. Подождав пока масло стечет, Маша положила кусок в рот и разжевала. Мясо было ещё прекрасней чем-то которое она ела в первый раз. Оно исходило горячим соком, а нос приятно ласкал целый набор прекрасно сочетающихся ароматов из разных восточных кухонь. Но… Да, привкус мыла неуловимо проскакивал, словно мясо плохо помыли.  — Очень вкусно — не переставая жевать ответила девушка, едва не прикусив при этом язык —, но они не издеваются (задержка чтобы проглотить) … Привкус мыла к сожалению есть…  — Вот блин… — Катя сложила руки на груди и уставилась на мясо — ну и что мне с ним делать?! Что, теперь всё выкидывать? В итоге все пришли к выводу что придется с этим куском мяса распрощаться и отдать его собакам, а остальное мясо (оказывается Серега притащил в подвал целую баранью тушу), приготовить разными способами, чтобы определить что именно дает вкус мыла. Пока все разбирались с мясом, Маша быстренько сварганила себе завтрак из яичницы, пары тостов, на которые обильно намазала масло и двух бананов, с большой кружкой нереально сладкого кофе. Пока она с аппетитом поглощала этот завтрак, при взгляде на который любая худеющая девушка упала бы в обморок от выделения слюны, то пялилась в маленький телевизор, изображение которого едва заметно дергалось. В это время не шло ничего интересного, лишь сплошной, непрекращающийся как весенние дожди, блок рекламы. Как поразительно изменяются времена, если сказать человеку жившему в начале двадцатого века что ему будут втюхивать один и тот-же товар только под разными названиями, и по разным ценам, то он рассмеялся бы вам в лицо. Сейчас же Маша тупо пялилась на очередные «новинки», мировой промышленности, вроде зубной пасты которую можно есть. Катя хлопотала над следующей порцией мяса, активно натирая его отдельными специями, пытаясь подгадать правильные пропорции. Макс с Сережей ушли к озеру прихватив удочки и мешки для рыбы. Они звали и Машу, чтобы она посмотрела на озеро, в котором можно ловить рыбу чуть-ли не круглый год и в огромных количествах, так-как она откуда-то приплывает. Но девушка деликатно отказалась, тщательно маскируя свое отвращение к рыбалке. На самом деле ей не нравился ни вкус рыбы, ни её внешний вид, а уж запах и подавно. В общем ей не нравилось абсолютно все, от мерзкого трепыхания вытащенной на сушу рыбешки, до мелких косточек, по гадски застревающих между зубами или оседающими на языке подобно волосам. Девушка всеми силами старалась сократить срок своего общения со всем что имело чешую и пахло рыбой, ну кроме пожалуй суши, это была единственная рыбная едва которую она терпела. Всю степень ненависти девушки к рыбе, можно было выразить всего одним фактом — однажды когда она из вежливости съела «селедку под шубой» на один из праздников, то едва вышла из гостей, как бросилась к ближайшему сугробу, на бегу вставляя два пальца в рот. Сам факт нахождения рыбы во рту или желудке вызывал рвотный рефлекс, так-что она не пошла с братьями, сославшись на большое количество работы. В действительности её было не так много, нужно было обозначить будущие тени, окончательно определиться с временем суток и немного поднять детализацию отдельных объектов, занять это должно было всего несколько часов, а потом можно будет дождаться ночи и начать рисовать по-настоящему. Девушка даже подумывала об том чтобы поискать налобный фонарь, чтобы хотя-бы видеть что изображено на холсте. А пока она напихивала в рот еду, а завладев пультом (старый и видавший виды, он выглядел так будто его погрызла собака) начала переключать каналы, к превеликой радости Кати, у которой все руки были испачканы мясом, а значит фактически она была пленницей интересов Маши, единственного человека который мог трогать чистые вещи. Большинство каналов рябило или сбоило другими способами, делая изображение почти неразличимым, зато звук был на высоте. На равне с ним работали лишь несколько федеральных каналов, да новостная передача проплаченная некой «Лунной Корпорацией» — эти парни утверждали что 2018 году построят город на Луне… Психи конечно, но судя по огромному росту корпорации и наращиванию производства почти во всех сферах делало такую постройку возможной. Во всяком случае так говорила симпатичная девушка-диктор, затянутая в черный костюм. Может они и были новой звездой на рынках, однако пока-что Маша видела лишь несколько товаров от них и те из категории ширпотреба.  — Слышала, а сегодня ночью опять один в степь ушел… — тихо сказала Катя, разогревая духовку и запихивая в неё протвень. - Нет. — настороженно ответила девушка, допивавшая кофе и продолжающая крутить каналы.  — Ну вот… С противоположной улицы, опять рабочий с завода… — Катя тяжело вздохнула — У них там в одном цеху уже десять человек не хватает! Все поисчезали!  — Это ужасно! — моментально отреагировала Маша, на секунду опуская пульт и едва не роняя на себя чашку. Раскаленная жидкость все-же выплеснулась за её пределы и попала на спортивные штаны, растекаясь некрасивым, коричневым пятном. — Что-же, даже администрация скотобойни ничего не хочет сделать?  — А что они могут, если даже милиция не может помочь… Сегодня они даже не приезжали… — Ещё тяжелее вздохнула Катя, натирая специями следующий кусок, это была огромная баранья ляжка, сияющая своими мышцами. Воцарилось неудобное молчание, было совершенно ясно что Катя переживает за мужа, а вдруг исчезновения связаны со скотобойней? Вдруг кто-то намеренно выбивает рабочих? Серега то как-раз рабочий — носит и разделывает туши крупного скота. Оставив канал на каком-то сериале, Маша помыла за собой посуду (она вообще решила что лучше не будет доставлять никому проблем своим присутствием, а значит и посуду надо мыть самой) и пошла наверх. В коридоре она вновь натолкнулась на попугая, но тот лишь трусливо пролетел над её головой, жадно глядя на пирсинг в ушах. Маша злобно прищурила глаза, попутно закрывая уши — она уже не любила эту птицу. Проскочив мимо него, она огляделась и поняв что Макс не собирается подниматься, зашла в его комнату, осторожно прикрыв за собой дверь — она хотела проверить кое-что. Осмотрев комнату и нигде не найдя той самой поваренной книги, она принялась искать её, каждую секунду навостряя уши и слушая не появились ли шаги Макса в коридоре. Она начала осмотр с его ящиков в тумбочке, но под слоями грязной одежды (простая логика — грязная одежда немного полежавшая в темноте становится чистой), не нашла ничего интересного кроме записной книжки с номерами телефонов, и паролей от различных аккаунтов. Судя по свежести страниц и тому что обложка закрывалась сама — Макс был не из забывчивых, и редко пользовался книжкой, изредка записывая что-то важное. Уложив вещи обратно так чтобы было незаметно что в них кто-то рылся, Маша принялась осматривать книжную полку, причудливо вертящуюся в разных плоскостях от каждого прикосновения. Но она довольно скоро прекратила это дело, сообразив что поваренная книга была слишком большой чтобы влезть на неё, пришлось обратиться к остальным возможным тайникам. Маша не считала обыск чьих-то вещей чем-то постыдным, в конце концов от этого возможно зависела её жизнь, а личные вещи никто на открытых местах не оставляет. К тому-же любопытство и желание узнать побольше, дополнительно подогревало её изнутри. Спустя двадцать минут она сидела на кровати Макса, закинув ногу на ногу и озадаченно смотрела в пол. Книги нигде не было, что странно в тройне, кому нужно прятать поваренную книгу? Она ещё раз внимательно прошлась глазами по комнате, пытаясь зацепиться хоть за какую-нибудь мелочь. Её глаза пробегали по стенам, полу, вещам и даже книгам (преимущественно фантастика и приключенческие романы, которыми Маша совершенно не интересовалась). «Вон обои как-то топорщатся, а вон там я уже смотрела…» — думала она, прикладывая палец пухленьким губкам и постукивая им — «если бы я хотела что-то спрятать, то куда бы прятала? Хммм… Тайник под плинтусом сразу нет, книга туда, в отличии от заначки, не влезет. Так, в ковре? Да нееее… Книгу бы точно было видно, это-же не школьный дневник! А может… Да! Точно! Под кроватью в коробках от обуви!» — мысленно вскричала она, вспоминая свой тайник под кроватью, в котором хранился всякий хлам. Маша моментально сползла с кровати и запустила голову под кровать Макса, в тот-же миг едва не завопив от испуга. В пыльной темноте сияло глазами чучело черного кота, разинувшего пасть в беззвучном шипении. На нем осело столько пыли, что кот казался полосатым. «Скотина! Как будто знал что я полезу!» — подумала она переводя дух и облизнув пересохшие губы. Маша осмотрелась, потихоньку привыкая к мраку. Под кроватью у её друга было пыльно и настолько грязно, как-будто здесь не убирались с основания дома. У стенки стояли две коробки от обуви, покрытые пылью и