Наша жизнь во сне и наяву

Павел Ни Лизки, ни тем более Аркашки поблизости не наблюдалось, и я подумал, что было бы, наверное, странно, если они вообще согласились прогуляться с нами. Наверняка с того убойного вечера Лиза Аркадия не выпускала из постели, ну, разве что пожрать, отлить и покурить. Валюша всегда одевалась стильно и сексуально, и сейчас, стоя на набережной в мини-юбке и бархатистой фисташковой курточке, притягивала взоры всех проходящих мимо нее молодых мужчин. Я тяжело вздохнул, словно перед прыжком в запретный омут, и, помянув своего друга Олега хорошими словами, все же приблизился к скучающей деве. Валечка оглядела мой молодежный прикид и нежно заулыбалась. Еще бы, Кларка просто с рыком стянула с меня мешковатую ветровку, когда узнала, куда я так спешу утопать, и затолкала в импортную немецкую куртку с кучей молний и хлястиков, которую мне же сама привезла из Москвы. По мне, так очень неудобную и неуютную. А еще силком заставила натянуть новые узкие джинсы и ненадеванные кроссовки. Кроме того, в руках я сжимал подарочный букет чайных роз, которые, как я помнил, так любила моя рыжекудрая дама. Их аромат пьянил и меня… Все же вечер был прекрасен, дева шикарной, и главное во всем этом было только его не испортить. Сначала прогулялись по набережной, болтая ни о чем и обо всем, виртуозно избегая неуютных тем об Олеге, это продолжалось, наверное, с час, пока не загорелись первые фонари, а от Волги потянуло неприятной прохладой. Легкий ветерок задирал оборки мини-юбки Валюши, давая мне все новые и новые поводы для запретных натуральных желаний. Затем оккупировали стойку в местном баре, заказали вина, все же девушке пиво я предлагать не стал. Валюша попросила полусладкого, я выбрал сухое, под мороженое с фруктами, и еще какую-то незамысловатую хрень. — У тебя на губе крем, — хихикнула Валя после трех бокалов, а потом, притянув меня за шею, лизнула в уголок губ, я обалдело приоткрыл рот, и дева тут же углубила свой приторно-сладкий поцелуй с запахом вишни, клубники на пьяных качающихся парах… Это было неожиданно, но приятно, я привлек ее к себе за гибкую талию, перехватывая инициативу и сплетаясь с ее юрким язычком своим. М-ммм, даже в штанах накатило возбуждение, захотелось уединиться, прихватить бутылочку этого самого вина, каких-нибудь взбитых сливок, с той же чертовой клубникой или вишней, и уйти в полный отрыв… В баре играла громко музыка, слышались пьяненькие смешки, говор, где-то кто-то рядом, так же, как и мы, целовался. Все было так правильно, достойно и, главное, по-натуральному верно. Поцелуй продолжался, Валя прошлась по моей груди своими цепкими коготками, коснулась ремня, провела пальцем, чуть царапая над ним. Вот оно, вспыхнуло у меня неоновым огнем — зеленый свет, хватай ее и тащи куда-нибудь даже без фруктов и этого дьявольского спиртного, главное — туда, где вы сможете уединиться. Хорошо, что сестра пихнула две пачки гондонов в карман и еще добавила пару хрустящих купюр, можно было спокойно снять номер в отеле средней руки и зависнуть с красоткой на всю ночь… Все это пронеслось у меня в поддатой голове на неимоверной скорости, я чувствовал, как ее ладонь накрывает мой стояк и даже настойчиво потирает через штаны… О чем же мне более мечтать? Я буквально вжал в себя стройную деву, жадно уцеловывая, как вдруг осознал, что что-то здесь не так… Да — было возбудительно, но не так, чтобы всего прошивало от предчувствия вселенского траха, да — было приятно целоваться с Валей, но сердце не заходилось от поцелуев, как с этим потусторонним Игорем. Даже в штанах хотя и накатило от приятной неожиданности ретивой дамы, но постепенно устаканилось и стало увядать. И это при том, что пальчики девы стали более настойчивыми, и узкая ладошка попыталась проскользнуть ко мне за ремень… Я остановил Валину руку, аккуратно поднес к своим губам и поцеловав запястье, улыбнулся, глядя в ее блестящие бедовые глаза: — Может, не будем здесь? Она пьяненько кивнула и, выдав про дамскую