Хроники хвостатых: Обратная сторона луны

Хината проснулась медленно, выдохнула облачко пара и сразу поняла, что за ночь похолодало. На лицо упали капли воды с собственных пуховых перьев – конденсат дыхания внутри и звонкого мороза снаружи. Было очень тихо, должно быть, ни ветерка. Руки и ноги как обычно затекли. Хьюга не спешила вставать и думать о том, как неприятно будет их разминать. Как же хорошо, что она невысокая. Чуть ниже полуметра, и можно спать в собственных крыльях, свернувшись клубком: одно периной, второе – одеялом. Конечно, придавленное крыло страдало хуже занемевших конечностей. Но из ночи в ночь Хината чередовала бока, ложась на разные крылья, а через час мышцы разойдутся. Ночи здесь были морозными, и девочка до сих пор их немного боялась. Хьюга могла из-за них погибнуть, и не раз. Хината потёрла глаза руками и села. В лицо ударил яркий свет, усиленный тысячью серебреных искр; кажется, сегодня она заспалась, уже давно не утро. Зимний лес покатой долины, укрытый снежным одеялом, переливчато отражал солнце. За ночь подморозило, однако накануне – целых два дня! – наоборот было тепло, поэтому мазки гладкого льда сверкали тут и там. Холод тут же бросился на Хинату, разбудил, но не найдя чем поживиться даже в её голых руках, лишь лениво обдул ветром и кинул ей в ноги шапку снега с края сплетённого из ветвей огромного птичьего гнезда: высокий борт, не продуваемое плетение ветвей… С её убежища на высокой скале горы долина была как на ладони. Хьюга зевнула и поёжилась больше от разницы температур, чем от самой температуры. Она оглядела обманчиво безжизненный лес, расчёсывая отросшие волосы пальцами, и решила, что это подходящий день. Погода ясная. Ветра почти нет. Лучшего и желать нельзя. Уже несколько дней Хината планировала сняться с безопасного места и подняться, двигаясь по удобной южной гряде, чуть выше в горы. Конечно, там будет сложнее, но и лес, и горы больше не были страшными врагами. Она осторожно переждала вдруг налетевшую с северных пустошей ещё одну вьюгу, влажное потепление, из-за которого на небольшом озере к северо-западу заблестел лёд и всплыла подышать вся рыба, потратила много времени на свои запасы, но сейчас – пора. Даже дышалось хорошо, морозно. Хьюга повела плечами, развеивая залежавшиеся крылья: сначала пешком, никуда не деться. Издавая звуки на весь лес: «уйя», «ай-ай-ай!», «ох», - Хината заставила себя размять ужасно каменные ноги и совершенно не чувствительные руки. Но без этого можно было замёрзнуть. Чакра в зажатые ноги тоже поступала плохо, а ведь только она позволяла ей быть вот так, всего лишь в майке. Хината думала об этом поменьше. Слишком уж не по-человечески это было вот так, без кеккей генкая. Хотя, наверное, очень близко. В животе было пусто, и Хьюга поначалу сонно сунула руку к запасам в нише в скале: вяленая рыба, пряная от можжевельника, новая и старая, холодное мясо, совсем немного, так как Хината мало охотилась, и горстка ягод мёрзлой брусники. Но она быстро передумала. Лёгкий голод можно и потерпеть. А все запасы ещё понадобятся. Так что Хината снова спрятала их в горсти сухих листьев и заложила камнями, чтобы не растащили птицы. Встала, попрыгала для верности – мышцы до сих пор покалывало иголками, кровь разгонялась – и похлопала себя руками. Сначала лунка на озере, затем тропа с силком в густом кустарнике. Росомаха вроде была позавчера в другой части леса, хищник таскал у неё добычу. И выпить воды. Талую нельзя: поначалу это казалось проще, а потом Хьюга упала от странной, вовсе не голодной слабости, и вспомнила, что в Академии рассказывали о нехватке соли. Так что ручей. Пора выдвигаться. Хината дыхнула на руки и сунула кунай в карман – самое ценное, что у неё было. И спрыгнула со скалы. Весь второй год Академии – уроки выживания. В кланах порой не отдавали детей в школу, Ханаби выучила дома намного больше, чем за стенами их квартала, но именно уроки выживания были обязательными и это не обсуждалось. Начало занятий, ранее утро, и Ирука-сенсей встречает их бодрой улыбкой, строит по парам и ведёт в ближайшую рощу. Целый год они учились спать на голой земле, рыбачить лесками и кунаями, охотиться силками да голыми руками и разводить костёр без спичек. Костёр может спасти генина, чьё тело ещё не готово ко всем испытаниям. Костёр – это самое важное. В первую ночь Хината в ужасе осознала, что не может развести костёр. Они летели долго, днём; стемнело быстро, и сумерки сомкнулись над головой до странности рано. Хьюга была уверена, что будет темно только через час. А вместе с мраком пришёл и лютый холод и яростно вгрызся ей под кожу. В майке она почему-то днём почти не мёрзла. Тело ощущало температуру, но, похоже, погода ранней зимы перестала ему вредить. Мурашки то и дело прокатывались по спине Хинаты, пока она металась по лесу и тратила драгоценное время, но изнутри была обратная сила. Чакра не согревала, но делала так, чтобы в этом не было необходимости. Снижалась разница температур. Собственное тепло забивалось куда-то вглубь, к узлам каналов чакры в животе и в сердце. Её изнурённое дорогой тело адаптировалось с феноменальной скоростью. Но Хьюга была слишком напугана, чтобы обратить на это внимание. Паника захватила всё её существо, и она дважды спотыкалась и падала в сугроб. Потом едва не заплакала, но зажала себе рот ладонью. Её просто бросили, и она умрёт. Как она сможет прожить здесь целый месяц?! Затем пришли стужа и ночь. Ветви были слишком мёрзлые. Почва и наст – мокрые или спрятанные под снегом по колено; Хината, давясь истерикой, с трудом вытоптала круг под костёр, который всё ещё не из чего было разводить. Её прикрывало дерево с широкой кроной, но этого не хватит. Наконец, она догадалась: кинулась раскапывать снег у кривых корней, вонзила кунай и ногти в кору. Когда под мокрыми листьями Хьюга наконец-то нашла сухие, то у неё вырвался возглас на весь темный лес. Острозаточенный нож содрал с несчастного дерева верхний и холодный слой коры и добрался-таки до древесины глубже. Ветвь на трут Хината обточила до сухого дрожащими руками и подышала, чтоб согреть. Хьюга навалила кучу листьев, древесной щепы, выломала хвороста, сколько смогла… А уж с трением проблем не возникло. «Так, дети, посмотрите, как у Хинаты быстро получился костёр, - звучал в памяти теплом весеннего полудня голос Ируки-сенсея. – Покажи ребятам ладони. Видите мозоли? Хината тренирует тайджитсу, и вот у неё уже преимущество перед всеми вами. Но попробуй опустить руки чуть ниже. Сразу не так устанешь, верно?» И Ирука-сан подмигнул ей. Только учитель тогда заметил, что она аж запыхалась. Джукен действительно был подспорьем, когда дело доходило до таких костров. На миссиях Хината порой разогревала руки чакрой, но сейчас не рискнула – мог пойти холод. Дерево неохотно поддавалось, впопыхах Хьюга ещё и ошиблась пару раз, но наконец-то появилось тонкое дыхание дыма, и