Наша жизнь во сне и наяву

Игорь Как дотопал в шлепанцах до дома Павла даже не заметил, холод несильно напрягал, по большому счету я и не осознал этого, даже снег не охладил, однако чужие носки я все же напялил на свои голые пятки. Размер обуви у нас был практически один в один, так что шерстяные изделия не жали. Да и с Павлом как-то получилось в этот раз все скомкано, нет, конечно, близость была, и вся ее обжигающая начинка тоже. Иначе как бы я вернулся к себе? Но в данный момент меня волновало нечто иное. Опять-таки и Пашка, видно, немного подустал в этот вечер, вырубился на первом же круге, потому я мучить дальше его не стал. Уже по-знакомому чмокнул контрольно в висок и, как только очутился у себя в кресле, схватился за трубку телефона. — Але, Игорек? Ты чего еще не спишь? Голос мамы на том конце трубки был таким знакомым и теплым, что я даже оробел, было прекрасно слышно, что у нее под боком что-то шумит, как мне показалось, вода из крана. Мама, когда была занята, обычно прижимала трубку плечом к уху и, разговаривая со своим собеседником, продолжала заниматься домашними делами. Мне так это живо представилось, что я даже по-глупому заулыбался. Ё-моё, это ж надо детина-переросток, а от маминого «Игорек» готов пищать как малолетний мальчишка. — Мам, ты готовишь, да? — Да, и как узнал? — хохотнули заразительно на том конце провода. — Пирог, да, с персиками и киви, который так любит дедушка, — переспрашивал утвердительно я. — Ну ты и разведчик, и как только догадался? — мамин знакомый игривый голос, тихое глубокое дыхание в трубку, безумно родное, но теперь такое далекое. — Да так, подумалось… словно тебя воочию увидел, как ты сегодня в супермаркете стоишь в своей шубе, замотанная бабушкиным шарфом, и выбираешь… сначала киви, потом персики… прихватываешь муку, упаковку с яйцами, масло… — Игорь, ты меня пугаешь, у тебя все хорошо? Мамин голос напрягся, и я почувствовал, что ее накрыл настоящий страх от непонятного моего прозрения. — Не, все нормально… просто бессонница, много учу, да и соскучился по тебе, бабушке, дедушке… Там далеко, за тысячи километров от меня, облегченно вздохнули. — Ну ты и выдумщик. — Расскажи, что ты еще сегодня купила? — М-ммм… — мама задумалась и выключила воду. Я как будто видел со стороны, словно стоял в старой, знакомой мне по детству кухоньке бабушки и наблюдал, как она отработанным движением вытирает об передник свои вымытые умелые руки, позже прихватывает полотенце на плечо и заглядывает в духовку, проверяя, готов пирог или нет. — Пачку печенья, мама, то есть твоя бабушка такие очень любит… — Покрытые шоколадом с одной стороны, — я чувствовал, как мать снова напряглась, но продолжила шуровать в духовке. — Ну да, «Юбилейное», — буркнул я себе под нос. — Да, «Юбилейное». Игорь, ты вообще уверен, что мне не врешь? — всполошились на том конце провода. — И шоколад, три плитки. — «Бабаевский», — прошептала в трансе моя мама. Все сложилось точь в точь, каким бы параллельным или потусторонним ни был тот мир, но все равно, как я вспоминал по всей прочитанной мною бесконечной научной фантастике, должны были быть хоть какие-то отличия, а тут их просто не было. Но ликовать было пока рано, и я все же уточнил, чтобы, как говорится, наверняка: — Мам, ты так и таскаешь Ванькой подаренную сумку? — Что за вопрос, у меня другой и нет сейчас, а она очень удобная и красивая. Может, ты спать все же ляжешь? У тебя уже скоро утро. — Да, конечно, слушай, а ты не будешь против, если я на недельку прилечу к тебе? Мои мозги работали в ритме растревоженных палкой в улье шершней и практически так же громко гудели. Поймать Ваньку за ебливую жопу или член, я не знал каким образом распределялись роли в постели между ним и его другом-любовником, да по большому счету, и не желал знать. Стрясти с него денег на билет самолета, так как перелет