комнату, пошатываясь, пообещала: — Ща приду, только не пропадай, как в тот раз. — Ага, — только согласился я… как меня подавила властная волна искривления пространства. — Хм… снова та рыжуха, а ты времени зря не теряешь. Павел, неужели я тебя вчера не удовлетворил, м-ммм? — Игорь притянул властно меня к себе, накрывая той самой возбудительной волной нирваны, что так не хватало в присутствии Валюши. М-да, всем хороша дева, но чувствуя, как мое тело дрожит только от прикосновений этого невидимого придурка… Каким бы я тормозом ни был — стал догонять. Да, с Валей было хорошо, правильно, ровно и надежно, но и до безобразия пресно, не было того самого чувства единения в одно нерушимое целое, не было ярости желаний, захлестывающих меня целиком и полностью, не было того пьянящего чувства партнера, что я ощущал, будучи в объятьях Игоря. Возможно, в своей повседневности я бы никогда даже не задумался сравнить девушку и парня, но ведь он же нереальный, его чувствую только я, для остальных же он просто не существует. — М-ммм, судя по всему, ты все сейчас понял сам. Я распахнул губы, чтобы возразить, но его невидимые пальцы прикрыли мне рот, а влажный голос прошептал на ухо: — Не обманывай себя, кажется, ты также подсел на нашу запредельную близость, как и я. Понимаешь, я тоже попытался после нашего с тобой зажигательного секса в ванной встретиться с одной из своих бывших девиц и понял, что все это не то. Мне нужен только ты, Павел, только ты. Поэтому я просто сейчас тебя поцелую и уйду, а ты проводишь девушку и вернешься домой. На все про все я даю тебе три часа. Меня вжали по-хозяйски в себя, накрывая цунами возбуждения, и, сжав властно до тягучей боли ягодицы, прошипели: — Задницу смажь и приготовь, обещаю, сегодня я буду с тобой до твоего утра. Кажется, я понял, как все это работает, о, а вот и твоя девонька возвращается! Не стоит заставлять девушку ждать. И все мои несчастные попытки оправдаться, что-то вышептать устойчивое, бодрое и внушительное — что показалось в этот момент к месту, заткнули всепоглощающим поцелуем… Господи, вот оно, то, что я никогда не получу, оставаясь вместе с Валей, энергетический вал вынес только от соприкосновения опаляющими языками на качающееся плато блаженства… И на этом одуряющем гребне Игорь пропал. Резко стало одиноко и мерзко холодно, словно меня разорвали пополам, превращая большую часть в пепел, которым я и осел на свой вздрагивающий от бумкающих децибелов стул. Пиздец, ноги дрожали, зад предательски засвербел, предвкушая вечерние приключения, в штанах накатило так, что хоть доставай и прилюдно дрочи. Бляяяя… Что же это получается, мне сказали — домой, и я готов бежать туда вприпрыжку с возбужденным членом наперевес и каменными подобравшимися яйцами, более того, выполнить абсолютно все, что мне наказали про жопу и смазку. Но я же не домашний песик? Ведь это не так? Я же сильный, волевой человек? Все мои вопросы больше походили на скулеж загнанного в тупик несчастного домашнего животного, которому властный хозяин свистнул издалека. Погулял? Ну и харэ — живо домой! Валя пьяненько оперлась своими острыми грудками на мое плечо и влажно зашептала на ушко, обнимая меня за шею тонкими руками: — Пойдем ко мне домой… — и дева, прихватив подарочные розы, потащила меня из бара, дав только расплатиться на выходе из него с расторопным барменом. *** Вечером было прохладно, Валюшка жалась ко мне, обхватив мою руку своими, о чем-то возбужденно болтала, глупо хихикая. Неужели она с Олегом была такой же отрешенной, думал я, стараясь вообще не вспоминать Игоря хотя бы сейчас. Позже мы снова целовались на набережной по инициативе Вальки, и с каждым новым поцелуем я понимал, что Игорь прав. Не втыкает, ни с кем так — как с ним. Я не к месту вспоминал своих прежних девушек. И хотя их было не так много, как у моих друзей, но я не был обделен женским вниманием. И сравнивая Валюшкины поцелуи и те, что были до нее, с другими, снова и снова по кругу крутил одну и ту же мыслеформу, с девушками