вскоре перед ней уже полыхал крохотный костерок. Из-за его яркости вокруг стало темнее, и Хината вспомнила, где находится. Это было неприветливое чужое место, кустарник тянулся к ней кривыми жуткими руками, и, сидя на корточках и подкармливая огонёк корой, Хьюга боялась лишний раз вздохнуть. Густая синева неба не пряталась за тучами, но тяжёлыми тенями нависали над долиной очертания гор. В ту ночь она не спала. На рассвете она съела горсть снега и немного запасов. Сил и уверенности на большее пока не хватало. У костра были совсем уж жалкие угли, но даже их Хината сохранила – паёк рассовала в карманы штанов, а из небольшого мешочка сделала трутницу: слой трухи, слой листьев, слой трухи, слой листьев и несколько горячих угольков. Такой будет медленно тлеть и дышать много часов. Если испортится погода – она не пропадёт. При свете дня и ясной голове лес расступился, но всё равно оставался неприветливым. Первое впечатление оказалось обманчивым, полигоны в Конохе были другими: неестественными, опасными по своей сути, - но всё же деревья здесь росли выше. Сосны тянулись так высоко, что редкие кроны раскачивались, будто корабельные мачты. Много было и голых, и не все она узнала, но вот ночевала она у раскидистого дуба – огромного! Её же следы ложились глупыми петлями между деревьями, далеко она не ушла. Но ручей уже где-то потерялся – хорошо бы вернуться к нему. Лететь Хината не рискнула. Перелёт через море был слишком долгим, она – слабая. Устанет, потеряет огонь и ничего не найдёт. Нужна была еда, укрытие… Ещё неизвестно, какие тут звери водятся. А вдруг тут нет мелких животных, и ей нечего будет есть, кроме сосновых иголок? Или растения, которые на юге съедобны, здесь ядовиты? Что если этот лес пуст, тих и мёртв – а именно таким он и казался – и тут только снег и холод, и больше ничего? Снег хрустел под ногами, и, несмотря на устойчивость к холоду, проваливаться в него было мокро и стыло. Хината крепко-накрепко сжала себя руками, стиснув ещё и кунай в кулаке, хотя опасности вокруг на первый взгляд не было, и просто заставляла переставлять ноги – раз шажок и два шажок, а потом ещё и третий. В Конохе никогда не было таких невероятно снежных и прозрачных зим. И ведь дома ещё теплая осень! Листья пожелтеют только к середине декабря. Затем пару месяцев будет то дождь, то слякоть, то пару раз всё же выпадет лёгкий снежок тонким слоем, обычно к праздникам. Самый большой холод – с хрустом тонкого льда на лужах под сандалиями. У отца ныли суставы в запястьях перед такой погодой, как и у многих, годами использующих технику мягкой руки, так что дома всегда заранее грели очаг. Как она оказалась так далеко от дома? Она слабая и не справится даже с дикой природой, потому что здесь всё не так, голо, холодно… Ей здесь не место. Однако близился полдень, и даже вдруг стало пригревать предплечья. В этих сугробах Хьюга ходила в лёгкой одежде и не замечала этого. Хината вообще обо всём позабыла. По снегу можно было идти как по воде и деревьям, но она этого не делала, оставляя за спиной цепочку глубоких следов. Когда Хьюга ещё не знала, что её ждёт, она увидела у ручья темные пушистые ели, и теперь высматривала их пятна, почему-то не используя Бьякуган. Хината была никем посреди нигде: ни прошлого, ни будущего, - и даже дышать старалась потише. Разве есть где-то Коноха, где живут люди? Разве она человек, шиноби? Разве она биджу, демон могущественный? Хината Хьюга забыта. Хинаты Юсуи не существует. Есть только лес и холодная зима. Ручей тоже был черен и холоден. С прозрачной неглубокой водой он, должно быть, летом пересыхал совсем, но был слишком быстрым для того, чтобы его сковало льдом; хрустело только по каменистому бережку. На влажном снегу Хината заметила будто бы следы чьих-то рук, что тянулись из воды. Хьюга осторожно обошла это место стороной, вода там была странно-ровной. У пушистых елей сгущались тени, зато приятно пахло хвоей. Хината сорвала горсть игл с ближайшего дерева и сунула в рот. Препротивный сок брызнул на язык, и приходилось заставлять себя разжёвывать отдающее смолой растение. Сил добавляло понимание, как мало у неё с собой запасов еды. Четыре дня с ощущением лёгкого голода – и всё. А до голодовки ради экономии доводить опасно. «Всегда есть соблазн экономить запасы, если не знаете, где брать еду или торопитесь. Но если голод слабый, то есть силы найти пропитание дальше. А что вы сделаете, если не можете встать от слабости? Ваши миссии в первый год будут в стране Огня. Любой лес полон всякой всячины, - и Ирука-сенсей обвёл рукой приветливую лиственную опушку, в которую он запретил им брать обед. – Уверен, у вас всё получится!» Ничего у них, конечно же, сразу не получилось. Родители дома охали и ахали, встречая оголодавших отпрысков у ворот селения, а Хиаши запрещал горничной ложиться до позднего вечера – Хината могла еле доволочь до дома ноги в одиннадцать. Зато позже была бамбуковая роща с противными скользкими улитками и сладкими молодыми побегами; широкое поле без клочка тени, где будущие генины ползали на карачках и искали ягоды и съедобные колоски; каменистая грядя с сухой травой и редкими деревьями, вдоль которой текла река, оказавшаяся единственным источником пропитания. Ирука научил их всему, что только мог, от силков до памяти ядовитых растений. Но вот привести в Коноху сложный климат – не мог. Страна Огня теплая. Даже зимой под лёгким снежком, говорят, можно раскопать остатки летних ягод и грибов, но Хинате и того не доводилось делать. Надел плащ до пят, Куренай проверит запасы их, высчитает – и вперёд. Трудности были от врагов или задачи. От её слабости, не способности сражаться… Как сразиться с зимним лесом? И что же ей всё-таки делать? Ели дарили хвою, сухую кору и шишки для растопки. Поэтому Хьюга осталась в их ароматной темно-зелёной роще. Так началась её жизнь в лесу. Хотя, скорее, выживание, чем жизнь. Зима оказалась безжалостной и неохотно открывала свои секреты. Всё, что росло, было засыпано снегом, а охотиться у неё не получалось. Попытавшись в первый раз поставить силки на узкой тропе в сухом кустарнике, найдя там следы то ли зайца, то ли ещё какого-то зверька, Хината не обратила внимания, что следы-то те больше, подушечки лап шире. Всего через час Хьюга вернулась и нашла порванный силок. Обрывки крепкой лески ни на что не годились, и девочка сразу же пожалела о своих решениях. Ведь лески был всего небольшой моток. Без еды второй раз поставить силки Хината не решилась. Ручей нёс свои воды быстро и слишком мелко. Местами в нём было воды по щиколотку, рыбы точно не водилось, но ниже по течению он мог впадать в другой водоём – реку или хотя бы талое озеро. Так что Хината рискнула съесть часть сытного пайка и отправилась по некрутому склону вниз по течению. Она старалась думать о светлом будущем. Когда летела она над этими краями, что-то ведь переливалось серебряной искрой. Полететь