Наша жизнь во сне и наяву

Игорь Найти моего нереального парня оказалось проще простого, я лишь только держался запаха морской свежести с непонятными нотками чего-то такого — мучительно знакомого и родного, но чего именно, пока не мог опознать. Этот аромат манил меня сквозь извивающуюся толпу пьяных тел. Тем более поле работало замечательно даже в такой гуще и полной толчее прыгающих пацанов и девок: они как-то умудрялись в крайне поддатом состоянии обтекать меня на расстоянии — не цепляя. А ближе к закутку, где прятался этот сероглазый засранец, меня уже по-обыденному догнали сначала звуки, потом реальные запахи, в которых аромат морской свежести потонул окончательно, но я его уже видел. И оценив навскидку так называемых друзей этого странного парня, горько усмехнулся. Этому воробью явно не светило сегодня завалиться в постель ни с одной из присутствующих тут девиц, что висели на высоком брюнете. Я осмотрел этот трекающий без остановки тройничок, пока обходил их с тыла, и, честно говоря, не понял, что такого в этом долговязом прогонистом носатом парне, и почему девки на него повесились, словно спелые груши? О да, у одной эти самые «груши» были очень даже ничего, во всяком случае, мой взгляд утонул в ее глубоком декольте и всплывать не собирался. Если бы не одно большое жирное «НО» — мне среди всех этих неизвестных людей нужен был лишь один с серебристыми глазами. Посему я силком вытащился из этих мягких, зажатых умело лифом титей и, мельком глянув на вторую поджарую рыжую деваху, подошел сзади своего предмета поиска. Не… таких иссушенных рыжих дев не люблю, особенно худых и жилистых, спасибо, Оксанке по самые гланды и на всю оставшуюся жизнь, даже моя первая любовь хоть и не имела вообще титек, зато круглая мягкая задница у нее была в наличие, да еще какая… Эх… И чего мы так с ней разбежались? Но, видно, не судьба, очень часто первая любовь не бывает взаимной. И особенно погано, когда после ночи страсти узнаешь, что с тобой переспали просто так. Ради эксперимента, что ли, или потому что решили распрощаться со своей великой девственностью. Вроде как и возраст самый такой — подходящий, и ты оказался на данный момент лучшей кандидатурой или вообще единственным, кто подвернулся в последнюю минуту. Причин много, но каждая из них не просто не радует — она убивает все былые чувства наповал. Нечто подобное я наблюдал сейчас и в этой небольшой группе людей, где сей малый был явно лишним и ненужным. И вот какого он вообще тут встрял? Я сделал шаг к сидящему ко мне спиной парню, впиваясь взглядом в такой знакомый затылок с непокорными вихрами, и стал наблюдать удивительные изменения… Тот белобрысый прокачанный мужлан, очень похожий лицом на сиськастую девицу, что-то пьяненько втирал, видно, особо важное для него. Но после моих двух шагов вообще потерял полностью интерес к своему собеседнику, словно сероглазый пацан растворился в воздухе… Так… значит, примерно два метра, когда поле вокруг меня начинает замыкаться на нас двоих. Затем этот блондинистый индюк утащил танцевать рыжекудрую деваху, а вторая сладкая парочка переместилась напротив нас в уголок потемнее, откровенно тискаясь друг с другом. Я сделал еще пару плавных шагов, вставая совсем впритык за спиной нужного мне объекта. И меня тут же захлестнула с головой чужая смесь: эмоций, чувств, желаний и поддатого по самой полной бурлящего шторма. Я понял, что он пьян, причем не просто, а в самую что ни на есть зюзю, более того это отдалось и мне. Конечно, я пил пиво дома, но кроме легкого эффекта веселости ничего не было, а тут шибануло и накрыло так, что серьезно задумался, а сам-то я когда-нибудь так