было классно, тепло, понятно, как надо действовать, и… спокойно, по наезженной. Не было той иссушающей, всепоглощающей жажды, не было болезненного желания продолжать до бесконечности, безумства, искр из глаз, чтобы сердце бухало в глотке, обжигало легкие, пронзал ток по всему позвоночнику, чтобы ствол пульсировал, готовый не просто излиться, а взорваться вместе со сжавшимися до тягучей боли яйцами. Бляяяя… Я целовал Валечку и прекрасно понимал, что это мой последний поцелуй с девушкой, да и свидание наверняка тоже, так как ни одна из них: теплая, мягкая, добрая, славная, любящая, трепетная и нежная не даст мне того самого, что дает этот чертов прозрачный властный утырок. Вот же ж черт, влип так влип, причем по самой полной. Мы замялись у подъезда Вали, и, когда она ненавязчиво, как бы между прочим, потянула меня за собой, я уперся: — Валь, извини, но сегодня я не могу. Сестра позвонила… В общем, мне надо срочно домой, — начал я путано объяснять деве свои намеренья, что состыковки как бы сегодня не получится, да вряд ли в моих тяжелых думах когда-нибудь вообще. Как глаза Валюшки из игривых сощурились в жестокие амбразурные щели, моя дама сообразила тут же, что ее лихо киданули. Причем все ее пьяное состояние с веселостью практически сразу сошло на нет, она развернулась ко мне и зашипела сквозь зубы: — Мог бы просто сказать, что я тебе не нравлюсь, нежели придумывать все эти тупые отговорки из жалости! — меня хлестанули по мордасам чайными розами. — Говнюк! Что ты — что Олег, два утырка! — размашисто охаживали мою голову розами и орали на всю улицу, и, только окончательно сломав цветы об мои полыхающие уши, злобно удалилась, шибанув входную железную дверь подъезда так, что гул от нее докатился, думаю, до самых небес. Я встряхнулся как облитый дерьмом пес, скинул, как мог, на асфальт остатки изломанных, осыпавшихся к моим ногам цветов и потопал уверенно домой. И только пряный розовый запах, поцарапанная морда, да несколько рыжих лепестков, что запутались у меня в волосах, подтверждали, что я таки ходил с Валей на свидание. М-да, вот уж погулял, так погулял, черт бы подрал все эти перипетии моей непутевой жизни. Игорь Ба-ааа, это вообще что было? Я, наверное, минут двадцать сидел тупо в кресле, пока не понял, что с меня натекла целая лужа остывающей невидимой воды, концентрируясь под моим упертым задом. Я же тупо моргал и просто приходил в себя. Вышвырнуло меня после оргазма практически сразу, мокрого, голого, задыхающегося от совместной эйфории, и припечатало знатно об это чертово кресло. Я был готов взвыть оттого, что пространство и время в очередной раз не дали мне хоть немного понежиться в столь пьянящей неге единения, когда одинаково охренительно каждой клеточкой чувствуешь самого себя и своего секс-партнера. М-ммм, описать то, что я только что пережил, не было никакой возможности, слова скакали, как посыпанные дустом блохи, в разные стороны и не собирались вставать ровными рядами, как бы мне хотелось. И кроме как: охуительно, пиздец как потрясно, вау, воу, м-ммм и еще пара отрывочных рыков — в голове ничего толком не складывалось. Затем эйфория стала испаряться, и я вновь приобрел возможность хоть как-то соображать. Мысли потекли пусть и вяло, но уже более стройно, во всяком случае, без обкуренных взбрыков. Итак… Я трахнул парня, пусть даже нереального, но мужчину, и это был лучший секс в моей жизни. На понимании сути данного предложения я, наверное, завис еще сильнее. Одна минута, пять, десять, пятнадцать… Резина осознания ситуации растягивалась бесконечно… Я занимался сексом с человеком своего пола, причем таким сексом… О, Боги… Кто-то на том конце растягивающей резины блаженства ее резко отпустил, и мне лихо прилетело по воспаленным мозгам: в какой очередной пиздец встрял мой распрекрасный зад, и что же я наделал. Даже вопрос дня высветился буквально неоновыми огнями перед моим испуганным взором. И как теперь все это исправлять? Я подскочил и заметался по своей комнате, автоматически