Хроники хвостатых: Обратная сторона луны

Хрустнула ветвь. Хината замерла, стиснула в ладони кунай, а ноги напряглись, готовые оторваться от земли в любой момент. Однако деревья по ту сторону небольшой прозрачной заводи больше не подавали признаков жизни. В морозной тишине звуки разлетались далеко; может, зверь прошёл, может, сук упал под тяжестью снега. Но та водяная девушка… Всё же была она какой-то не мирной. А вдобавок Хьюга дремала на привале, и ей приснился липкий неприятный сон. Хината беспокойно ворочалась, не запомнив, был то страх или просто что-то неприятное, а когда проснулась, то долго ещё слышала бесконечный шепот в ушах – но он пришёл из сна, никого здесь нет. Только вода слегка шумела на порогах где-то очень далеко. Приглянувшаяся ей юго-западная гряда мирно пряталась за высокими соснами далеко от берега озера. Коротким рукавом она спускалась с гор в долину, впадала в лес полноводной рекой и резко обрывалась. Склон на ней сразу же начинался с чёрных скал, припорошенных снегом. Выше темнела полоса светлой опушки уже какого-то другого леса: сплошь хвойного, прозрачного, пахнущего холодной смолой. Именно между камней Хината нашла удобный путь наверх. Тонкая лента условной тропы оплетала крутой склон и ныряла в тень деревьев. Она вилась незаметно, снизу, задрав голову, её невозможно было увидеть. Если она закончится в лесу, то Хьюга просто развернётся и пойдёт обратно. В конце концов, она твёрдо решила не летать над горами. Полёт у их склонов становился слишком непредсказуемым, и Хината не раз, и не два чуть не падала кубарем – по счастливой случайности! – в большие сугробы. Крылья останутся дорогой назад к озеру. Хьюга меньше всего хотела попасть в беду, и Пики Бурь вовсе не манили её опасностями, но она всё равно проснулась с первыми лучами солнца – и пошла. Тропа уверенно вела высоко, и пускай то терялась иногда в деревьях, то пролегала мимо отвесных скал, но никогда не исчезала до конца. Было бы хорошо пройти как можно дальше в световой день. Вскоре Хината с тревогой задумалась, что вряд ли её протоптали лесные звери или проложили потоки талой воды. Хьюга бы устала, не будь она куноичи – а так она поднималась намного быстрее, чем рассчитывала! И ей это вовсе не нравилось. Узкий серпантин тропы тянулся вдоль гор очень продумано и аккуратно. У крутых обрывов по краю всегда лежали камни, оберегая путника от пропасти, а раз или два – когда заканчивались все иные пути – дорога была словно выточена прямо в отвесной стене. Изгибы пути следовали горной карте, но ни разу Хинате не встретилось серьёзных препятствий, никогда дорога не приводила в тупик, лишь иногда, через лес, ей приходилось обходить бурелом по кругу. Заблудиться было невозможно, да и с высоты долина порой была как на ладони, но от мыслей, что такие дороги должны куда-то вести, Хьюга отмахивалась и старалась думать о важном: о еде, о воде, о том, где будет спать. А затем ладонь наткнулась на указатель: схематичный рисунок узкой правой руки, вырезанный прямо в скале. Три пальца указывали на запад, в самое сердце гор. Три полосы пересекали внутри прямое запястье. Кто-то вырубил эту тропу в безлюдных и безмолвных горах, и Хьюга вовсе не хотела знать, кто именно это сделал. Хината вздрогнула от какого-то шороха в зарослях и выронила флягу в воду. Ручей спускался с холодных ледников и перед тем, как нырнуть под снег и продолжить путь к озеру, его русло пересекалось с тропой в красивой круглой заводи. По краям её огораживали от леса сухие пучки тростника, а прозрачную воду не портил песок или ил. Хьюга уже заметила, что чистая заводь – идеально