надирался? Выходило, что… нет. От пьяной волны у меня даже ноги подкосились, и я приземлился рядом с ним на лавку, понимая, что пацан немного обескуражен поведением своих дружков. Впрочем, когда я его обнял и пригреб к себе, к буре непонимания присовокупились еще и усталость с досадой. Именно досадой, а не злостью, даром что внешне парень полыхал — как Боже ж ты мой. Но уломать его в этот раз было куда проще, он даже не сильно сопротивлялся, хотя догадался гаденыш, что я его здорово обдурил в прошлый раз по поводу своих неподтягивающихся штанов. Но сейчас его бурлящее винными испарением поле погасило полностью мое возбуждение. Я даже не удивился тому, что у меня все опало, посему благостно принял помощь по водружению моих треников на место и, перехватив свою датую в дрова ношу, отправился босиком в путь по вечернему, как я понял, в чем-то даже знакомому мне по далекому детству городу. Штормило нас обоих изрядно, и тем более это чудо еще толком не знало, где точно мы бредем. Я же, иногда чертыхаясь, когда под голые пятки попадался колючий щебень, оглядываясь в этой новой для меня местности, вдруг поймал себя на чувстве дежавю. Так как одна из мелких улочек, что в моем детстве вела к набережной, была точно такой же по сравнению с той, по которой мы на настоящий момент выписывали на пару кренделя и коленца. Я даже немного прибалдел оттого, что и эта нереальная в этом гребаном зазеркалье нас вывела тоже к реке. Но помочь ему дальше я не мог. Я просто не видел его дом снаружи и тем более не знал, где он находится в этом потустороннем для меня городе. Но рядом с рекой парень быстро сориентировался и повел нашу шатающуюся, запинающуюся пару более уверенно. Вообще странное состояние, быть пьяным и при этом прекрасно осознавать, что это не ты. Дом оказался старой хрущевкой и относительно недалеко от того места, от которого мы топали. Нет, ну а чего? Все верно, на фиг бегать по барам в других частях города, а так нажрался и даже уверен — все равно приползешь на порог хаты, хоть босым, хоть на рогах, хоть на бровях, хоть волоком — но будешь дома. В целом это район мне напоминал тот, в котором жили мамины родители. Такие же похожие дворики, обсаженные тополями и кленами, гаражи, голубятни, какие-то сараюшки в лопухах, что, видно, пока еще не снесли, детские ободранные временем качели, турники, на которых я и сам выбивал в своем детстве увесистые ковры, что так любила бабушка, а дед все ворчал — мол, не нужный пылесборник для разведения полчища ненасытной моли. Я огляделся… Было все так безумно знакомым, потом воспоминаниями всплыла та самая аллея, в которой состоялась наша первая встреча. А в голове сложился вопрос — если это параллельная вселенная, то, по сути, вообще, где она? Но из философских рассуждений меня вывели чужие руки, что дернули резко в сторону, утвердительно выдав: «Тут!» Тем более даже на пьяную, пусть и не свою, голову размышлять о чем-то сверхзаумном было явно не с руки. «Третий подъезд, третий этаж — легко запомнить!» — хмыкнул себе под нос и офигел с таких мыслей. И вот какого лешего мне это запоминать? Затем долго искали ключи, потом вставляли усиленными методами в замок… Вернее, вставлял больше я. А еще пытался удержать сползающего на пол парня в вертикальном положении, так как рядом с квартирой он явно расслабился и решил окончательно захмелеть. — У тебя что, никого дома? — не вытерпел я первым. — Мать — в ночное, сестра сама в загуле со своим новым ебарем, — ответили мне, пытаясь расшнуровать ботинки. «М-да, это очень кстати», — пронеслось у меня в голове. А затем по стеночке, а где хватаясь за меня, еле переползли в уже знакомую мне комнату. Это чудо