натягивая на подсыхающее тело какую-то попавшуюся одежду. Труселя, вырванные из комода, рассыпались живописно по полу брошенными картами. Грязные джинсы — по хер, мятую рубашку — на хер, двухдневные носки… М-да, пнул их под кровать, нашел свежую пару в тумбочке, а затем схватился за трубку телефона. Надо было действовать, причем крайне решительно, пока меня окончательно не засосало в конкретную голубую даль, причем так глобально и безвозвратно, что накатывало безумство паники. Маринку отмел сразу, раз послала, сославшись на Мишку, значит, еще бесится. Я не желал устраивать дополнительные терки со своей бывшей, мне нужно было просто переспать с женщиной, желательно сексуальной, относительно доступной и покладистой, без претензий. Чтобы смыть то чувство блаженной истомы и этот нездоровый, больной образ моего сероглазого сумасшествия, избавиться от него раз и навсегда. Я посмотрел на это дьявольское кресло, с которого постоянно проваливался к Павлу, и даже сгоряча подумал выкинуть его прямо сейчас, к херам собачьим. Но рука не поднялась вышвырнуть любимый предмет интерьера моей мамы, который настолько прочно вжился в этот дом, в нашу семью, пропутешествовал чуть ли не через всю Россию. Да и еще, чего лукавить, я искал только повод оставить его, просто сил не хватило обрезать ту единственную нить, которая давала уйти в другой мир манящего меня сейчас как никогда зазеркалья. Я простонал раненым зверем, вот так, видно, и умирает вся натуральность в настоящем мужике, а потом все же набрал знакомый номер, причем дева ответила сразу и, не ломаясь, согласилась на свидание. Хотя мы не виделись очень долгое время, о чем я порою очень даже жалел. Впрочем, Вера всегда была такой безотказной, понятливой и ебливой. От меня требовался приятный вечер в дорогом ресторане, шикарный букет из белых лилий с желтыми игольчатыми хризантемами. Конечно, такая лафа была не для каждого, но я имел определенные скидки у этой утонченной дамы. Красивая, статная, сильная, умная, самостоятельная, знающая себе цену, директор своего собственного бутика, расположенного в центре нашего города. Мать милой девочки, сероглазой Иришки. Я был в курсе, что у нее таких, как я, с десяток. Дева не интересовалась чужими деньгами — ей и своих хватало с лихвой, но дорогие подарки обожала, к примеру, золотые серьги с рубинами или оплаченные несколько недель на шикарном побережье экзотического моря. Познакомился я с Верой через своего брата, когда-то она была его первой любовницей, но затем они разбежались. Иван собирал свои гаремы из женщин, Вера — свои из мужиков. Но я у нее шел отдельным пунктом — особенным, так как был младшим братишкой Ваньки, ее первого незабываемого мужчины. Кроме того, Вера была более чем в курсе всех наших семейных планов и дрязг, объяснялось все куда прозаичнее, нежели вы возможно думаете — ее двоюродный брат Виктор учился с моим Ванькой в одном классе. И до сих пор мужики были очень дружны, можно сказать, как раз Виктор и свел когда-то давно Ивана и Веру. Только это сводничество почему-то очень быстро сошло на нет. Подробностей я не знал, да и Иван с Верой меня в них не просвещали, это была их жизнь, а не моя. Мне и своих всегда проблем хватало выше крыши, а теперь еще и особых радужных секретов. В ресторане, что я выбрал недалеко от своего дома и набережной, было, как всегда, по-домашнему тепло и шикарно. Брат любил это небольшое уютное заведение, и хотя оно и не входило в десятку самых шикарных нашего города, кухня тут была всегда отменной. Посему Ванька очень часто таскал сюда своих заказчиков по бизнес планам, гостей города и так, по мелочи. Вера, импозантная блистательная брюнетка, привлекала весь мужской контингент этого достойного заведения, сшибая убойно своей аурой роковой женщины, чем повышала и мое, угасшее так некстати, самомнение на фоне других неудачников, что были сегодня без прекрасных дам, до сказочных небес. Мы заказали блюда из французской кухни и, ожидая их, потягивали розовое вино — выбор