был не из дешевых, отпроситься в универе на неделю — не облысеют и переживут — можно по телефону прямо из аэропорта. И прикатить к Пашке, уж найти его дом от набережной или супермаркета я точно смогу, там определенно все рядом, и если мама была в том же в магазине, то и дом ее родителей торчит в этом же районе. Встретиться вживую и поговорить, потому что получается Пашка реальнее некуда, взаправду такой же парень, как и я. Кажется, у меня унесло крышу с этой оглушительной информации, а ведь еще совсем недавно думал, как классно, что он сказочно-зазеркальный, ибо на кой настоящий мне мужик сдался? Но шанс по-настоящему прикоснуться к нему своими руками, открыто смотреть ему в глаза, наслаждаться тем, что просто невозможно провернуть во всех моих к нему фантастичных полетах, сводил с ума и пьянил. И он не будет пугаться моей прозрачности, в очередной раз думая, что я привидение или еще какой-нибудь зазеркальных псих. Почему-то в этот момент эйфории осознания о реальной реакции моего парня я тогда не подумал и решил на дурную голову, одурманенную предвкушением фееричной встречи, что вот такой сюрприз будет самое то. Как же потом оказалось, я был в сущности наивен и романтичен. Но пока я просто заверил маму, что прогулы на моей учебе в универе никак не отразятся, затем прямо ночью вызвал такси и ломанулся на другой конец города поднимать из постели старшего брата. Таксист громко зевал и сердито поглядывал на мой нездоровый взгляд искрящихся от предвкушения глаз: — Что, родила твоя молодка? Ну и кого, если не секрет? А когда я, не догоняя, воззрился на него, пояснил: — А чего удивляешься, там же роддом, а в такую рань туда ездят только очумелые молодые папашки. — Ну да… — выдаю я на автомате. — Ну, и кого? Что, не знаешь? Странно, сейчас заранее узнают пол младенца, неужели жинка сюрприз тебе приготовила. — Точно говорите… сюрприз, — бурчу я, и как только, рассчитываясь, выскользнул из машины, мне в спину догоняют: — Главное, чтобы ребенок здоровенький был, и не тройня. Видно, на тройне меня совсем клинануло, отчего я замер статуей, нездорово пялясь на единственное слабо освещенное окно второго этажа, таксист же залихватски просигналил и покатил себе дальше. М-да, по ходу тройню мой избранник вот точно от меня не родит. Впрочем, как и те двое, что, судя по легким извивающимся теням на опущенных шторах, трахались вовсю, невзирая на такую рань. «Ну, хоть не разбужу», — хмыкнул я себе злорадно под нос и пошел обламывать распаленных мужиков на корню, а вернее, их вселенский всепоглощающий трах. *** Виктор в открытую злился, а еще пытался держать себя в руках, брат же был спокойным, как удав, он выслушал мою просьбу-шантаж и, усмехнувшись, взялся за телефон: — Виктор, не пыхти, чайник ставь, ща мы его сплавим и пойдем снова в постель. — Ванька, блять, ты что, совсем ебнулся с недотраха, на кой ты ему все про нас вывалил? — Я не рассказывал, он уже знал и, судя по всему, от Верки, так что все претензии к твоей кузине. И я не виноват, что у тебя была срочная командировка, сам же примчался ко мне посреди ночи — жопа зачесалась, так что заткнись и выполняй. Я же сидел, как начищенный самовар, на кухне и, слушая, как брат договаривается по поводу билетов для меня, сиял, так мне хотелось удивить Павла, чтобы уж наверняка поразить своего парня наповал и прямиком в сердце. Чтобы восхитился и понял, какой я дебиляторный поступок совершил ради нашей с ним встречи наяву. И судя по всему, что самолет был через несколько часов, чудо будет то, что надо. Чудесатее точно не придумаешь. — Только горящие билеты? — Иван отпал от трубки и, воззрившись на пьяно улыбающегося меня, — тебе вещи собирать надо? Нет? — и уже в трубку: — Да берем, обратные тоже. Да, через неделю самое то, спасибо, Светик, проплачу через час, как и обычно, не переживай. Угу, целую. Ну да, будет