упало плашмя на свою полуторку и, можно сказать, вырубилось во время этого шедеврального полета. Как только между нами получилось расстояние больше двух метров, чужой пьяный угар тут же выветрился у меня из головы. Зато вместо него сразу по вискам прилично шандарахнула боль — только не говорите мне, что похмелье будет настоящим? Что за сумасшедшие правила нереального мира? Я оглядел душную комнату и приступил к необходимым мерам, раскрыть фрамуги я таки смог, окно было недалеко от кровати, и теперь этого пьяного поросенка овевал прохладный ветерок. Что ж, я долг перед пьяным выполнил, и что дальше? Осмотрев пространство вокруг, мне пришло тут же осознание того, что оно не менялось. Совершенно. Так, не понял, я что, тут застрял? Нет, ну что за… У меня там Маринка на проводе вся такая текущая, страстная, готовая, а тут… Я посмотрел на всхрапнувшую худую пьянь и тяжело вздохнул. Нужно догнать, что меня еще тут держит. В первый раз я просто его коснулся — и меня, можно сказать, с мясом выдрав из этой реали, пнули под жопу домой. Вспоминать даже не хочется, насколько внутри все гудело и выворачивало наизнанку после таких противоестественных вывертов. Во второй свой так называемый перелет я просто обнимал его, стоя у окна, и этого оказалось достаточно, затем совместная дрочильня в туалете… Голова закипала, в висках токало чужое похмелье, но выходило, что ни один случай не походил на другой. Да и проваливался я сюда всегда по-разному, так что единой схемы не получалось. Хорошо, первый случай выкидываем — меня тогда чуть сам переход обратно не угробил. Но вот остальные провалы-перелеты? Я оглядел свое тощее нереальное приобретение мужского пола. Про что я тогда думал, когда угодил к нему во второй раз, надо вспомнить, что ощущал, чего желал? Мысли крутились беспорядочно в голове, натыкаясь одна на другую, и только странное ощущение, что я двигаюсь в нужном направлении, радовало. Как вдруг меня осенило. Черт, я ведь хотел понять, кто он — реальный или нет, и, что там греха таить — увидеть его еще раз. Дальше логическая цепочка начала вязаться в крепкие петли и узлы — я провалился сюда и не просто увидел его, можно сказать, ощутил его, стоя в обнимку у этого распахнутого окна. Мое желание исполнилось и… вуаля, я вернулся обратно в свое чертово кресло. А вот тот случай в университете и туалетах я хотел слить… До опупения, до навязчивой жажды, до тянущей болезненности в переполненных яйцах. Я ошарашенно посмотрел на валяющегося в отрубе парня и понял — вот я таки встрял. Ведь и этот перелет был практически похож с той дрочильней в сральнике, и, проваливаясь сюда, я желал секса, ой, бля, я его не просто желал, я им занимался с Маринкой по телефону. Как же я хотел засадить красивой деве, да на полную… Девы не было, передо мной лежал пьяный в дрова парень и, уткнувшись в подушку, пускал пузыри вязких слюней, периодически всхрапывая, видно, давясь ими же. Ебать такое чудо не сильно-то и хотелось, я скосил глаза вниз, член явно не собирался на подвиги. М-да, какое тут трахать, если его даже не возбудить и не поставить. Но я не мог ждать, когда полутруп протрезвеет, он так полсуток будет валяться, если не больше, во всяком случае, точно пару часов до него не достучаться, да и потом… Я попытался стянуть с себя треники вниз и понял — облом. Без помощи этого субъекта я не просто застрял по полной, можно сказать, окончательно влип в хитрожопую ловушку чужого пространства и времени. «Но так дело не пойдет!» — решительно подумал я и, тяжело вздохнув, словно перед погружением в море пьяных волн, оседлал бедра пьяного пацана, а затем, развернув его к себе обслюнявленной мордой, стал