был сделан самой Верой, мне же было откровенно все равно, что жрать и пить. Я осознавал тот факт, что встречаясь со мной, дева ответно подавляла свой личный интерес. Вообще, в тот первый день, когда я оказался в ее постели, она меня спутала на улице с братом и окликнула, а затем сильно поразилась тому, что тот сопливый милый мальчик, который путался всегда у Ваньки под ногами, вымахал в этакую восемнадцатилетнюю детину, практически один в один с ее Иваном. Да, дама была меня старше, но выглядела ровесницей, если не моложе, ухоженная, со вкусом одетая, изысканная, утонченная. Я периодически встречался с ней на ее квартире, и мы просто трахались, таким образом она пыталась забыть Ивана, а я получал необходимый мне сексуальный опыт. Кроме нее у меня параллельно были и другие девицы: однодневки, некоторые, правда, держались неделю, какие — месяц-другой, но затем появилась Маринка, и я влюбился в нее без оглядки. Вера это тут же уловила, умудрено предложив расстаться. — Виктор сказал, что ты поссорился со своей девушкой, кажется Мариной, — голос был глубоким, грудным, Вера достала тонкие сигариллы, и тут же рядом с ней закрутился верткий молодой официант, подставляя пепельницу, услужливо чиркая зажигалкой. Моя спутница благодарно чуть кивнула, откинув назад атласные смоляные космы, и нежно улыбнулась пацану в ресторанной униформе, и я воочию обалдел от того, как парень только с этого незначительного Веркиного жеста симпатии окончательно выпал из реалий. Через некоторое время нам принесли наш заказ, но почему-то есть уже расхотелось. — Что, уже доложили? — хмыкнул я, запах сигарилл меня не раздражал, Вера курила редко, только в компании под любимое розовое вино, и очень качественное курево, что отдавало нотками ностальгии, напоминая мне те славные времена, когда мы были вместе. — Не ершись, ты уже не подросток, — усмехнулась она, благостно смотря на мой подарочный шикарный букет. Лилии пахли приторно, вкупе с ароматом хризантем давая неповторимый оттенок с легкой горчинкой. — Ты мне никогда не читала нотаций, так что играть роль мамочки не стоит, я как бы тебя позвал не за этим, — огрызнулся я в ответ, вот же ж, решил избежать дрязг с Маринкой, а натолкнулся на воспитательную беседу там, где и не ожидал вовсе. Ну, что за фигня? — А надо было, — ухмыльнулась Вера, она, отклонившись на спинку стула, длинными пальцами стряхнула с тлеющей сигариллы ненужный пепел. — Если честно, то, что мы расстались из-за твоей влюбленности в эту девчушку, это только малая часть правды. Я натянулся до предела, а вот это сейчас вообще к чему? Хотел яркого вечера с невъебительным трахом в объятьях прекрасной женщины, а получаю какую-то непонятную хрень. — Если сравнивать тебя и Ивана, то ты всегда был намного лучше его, во всяком случае, по человеческим качествам точно. Хотя ты же знаешь, я любила именно твоего брата, а не тебя. И да, признаю, я пользовалась тобой, когда особо было тяжело на душе, но не отрицай этого — ты мной тоже, — Вера затянулась, а после притушила недокуренную сигариллу об пепельницу. — Вообще, я бросаю курить, — несколько непочатых сигарилл смяли в пачке и водрузили сверху тлеющей. — Я не понимаю, к чему этот разговор, Вера, — начал было я выпутываться из ненужной мне ситуации, вот только проблем дамы мне и не хватало, но меня тут же перебили. — При том, что все люди связаны друг с другом тем или иным способом. Ивана не слушай, он очень хитрый малый и был им всегда. — Вера, — я поймал ее чуть пахнущую табаком руку и, поцеловав, попытался остановить, — может, не будем сегодня о моем брате. Дева нежно улыбнулась на мой поцелуй, игриво скользнула пальчиками по моим губам, а затем отстранилась. — А ты все так же красив и галантен. А разговор, связанный с твоим братом, необходим, уж прости. Понимаешь, когда я услышала твой голос по телефону, твои слова, то поняла сразу, что у тебя что-то стряслось намного глобальнее, нежели твой разрыв с Мариной. Уж прости, но я все же тебя знаю не первый день, ты