Наша жизнь во сне и наяву

Игорь — Вдруг у тебя гепатит или СПИД, или еще какая внеебительная особо вульгарная хрень? Ну надо же, включил мозги. Хотя понимаю, стоять нагнутым над унитазом, держась дрожащими руками за бачок, не возбудительно ни для него, ни для меня. Но лезть в зад без водных процедур голым членом — ну уж увольте. Посему я его загнул бравой буквой «ЗЮ» над бачком, пока его штырило от возбуждения, и зашарил по ящичкам и полкам. Если у него есть бабы в доме, то клизма какая-никакая есть, что и подтвердили мои поиски, когда я нарыл грушевидное изделие среднегабаритного объема. За кипяченой водой не пошел, на кой — по фигу ща все обратно высрет, посему, открыв кран, наполнил клизму теплой водой. Пока я это соображал и прокручивал в голове, мой скрюченный пацан успокоился, и член у него опал, впрочем, у меня самого все повяло, как бы клизма меня никогда не заводила. А когда попробовал протолкнуть мягкий резиновый кончик вовнутрь, он забрыкался. — Я, кажется, спросил тебя по поводу… — начал было он. — Нет, не болен, а ты? — буркнул я в ответ, перебивая. — Да с какого? — обиделся парень и попытался разогнуться. — А ты не врешь? — А ты? Сопротивлялся он настойчиво, только путался в спущенных штанах, которые стянули его тощие ноги в районе щиколоток, отчего пацан все время запинался и терял равновесие. Я его ловил, не давая разогнуться полностью, властно давя на лопатки и поясницу, и все приноравливался к сжатой заднице, он даже ягодицы напряг, пытаясь спрятать от меня свое нежное очко. Вся эта мышиная возня меня начинала уже бесить, то сначала — да, теперь — нет, а что будет через десять минут, полчаса? «Наверное»? Ну что за непостоянность. Как в ванную, совмещенную с туалетом, вошла стройная девушка. Мы так и замерли, как статуи, парень в моих руках, по-моему, даже дышать перестал, и я сразу догнал — сестра. Я хлопнул по его сжатой каменной попе и четко сказал вслух: — Жопу расслабь, а то отойду от тебя и твоя сестричка узреет своего братишку внезапно в незабываемой композиции с унитазом. От моего голоса юноша вздрогнул, но ягодицы сжимать перестал, отчего я плюнул на кончик этой самой грушевидной конструкции и протолкнул его в тугой анус. Дева меж тем стала подмурлыкивать попсовый мотивчик, отдернула занавеску и, включив воду, отрегулировала душ. Она медленно раздевалась, расстегивая кофточку, потом пояс юбки, вжикнула молния на боку… М-ммм, розовое кружевное белье, полупрозрачное, ей очень даже шло на ее чуть загорелой бархатистой коже, сексуально обтягивало бритую мохнатку. — У тебя красивая сестра, и вы очень похожи, — заметил я умудрено, разглядывая копошащуюся деву у себя под носом и с упоением давя на резиновую грушу, вода шла с трудом, все же парень так и не смог расслабиться, но постепенно клизма пустела. — Не пялься на нее и не смей трогать, даже прикасаться, — прошипели мне от бачка унитаза сквозь зубы. Хех, вот же ж злобный ежик. А потом, глянув через плечо, прикусили очень сексуально нижнюю губу. — Если будешь слушаться меня, я к ней не подойду, — усмехнулся я настолько милой реакции братика, ну правильно, девочек надо защищать, тем более драгоценных любимых сестричек. Меж тем дева освободилась от лифчика, огладив отработанным движением свои небольшого размера стоячие грудки, и, стянув трусишки, скользнула за занавеску. Я и правда не кривил душой, сестричка была прелестна и походила на этого засранца как чертами лица, так и цветом волос. — Очко сожми, груша мелковата, надо еще одну тебе вкатать, — я сделал шаг в сторону и отвернул кран с водой. Отчего сестрица взвизгнула за занавеской, явно отпрыгивая от душа и подальше, а после, совершенно не по-женски сматерившись, недоуменно выглянув из-за клеенчатой ткани, расписанной морскими звездами