здорово, если ты моему брату оформишь билеты сама. Извини, что побеспокоил в такую рань. Эх, работа есть работа. А когда положил трубку, задумчиво уставился на меня: — Зарезервированные билеты тебя уже ждут, подойдешь к кассам, скажешь, что от меня. Все выдадут, так что звони в такси и вали к своей любви — на все про все у тебя от силы два часа, только паспорт не забудь, Ромео. — Какой такой любви? — гыгыкнул гадливо я в ответ, хватая протянутую трубку из рук брата. — К самой настоящей, а я еще Верке не поверил. Ты мне только лапши очередной навешай, что соскучился по мамкиной сиське, или по ее фирменным персиковым пирогам, украшенным этим чертовым киви, — подъебнули умело в ответ, властно привлекая к себе при мне своего упирающегося любовника, и, обняв его за талию, нагло заявляя: — Потом все же познакомь как-нибудь со своим мальчиком и в следующий раз не сильно слушай Верку, у нее своих расписных под хохлому тараканов навалом. И не все так просто между нами было, как она тебе поведала тогда. Не спорю, у меня и своих зверюг полно в голове, причем весьма первосортных, — хмыкнул Иван, слушая язвительное от Виктора: «Угу, только расписанных под гжель», но не сильно на это реагируя, продолжил: — Запомни, мне все равно, кого ты будешь любить и кого ты выберешь, в конце концов — это твоя жизнь. Я же просто твой старший брат, который поможет, когда надо и поддержит, если необходимо, ну и пиздюлей выпишет, если что где запустишь или просрешь. Павел Очнулся я утром и даже от осознания, что так вчера быстро рубануло, накрыв после первого же оргазма, подскочил на кровати. Присутствия Игоря не чувствовалось, но как-то было не похоже на моего призрачного любовника, чтобы он запросто так оставил меня в покое по прошествии единственного нашего витка и сразу свалил в свою чертову реальность. Причина была точно в той женщине, что покупала дорогущие персики, и хотя Игорь и отрицал очевидные вещи, но я понял сразу. Эта незнакомка, что по возрасту была близка моей матери, явно каким-то образом с ним связана, и вот интересно, каким? Но лежать было некогда, и я, отбрехавшись от не в меру инициативной с утра сестрицы, что сегодня решила на кухне устроить грандиозный процесс приготовления ее любимых блюд вместе с мамой по случаю своей же внеебительной днюхи, отправился на учебу. Дел и так запланированных было куда больше, чем следовало, да и подарок Кларке я пока еще не купил, в крайнем случае отделаюсь букетом кремовых роз с лиловыми орхидеями, от которых моя сестренка была в бешеном восторге. Но тихим утру так и не суждено было быть. У моего подъезда стояла собственной персоной Валька и нервно курила сигарету за сигаретой. Судя по кучке бычков, торчала она тут точно больше получаса и уперто ожидала, по-видимому, именно меня. — Валя, здравствуй. Она нервно обернулась, и то, как глянула с какой-то горечью в мои глаза, напомнило тот самый ненормальный вечер, когда я выдирал остатки подарочных роз из своих же перепутанных вихрей. Валька приветственно кивнула, затянувшись, прищурилась… Ну что ж, если молчит, пусть курит дальше, я было почапал мимо, но уйти мне не дали, цепко схватившись за рукав теплой куртки. — Нам надо поговорить, — заявила она мне сухо, а потом отвернулась, кутаясь в лохматый ворот дубленки словно от порыва прохладного ветра. — О чем? — замер я. — Об Олеге, — буркнули мне, а после кивнули в сторону заснеженного парка, — прости, разговор будет долгим, думаю, ничего не случится, если ты пропустишь утренние пары. Она не спрашивала, а утверждала, и, судя по ее издерганному осунувшемуся виду, этот разговор был деве просто необходим. Да и мне было, если честно, интересно, что же случилось тогда между Валькой и моим близким другом Олегом такого странного, что перерубило всю нашу долгую дружбу в тройке, причем под самый корень. За ночь навалило снега