тормошить за грудки… Серебристые глаза еле открылись, а после, бездумно попялившись сквозь меня, снова закатились. — Эй, вставай, мы так не договаривались! — начал я трясти его во всю силу, черт, состояние великого «ужрался в зюзю» вернулось практически мгновенно, но зато перестала болеть голова. — М-ммм, не шатай пространство. Опрокинешь на пол. Чего тебе? — глаз не открыли, но на мои сжимающие ладони вяло положили поверх свои. — А ты как думаешь? — выпалил я в запале и совсем прихуел от действий этого пьянчужки, так как засранец, пробормотав: «Ах, да, ты же не можешь сам…» — оторвался от моих рук и, на ощупь найдя пояс моих треников, одним движением жестко потянул портки вниз. Бляяя… У меня аж из глаз слезы брызнули, то как пропахали резинкой по самому дорогому и родному, чуть не сделало из меня зверя. Парень отпустил пояс моих спортивных штанов и вырубился опять, вот же ж пиздюк. И чего я добился? Я еле скатился с него, состояние опьянения пропало, заменилось не менее противозным — великого похмелья. Но теперь мои трико были содраны до середины бедра. Ладно, пусть так — одно дело сделано, теперь осталось возбудить как-то член, потыкаться хоть в ладонь этого придурка и мчаться обратно к Маринке. Я потрогал свои болтающиеся вялые муди… и, не чувствуя снова своих прикосновений, поглядел на того единственного, кто мог возбудить меня в этом чертовом мире. Парень сонно всхлипнул и со спины перекатился на бок, утыкаясь от меня в стенку. Что ж, если представить, что это худая девушка, к примеру, как Оксана, то ничего нет невозможного. И если я не мог себя ни одеть, ни раздеть, то его-то запросто. К чему я и приступил. М-да… Оксана по сравнению с ним — сочная бабища. Пацан не сопротивлялся особо, да и вряд ли бы смог, но когда я его оголил, сдергивая штаны с трусами до колен, не то мыркнул, не то фыркнул и поджал колени к груди. Вот оно! Даже такая худосочная задница в таком положении округлилась, принимая заманчивые для меня формы, член тут же набряк сам собой, только бы колечко ануса не было нарочито ярким или слишком темным, я раздвинул половинки и счастливо простонал — бежевое, класс! Член, налившись, закачался, подтверждая — действительно, класснее не придумаешь. Я дотянулся до руки парня и, перетянув ее к себе, попытался ткнуться своей налитой головкой в ладонь… ни хрена. Нет, прикосновения ладони я его чувствовал, но это не возбуждало, манило совершенно другое, там… между молочными окружностями — да еще как манило. Что ж, любезность за любезность, извини, пацан, но мне надо как бы домой. Я улегся набок рядом с ним и, притянув его за бедра к себе, сплюнул на головку своего члена, а потом потерся ею о его сморщенное колечко, размазывая вязкую слюну. Нет, конечно, проникать туда вглубь его я даже и не думал, а вот потереться, как оказалось — стоило того, возбуждение накатило, и еще как. И я двинул дальше по промежности, добавив еще на ложбинку парня своей слюны, трясь об его внутреннюю сторону бедер и утыкаясь при каждом выпаде в нежную мошонку, мля-яяя… Хорошо пошло, что ж, вот оно возбуждение, ща, еще немного, еще чуть-чуть… Мой ритм убыстрялся, я сжимал его бедра в своих руках до костей, жадно, по-хозяйски. Не удивлюсь, если на утро его чуть смугловатая кожа расцветет синяками. И неистово терся по его ложбинке от колечка ануса и внутрь, до полного натяга своей крайней плоти, снова откат и затем выпад. Потом я почувствовал, вот оно — сейчас кончу, жамкая его бедра и ломая ритмику своих ударов, и… И ничего, абсолютно. Да, сердце колотилось уже в горле, я задыхался, горя как раскаленная печка, возбуждение накрывало пьяной волной, но столь необходимого