круглая, бережно обложенная по краю белыми камушками. Рукотворная. «А я не боюсь, - решила Хината; а уж Юсуи или Хьюга – не так уж и важно. – Теперь я ничего не боюсь». Ничто не сравнится с тем мраком, когда она еле дождалась рассвета в свою первую ночь. Тогда ветви деревьев казались руками, что тянулись к ней из темноты; холод и зима существовали только для того, чтобы убить её; Зеру-сан бросил её – чтобы она погибла. Но Хината выстояла. Даже ледяной дождь с ней не справился. Фляга поблёскивала на дне заводи. Хьюга выдохнула и выловила её. Ей ничего не стоит слететь обратно в долину в любой момент, однако Хината упрямо не хотела сдаваться. Зеру-сан не оставил бы одну, если бы думал, что она не справится. Поэтому она пошла дальше в горы, не собираясь ютиться в безопасности, на маленьком пятачке земли. Наверное, она зря переживает. Это всего лишь тревога перед новым местом. Хината закрутила крышку фляги, выпила холодной воды и умылась. Зима ей больше не грозила, потому что она сама – Юсуи, она и есть сама зима. Зеру был таким, сильнее ледяного дождя, могущественней холодной вьюги, и он верил в неё. Хьюга себя так не чувствовала, но она несколько раз крепко подумала об этом, и стало легче. Её окружал обычный лес, пустой и холодный, с серыми птицами в кронах деревьев. Хината не увидела, но почувствовала – как на тренировке, когда просили Натцу завязать им глаза и по очереди с сестрой опускали друг другу бокены на плечи. Задержав дыхание, чтобы его шум не мешал слуху, Хьюга боковым зрением уловила движение белой тени вдали, прячущейся за темными стволами деревьев – и, казалось бы, пусть идёт своей дорогой, а она след в след пойдёт назад в свою долину… Проверить Бьякуганом Хината не осмелилась. И думать не хотелось, что он может увидеть в этих местах. Хьюга медленно повернулась, увидела, что тень задержалась на месте, будто ожидая её, вытянутая и далёкая – и сошла с тропы в лес. Каждый её шаг был слишком громким, так как мёртвая тишина вдруг воцарилась вокруг. Ветер улёгся или ушёл куда-то ввысь, не шумел ветвями, птицы затаились. Кто это? Другой биджу или странный житель этого леса, как та девушка из озера? Не зверь – образ, из туманных нитей сотканный – шагнул в сторону до того, как Хината приблизилась. Это могла быть ловушка, но Хьюга всё равно вылетела на поляну, где уже никого не было – кроме действительно маленького следа, отпечатка босой ноги на снегу. Молодой женщины или девушки. Тень мелькнула выше, в чёрных скалах. Движение, худая мраморная ладонь на камне – и пропала. Хината бросилась за ним. За ней? Кто-то с тонкой и гибкой фигурой заманивал её играть в кошки-мышки. Хьюга то и дело теряла незнакомку, но в последний момент она появлялась – и Хината видела или белоснежные до пояса волосы, или край бесцветной юкаты, ускользающей от неё. Женщина не бежала, но всегда оставалась на десять шагов впереди. Казалось, что это генджитсу или один из тех снов, когда долго бежишь, но не можешь сдвинуться с места. Иногда незнакомка оборачивалась к Хинате и дожидалась её, если Хьюга отставала слишком сильно. Слишком далеко – лица не разглядеть. Юки-онна, это юки-онна, прекрасней, чем вся зима вокруг, источающая собственное, чуть золотистое сияние. Она ждала Хинату на высоких скалах, стоя босыми ногами на камне, будто ни капли не мёрзла; она чуть поводила плечом, призывая – беги за мной, догони меня. Хьюга взобралась на глыбы, перебирая руками и ногами и взмахнув крыльями; прыгнула в кустарник, где колыхнула юкки-она ветви; втиснулась между камней, забыв об осторожности и гонимая странным волнением. Сердце колотилось