вперемешку с осьминогами, и ошарашенными глазами поглядела в сторону нас. Я как раз уже вернулся с вновь наполненной грушей к дрожащему, сжавшемуся в неудобной позе братишке, борющемуся с желанием раньше времени спустить шлюзы, как дева громко спросила: — Павел? Я готов был поклясться, что пацан от страха быть увиденным сестрой чуть не обдристался. Только зажмуренное лицо, уткнувшееся от стыда в сгиб локтя, чего стоило. А когда моя рука похлопала его по плечу, этот самый Павел шумно выдохнул. — Не ссы, я успел вернуться, она тебя не видит. Так ты у нас, значит, Павлик? — издеваясь, хохотнул громко я. Сестра недоуменно поглазела еще с пару минут на закрытый мною кран и, прошептав: — Странно, мне показалось, что кран открывали, да и кипяток ливанул, — задумчиво пробормотали, проверяя рукой бьющие струи воды у себя и, вновь мурлыкнув под нос, встали под воду. — Заткнись. И не называй меня так, — рыкнули мне в ответ, но уже не стали зажиматься, когда я ему впердолил вторую порцию воды. — Сестренку-то как зовут? — я игриво склонил голову к своему плечу, давая парню откинуть крышку унитаза и оседлать его сверху. — Горячая деваха. — Умолкни и не смотри на меня, — все же он очень аппетитно краснел ушами и забавно фыркал, как затравленный мелкий зверек. — Могу вообще выйти за дверь, — хитро предложил я и обалдел оттого, что за мои штаны схватились цепкой рукой. — Просто отвернись… и сестру зовут Клара. Я глянул на него через плечо, Пашка сидел, нахохлившись, прикусив нижнюю губу, раскрасневшийся и такой до безобразия сексуальный, никогда бы не подумал, что срущий пацан, торчащий на толчке, будет так меня заводить своей полной наивности беззащитностью и зависимостью от меня. — Какой послушный, — мои губы сами по себе растянулись в улыбку. — И как ты только знаешь, когда я смотрю на тебя? Рука сжала мою штанину сильнее, до белых выступивших костяшек, но не отпустила: — Я чувствую твой взгляд, не спрашивай как, не смогу объяснить. И я все сделаю, только сестру не трогай и никому не говори про нас. Ха, что бы я такое и рассказал? Еще пока не сошел с ума, точно! — Не смотри… — прошептал он, и я отвернулся, если уж договорились, то надо выполнять свою часть обязательств, только фыркнул, оповещая въедливо Павла: — Только слив не дергай, а то ошпаришь свою сестричку еще раз. Павел Наверное, я сошел с ума, но близость этого прозрачного придурка просто вышибала все мозги, тело подводило, сердце билось как ненормальное, возбуждение накатывало волнами до предела, за которым раньше в обыденности шел всепоглощающей волной оргазм, выплескивалась бурным потоком сперма, и дальше наступили блаженство и полный неадекват. Но из-за того, что этого самого наката не было, тело словно било бесконечными разрядами тока, погружая всю мою сущность в неистовый калейдоскоп похоти, замешанный на бурных желаниях и подпитанный сошедшим с ума моим перевозбужденным телом. Клизма немного остудила, впрочем, как и появление Кларки, думал все, пиздец. Либо она меня увидит, и почему-то обязательно вкупе с этим придурком, и все время казалось, что сестра его может так же чувствовать, как и я, все же мы с ней близкие родственники. Ну, сами посудите, а вдруг это вообще заразно — видеть озабоченные в сексуальном плане глюки про молодого мужика? И что, если этот самый глюк изнасилует и мою сестру, прямо тут при мне? Я запихал все свои «фи», что имел, и именно туда, куда мне вкатывали усиленно воду, но после того как сестра покинула ванную, хорошо хоть на горшок при нас не села… Особенно учитывая то, что сейчас плавало там под крышкой, так и не смытое из-за всей этой сраной конспирации. Я вновь заупирался: — Не могу я так. — Как? — опалили мне горячим дыханием ухо. — Ну, не видя тебя, знаешь, это жутко вообще-то, — я немного