сейчас Хьюга до сих пор не могла. Вскоре ручей стал шире, поймав два или три маленьких притока со склонов гор. Вдоль каменистых берегов появился гибкий кустарник, чуть дальше – молодой голый ивняк с красной корой, и Хината побежала в обход. По пути, чтобы заполнить желудок, она опять взяла снег вместо воды. Это было плохое решение, и она поплатится за него через четыре дня, когда потеряет сознание на ровном месте. Но до него было далеко. Маленькое озеро вынырнуло светлым пятном без теней и деревьев. Сухой тростник намертво вмёрз в его берега, а ручей размывал всего три ладони льда, неся свои воды сразу в глубокий омут. Толстый слой льда спокойно выдерживал вес Хинаты, но до дна не доставал. Где-то там течёт вода, не замёрзшая, глубокая, прячутся водоросли. А где вода и водоросли – там и рыба. Еда! Четыре невыносимых часа Хината пыталась сломать лёд. Тсукикайбо вошёл бы в него, как нож в масло, но при ней был только кунай, которым Хьюга изо всех сил била и скребла твёрдую поверхность. Снежная стружка исправно сыпалась, однако лунка оставалась крохотной, а солнце уже сделало по небу дугу. Тридцать сантиметров льда отделяли Хинату от рыбы, которая и вправду таилась на дне озера. Хьюга посмотрела белым глазом глубоко вниз и уже видела её. Наконец Хината отбросила кунай от усталости и злости. От досады она почти зубами скрипела, не злясь дома практически ни на кого – но этот лёд! Это озеро! Этот лес! И скалы вдалеке ужасные! Рыба, наверное, в озере противная! Зеру сказал, что у этих земель есть чакра. Что она течёт где-то внутри, всё наполняет, что здесь какая-то энергия. Но ничего тут нет. Бьякуган смотрел в лёд, и ничего не нашёл. Хината замёрзла не из-за зимы и голода – а потому что её предали, оставили тут одну, и ей ужасно хотелось плакать. Однако вместо слёз Хьюга размахнулась и ударила в лёд ладонью. - Джукен! С оглушающим треском лёд сломался сразу и весь. Хината только и успела увидеть, как разлетелись во все стороны кривой паутиной разломы, врезались в берега, и тут же из-под коленей ушла опора. С головой накрыла ледяная вода. Хьюга с криком вылетела из озера на развороте крыльев. Мороз радостно набросился на неё, ударил ветром в коротком полёте по дуге до берега и некрасиво приземлил в глубокий сугроб у дерева. Хината взвизгнула на весь и быстро вскочила: так холодно, словно огнём жгло, раскалёнными углями! Мокрая одежда, мокрые волосы!.. Костёр девочка развела молниеносно. Меньше всего хотелось оставаться голой, но ткань, высыхая, только заберёт тепло тела, как бы мало его ни требовалось. Штаны и футболку Хината, подпрыгнув, закинула на ветку дерева. В костёр она выломала ещё ветвей, больше, и когда он разгорелся хорошо и жарко, Хьюга едва сама не бросилась в пламя. От кожи пошёл пар, но одежду она отодвинула подальше – так будет быстрее. В белье и сандалиях она не могла себе позволить остановиться, зажаться и быть тихой. Хината бегала вокруг костра, прыгала через едкий горячий дым и шумела в насколько хватало голоса, чтобы не было времени останавливаться и пугаться: - Глупый лес! – взвивался её голос до звенящего фальцета. - Ужасная зима! Холодно! Я хочу домой! После темноты, и могла быть и полночь, а могло девять вечера, Хьюга так разошлась и набегалась, что даже согрелась. Чакра бурлила, исходила под кожей неуловимой и неподвластной сейчас силой, так как Хината потеряла контроль. Иногда, когда она сталкивалась с огнём костра, дрова шипели воздух искрами, будто в них кинули маленькую льдинку; снег под ногами сам собой твердел и обледеневал. К этому моменту её одежда тоже покрылась коркой льда. И, отойдя от костра на пару шагов, Хьюга просто выбила его весь о ствол дерева. Надевать всё обратно оказалось промозгло, зато ни капельки не влажно – вся вода со льдом ушла. Её волосы высохли от беготни, и Хината чувствовала себя обновлённой, хотя сердце выпрыгивало из груди. А на косо лежащем палом стволе в трёх шагах Хьюга вдруг нашла целый выводок подмёрзших вешенок. Бьякуган помог отыскать в темноте выброшенный кунай, и уже скоро Хината пировала добрым десятком грибов: часть она нанизала по очереди на сук и стягивала зубами прямо с ветви, пропитанные дымом, а часть – уложила на угли, когда огонь унялся. Пускай они и подпалились снизу, но она не была дома, обедая палочками в сейдза в доме клана; Хьюга каждый палец после еды руками сунула в рот. Ничего вкуснее этих вешенок, отданных горным лесом после бесконечных часов мучений в ночной мороз, злоключения на озере и купания с ног до головы в горьком дыму, Хината в жизни не ела. Горы поддались, даже если это было глупо. Будто бы нужно было на них накричать. И ударить! Хотя на самом деле высокие горы её пугали. И даже взлетать на их высоту Хьюга не смела и думать. Росомаха, укравшая у неё добычу, не скрывалась и не пряталась. Кровавый след тянулся за ней от тропы, теплыми провалами на глубоком и мягком снегу. Темные глазки хищника смотрели на неё в упор; росомаха раздула мех, обнажила зубы и зарычала. Хината старалась даже не дышать и крепко держалась за нож. Ладно ещё добыча; её первая добыча, теплое мягкое мясо, она бы утолила голод… неважно! Но вот леска. Леска была необходима, если она всё же рассчитывает достать рыбу из озера. Паёк заканчивался, охота шла плохо, ей нужно было хоть какое-то мясо, да и новые силки тоже делать только из лески. Однако это была огромная росомаха. И Хьюга не решалась к ней приблизиться, потому что даже обычная могла броситься на волка, молодого медведя или глупого генина. А уж эта… Островок светлого меха на загривке поднимался до пояса Хинаты. Крупные лапы с длинными чёрными когтями могли сломать ей руку. А от них и до лохматого хвоста в хищнике было больше полуметра! Но если задуматься – тушка в её зубах была ей под стать. Деревья тянулись высоко, может, рыба в озере крупная. Это просто Хината Хьюга какая-то маленькая. Хинате нужно было отобрать хотя бы леску. Вон она, тонкая светлая ниточка, в трёх шагах от неё и где-то в прыжке от злобной росомахи. Росомаха раздула мех и гулко зарычала. Хьюга подобралась, перехватила кунай в другую руку и уставилась на неё в упор. Ей вообще-то не очень хотелось сцепляться с росомахой; как же посмеялся бы Неджи, что она боится неразумного животного! Но хищник просто так не уйдёт, будет держаться за территорию. Росомахе она и её человеческо-чужой запах не нравились. Когда зверь с яростным рычанием бросился вперёд, Хината неожиданно для себя замахнулась кунаем и издала пронзительный птичий клёкот ястреба-тетеревятника. Она понятия не имела, откуда взялся этот звук, но вслед за ним – прыгнула вперёд, взрыла ногой сугроб у края тропы и торопливо притянула к себе леску. Ткнула кунаем в землю, ещё разок! Это её когти, её тропа! - Моё! Уходи! Росомаха ответила грозным рокотом и ощетинилась. Хьюга тоже ощетинилась и оскалила на неё зубы. Угрозы росомаха понимала – она