и раньше разбегался с девицами, но у тебя никогда не было столько страха в голосе. А значит… — меня прожгли миндалевидностью агатовых глаз. — Произошло что-то такое, что ты не можешь рассказать никому, даже Ивану. — Откуда ты знаешь? — опешил я окончательно. — Может, я говорил с ним об этом? — Нет, — утвердительно заверили меня и поставили совсем под охренительным фактом, — иначе знал бы Виктор, а значит, и я была бы в курсе. С каких это пор Виктор и Иван так близки? Нет, я, конечно, понимаю — друзья по жизни, и во всех увеселительных тусовках моего брата, в том числе и по доступным девочкам, всегда присутствует этот черноволосый ворон с прожигающим взглядом миндалевидных глаз, таких похожих, как у сидящей напротив меня роскошной женщины. — Не делай такое удивленное лицо, солнышко. Виктор и Иван — любовники, причем уже не один год, — наверное, в этот момент я перестал дышать и распахнул так свой рот, что выглядел, как раздавленная громыхающей колымагой жаба на дороге. — Как любовники? — все, что я мог выдавить из себя, а позже догнал. — А как же все эти любовницы? — Ширма, причем очень качественная. Иван очень галантно ухаживает за парой красивой внешности дев, оплачивает им поездки, балует подарками, помогает по жизни. А они создают ему хороший имидж, твой братишка — не просто бизнесмен, но и прекрасный дипломат, а с его ориентацией в политике без ширмы никак. Его девы для выгула куда в курсе всех его пристрастий и получают свою выгоду, а он свою. И тут до меня стало доходить, и подъебки Ивана насчет моей недопроблемы с Маринкой, да и все его виртуозное управление с кучей любовниц, а я еще, дурак, думал, и как его девы еще не вывели на чистую воду. — Но почему ты говоришь мне про Ивана именно сейчас? — удивленно прошептал я. — Потому что я уже видела подобную реакцию, как у тебя, и прошла уже через это, — дева пригубила розовое вино, замолчав, а затем попробовала кусочек мяса под каким-то сладко пахнущим островатым соусом. — Попробуй, сегодня шеф-повар явно в ударе. Я сунул кусок в рот, наверное, на автомате, совершенно не чувствуя вкуса, но Веру сейчас перебивать не стал. Она распробовала гарнир, сладко потянулась и попросила еще вина. Пока ей наполняли бокал, мы молчали, но как только полыхающий щеками молодой официант удалился, Вера продолжила. — Иван был точно такой же, когда понял, что влюблен в Виктора. Но мне тогда не очень повезло, так как я попала на начало их отношений. А роль буфера и подсвечника между экспрессивной парой, которая пытается сопротивляться своим желаниям и любви, выясняя по бесконечному кругу, кто из них главный… Это, я тебе скажу, непросто, второй раз пережить все это я просто не хочу. Да и физически не смогу. Знаешь… — Вера поиграла вином в бокале, а потом, пригубив, поставила на стол, — побег от себя самого тебе не поможет, просто наломаешь дров, сделаешь и себе больно, и ему, а, возможно, и он еще добавит до кучи, как это делал Виктор в отместку Ивану, но все равно, в конце концов, вы вернетесь в изначальную точку. — Вера, — я не знал, что на это сказать, как же она все это вынесла, при этом продолжая любить моего брата? Как это вообще возможно? И как она поняла, что мое стрессовое состояние никак не связано с очередной девицей, неужели я так предсказуем? Но юлить Вере и тем более врать я не мог, к тому же сам ей позвонил первым и попросил о свидании. — Ты не понимаешь, до этого у меня были только женщины и… — Ты просто по-настоящему влюбился, малыш, вот и все. И поверь мне, по большей части пол твоего избранника не имеет глобального значения. Если ты чувствуешь, что это оно самое — единственное, и только твое. Я рассмеялся, о чем она вообще, какая может быть любовь к зазеркальному недокормышу-парню? Но мои ладони накрыли узкими своими, странно обжигающе горячими, и, заглянув в глаза, прошептали: — Просто не слушай никого, ни брата, ни родителей. Выбирай сам, это твоя жизнь и твоя любовь, а не чья-нибудь чужая. Я не хочу, чтобы ты прошел через ад, что