знатно, не везде дворники почистили тропинки, и поэтому кроме главной аллеи идти было некуда, сугробы возвышались выше колен, да и деревья, особенно лохматые елки, красовались увесистыми сказочными одеждами, искрящимися от выглянувшего между низкими тучами прозрачного солнца. Морозец был что надо, минус шесть от силы, не холодно — не жарко, в самый раз. Посему я смел ботинком первую попавшуюся лавочку и, сунув сюда свою увесистую сумку, забрался на нее с ногами, пристраиваясь задницей на деревянной спинке. Плевать, что выгляжу как гопник, зато так теплее, впрочем, Валька поступила точно так же, а затем, протянув сигареты, спросила: — Курить не хочешь? — Да не особо, — вспоминая не к месту, что как-то от Игоря разило убойно табаком, и хотя это было всего в лучшем случае раз-два, но сильно запомнилось. Лизаться в те вечера мне с ним не шибко хотелось, и я как мог избегал поцелуев. Игорь тут же просек такое дело, долго извинялся за курево, объясняя нервотрепкой из-за своих разводящихся родителей. У меня же было вполне все отлично, да и родители разбежались так давно, что я уже и не помнил точно, как выглядел мой отец. В последний раз он приходил лет десять тому назад, ссорился с мамкой по поводу алиментов, но затем все же платил их исправно, невзирая на весь внутренний срач моих родителей между собой. А когда я стал совершеннолетним — вообще забыл к нам дорогу. У него, как я знал, была новая семья, маленькие детишки от любимой молодой жены. И мы никоим образом не вписывались в его исключительную картину глобального счастья. — Ну, как знаешь, а я вот в последнее время безостановочно смолю. Хотя мой новый парень недавно наехал на меня, что от меня сильно воняет табаком. Но мне, если честно, откровенно по хуй. И потом, Федор — так, временный кандидат, будет качать сильно права — пошлю. Одно только хорошо в случае с ним… Лизка никогда не будет претендовать на собственного брата. Валька материлась по жизни редко, только когда ее загибало очередным раком, или ее подруженция уводила нового перспективного мужика. В случае с Федором последнее отпадало, значит, у Вальки действительно наметился очередной пиздец, коль ее так высушило с последней нашей знаменательной мордоисхлестывающей встречи. То, как Валюшка схуднула, даже мне бросалось в глаза, хотя обычно я такое не замечаю. И когда Кристина жалуется подругам, что вот она снова безмерно растолстела, или когда хвастается, что похудела и значительно, вот, честное слово, разницы между тем и другим у нашей одногруппницы я не видел. Уподобляясь Лешке, могу только сказать, что Кристина ассоциировалось у меня с мягкими аппетитными титьками, и в этих самых сиськах нисколько не менялась. Я думал о достоинствах Кристины и, смотря на худосочную грудь Вали, просто ждал, когда она докурит очередную сигарету, затянется новой и только после третьей, видно, все же решив что-то про себя, начнет говорить. — Знаешь, ты мне всегда нравился больше Олега. Но он тогда проявил сильную инициативу и перетянул буквально силком мое внимание на себя. «Странно, — подумал я, — если мне нравится другой человек, зачем же я буду встречаться с его другом или подругой?» — В общем, я решила, что пока буду официальной «девушкой» Олега, то найду к тебе нужный подход. Время шло, а ты даже не обращал на меня внимание. — А что, должен? — буркнул возмущенно я, да за кого она меня считает? — Вообще-то, девушка друга — это неприкосновенная иконка. — Да, я так это и поняла, хотя и не сразу. Но дело было в том, что Олег дальше поцелуев не заходил. Потом я узнала от левых лиц, что вы с ним на пару гуляли по доступным бабам, это меня тогда и взбесило на выпускном. Валька рассказывала о многом, о своих чувствах, непонимании, смятении, волнениях. Зачем Олег предложил встречаться, если не спал с ней, но в то же время не отказывал себе в сексе с