сама говорила на этом языке. Когда она ушла, Хината окончательно решила больше не охотиться. Лески жалко, даже двойная петля порвалась. Хотя зайца росомаха уволокла немаленького. Хьюга питалась бы им не один день, даже косточки бы грызла. «Может, камень поставить?..» Но на камень нужна была хоть какая-то наживка. Мясо. Хоть сырое, хоть не самое свежее. Хоть кусочек, пусть согреет её изнутри, подпитает чакру… Паёк медленно, но верно заканчивался. «Не тратьте слишком много сил, чтобы найти еду. Вдруг потратите несколько часов – а потом найдёте только горсть корешков? – и те, кто нашёл горсти корнеплодов и еле держались на ногах, уставились на кончики сандалий; Ирука-сенсей их не ругал – досталось только Наруто-куну, который нарочно толкнул двух девчонок в реку. Девчонки его поколотили, но учитель всё равно заставил его стоять лицом к столбу и думать над своим поведением. – Если уж уходит много часов, то лучше потратить их на что-то, что насытит вас: или плодов должно быть много, или идите в другое место». Еловые шишки прятали съедобные семена; вкусными они не были, но хоть как-то заполняли пустой желудок. Несмотря на оставшиеся запасы, Хьюга ужимала их как могла, экономила: съест утром горсть игл и маленьких орешков – и достаточно. Но это был не выход, совсем не выход. За озером кончались ели и сосны и белела лиственная роща, зимой светлая и обнажённая. По коре Хьюга угадала орешник, и хотя на деревьях уже ничего не осталось, но там было мало глубоких сугробов, и она раскопала снег. Ядрышек набралось двумя горсточками, кое-где перезрелых, кое-где вдруг сырых – но сладких и вкусных, особенно когда Хината, проглотив половину, догадалась вторую на минуту бросить их в угли. Прокаленные орешки наполнили её коротким ощущением сытости. Нет, оно того не стоило. На их поиски ушло несколько часов. В ореховую рощу Хьюга больше не заглядывала. Вешенки и прочие зимние грибы ей больше не попадались. На всякий случай Хината терпеливо исходила весь еловый лес – насколько осмеливалась уходить от озера и костровища – заглянула под каждый куст, раскопала три пня в лабиринте бурелома, но так ничего и не нашла. Три зимних опёнка были не в счёт, Хьюга съела их сырыми. В беличьем дупле не жило ни одной белки, но были старые жёлуди. И где только тут дубы? Даже птиц маловато, и те далеко… На бросок куная они благоразумно не приближались. Хината один раз попыталась, мелькнули алые перья дятла; но дятел улетел, а за единственным ножом пришлось лезть высоко на дерево ползком, а не идти с чакрой. Деревья теснились рядышком. Хьюга все руки содрала. Ещё через день Хината упала в обморок. Ночью она почти не спала, голодала и днём не всегда могла заставить себя вернуться к ручью – единственному источнику бегущей воды. Куда проще было глотнуть снега, хотя сводило зубы холодом, но будто бы в русле вода теплее. Вдобавок, ручей бежал в озеро, а на озере – постоянные мысли о рыбе на его глубине. На жалких десять шагов Хьюга уже не находила сил после бесплотных поисков пропитания. Однажды она поднялась после очередной ледяной ночи: сон под утро, короткий, сводило желудок. Паёк без соли, без сахара, питательный, но экстренно маленький уже дожидался её, однако Хината встала – и вдруг потемнело небо. Она даже испугаться не успела. Пролежала в отключке десять минут. Пайком Хьюга торопливо подавилась: не жить ей при голодном обмороке! Затем заметила свои отекшие неловкие пальцы. Потрогала щёки. У костра ей бывало жарко, до испарины. Хината бегом метнулась к ручью. Обезвоживание зимой не грозит. Обессоливание – от голода, от снега, на слабое тело – витало только слухами в стране Огня, где так легко достать пищу. Хьюга потеряла счёт времени. Девочка не помнила, когда последний раз пила нормальную воду. Хината зачерпывала из ручья горстями и обжигала зубы холодом. У ручья был чудесный вкус, совсем не такой, как у снега. Сразу же полегчало. Хьюга умылась, вернулась к костровищу и лизнула с ладони золу. Ну и гадость, песок. Зато ещё фосфор, кальций. Может что-то ещё. Хината до вечера подъедала паёк и никуда не ходила. Право слово, у неё не было уверенности в том, что дело было именно в соли: может она, а может голод, может она просто устала. Может, вернулись старые болезни, ухнуло вниз давление. Дома бывало. Только она не дома. Но выглянуло и вдруг пригрело макушку теплое солнце. Чтобы стало ещё лучше, Хьюга развела костёр, свернулась рядом с ним клубком и проспала, как кошка, весь день. Ночью металась, мёрзла, дрожала, болел живот. А утром встала, потянулась и решительно пошла к озеру. Силы её уже на исходе. Ей необходимо поесть хоть какого-то мяса. Вокруг озера она долго кружила вокруг да около, уж очень свежо помнилось купание. К тому же, Хината сама себе испортила рыбалку, сломав весь лёд – глыбы-то остались, только из-за неё стали намного опаснее. Зато Хьюга уже знала где добывать крючки: голые кусты шиповника дерзко щетинились, кололи ей даже лодыжки. Иглы у него тянулись вверх, загибались на концах – выломаешь веточку, и вот уже готов крючок. Наживка – собственный драгоценный паёк. Хьюга вздохнула, зажмурилась и разломала его на маленькие кусочки весь. Прессованный и подсушенный варёный рис в маленьких брикетах, немного зелени в них же, маленькие оранжевые кружочки морковки. Наверное, дома сейчас готовят обед; никто не знает, где их старшая дочь, Неджи тренируется… Натсу отварила рис на день, поставила под вентилятором побыстрее остывать. Пар тянется по кухне, и Натсу ещё только придумывает, что сделать на обед её семье: может, завернёт рисовые треугольники с рыбой сестре и брату на тренировку, может все дома – значит, обедать вместе соберутся. Даже Неджи. Отец будто бы немного помирился с Неджи. Успехи брата радовали Хиаши. Хината съела маленький кусочек риса. Хоть бы эта рыба в озере клюнула на рис! «А в прошлый раз не получилось», - услышала Хьюга тоненький голосок сомнения, свой собственный. Нет, всё! В прошлый раз она не была так серьёзно настроена на хорошую еду. Внутри всё вздрогнуло от перспективы голодной смерти в неизвестном лесу за километры и могучее море от родного дома. Хината сломала у корня молодое деревце. Деревце было жаль, но она уже извела все ветви вокруг на костёр: прогорали быстро, а грели совсем мало. Во льду оставались трещины, некоторые берега темнели водой, не схватившись. Перепрыгивая с льдины на льдину и держась чакрой, Хьюга измерила глубину озера, где смогла, самодельным багром. Вышло целых пять глубоких ям, но Хината закинула лески только в зарослях: сердце кровью обливалось, когда она резала нить. Больше всего хотелось остаться на берегу и уплотнять ногами тропинку у озера. Но вместо этого девочка вернулась к потухшему костру и выместила всё беспокойство на деревьях: наломала ельник на лагерь. А то у неё не лагерь, а одно печальное название. Костёр, вытоптанный и очищенный от снега пятачок земли и