замялся, хотя ведь он меня уже того и туда, и вроде как получается, я там не целка… — Понимаешь, я прошлого раза не помню, совсем. И да, это хоть и не по-мужски и, возможно, совсем по-бабьи, но, бля, невероятно… страшно. Рядом затихли, видно, задумались над моими рваными словесными излияниями, цепко сжимая меня за торс. Да и колотило меня в его лапах изрядно, а потом уточнили все же: — Поэтому тебя трясет? — Отчасти… вообще-то, — я снова чуть не навернулся в спущенных штанах и попытался схитрить, уж пусть думает, что меня трясет не от страха, а оттого, что, к примеру, к концу процедур на мне были только спущенные до щиколоток штаны, — хоть Кларка и напарила тут, но я замерз… — О-ооо, — протянули, сжимая в горячих объятьях еще сильнее, — мерзлявка. Я чувствовал, как парень улыбается, словно видел его со стороны, и совсем оробел, когда почувствовал, как он, отрываясь от меня, зашуршал моей одеждой, освобождая мои ноги одну за другой от силков смятых, перекрученных трусов и штанов. Только не говорите, что мы будем этим заниматься здесь, млять, а я думал оттянуть этот сраный процесс… Этого самого, в панике подбирая слова… Соития… Спаривания… Да черт бы побрал этого прозрачного засранца — траха. Хоть на чуть-чуть. Но мне явно этого не давали, прижавшись опять. — А теперь помоги мне… — мои руки положили на мягкую ткань, судя по всему, в районе бедер. — Ну же, не сопротивляйся, я не смогу насладиться тобой по полной в одежде, а значит, не уйду к себе. В принципе, я не против, у меня все выходные свободные, а у тебя? — хихикнули в конце фразы. Все выходные быть в таком ебнутом нереально взведенном состоянии? Мне стало не просто плохо, да я, бля, только от представления постоянного нездорового возбуждения, чуть не рухнул от бессилия прямо на влажный кафель ванной комнаты этому пиздюку под ноги. Но все же, чуть успокоившись, закивал в полном согласии, стаскивая с него одежду, пусть он меня трахнет и свалит, но только по-быстрому… Как там говорится, один раз, ну, или в моем случае, пару раз — не педераст, а там я позвоню какой-нибудь деве… Перед глазами всплыл спасительный образ рыжекудрой Вали. Прости, Олег, я все понимаю, что подло лезть к твоей бывшей, но и меня пойми тоже, кроме нее у меня пока нет постоянных кандидатур на горизонте. А после всего, что тут произойдет, мне точно будет необходимо переспать с девушкой, иначе… Новое возбуждение накрыло снова меня волной… И я поплыл, подгоняемый страхом того, что буду зависим от другого мужика, причем полностью и бесповоротно. Предчувствие этого пронзило ядовитыми иголками все мое тело насквозь. — Умничка, — его подмурлыкивание сытого, довольного кота перед миской заветной сметаны отрезвило, но тут меня потянули за занавеску душа и затолкав в угол, открыли вентили… Зачем нам под душ? Неужели меня так колбасит, что он подумал, что я, и правда, совсем замерз? Вода окатила сначала холодом, следом резко жаром, я пялился нездорово на подворачивающиеся сами собой вентили, регулирующие температуру… Как вдруг увидел то, что не ожидал… Одетую каплями воды, словно стеклянную, руку, мои глаза скользнули дальше по запястью, по крепким мышцам предплечья… Уткнулись в грудь… Невидимка стоял одетый прозрачными одеждами потоков теплой воды, что лилась на нас, и улыбался мне… Правильные черты лица, тонкий прямой нос, крупный разрез глаз, четкие скулы, мягкая линия губ… Как оттиск, как скульптура из хрусталя или льда, это было безумно завораживающе и одновременно красиво… Его короткие прилипшие волосы, он фыркнул на мою отпавшую челюсть и привлек меня к себе, я обалдел от жара, что шел от него, он же, хихикнув, тихо спросил: — Что, нравлюсь? Я даже завис, соображая, что ответить. Он был точно недурен, с ладной подкаченной фигурой крепкого