кульминационного оргазмического освобождения через выплеск спермы не происходило. Да что с этим миром не так? Я отпал от задницы парня, плюхнулся на спину и тупо уставился в побеленный потолок. М-да, старенькая совдеповская люстра с пластмассовыми висюльками, а может, и стеклянными, похожая была у моей бабки… И вот что я делаю не так? Я оторвал взгляд от покачивающихся на слабом ветерке висюлек и перевел на свой дергающийся от перевозбуждения стояк и болезненно подобравшиеся яйца, опять прокручивая, уже не зная на какой раз, все эти визиты за грань. Пьяное состояние качало меня словно на океанских волнах, но хотя бы, лежа рядом с ним, не болела голова. Так, в первый раз мы, обнимаясь, я почувствовал перед тем, как провалиться, некое объединение с этим парнем, второй раз, дроча, мы слили одновременно. Черт, истина выпрыгнула неожиданно из-за угла, и то ли выть от ее появления, то ли истерически ржать, я, честно, не знал. А ведь это совершенно реально, что когда мы у окна обнимались, он тоже мог почувствовать что-то подобное, и меня отправили восвояси. Я глянул на голую задницу и, тяжело вздохнув, стал соображать, как возбудить нечто пьяное в хлам, и не просто возбудить, но и кончить с ним в один момент. Что ж, я уже это делал. Я скользнул рукой по его бедру вперед и нащупал вялое сжавшееся хозяйство. А действительно, какое оно должно быть при таком штормящем состоянии? Попробовал погладить, подразнить, чуть сжимая в своих пальцах — отклика ноль, пацан только взбрыкнул на грубое залупление своей головки и зарылся лицом в подушку еще сильнее. Висяк. Ситуация, и правда, была швах. Но я вспомнил треп голубков цвета радуги в нашей группе, что можно поставить якобы член, если промассировать простату. Я оглядел комнату, вспоминая, что у парня в прошлый раз был ноутбук. Что ж… мне крупно повезло — на компе пароля не было, интернет в доме имелся, и причем этим вечером работал резво. Через полчаса, впечатлившись на больную голову всеми этими гейскими примочками, что смог отрыть в сети, решил поискать у него гондоны, вряд ли пацан делает клизмы перед сном, не говоря уже о практике анального секса. Это не моя Маринка, что там всегда была чистенькой до скрипов, а пачкать говнецом пальцы особо не хотелось. Что ж, презервативы откопались в верхнем ящике стола, одна пачка — негусто, у меня обычно россыпь валяется, щедро так, не по жабке. Но главное, что есть. Пока я все это делал, у меня снова все повяло на корню. Еще бы, гейское порно меня явно не возбудило, да и все эти знания о физиологических особенностях в мужском ядреном заду — тем более. На то, чтобы порвать упаковку и натянуть на два пальца резинку, ушло несколько секунд, хорошо что я это сделал у стола, а только потом подошел к локальному возмутителю посылающему во все стороны убойные пьяные волны. Поле шибануло снова нехило. «Бля, да когда ж он начнет трезветь?» — простонало ответно мое сознание. Но это уже не мои проблемы, в конце концов, помня инструкции, где и чего искать, а также наглядные картинки в разрезах, я знакомо натянул кожу вокруг колечка и ввел сразу два пальца внутрь. Вошло легко, задница была в полном расслабоне, впрочем, как и ее хозяин. Так, теперь дело за малым — найти, что нужно, и промассировать от и до, и я двинул к заветной цели, свободной рукой скользнув по тазовым чуть выступающим косточкам вперед и ощупав вялый орган, мда-м… Кто бы видел из универа, какими жопными изысканиями я занимаюсь с другим мужиком — трындец полный. Но черт с ними со всеми, главное, найти… где оно, так любимое геями-пассивами, место… Мне показалось, что шарю я там целую вечность. Радовало одно — парень на мои