всё. Сначала Хьюга как можно лучше раскидала снег, так как снежный покров не был настолько плотный, чтобы выкопать в нём убежище. Густым еловым лапником она выложила себе постель, затем принесла с берега охапку тростника, и этот слой тоже покрыла лапником. Гибкая ива пошла на навес – три слоя, четвёртый – опять лапник. Снежные бортики должны были прикрыть её от ветра с боков помимо новых ветвей. Всё как учил Ирука-сенсей для долгих ночлегов и скучных голодных дней. «Если вы остаётесь на одном месте, то это не значит, что надо спать на голой земле! – Ирука грозил глупым детям пальцем и мок под ливнем, так как все глупые дети набились в его убежище от непогоды. – Уж поверьте, если у вас есть возможность – нужно как следует отдыхать, чтобы потом давать отпор врагам. По лагерю вас можно обнаружить, но да не на каждой миссии вас преследуют. А уж спать после яда и болезни, залечивать раны себе и раненным нужно не в грязи и холоде, даже если вы голодны». Как же Хината это сейчас понимала. Зря она затянула с лагерем, хотя это всё шелуха – от ночного холода никак не поможет. Но Хьюга забралась с ногами под навес и появилась крыша над головой, будто бы дом. Жаль никогда не было в Конохе настолько злой зимы, чтобы Ирука дал им какие-то уроки. На словах всё было, а на деле и взять негде. Может, раз лет в пять, но совсем недолго… И всегда дома, за стенами. Натсу грела детям одеяла. Ноги прятали в котацу и ели обжигающее набэ. Хиаши разрешал ей и Неджи не ходить в Академию, Ханаби была ещё маленькой. Один раз такое было, Хинате тогда стукнуло восемь. Прямо в её день рождения метель была, они закрыли ставнями бумажные стены веранды. Тогда всё было по-другому. Тоска по дому никак ей не поможет, верно? Спустя тридцать часов, одну глупую прогулку в глупую ореховую рощу, в которой ничего не было, и две душащие волны паники Хинате, наконец, улыбнулась удача. Хьюга рисковала многим, эта была не первая попытка поймать рыбу, но раньше она экономила – то леску, то наживку. Сейчас поставила на карту всё. Наверное, зиме и горам это пришлось по душе. К натянутой леске Хината бросилась бегом и проехалась по снегу коленями. Не дыша, она вытянула гладкую большую рыбину, которая звонко хлестнула её хвостом по ладоням и попыталась удрать обратно в озеро. Не в этот раз. Хьюга быстро убила её Джукеном. Хината так сильно изголодалась, что хвост съела ещё сырым. А так держался ясный день, рваные облака не опускались низко, а мороз – прятался в горах, то девочка развела костёр побольше и поджарила остатки, не тратя время на то, чтобы даже содрать плавники. Очень трудно было заставить себя оставить немного сырого мяса на следующую рыбалку. Или можно поставить силки с приманкой, сделать ловушку с камнем, да что угодно!.. Юсуи долго облизывала жирный сок с пальцев. Уж слишком жалко было кусочков, даже са-а-мых крохотных. С большим трудом она и себе сделала запас – если расходовать экономно, то хватит на два дня. Голодать она больше не собиралась. Наверное, Хината переловила половину рыбы в озере, прежде чем успокоилась. Когда она наконец-то позволила себе наесться досыта, тут же стало теплее, немного сонливо. Днём даже хорошо. Рыбу она вялила впрок в дыму, а всё остальное время – летала. Головокружительно было вновь не чувствовать под ногами землю. Долина раскидывалась покатыми склонами гладким полукругом, но лес тянулся намного дальше, насколько хватало глаз. На юго-восток деревья устилали землю до самого горизонта, и Хината вспомнила дорогу над ним от моря: таинственные искры в глубине, запрет Зеру даже снизиться к вершинам ближе. Граница снега была не так уж и далеко для полёта птицы, а Хьюга летала стремительной молнией – добралась за несколько часов. Но на невидимой границе её подхватил ураган, хлестнул по лицу пощёчиной и жёстко швырнул во вздымающийся бурелом. Хината камнем полетела вниз, в самый последний момент выставила руки перед собой и, вскрикнув, упала во вдруг возникший глубокий сугроб, едва не свернув себе шею и пребольно отбив левый локоть. Не опух он только от холода. Ещё заболела нога, бок и крылья пропали. Ну и хорошо, а то бы ещё сломала. Что-то тревожно блеснуло во враждебной чаще. Хьюга стояла спиной, но боковое зрение уловило какое-то движение. По спине побежали мурашки, интуиция забила во все колокола. Чакра густая и тяжёлая, наверняка видимая Бьякуганом, медленно потянулась к ней хаотичной злой энергией с запахом болота, влажной гнили… Хината бежала оттуда во весь дух. На всякий случай. Это не страна Огня. Это страна биджу, дикие горы, чей хребет щетинился чёрными скалами, а земли были овеяны жемчужным маревом чакры. От глаз она пряталась – но от Бьякугана не скрыться. Её энергия стелилась везде. В первый раз Хьюга приняла её за туман. Молочно-белое сияние мягко окутывало весь лес и всю долину, насколько хватало глаз; у корней таились переливающиеся искры. В чёрно-белом мире доджитсу, где только чакра и переливалась кристальными очагами света, лес обернулся мазками перламутра, бесконечно движущимися, спокойным потоком с гор. Озеро почему-то светилось ярче; в этом сиянии пряталось его дно. Даже если это было невозможно. Даже если Зеру её предупреждал – так не бывает! Лишь южней, у границы злополучной чащи, энергия неприятно менялась. Жемчуг наливался едкой лиловой темнотой, закручивался в хаотичные водовороты и жадно втягивался темными деревьями в их вотчину. Что-то клубилось и переливалось там, далеко, даже у кроны леса. Зато в долине чакра не поднималась высоко. Ни на что не влияла она, никому не вредила: но не из-за потока ли энергии здесь были выше деревья, звери больше? Хината попробовала войти в её море разливанное, забыв о том, что наверняка уже не раз соприкасалась с ней, метаясь по лесу, но шагнула – как вдруг та, как живая, вежливо отстранилась. Её реки текли где-то глубоко под землёй, а источник – должно быть лежал в горах. Те стояли неприступной крепостью и надёжно хранили все свои тайны. С ними или без, главными были только они в этом холодном снежном мире. Горы не давали забывать о себе ни на секунду. Что у открытого ручья, что в сени деревьев, всегда, поднимая голову, Хьюга могла увидеть вдали их очертания. Пускай до настоящего подъёма был целый день пешего хода, но лес и озеро, ручей и Хината Хьюга – все они ютились в тени острого гребня, украшенного снежными шапками. Самые высокие вершины часто тонули в бледно-серых облаках. Когда Хината вернула себе полёты, она совершила открытие: северный гибкий гребень, плавно перетекающий в каменистые холмы, был не концом хребта, а лишь его случайным невысоким отрогом. Через него можно было перелететь на север и посмотреть, что дальше происходит, но на самом деле в этом не было необходимости – он быстро нырял в долину и прятался невидимой границей за корабельными соснами. А главный хребет тянулся далеко на север и терялся в беловатой мгле. Зеру