пацана, с широкими плечами, длинными ровными ногами… Такие обычно девкам нравятся особенно. И вот зачем я ему такой заморыш сдался? — Ну… я не ожидал, что ты такой проработанный… — выдавил я из себя, ошарашенно смотря, как эти крепкие мускулистые руки сжимаются вокруг меня. — М-ммм, я давно этим уже не занимаюсь, но каркас остался, — улыбнулись мне в лицо и потянулись за поцелуем. И я принял его, не стал уворачиваться, приоткрывая свой рот и давая углубить. А когда он отлип от меня, задал, наверное, самый глупый вопрос в своей жизни: — Тебя как зовут? Парень замер, а потом, потеревшись об меня гладковыбритым подбородком, все же сказал: — Игорь, и я не вру, это мое собственное имя, не выдуманное. Я от такого задохнулся даже, ведь мог и не называть, или, к примеру, ляпнуть любое, а тут… Видно, мое лицо для него было как раскрытая книга, поэтому он пояснил: — Просто подумалось, это будет более честно, раз я узнал твое настоящее, м-ммм? И мне ничего не оставалось, как кивнуть, чувствуя, как краснею перед этим засранцем, а потом почувствовал новую волну прошивающей нирваны и буквально увидел воочию его упирающийся в меня боевой стояк, впрочем, мой тоже не отставал, бодро налился, предательски закачавшись, тыкаясь и залуплясь, зажимаемый между нашими телами… Трясти меня стало еще сильнее, правда, уже по другому поводу, и он это прекрасно понял, а чего не понять, если, как всегда, возбуждаясь, мы действовали с ним на одной волне. Душ свернули так, что вода стала бежать водопадом по стене нам под ноги. — Прости, иначе всю смазку смоет, а я тебе не хочу причинять лишней боли. Еще бы, этой же болью тут же шибанет тебя самого… Конечно, капли воды с него стекли, но он не совсем пропал для моих глаз, хотя видеть его я стал хуже. Вот черт, не сильно я запомнил его лицо, вспыхнуло у меня в голове, чем еще сильнее добило. А вообще, зачем мне запоминать рыло этого пиздюка? Хотя, а пиздюк ли он на самом деле? Гель, что он использовал, пах знакомо — морской свежестью, я им часто пользовался, когда мылся. Я видел, как он поднес руку с выдавленной субстанцией к своему полуразмытому лицу, явно нюхая. — Так вот чем ты всегда пахнешь, — усмехнулись мне, а потом, вжав окончательно в себя, полезли нагло в мой зад. Я пару раз брыкнулся и весьма безуспешно, Игорь шипел на меня, иногда подрыкивал, один раз укусил. Видно, ему сильно не терпелось. А затем вообще крутанул в руках и грудью опер в горячую от потока воды стену. Вода меня отвлекла, заструившись по моим рукам, груди и животу. Сзади же только сильнее хмыкнули и продолжили ковыряться, иногда болезненно и весьма… Я крякнул пару раз на его ковырки в моей заднице, на что мне прошипели: — Знаю, чувствую и сам, что тебе херово, в первый раз всегда так. — Что? — я даже застыл с такого, как в первый раз, а что же было в прошлый тогда? — Того, я просто тогда тебе простату разминал пальцами, чтобы ты кончил… О, а вот и она кажется… — оповестили, с усмешкой передразнивая, впрочем, мог бы и не говорить, то как прошило все мое тело и конкретно выгнуло с громким стоном, удивило даже меня самого. — А ты там чувствительный очень, что ж, еще пару раз, и ты будешь готов. — К чему? — только начал было я, как меня снова накрыло, сначала своей реакцией, затем усиленной Игоря… Пиздец, перед глазами буквально запрыгали звезды на совершенно черном полотне неба, сердце уже не просто бухало, оно буквально билось из меня наружу, еще немного, и я просто сдохну… Да что же это такое-то? — К тому, чтобы меня принять, — рыкнули на ухо, поясняя, а потом укусили основательно за лопатку, выскальзывая своими пальцами из меня, и под мой вскрик от укуса… погрузились… Это было странно, я чувствовал как бы сразу и его, и себя. Все ощущения накладывались, входили в резонанс и, накрывая