в груди, и Хината не замечала больше ничего вокруг. Внезапно женщина оказалась совсем близко: худые плечи, белые волосы, изодранное платье из тумана и солнечного света. Всё ещё слишком далеко, но теперь Хьюга смогла разглядеть её черты, так как сияло красивое лицо юки-онны. Такая близкая и далёкая – одновременно. На мгновение они пересеклись взглядами: белый глаз Бьякугана против просто снежных. Ничего не читалось в них, но вдруг женщина тепло улыбнулась и засмеялась без единого звука – будто очень рада ей, Хинате. Лишь для того, чтобы вновь ускользнуть, спрыгнув с чёрного камня и зовя за собой. Только бы не упустить её! - Постой! Хьюга оказалась на той скале мгновенно, но женщины уже не было рядом. Всё же ничего не стоило потеряться в бесконечном горном лабиринте, но она обогнула камень, второй, и вдруг раз – кинулось в глаза ровным, чистым и светлым. Открытая площадка расстилалась далеко, словно остались позади все её испытания. Женщина замерла вдали у одинокого молодого дерева, глядя на его ветви. Посреди ледяной зимы, холодного снежного края, их покрывала летняя листва. Как только юки-онна коснулась гладкой коры, переплелась зелень с золотыми листьями, белое золото – каждый из них был переполнен собственным светом. Женщина повернула голову, колыхнулись её длинные волосы, дерево распустилось ярче. Хината не дышала. Хината сделала неосторожный шаг. Вихрь появился из пустоты и неба. Тяжёлой рукой он толкнул Хинату в грудь так сильно, что сшиб с ног, и Хьюга отлетела к скале. Ударившись затылком, девочка ничком упала, пока ветер со злым свистом пронёсся над её головой. Когда она села, вокруг уже никого не было. Дерево подставляло зиме голые ветки, а таинственная юкки-она пропала. Лесной дух или призрак? Злой они или ёкай? Хьюга сразу поняла, что бессмысленно её искать. Ками или демон, хитрое генджитсу – она исчезла так же внезапно, как и появилась. Поднявшись на ноги, Хината обрадовалась, что не потеряла кунай. Еда тоже осталась при ней, но она ведь бросила флягу там, у ручья. Тропа была потеряна, по крайней мере, к ней не вернуться тем же путём, так как Хьюга бежала, не разбирая дороги. «И что на меня нашло?» – растерялась Хината. Это ведь глупо, опасно! Хьюга поёжилась и обхватила себя руками. Солнце скрылось за лёгкими облаками, и теперь бросало рассеянный мягкий свет, сглаживая острые углы. Лёгкая туманная дымка рассеялась, и вокруг вздымались уже привычные глазу скалы – и в них не было ничего таинственного. Судя по склону, долина была где-то по правую руку, и дальше вниз, далеко… Но низкое облако скрадывало направление. Одинокое дерево казалось самым обычным. Когда Хината медленно к нему подошла, снег рядом не был примят, а листья уже давно опали. Гибкие ветви напоминали ивовые; правда, на такой высоте не могли расти ивы, да ещё и отдельно, далеко от воды. Хьюга замерла. Рядом не было не только ручья, но и леса. Облака были близко, земля – далеко. Полоса деревьев заканчивалась где-то ниже, и Хината не помнила, как из неё выбежала. Куда ни глянь – одни камни да снег, белое на чёрном; невысокий кустарник островками устилал скалы. Было холодно так, что изо рта вырывались облачка пара, и Хьюга потёрла голые локти ладонями, чтобы согреть их. В долине Хината совсем не мёрзла днём. Горло сдавило кислым комом - она забралась слишком высоко! Зеру предупреждал, чтобы она сюда не ходила, а Хьюга ослушалась! Нужно уходить, как можно скорее. Хината медленно сделала шаг назад, потянулась рукой к бедру, но передумала. «Ни в коем случае не обнажай оружия», «гляди в оба», - вот что ещё говорил ей Зеру-сан. Нельзя