ковыряния не брыкался и не зажимался. На очередной мой нажим тихо простонали. Так, походу здесь, я повторил скрытый маневр, и о, да — успех, член пацана потяжелел в моей руке, наливаясь. Ну, теперь можно и подрочить. Я хотел уже вытащить пальцы, да не тут-то было. Без стимуляции сзади почему-то все быстро увядало. Хорошо, пусть будет так, я снова надавил на простату, осторожно ее проминая, и через какое-то время добился полного стояка, сопровождаемого уже более откровенным стоном. На этот страстный не то «Ох!», не то «Ах!» мой член снова распрямился, весело закачавшись. Я и не думал, что парни так могут эротично выстанывать, словно петь. А когда я стал его подтрахивать пальцами, параллельно отдрачивая спереди, парень даже всхлипнул, замычав… Вот и ладненько — дело пошло на лад, я пристроился к его уже знакомой, ранее сдобренной моей слюной ложбинке и, добавив порцию новой, стал тереться по ней в такт своих взрочков. Вау! Вот теперь точно полный улет. Покатило знатно. Пьяная чужая волна словно немного просела и поверх ее меня захлестнула другая — яркого возбуждения на грани немного даже болезненных ощущений, видно, давить надо было помягче и не тыкать ему так в простату пальцами, я сделал нажим слабее… Еще пара движений бедер и рук, о да… понеслось. Чувство нечто общего, единения, словно мы с ним — неделимое целое, вновь подхватило меня на гребень волны и толчками вознесло еще выше, парень сам, дернувшись у меня в руках, стал мне подмахивать, неосознанно тыкаясь своим потекшим членом в мою ладонь. Еще парочку емких потёров до его мошонки, и оргазм накрыл нас обоих всепоглощающей единой волной. То, что обоих — точно, я почувствовал, как мне щедро прыснули своим горячим семенем в ладонь, явно забрызгивая не только мою руку, но и собственный живот. И сам излился следом, пачкая его бедра и анус, секунда — две полной эйфории от столь необходимой разрядки, и я весь изгвазданный вынырнул в своей квартире со спущенными штанами в том самом гребаном кресле. Черт, Маринка! Похмелье прилетело следом, словно по невидимой нити между пространствами, проскользнув за мной шлейфом хвоста, шибануло по голове. — Вот же ж дьявол, — я поискал трубку по штанам, хватаясь за гудевший лоб, и понял, что явно ее посеял там, за гранью, а когда скосил глаза на часы, окончательно прихуел. В общей сложности я просрал в этой самой зазеркальной вселенной целых три с половиной часа. Ну ничего себе погулял в нереальном мире. Павел Сначала пришла головная боль, она облила весь мой мозг и, полыхая разноцветными волнами на внутренней стороне век, после сконцентрировалась за глазами. Потом почувствовал, как мне в поясницу дует, причем так усиленно и довольно холодно. Дьявол, я пошарил по себе руками и понял, что рубашка с пуловером почему-то у меня задраны наверх практически до кадыка, а штаны наоборот содраны чуть ли не до колен, причем вместе с трусами. Я огладил себя своими прохладными ладонями и понял, что попросту окоченел во сне. Тем более жара отхлынула перед начинающейся осенней прохладой, и ночью температура падала уже значительно. Дальше, поняв, что изрядно дует в спину, подумал нехорошими словами о сестре. Кларка, вот ведь на хера так распахивать фрамуги? Конечно, прохладный воздух благостно воздействует на пьяных — не отрицаю, но могла бы и укрыть тогда пледом. Пушистый шерстяной плед, судя по ощущениям пальцев, оказался застелен подо мной, я уже было готов накинуть на себя его край и, завернувшись в него как в кокон, проспать еще пару часов со спокойной совестью, как меня стукнуло прозрение. Так, погодите-ка, сестра видела меня таким обнаженным? Да быть не может этого. От этой мысли