полностью, выбивали все разумные мысли. То, как он постепенно, плавно наполняет меня, протискиваясь, периодически чуть откатывая, давая тем самым передышку нам обоим, а затем снова напирая. Как ему тесно и немного больно оттого, что я его сильно сдавливаю, и он залупляет свой член, до неприятного жжения натягивая на нем уздечку. Как мне неприятно чувство наполненности и тягуче больно оттого, что я не совсем раскрыт, а позже он цепанул у меня что-то внутри своей головкой, и я задохнулся, чувствуя, как и он сзади, распахнул в немом крике свой рот, удерживая нас обоих на грани… — Бля, остро-то как… — Ага, что это было? — Думаю… простата, разве ты не догадался? — Откуда, для меня это в первый раз. — Для меня тоже… Наши голоса смешались в жаре пара, тела тряслись, а он размеренно погружался дальше, пока с какого-то раза его тягучих накатов я не понял, что он полностью вошел. Игоря трясло не меньше, чем меня, он жадно сжимал на мне руки, оглаживал всего, до чего мог дотянуться, а в конце этой передышки, выдавив очередную порцию геля себе на руку, оплел пальцами мой перевозбужденный член. — Ща, полетим, ты уже готов. Это было утверждение, а не вопрос, и я согласно кивнул головой, чувствуя, как мне начинают умело отдрачивать налитый под завязку стояк, а потом в такт этим незамысловатым движениям поддают сзади бедрами, увеличивая размах и напор… Млять, как же все охрененно, как все пиздаааааато… Только это и вспыхивало в моем воспаленном мозгу, а затем на очередном размашистом качке зацепили простату… Мне кажется, мой вскрик слышал весь дом, из члена сбрызнула белесая жидкость, всего несколько капель. Игорь рыкнул в тон моему воплю так, как будто мы дикие звери на охоте в каких-то чертовых джунглях. Или опившиеся валерьянкой львы во время случки. Как же меня выгнуло, прошило, вздернуло на волнах жара и похоти, накатило сверху добавочной чужой волной, сплющило. Показалось, ща сдохну, но упасть до конца с этого пика смеси боли и острого удовольствия мне не дали, Игорь пробороздил снова по моему чувствительному месту внутри — и я, чувствуя, как накрывает нас общим оргазмом, понял, вот оно — бесконечность, точно не предел, прежде чем отрубиться, выплескиваясь своим накопившемся семенем и принимая в себя чужую сперму… *** Очнулся в ванной в потоках теплой воды оттого, что сестрица кричит в приоткрытую дверь о том, чтобы я прекратил лить бесконечно воду… Еще бы, этот пиздюк получил свое и свалил в свою нереальную бесконечность, кто бы сомневался, ага… Мать ее без предела, точно. Млять, еле встал на четвереньки, попытался сесть на пятки ноющей жопой, пронзило от копчика до шеи так, что решил, ща высру ежа, попробовал чуть боком, догнал, что не одного, а целый выводок. Судя по тому, что я испытывал сейчас, Игорь, каким бы пиздюком ни был, но не врал, видно, в прошлый раз он меня там только пальцами шуровал, и понятно, что полез в презервативе, чего в говнистую жопу парня соваться голыми руками да пачкаться чужим дерьмом. Я тоже в таком случае натянул бы что-нибудь — хоть резиновые перчатки, благо в нашем доме их было битком, сестрица и мать пользовались ими в любых случаях, от покраски своих шевелюр до драйки унитаза… Кстати о нем… Надо бы слить… Вот черт. Вылезти с кряком получилось с пятого раза, потом, пошатываясь, скрюченный той самой буквой ЗЮ, дернул за слив… Дело сделано, и только повернулся лицом к выходу, как, запнувшись за что-то, рухнул вниз. Блять, то, как стукнулся коленями о кафель, аж до искр в глазах, а когда нащупал невидимое нечто… обалдел. Походу Игорь к себе учесал как был — абсолютным голяком. — Ты чего, навернулся? Кларка все же сунула нос в ванную и уставилась на голого меня, стоящего пресловутым раком. «Хорошо, что я упал к ней лицом, а не жопой», — подумалось