паутиной, на которой сидел огромный паук. Ближе к другому краю лежали грязные носки и ещё что-то скомканное в грязный ком. А книга… Книга прямо перед носом девушки, под котом! Она вновь прислушалась, любопытно протягивая руки к коту. «Если застукает, скажу что вчера потеряла здесь трусики!» — придумала Маша оправдание и моментально фыркнула, поняв всю его бредовость. Руки сомкнулись на книге, ощущая старый, шероховатый переплет, изъеденный временем и книжными жуками. Маша потянула к себе книгу, ощущая её огромный вес, вероятно здесь было три или четыре тысячи толстых пожелтевших от времени страниц. На онец книга оказалась на свету и девушка прочла выцветшую надпись на обложке — «Кухни народов мира». «Вот сейчас я все узнаю! Если он каннибал…» — подумала она открывая книгу на том месте где была бумажная закладка в форме косточки. Едва её глаза скользнули по страницам, как стали круглой формы, а лицо покраснело, она моментально закрыла книгу — все вопросы были сняты. Вместо рецептов в книгу были вклеены вырезки из порнографических журналов. «Ну кто из нас не без греха» — слегка смущенно подумала девушка возвращая книгу на место. У неё снова возникло неприятное ощущение что она залезла не в свое дело — отвратительное это сочетание: любопытство и совесть. По крайней мере она теперь была уверена что в книге нет рецептов приготовления человека. Да и эта теория стала казаться совершенно бредовой… «Зачем полезла?» — спрашивала она себя, заходя в свою комнату и закрывая дверь. С этого момента она решила забыть обо всей жести которая здесь твориться и вернуться к одухотворенному состоянию. Ей предстояло ещё очень много работы… Девушка напевая какую-то песенку об «ворах и извращенцах», вытащила мольберт на крышу веранды и обставившись баночками с красками, макнула кисть в одну из них. Она вдохнула все-ещё очень свежий воздух и принялась рисовать… …С этого момента пошли очень приятные дни, полные отдыха от городской рутины и приятной работы. Девушка находила единение с природой, рисуя так хорошо, что не могла нарадоваться. В каждый мазок краски она вкладывала какие-то впечатления и частичку своей, искрящейся счастьем, души. Она несколько раз ходила с братьями на озеро, купаясь и барахтаясь в подозрительно чистой воде, полной мелких рыбок. Маша пугалась их до усрачки, боясь что они её покусают или заберутся куда не надо. Это сделало её мишенью для довольно обидной шутки, когда Макс оттянул её закрытый купальник и кинул в него ещё живую рыбку. После этого она ещё долго дулась на друга, но в итоге простила, даже немного посмеявшись над этой шуткой. Два раза она съездила с Серегой в Омск, чтобы купить нужные краски. Там оказался шикарный магазин, в котором она нашла все что хотела и даже не удержавшись купила чуть больше чем рассчитывала, ведь для художника, такие магазины как святая Мекка. Вскоре ей наскучило рисовать первую картину и она оставила её до прихода вдохновения, временно перейдя к виду заднего двора. Это было большой ошибкой — она неосторожно выбрала место (слишком близко к конурам гусей) и её укусил гусь! Слава богам несильно — лишь порвал одежду и прищипнул кожу, однако и этого было достаточно чтобы отбить всякую охоту рисовать этих птиц. На следующий день Катя забила птицу, подав её на стол. Маша мстительно вгрызалась в мясо, наслаждаясь дьявольской местью… Катя часто готовила мясо, самое разное и очень вкусное, по сотням рецептов. Мясо вообще было в доме главным блюдом, поскольку Серега часто забирал туши не подошедшие на консервирование. Маше такой подход нравился, да и вообще в доме кормили как на убой. Каждое утро её неизменно ждала гора булочек с маслом, выпеченных Катей, на завтрак яичница с беконом, гора хлебных палочек и много чего ещё. На обед чаще всего были макароны с сыром, заправленные майонезом и неизменно какое-нибудь мясо. А ужин и вовсе напоминал пир… Маша даже с легким испугом отметила что начала активно поправляться, впрочем, это не сказалось на её аппетитном внешнем виде, лишь немного увеличив ляжки. За почти месяц она ещё несколько раз навещала Макса по ночам, когда ей было либо очень грустно либо одиноко. В общем все было прекрасно и к ней даже вернулось вдохновение. Она начала рисовать ночью и это сыграло свою роль. И вот в самом конце июля, после очередного дождя, когда Луна выглянула из-за туч, Маша выбралась рисовать. Тогда это и случилось…