другими женщинами. Дрался с Федькой за ее внимание, оттирал меня в сторону, но с другой стороны, держал Валю на расстоянии, словно необходимую собачку на поводке. — Он мне тогда какую-то внеебительную херню порол, что, мол, не хочет меня принуждать раньше времени, что любит и так, но все это было откровенным гоном. Когда я рассказала, как мы сосались с тобой на выпускном в пустом классе, из него такое поперло, что мне стало откровенно мерзко, — дева снова прикурила сигарету, закрывая ее рукой от резкого порыва ветра, и продолжила после нескольких затяжек: — Оказывается, он ревновал, причем по-бешеному. Да он на меня тогда налетел буквально с кулаками. Я вначале думала, что прикольно, мужик ревнует к другому, а когда догнала, что Олег ревнует тебя, а не меня, честно говоря, прихуела… — Олег — меня? — я показал на себя пальцем. Честно говоря, такого бреда от Вальки я не ожидал. — Я тоже поначалу думала, что это полный бред, — подтвердила она мои мысли. — И потом, он же тебя по бабам таскал, так почему ему не была угодна именно я? А когда стала следить, как он вокруг тебя крутится, как пожирает глазами, как закатывает истерику по поводу несчастных нескольких поцелуев со мной и так далее. Поняла, он, по-видимому, и сам тогда еще не осознавал, какие странные чувства питал к тебе, Пашка, а когда догнал, сбежал позорно в армию. Сам понимаешь, два мужика — это ничего хорошего, педерастня все это и не более того. В общем, я смотрела на вас со стороны, анализировала, подмечала, пока не осознала, что тебя все устраивает. Даже решила тогда, что, возможно, ты все же больше по мальчикам, чем по девочкам, короче, как модно сейчас называть, «би». Я тупо таращился в опадающий мелкой пылью, сверкающий в лучах по-зимнему холодного солнца снег и леденел изнутри. Да какой я к черту… «би»… если уже давно свалил в сторону не просыхающей лазурной голубизны, самой что ни на есть убойной и характерной. — Целый год маялась, ела себя поедом. Избегала тебя всеми способами, какими могла, и у меня это неплохо получалось. Переспала с несколькими студентами и даже с одним аспирантом, но все было не то, и тут снова судьба нас свела вместе. «Судьба» со слов Вали звучало странно и настораживающе, еще скажи, сегодня прямо провидение нас столкнуло носом друг с другом, угу, рок грядущего, никак иначе, но умудрено промолчал. Вальке надо было высказаться, чтобы двигаться дальше, а я терпеливо исполнял роль жилетки. — Ты возмужал, Павлик, но в то же время оставался все тем же наивным недальновидным пацаном. Я знаю, что следующей осенью Олег возвращается, и думала утереть ему нос тем, что мы встречаемся. Но не получилось. Скажи мне, что я неправа и ошибалась насчет тебя, а? Вопрос задали так робко, с великой надеждой, видно, в очередной раз послать Федю. Прости, Валя, но это точно не судьба. Вернее, чтобы ни случилось и кого бы я ни выбрал, но ты явно не мое проведение, и я решил не мучить деву понапрасну: — Извини, но ты права… Валька скрипнула челюстями, смяла пустую пачку, а потом, подпрыгнув с лавки, потопала прочь, не прощаясь, только захватила свою модную сумку и понеслась, даже не посмотрев на меня. Действительно, на кой ей сдался бывший друг детства, если его флаги отныне раскрашены по подобию радуги. Все утро в голове был полный кавардак. Я по большому счету не соображал, что делал, да еще это чертово признание Вальки заставило совершенно с другой стороны посмотреть на себя и Олега. Я пытался даже сравнить Олега и Игоря, и, по-моему, это было просто несовместимо. Настолько были разные парни, и, честно, когда представил рядом с собой Олега на месте Игоря, поплохело до того конкретно, что чуть не проблевался прямо тут, на скамейке занесенного снегом парка, сдерживая через силу блевотные позывы. Получается, не могу я с любым из мужиков, даже с тем, которого знал чуть ли не с