назвал их Пики Бурь, но погода не портилась – горы спали. Изогнутый скелет ящерицы и её маленький хвост, или лапка. Правда, летать над ними оказалось непросто. Ветер закладывал непредсказуемые петли, проходя через коридоры ущелий, и часто ловко толкал Хинату под крыло или оперённый хвост; близко к горам без хвоста не получалось. То и дело Хьюга проваливалась в коварные воздушные ямы и теряла направление полёта, так что она осторожничала и держалась от гор подальше. Ей там нечего было делать. Да и если уж падать, то хотя бы в лес. Не на бритвенно-острые пики и глыбы горного льда. У неё удалась лишь одна длинная лётная вылазка. Хината сделала крюк на северо-запад вдоль своей безопасной долины, оставила отрог по левую руку и приземлилась до того, как её подхватил вихрь, которого больше не сдерживала лапка ящерицы. Безграничная ледяная пустошь была отдана на растерзание всем северным ветрам. Не было здесь стены гор, поэтому даже растения не торопились тянуться к небу: самые высокие росли Хинате по пояс, даже крохотные деревца. Пару километров ещё мелькали островки сухой несчастной травы, ютящейся у стеклянных лужиц без притоков, но дальше ландшафт совсем умирал и был устлан то ли льдинами, то ли плоскими серыми камнями. Только у жмущихся к скалам жалких деревьев Хьюга нашла что-то стоящее: почти болотце с подмороженной брусникой да дрожащий под ветром колючий можжевельник. Хината нарвала все оставшиеся с ранней осени ягоды, чтобы больше сюда не возвращаться - здесь нечего было делать. Здесь она продрогла до самых костей, будто этого не хватало ночью. Мороз начинал свои пытки каждый день после захода солнца. В горах темнело рано, а светало поздно; хребты скрывали восточный горизонт. Золото с алым на короткий миг вспыхивало дивным огнём на снежных шапках, если те не были скрыты облаками, но Хьюга не позволяла себе ими любоваться. В этот час она уже начинала нервничать и бегала от леса к лагерю, пополняя запас дров, пополняя запас дров и пополняя запас дров. У неё была гора шелухи, коры, мелкой стружки… Этого не всегда хватало. Прохладное дыхание гор непременно стремилось убить рыбу в озере, росомах, зайцев и дятлов и в лесу и, конечно же, Хинату из клана Хьюга. И наконец-то ледники и перевалы вздохнули бы спокойно без их живой бестолковой суеты. Костёр гас за час, если Хината за ним не смотрела. Стоило расслабиться, хоть на минутку склонить голову и попробовать поспать, так быстро становилось холодно: если не от потухшего пламени, то от того, что её мышцы не двигались. Температура падала так сильно, что разбитое стекло озера снова сковало льдом всего через несколько дней, хотя Хьюга разрушила его целиком. Чтобы её убить – хватит и ночи без костра. А даже самый большой отказывался держаться. Пламя уходило в землю, угли стыли, зола смерзалась и перемешивалась со снежной крупой… Будь у неё хороший плащ или хотя бы длинный рукав – можно было бы не бояться замёрзнуть к утру, но Зеру ничего не оставил. Почему-то Зеру-сан считал, что она справится без этого, что она Юсуи, что она изо льда. Но это было не так. Хината с тоской вспоминала кофту, которую так глупо потеряла в море. Наверное, Зеру разрешил бы её оставить. А мороз всё набрасывался и набрасывался; каждую ночь, без перерыва. Ветер опасно раскачивал высокие сосны, трескался лёд на озере, а ведь держалась хорошая погода: либо ясное небо, либо низкие тучи, снега не дававшие, либо клочья облаков в вышине. В конце концов, Хьюга устала бороться. Если уж она не спит ночью – значит и не надо спать ночью, можно отсыпаться днём. Даже если лес где-то в сумерках терял мнимый покой и превращался в жуткого ёкая. Хината совершенно точно не боялась движения теней и каких-то шепотков. Её совсем не волновали следы маленьких рук у полыньи: когтистые пальцы, крохотные ладошки – она находила их на рассвете уже два раза. Однако какая разница, если её главный враг простой и понятный? Ночной холод намного опасней всего, что есть в этой горной долине – так стоит ли ей думать о детских сказках и знать о возможных горных соседях? Но горы всё и решили за неё. Зима без предупреждения накинула на плечи белое кимоно и показала, что она уже хозяйка в своих северных владениях, хотя Хьюга покинула Коноху осенью. На утро пятого дня потемнел северный горизонт, и низкие тучи, зародившиеся в ледяной пустыне, приливной волной закрыли небо. Если до полудня Хината ещё думала, что сможет переждать бурю в лесу, то через несколько часов безмолвную долину укрыли слишком ранние сумерки, налетело первое дыхание метели и с ужасным треском повалилось дерево. Здоровая древесина исходила еловой смолой; его просто чуть наклонили к земле годы. Где найти убежище от ветра, и не быть убитой ветром? Где она забьётся в угол, голову и тело закроет и переждёт бурю? Хината бросила лагерь и побежала к скалам отрога, лапке ящерицы. Град ударил в землю через два часа. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, и Хината не понимала, как так получилось: всю жизнь бегаешь, на тренировках бегаешь, по деревьям – бегаешь, - но, наверное, от холода силы уходили быстрее, и у неё уже сбилось дыхание. Ледяная скорлупка градин почему-то раскалывалась и окатывала брызгами холодной воды, поэтому то и дело сандалии громко шлёпали по лужам из мокрого снега. Её жалкая одежда быстро вымокла насквозь, и теперь она уже не могла останавливаться, иначе замёрзнет насмерть. Небеса спутались с землёй, и ледяной дождь, не щадя, хлестал пощёчинами её лицо. Был ещё вечер или уже ночь? Хьюга уже жалела, что снялась с места. Хотя в долине тоже бушевала буря. Раскачивались и надрывно скрипели сосны и ели. Пики Бурь оправдывали своё название. Склон постепенно становился круче. Всё чаще под ноги кидались камни, и расстояние между деревьями увеличивалось, но всё равно везде Хинате мерещилась опасность. Обычные ветви тянули к ней сучковатые пальцы. Валуны будто нарочно бросались прямо под ноги, чтобы она спотыкалась и падала в снег. С каждой секундой становилось всё холоднее, а подъём был невероятно скользким, даже чакра не всегда помогала. Хьюга уже несколько раз съезжала обратно вниз, вскрикивая, когда из-под ног уходила земля. Девочка стала цепляться трясущимися руками. Её била крупная дрожь холода и вновь накатывающей паники. С первого дня ничего не изменилось. Она всего лишь слабая Хината Хьюга, как отец считал, как брат говорил. Им не доведётся больше тяготиться её никчёмностью в клане. Хината останется в бесконечной ночной темноте и будет вечно бежать под ледяными потоками воды. Высокая скала вынырнула из темноты, и Хьюга с размаху налетела на неё и ударилась ладонями о камень. Зубчатый гребень терялся где-то высоко, градины перестукивали о морщинистый каменный бок, и Хината судорожно выдохнула Вот и горы; только тут ничего нет. Ледяной ливень, лес и темнота. Хьюга прижалась спиной к голому камню, тяжело дыша, и