мне так ненавязчиво, но убойно. — Да вот, поскользнулся, — выдал на автомате мой рот. — Ну, ты даешь, на ровном месте, и вообще пошли кушать, — оповестили, разворачиваясь от меня, и напоследок оглушая: — А она у тебя страстная дева, такие шикарные отметины на шее. — Чего? Я таки поднялся, сжимая в руках невидимую одежду, и, пошатываясь, подошел к запотевшему зеркалу, рукой размывая блеклую завесу запотевшего стекла… — Бля-яяя… Судя по всему, он начал еще тогда, когда отымел меня только своими пальцами, и по новым красным отпечаткам укусов — добавил еще и сегодня. Вот же ж чертов прозрачный утырок, грызун, твою ж за ногу. Ладно, Кларка не знает подробностей, а то бы со стыда помер, здесь и сейчас. *** Утром в воскресенье еле встал… Болело все, от сорванных связок горла до мышц ног, вроде ничего такого не делал, а выжатость под лимон поражала. Но больше всего ныла спина, а особенно поясница, даже жопа так не беспокоила, хотя, честно, по большому сходил еле-еле, но все же терпимо. Настораживало и то, что после этого постыдного траха прозрачный засранец не появился. Вдвойне напрягало чувство ожидания, я словно ждал черта из табакерки, который просто обязан по жанру сумасшедшего сюжета выскочить из близстоящего угла. Но сестра валяться не дала, загрузила уборкой, готовкой, всучила пакет с мусором на вынос — хочешь не хочешь, расходился, хотя ощущения перетянутых мышц и саднящего кола в заду выбешивало. Там, у мусорных бачков, вернее после бравого водружения черных пакетов, я «случайно» столкнулся с Валей. — Павлуша, привет! — оповестили радостно меня, пока я, раскачиваясь, делал медленный разворот к своему подъезду. Сия «случайность» уж больно выглядела случайной, посему я ее тут же отмел. Валюша, кутаясь в лохматую болотного цвета курточку поверх слишком уж вызывающей расстегнутой сверху на несколько пуговок кофточке, да и светло-бежевые лосины, что не скрывали ее верблюжью лапку между стройных бедер, настроили меня на старые измышления — выбить один болезненный ненормальный клин другим — натуральным и проверенным. Дева тоже выносила избытки домашнего производства и, судя по всему, как она запыхалась, явно выглядывала меня из окна. «Бедная, наверное, все утро там проторчала», — отрешенно подумал я, с удовольствием рассматривая то ее выпирающие половые губы снизу лобка, то острые грудки, которые так и норовили показаться мне в широком разрезе при любом наклоне рыжекудрой дамы. И мне даже помечталось, может, все же послать мораль о старом друге куда подальше и попробовать. Судя по тому, как дева перехватила мой жадный взор на своих прелестях и порозовела щечками, она точно была не против. — Здравствуй, Валя, — я даже вымучил из себя подобие улыбки, а потом, забрав ее мешок, помог по-джентльменски закинуть в контейнер. — Что сегодня делаешь? Задали много на выходные? — дева мило мялась, покусывая острыми зубками нижнюю губу. Я же даже не мог вспомнить, вообще задали нам что-то или нет. Просто вся эта сверхъестественная ебля выбила меня полностью из наезженной колеи. — Да так, несущественно, а что? — закинул я нужную удочку и получил тут же сногсшибательный улов. — Может, куда сходим, сегодня прекрасная погода, — начала дева путано. Вот оно — нужный клин, обрадовался я, соглашаясь: — Почему бы и нет. Я к тебе зайду, или на набережной? — Давай на набережной, мне еще к подружке забежать надо, — обрадовалась дева, а потом огорошила меня совсем не к месту: — Может, Лизка с Аркашкой присоединятся. Только этих двоих и не хватало, но положение торчать дома и ждать, когда на меня снова свалится этот невидимый извращенец, и чем это на сей раз кончится, не радовало, жопа солидарно засвербела, и я согласился на вечерний выгул с Валентиной со всеми предполагаемыми последствиями.