пеленок, тогда что же в этом самом зазеркальном Игоре такого, что меня плющит только от его вкрадчивого голоса, властных прикосновений, не говоря уже об остальном: всепоглощающих поцелуях, откровенных ласках, сексе. На этих словах я вспыхнул, как китайский новогодний фонарик, и, слетев с обледенелой лавочки, устремился в сторону учебных корпусов. Все это как бы хорошо и распрекрасно, но учиться было необходимо. Все же остальное как-нибудь разгребу по мере поступления. День начинался хоть и конкретной фигней, но он еще и не думал заканчиваться. Вечером меня ждал пышный ужин с вином и с тостами за здравие сестрички. И я даже не думал что-то упускать из того, что мне щедро было подарено жизнью и судьбой. *** После универа пришлось ползти в торговый центр, сестра хотела уже давно серебряный браслет, вот я и погнал туда, чтобы раскошелиться. Затем цветочный магазин, еле нашел нужного колера розы и орхидей. Как по закону подлости были какие угодно, но не те, что так нравились Кларке. Пока составляли мною заказанный букет, я смотрел на разводы запотевшего стекла и думал, что оттепель после обеда мне сыграла на руку, хоть не по морозу потащу этот подарочный веник домой. А вообще, к концу дня я был так измотан всеми свалившимися на меня событиями, что, честно говоря, уже реагировал на проходящее совсем неадекватно. Главное, дотопать до дома; вручить подарок сеструхе, чмокнув ее в подставленную щечку; упасть за стол и, пожрав от пуза, уползти к себе, желательно при этом не отдавить кому-нибудь что-нибудь. Так как сестра на свою днюху обычно собирала целую толпу в дупель нажирающегося народа. С этими самыми мыслями я дождался необходимого букета, позже по расползающемуся грязному снегу топал домой, затем поднимался по лестнице на свой этаж. Вот и моя квартира, в которой пока гробовая тишина, но она ненадолго. Я жму на звонок, но видно, Кларка с мамой поперлись куда-то в город. «Черт, придется искать ключи в сумке», — проносится запоздало мысль в моей уставшей голове. — Вообще-то, никого нет дома, — раздается сбоку, и я только сейчас замечаю, что на ступенях, которые ведут на верхний этаж, в темно-синем пуховике сидит незнакомый мне парень. Он странно протокольно давил лыбу и медленно поднимался, пока я на автомате ищу связку ключей, а после, не глядя на дверь, попадаю одним из них в замок. — Ну, здравствуй, Павел, это я, — сощуривают темно-липкие глаза в зыбком свете подъезда, и не разберешь, что за цвет, а потом пятерней смахивают назад упавшую на лицо русую челку. — Кто я? — вроде я не даун, но в первый раз вижу этого непонятного субъекта, мысли запрыгали, разыскивая разгадку в памяти, но та, сука, молчала, не выдавая секретов, подло шкерясь по темным углам. Входная дверь скрипнула, открываясь. — Твой Игорь… — он сделал еще шаг, и я вдруг ощутил тонкую нотку этого гребанного по-сумасшедшему летнего запаха, замешенного на горьковатом кофе… Да быть того не может, я попятился в квартиру, ошарашенно смотря, как на меня, словно удав, с неотвратимостью надвигается этот ненормальный. Я просто схожу с ума… Это просто невозможно, и я не подписывался точно на такое… в своей ненормальной реальной жизни. Я прыгнул за дверь и резво ее захлопнул прямо перед упрямым шнобелем этого придурка. Он пару раз шваркнул по двери кулаками, что-то прокричал, но я не разобрал, и липовый Игорь затих. Господи, это и есть сумасшествие? Да, по ходу я просто спятил. Ноги подкосились, и я съехал своей несчастной жопой на пропитанный водой от растаявшего снега коврик. Мои руки сами собой схватились за волосы, с болью цепляясь за них. Я емко шибанул со всего размаха затылком об дверь… Бля, да что тут вообще происходит? Резкая боль в голове немного отрезвила на короткий миг, а разбегающиеся мысли сложились наконец-то в единый порыв: «Просто уходи… Мне это точно не нужно… Просто уйди…»