устроили эти двое по своей дурости друг другу, да еще и меня втянули в него. Я накрыл ее ладонь и снова поднес к своим губам, нежно целуя пальчики Веры с ее удлиненными ноготками, идеально длинные, изящно покрашенные бордовым лаком, они были само совершенство. Она опять погладила меня по губам своими ласковыми подушечками пальцев, скользнула по скуле. Я не хотел бередить ее раны, но все же спросил: — Как ты вынесла этот ад на троих? — Просто пережила, и кроме того в этом аду третьему не было места. Я смотрю, десерт ты сегодня точно не будешь. Вера подозвала официанта, попросила счет. Слушать меня с моими жалкими потугами расплатиться она не стала. Хмыкнув, что я пока еще студент, посему в ресторанную книжку была вложена Верина кредитка, и пока мы ждали ее возврата, она потянула меня на открытый балкон. Море лизало набережную, наконец-то пришла прохлада, и Вера, поеживши плечи, с благодарностью приняла мою ветровку. — Кстати, твои родители тоже в курсе всей этой ахинеи с Иваном, — заметила она, когда я уже расслабился. — М-да, наверное, внуков им будет от нас не дождаться, — буркнул я безрадостно себе под нос, когда услышал смешок Веры. — Вообще-то, Иришка — дочка Вани. Теперь представляешь, каково мне было? Когда вначале меня чуть ли не силком знакомят с твоим братом, и кто — мой кузен. А затем оказывается, что между ними идет кровопролитная любовная война не одного года, и я встряла на восьмом месяце беременности как раз посреди крупномасштабных сражений. Помолчали, и я, обняв за плечи эту стойкую прекрасную женщину, доверчиво положил свою голову на ее плечо: — Спасибо, что рассказала мне и захотела встретиться. Меня нежно погладили и, взлохматив мою шевелюру, пропустили между пальцами короткие пряди: — В общем-то, это все позади, у меня прекрасная дочь, я самостоятельная состоятельная дама, и еще, — Вера хохотнула, а после, поцеловав меня в висок, прошептала: — Ивану только не говори пока, да и Виктор не в курсе, но, по-моему, я нашла свою настоящую любовь. Он славный, добрый, нежный, а главное, любит меня и мою дочку. Так что сам видишь, у нас не получится зажигательной ночи, как раньше. Меня поймали за уши и заставили посмотреть прямо в глаза, словно заглянули прямиком в душу: — И потом, ты же понимаешь, никакой секс, даже лучший с самой неотразимой красоткой, не заменит тебе того чувства единения, что ты испытываешь со своей любимой половиной, ведь так? А теперь скажи мне честно, Игорь, ты хочешь переспать со мной? Я вздрогнул от вихря напора своих мыслей, образов, помноженных на слова Веры, и, отведя взгляд, все же искренне ответил: — Нет. — А если вдруг твоя Марина решила бы вернуть ваши отношения? — продолжала копать Вера дальше. — Я бы отказал. — Умница, — похвалили меня и, приняв принесенную официантом кредитную карту вместе с забытыми на столе цветами, попросили: — Проводи меня на такси, и спасибо за шикарный букет из моих любимых лилий и хризантем. Я, наверное, еще с полчаса гулял в гордом одиночестве по ветреной набережной, слушая шум волн, ловя мокрые соленые брызги губами. И вспоминая разговор с Верой: «Наверное, он у тебя еще то нереальное чудо, коль смог покорить твое неприступное сердце, Игорь». — Ага, — буркнул я хмуро себе под нос, — нереальнее некуда. Но это даже здорово, что он такой фантастический, так как с обычным пацаном из жизни я вряд ли бы такое замутил. Но как бы я ни пытался уйти от себя, ноги несли меня сами домой, возбуждение накатывало, и как я осознал, гуляя по набережной, именно оно было катализатором к моим перемещениям, кресло — замком, а мои желания — ключом. Если, к примеру, загадать только поцелуй с Павлом, смогу ли я вернуться обратно? Что ж, надо было попробовать хотя бы начать управлять всем этим чокнутым процессом, раз другого мне не оставалось, и я погряз в романтических отношениях с мужчиной из параллельного мира. Да и выпадать оттуда черт знает как и столь неожиданно, не знаю, как при этом Павла, но меня задрало окончательно и бесповоротно.