я окончательно проснулся и, разлепив клейкие веки, воззрился на свое оголенное хозяйство, явно выпачканное спермой, липкие почему-то бедра, по бокам которых проявлялись странные продолговатые подозрительные темные пятна… Синяки, да с чего бы? И когда до меня дошло, что дело пахнет керосином, резко подскочил. В голове словно что-то лопнуло, и я, застонав, схватился за токающий лоб. Ой-ёй, пизде-еец… Меня лихо повело, и я задницей хлопнулся снова на кровать. Чтоб я еще так ужирался. А потом почему-то неприятно засвербело в заду и прошило позвоночник от шеи до поясницы. Так, не хватало, чтобы еще и простыл, я зашарил по кровати руками, сдирая плед и обнажая простыни. Память подбросила воспоминания о том, как меня как-то продуло в детстве и пришлось пластом валяться неделю. И все это время мое тело буквально не могло нормально головой шевелить. Мать мазала меня какой-то остропахнующей мазью, безжалостно растирая мое прошивающее всепоглощающей болью тело, а сестра, хохоча, обзывала роботом, ибо двигался я как настоящий гребаный андроид из самой что ни на есть среднестатистической фантастики. Я огладил недоуменно свои влажные изнутри бедра, завел руку за спину, не понимая, почему у меня так саднит очко, и нащупал торчащее из него нечто странное… Что за херня? Естественно, я чуть привстал на коленях и «это» потянул из себя… И вытащил на свет божий испачканный… презерватив… Гондон… вытянутый… качался в моей руке на все том же свежем прошивающем ветерке из окна, а я молча охреневал… Как это резиновое изделие оказалось в моей… Я судорожно сглотнул… жопе? Наверное, в этот момент я окончательно выпал из реальности и оглох, потому что вернула меня обратно в нее щебечущая Кларка. — Вау! Надеюсь, ты не порвал его, трахая свою девицу. Рада, что ты не теряешь времени даром, братишка. Может, в следующий раз познакомишь нас? Сестра, заглянув ко мне в комнату, помахала перед своим носиком ладонью, и, видя мой невменяемый взгляд, добила: — Если вообще вспомнишь, кого трахал. Судя по такому амбре с градусами, ты вчера сильно переборщил. А вообще, советую надуть презерватив. — Зачем? — прошептал, отмирая, я. — Ну, так будешь точно знать, стала я теткой раньше времени или нет. А еще надень все же штаны. Конечно, я знаю все твои интимные места еще с малолетства. Но знаешь, напоминания о том, как я тебе подтирала задницу — не возбуждают, поверь. Хотя, м-ммм… Я, краснея, только сейчас допетрил, что стою на коленях на своей разворошенной постели перед Кларкой со свободно развевающимися на ветерке мудями под флагом использованного гондона. Пиздец, я попытался прикрыться все тем же пледом, неумело вытаскивая его из-под себя. — Ты там значительно подрос, — заключила задумчиво Кларка, разворачиваясь ко мне спиной как ни в чем не бывало. — Надеюсь, ей понравилось. — Кому? — я окончательно запутался в своих мыслях. — Твоей девушке! — крикнули мне со стороны кухни. Я же снова уставился на презерватив, не думаю, что какая-либо девица затолкала бы мне это в задницу. А потом дрожащими руками потрогал свой анус. Мои действия ему явно не понравились. Там все было натружено, болезненно свербящее. Так, значит, какой-то мудак меня поимел в жопу и, судя по ощущениям, нехило, раз я заляпан с головы до ног чем-то влажным и склизким, начинающим местами подсыхать и стягивать неприятно кожу. И учитывая мой влажный член и живот — я тоже слил… Я что, гей? Господи, вот только не это. Мне вот только этой херни не хватает до полноты ощущений. Я сполз на пол ногами и, поддернув трусы со штанами, почапал на раскоряку в ванную комнату. Штормило меня все еще изрядно, сколько же я вчера выжрал, и главное, с кем?