зажмурилась. Ей нельзя было останавливаться, ей вовсе не страшно, нельзя останавливаться, она вовсе не потерялась, всё будет хорошо, она вовсе не была напугана… Хината расплакалась от бессилия, и ледяной дождь на щеках стал солёным и горячим. Такая бестолковая, что её может уничтожить даже зимний дождь! Зеру будет так разочарован, а отец – вряд ли. Может он уже не ждёт её назад. Какого итога Хиаши мог ещё ждать от своей старшей дочери, на которую даже не хотел тратить время? Дать второй шанс? Хьюга зарыдала сильнее. Грудь стискивало горячими спазмами. Такого не было, даже когда Неджи ударил в её сердце. Она закрыла лицо руками. Хината закрывала глаза от страхов и опасностей почти по привычке; всё равно у неё больше не было ничего ценного. Бьякуган был единственным подарком способностей и немного проклятьем. Подарок – сила, данная от рождения, лавандовая краса её особенности; Хьюга смутно помнила, как хвалила цвет её глаз мама. Проклятье – похищение и линии на лбах родственников, смерть дяди, её родная слабость. Горы и долина расстилались как на ладони, обвитые чакрой. А дома Хиаши разочаровано качал головой, ведь дочь не видела и ста метров. Как на ладони… Просторная низина в складке гор с серебряной монеткой глубокого озера посередине. Темная чаща – на юге, в которую не стоит ходить. Чудовище с белой шерстью на ледяной пустыне или просто крупный местный зверь. Горы. Снег. Кристаллы облаков. Хината видела всё. Видела долину, видела горы, видела лес. Даже если всего лишь зависала в одной точке над еловой рощей и укромным костровищем. Хьюга сложила печать, стиснув пальцы как можно сильнее, чтобы почувствовать жар и боль. Глаза всё ещё застилала влага; она преломляла хаотичную темноту. - Бьякуган! Ночь преломилась снова. Хината шмыгнула носом и вытерла глаза Сизая тьма обернулась серым миром черно-белых красок. Но между чёрными тенями и грязной землёй разливался мягкий перламутровый свет. Чакра от непогоды притухла и ушла глубже, но молочное сияние уже не стремилось её обогнуть. Энергия аккуратными касаниями трогала руки и чуть цеплялась за лодыжки. Хьюга на мгновение замерла, позабыв обо всём, потому что вдруг эта чакра сама изучающе прошла сквозь её ладони, хотя Хината не почувствовала никого вторжения. Зато тенкецу зажглись парой тройкой голубых искр; своя чакра среагировала на чужую силу. Чью? Нет тут никого. У вспухших на висках вен вился целый ореол ярких ласковых жемчужинок. Будто техника притягивала их. Будто в самой Хинате было что-то особенное для этой энергии, ведь шаг влево, шаг вправо, и она ныряла глубоко в землю. Жаль, что они не могли осветить ей дорогу. Хотя Белому Глазу свет не нужен. Хьюга закрыла глаза, чтобы не отвлекаться на лес, склон и долину. Пускай сердце билось где-то под горлом – она почти успокоилась и мысленно посмотрела себе за спину. Лабиринт острых скал раскинулся сложной картой; их нагромождение медленно сливалось в ступени, и наконец-то рождались корни гор. В таком легко заблудиться, но это её единственный шанс – хотя бы щель, хотя бы три скалы, в которые она забьётся и укроется от зимы… В слишком узкой замёрзнет на смерть. Вблизи ничего не было – надо идти. Перебирая руками по камню, Хината медленно двинулась вдоль скалы, чтобы аккуратно обогнуть препятствие. Энергия гор трогала её руки и волосы, очерчивала следы ладоней на скале, а тем временем мороз радостно впился в неё обжигающими клыками. Девочка слишком долго стояла на месте, на одежде уже появилась ледяная корка. Всё будет в порядке. Её руки не белые, не дрожат. Скальник путался в сложные петли, и, возможно, Хьюга много раз проходила по одним и тем же местам. В висках пульсировало от Бьякугана; Хината потеряла счёт времени, потому что вокруг практически ничего не менялось. Час прошёл, два? Хотя два бы она не выдержала. Ноги гудели от усталости, ведь оказалось, что монотонный бег, борьба с зимой и непогодой могут измотать больше, чем любой бой. Под ногами опять всё ехало, так скользко, и снова упав, Хьюга уже не встала: упёрлась локтями в ледяное крошево, подтянулась и вскинула голову. Как же сильно уже болела голова. Наверное, она укроется крыльями от дождя прямо здесь. Покроется ледяной коркой, но хоть немного поспит. Темный провал померещился высоко на отвесной скале за мгновение до того, как молочное сияние погасло, а объём камней и сугробов очертился темно-синей краской. Доджитсу деактивировалось само собой. Сил не было – остатки утекали в землю. Она даже не сможет забраться по этой стене, не в такую погоду. Хината выбрала направление только примерно. Крылья в прыжке оторвали её от земли. Хината вцепилась в утёс в последний момент. Ледяной дождь мгновенно отяжелил крылья, и они камнем потянули её к земле. Если она упадёт, то уже не встанет. Второго шанса не будет. Пальцы окутались чакрой; скала здесь крепкая, всё выдержит. Вокруг ладоней сама собой наросла твёрдая наледь, и рукам было больно от холода. Хьюга стиснула зубы, подтянулась на руках и вдруг уцепилась в голое плетение ветвей. Если там много места – это её спасёт, а если случайный кустарник прорастил корни на лице горы – то всё. Ладонь рискованно нащупала дальше пустоту. Хината со стоном подтянулась и рывком втянула себя в грот. Тихо стало сразу: толстая и тяжёлая скала нависала немного козырьком. Здесь было достаточно места для крыльев, в колени впивались веточки, а не голый камень. Их сложное плетение что-то напоминало, но юрко мысль ускользала. Хьюга заставила себя раздеться и тихо заскулила – стало так холодно, что очень и очень больно. Но без движения ткань заледенеет прямо на ней. За трясущимися губами у неё стучали зубы. Громко. Лица и конечностей она не чувствовала. Забившись в угол, Хината сунула ладони подмышки, закрылась крылом от недружелюбного мира и потеряла сознание. Пока мальчики огрызались, дрались за подходящие деревья и поголовно забыли экипировку в селении, девочки уже обо всём договорились, даже задирающая нос красавица Ино: натянули все плащи внахлёст, придавили камнями да привязали лесками. И теперь тихо хихикали над глупыми мальчишками, в пол-уха слушали Ируку-сенсея, обедали. Наруто-кун крикнул: «Так нечестно, теббайо!» - он уже был насквозь мокрым от типичного декабрьского ливня. Сакура пригрозила ему кулаком: «Заткнись, придурок!» - и они с Ино-чан стали перешёптываться, какой же Саске-кун симпатичный, даже в непогоду и лохматый. Под навес, впрочем, его никто звать не торопился. Ирука-сенсей дипломатично позволял девочкам всё, что им вздумается. «Конечно, вам доведётся спать на голой земле и без крыши над головой. Таких миссий много особенно у джонинов, - за его спиной Наруто-кун, у которого ничего не получалось, крикнул: «Но откуда ты знаешь, ты же не джонин!» - Помолчи, Наруто! Так вот, девочки – обойтись на миссии можно вообще без всего, но хорошее убежище – это временный дом, в котором нет врагов. И лучше с ним, чем без него. - Но вы это уже рассказывали в прошлый раз, Ирука-сенсей! - А в прошлый раз у вас ничего не получилось! Подрастёте и сами поймёте, что я прав. Домашнее задание – расспросить родителей о первых серьёзных миссиях. Что ели, как жили за пределами селения. Или можно наконец-то научиться строить лагерь лучше, чем пытаться спать в куче листьев и простужаться! Наруто-кун завозился с удвоенной силой. Из череды простуд он с сентября не вылезал, но полевые занятия пропускать отказывался. Хината отсыпалась в гроте день или два: снаружи бушевала вьюга, сменившая ледяной дождь, и все звери попрятались. Хьюга вот тоже спряталась. Девочка так устала, что в мягкой полудрёме не чувствовала ни голода, ни жажды. Её плечо и ступни касались не голого камня, а тонких ветвей деревьев. Собственные крылья, обледеневшие снаружи, оставались теплыми внутри, и, поджимая ноги, Хьюга укрывалась ими с головой. Снаружи задувал бы злой ветер, и она бы всё равно замёрзла. А дома пальцы покалывало мягким теплом. Хозяева её убежища давно покинули свой уютный грот. Это было гнездо гигантской птицы, а может, их несколько ютились в этом пяточке безопасности в горах. Высокий плетёный борт надёжно защищал Хинату от ветра, когда она ложилась и прикрывала голову руками и крыльями. Между гибкими ивовыми ветвями, заменявшими ей постель, Хьюга нашла несколько пуховых перьев. Хината уже как-то видела такие гнёзда даже в стране Огня – точнее, почти такие. Три месяца до экзамена на тюнина, и их команда ещё ни о чём не подозревала. Напыщенный богач захотел для своего внука настоящего горного орла, и у границы земли и моря восьмая команда в полном составе думала, как им добраться до орлиных гнёзд, украсть из них птенца и при этом не попасться в острые когти. Метровые орлиные гнёзда ютились на скалах на головокружительной высоте, и ужасно пахло птичьим помётом и мясом, которым питались хищные птицы и подкармливали своих детей. В пещере же Хинаты пахло влажным камнем и немного листьями. Некоторые углубления и неровности поросли тонким мхом, который легко соскребался ногтями. По дальней стене вилась глубокая трещина, образовывая нишу, и из неё слегка дуло. Когда в первый ясный полдень солнце тепло пригрело через зев её грота, Хьюга уже не собиралась никуда уходить. Хината вылезла на мороз босиком, отбила все свои вещи от ледяной корки и пешком отправилась к озеру: восстанавливать свои запасы. Ветви деревьев тихо звенели друг о друга, так как ледяной дождь покрыл их толстым блестящим слоем льда. Хьюга так вымоталась, что будущие заботы перестали её беспокоить. Наверное, ничего не найдёт, но не беда - наловит рыбы, развесит улов на леске в душистом дыму и приготовит целую кучу вяленых тушек. После всех испытаний уже очень хотелось развести костёр. Ледяная корка на всех сугробах с хрустом проваливалась под каждым шагом. За несколько дней покоя Хината уже успела вытоптать аккуратную тропу к лункам, где закидывала лески в озере: налаженный быт давал ясную голову. После ледяного дождя горы приняли её. Хьюга уже не страдала здесь – от холода, от голода, от страха. Может, всё ещё было страшно и холодно, но и рыба в озере опускалась ночами в глубокие омуты, прячась от ночного мороза. А росомаха тратила весь день на поиски пропитания; и Хината так делала, пропиталась терпением… Всё это просто стало частью её жизни, подвинув в душе что-то иное. Хьюга уже привыкла к безлюдной тишине, а переливчатый снежный лес ей начинал нравиться. Долина и горы были такими чистыми, красивыми. Сидишь у костра, ждёшь, пока поздний обед приготовится, а зима, эта прелестная юки-онна, вдруг сменит переменой погоды платье: серебристое покрывало на золотистый закатный пояс. Лёгкий треск похолодания вежливо напоминал, что скоро наступит ночь.* Но пока до ночи было ещё далеко. Крутой спуск до озера призывно блестел; когда не летела, обратно Хината шла другой дорогой. На нём не было камней или веток, так как Хьюга сама всё расчистила. Сытая и в хороший день она могла провести здесь целых два часа! Хината плюхнулась на пятую точку и с ветерком съехала с горы. Девочка с визгом пересекла берег и затормозила только у самой лунки. Так скользко! Здорово! Хьюга вся раскраснелась. Она перехватила удобней кунай, заметила мелькнувший чешуйчатый хвост по ту сторону ледяного стекла и принялась за работу. На озере было две её лунки и большая полынья на глубине в самом центре. За ночь её лунки затягивались тонким слоем льда, и приходилось разбивать его ножом каждое утро, но полынья уверенно держалась; и откуда она только взялась, раньше ведь не было. Хината закидывала в неё остаток лески, но пока весь улов из омута – обглоданный рыбий скелетик. Сегодня улов принесла только одна лунка: рыба зацепилась за крючок жабрами и обломала все шипы. Зато вот леска к полынье была туго натянута. Хьюга осторожно подобралась на четвереньки к нити и стала осторожно вытягивать её на поверхность. И почти сразу леска намертво застряла. Сравнив прочность лёгкой паутинки нити, которую изготовили для ловушек, с хрупким растительным крючком, Хината дёрнула. Леска щёлкнула по рукам, а на лёд вылетела половинка рыбы, покрытая полукруглым следами зубов. Но Хьюга окаменела, так как вслед за ней из полыньи высунулась человеческая голова. В острых зубках эта человеческая голова держала рыбий хвост. Совсем юная девушка высунулась из полыньи и чуть наклонила голову. Её кожа была почти прозрачной, глаза – огромными и бесцветными, а волосы лишь слегка впитали в себя зелень водорослей. С тихим всплеском она подобралась ближе, и Хината торопливо попятилась, не вставая на ноги. Эта девушка смотрела прямо на неё. Почти красивая, почти нормально выглядящая, но аккуратные руки несли в себе воду вместо крови, венчались маленькими коготками, а между пальцев Хьюга заметила нежные складки перепонок. Сказки про каппу** – просто сказки! – да и девушка эта была слишком миловидная: ни клюва, ни блюдца на зеленоватой макушке, ни короткой шерсти на гладкой коже... Так вот кто оставлял следы рук на берегу! Загипнотизированная водяной девушкой, Хината подпустила её слишком близко. Водянка ловко бросилась вперёд, стащила всю рыбу со льда и бросилась обратно в воду. Хьюга кинулась следом, и воровка, нырнув, напоследок окатила её ледяной водой. - Эй! Отдай! Но куда там! Девицы уже и след простыл. Ей в дорогу, уже собралась сегодня, а этой будто бы рыбы в озере мало! Теперь начинать всё сначала. Ещё и сушиться от этой выходки. Хината уселась на лёд и в сердцах ударила по твёрдой поверхности. Из озера внезапно стукнули в ответ. *Юки-онна – «снежная женщина» - персонаж японского фольклора, ёкай, который обитает в горных районах. Описывается совершенно белой, почти прозрачной, словно изо льда, и очень красивой. **Каппа – японская разновидность водяных. Их изображение разнится, но чаще это нечто среднее между черепахой и лягушкой.