поддаваться панике, сейчас она ещё одна, нужно просто спуститься вниз по склону. Хьюга вступила в собственные следы раз, вступила два, туман от облака пропустил к ней солнце, показав всё-таки, куда ей лететь, и она повернулась. Копьё настолько ужасающее, что на него можно было насадить её, как на вертел, упиралось ей в грудь. Их было шестеро, высоких, в зимней одежде, с белыми лицами словно из тонкого фарфора. Эти лица прикрывали маски, но судя по всему, как и подбитые мехом капюшоны, они защищали от холода. Двое целились в неё из высоких чёрных луков, таких больших, метровых! – шиноби такими не пользовались; двое – держали в руках по копью. Стрелы бы Хьюга ещё отбила. Наконечники копий были больше ладони Хинаты, с изогнутым серым зубцом, чтобы застревал в ранах, и оба были направлены ей прямо в сердце. «Как же я их не заметила?..» Генджитсу? Была невнимательна? Впрочем, теперь это уже неважно. Хьюга пропустила не только воинов, но и двух всадников; теперь у неё не единого шанса даже убежать. Державшиеся пока поодаль, они непременно нагнали бы её и поймали бы за шкирку прямо с сёдел своих великолепных вороных коней. Скакуны недовольно переступали с ноги на ногу в нетерпении, будто так и жаждали устроить погоню. Их чёрные гривы стелились ночным шёлком, а пряди у самого рослого и сильного были украшены серебряными колокольчиками. Хината вдруг как наяву перенеслась в теплый летний день под кронами жуткого леса. Втянувшая её во всю эту историю Шио держала её под руку, притворяясь, будто они подруги, и что-то рассказывала; но Хьюга так устала, что, похоже, невнимательно слушала. То ли об их способностях и оружии Ёко ничего не говорила, то ли Хината не запомнила. Но конница в горах – вот о чём она говорила. Темные эльфы. Копья оттеснили Хинату на два шага назад, и Хьюга подняла руки. Почему-то ей удалось сохранять хладнокровие – но лишь потому, что её сковало по рукам и ногам. Эльф опустил взгляд к её бедру, и лишь слегка качнул оружием, но крепление для кунаев тут же оказалось на снегу. Внезапно Хината сама толкнула свой единственный нож к врагу ногой. Чудовищные наконечники резко приблизились. - Я сдаюсь, сдаюсь! «Меня не понимают!» Но тут один из всадников прикрикнул на них, и копья отступили – пять шагов. Для такого оружия пустяк. Всадники тронули поводья; оба выделялись среди прочих эльфов не ношенной одеждой, прямыми спинами и меховыми шапками с кожей наружу, но пушистой оторочкой. Один из них спешился, что-то сказал второму и, приглядевшись, Хьюга заметила, что они всё же отличаются друг от друга – близкий слуга и господин. У оставшегося в седле всадника по плотной куртке стелился изящный узор из серебристых нитей, имелись при себе перчатки из тонкой кожи, даже широкие сапоги с загнутыми носами были изящно украшены оттиском звёзд и геометрических узоров; именно у его коня звенели в волосах колокольчики. За поясом эльф держал изящный лист опасного стилета, на фоне которого брошенный кунай Хинаты был жалким. На спине – блестящий лук и колчан со стрелами. Спешившийся эльф был одет проще – широкая шапка с одноцветным мехом, плащ по спине до середины бедра, звёздная полоса серебра шла по запаху куртки. Из-за широких шаровар, заправленных в штаны, он напоминал самурая, но при нём не было меча или другого оружия, по крайней мере, в открытую. В две темные косы эльфа были вплетены стальные цепочки. Из-под шапки смешно торчали в стороны длинные уши, но Хинате было не до смеха. Эльф улыбнулся – но узкие глаза остались недобрыми, словно чёрные льдинки. - Подними руки, маленькая пташка, или мы убьём тебя. Попытаешься убежать – убьём тебя, попытаешься лгать мне и нашему господину – убьём тебя, - Хьюга вытянула руки выше, а улыбка эльфа показалась ей оскалом. – И не посмотрим на то, что ты ещё маленькая пташка, глупый детёныш. Ты поняла меня, маленькая пташка? Копья приблизились. Луки прицелились. - Я поняла! – эльф склонил ухо к плечу. – Я не хотела… Эльф приложил палец к губам и покачал головой. Хината замолчала. - Говори, когда тебе будет дозволено говорить, - эльф дождался её кивка; слова в любом случае уже застряли у неё в горле. – Будь послушной и отвечай на мои вопросы и на вопросы нашего господина. Хьюга невольно посмотрела на всадника, которого уже второй раз эльф назвал господином. Тот бросил на неё холодный взгляд, будто она просто ветка под копытами его коня, и Хината вдруг поняла, что так оно и есть. - Итак, кто ты такая? Где твои соратники? Сколько лазутчиков здесь кроме тебя, маленькая пташка? Но Хината не сглупила отвечать сразу. Она дождалась знака, движения головой – говори. - Я здесь одна! – быстро выпалила Хьюга. – Я зашла сюда случайно, у меня нет оружия, я одна, клянусь! Она повторила «одна» не один раз, так как внезапно её настигла страшная догадка – если в этих горах только темные эльфы и клан Юсуи, то у её пленителей не так много вариантов, кто её послал. Из-за неё у Зеру и его семьи будут неприятности. - Чем клянёшься? – вдруг спросил эльф. Хината растерялась. – Ты сказала, что дашь клятву – так дай её, чем ты поклянёшься нашему господину? Только жизнью своей клясться не надо. Она также значима, как ветер в пустом ущелье. - Но у меня больше ничего нет… - пробормотала Хьюга. В голове у неё путалось от страха, и Хината запоздало улавливала смысл слов, вылетающих из её рта. Зато она хотя бы не дрожала. Удивительно, но собственный страх застыл в её теле ледяным покровом и превратил мышцы в сталь. Перепуганная Хьюга Хината словно спряталась за холодным щитом от врагов. Ей нельзя было быть слишком слабой, но сопротивляться – глупо. К счастью, эльфы не заострили внимание на её неосторожных оправданиях. Всадник вдруг негромко засмеялся и, указав на неё, сказал своему слуге что-то витиеватое. Эльф тут же рассыпался в подобострастных любезностях – пускай Хината не поняла ни слова, но льстивые интонации лились из него мёдом. - Господин считает, что ты очень глупая пташка. Это так? Ты глупая? - Очень глупая! – она легко поняла, чего от неё хотят. – Я такая неразумная, что всегда попадаю в беду. Эльф-переводчик засмеялся; кажется, ему понравился её ответ. Всадник снисходительно кивнул в её сторону, снова отдал какой-то приказ: может, спросить её имя, может – отрезать голову и кинуть за волосы в пропасть, а Хьюга уставилась на свои ступни, не представляя, как теперь будет выкручиваться. Но единственный шанс – чтобы её сочли по-настоящему глупой, а не коварной лазутчицей; потому что щадить её у них не было никаких причин. «А так и есть, я сама виновата, что пришла сюда». - Ты и вправду ничего не ведаешь, глупая пташка! – воскликнул переводчик. – Ты имеешь честь лицезреть принца Гияра, сына императора Райдо; властителя будущего нашей славной Империи, повелителя всех корней и звёзд. Посмотри, сколько стали в его ушах, в его волосах, сколько богатства? Ты никогда такого не видела, верно, маленькая пташка? Давай, посмотри на принца, ведь может это будет последнее, что увидят твои глаза. Хината послушно подняла голову, однако постаралась изобразить робость; правда, притворяться практически не пришлось, изнутри её всю трясло. И действительно, если на ушах принца Гияра звенел целый ряд лёгких серебряных колечек, то у переводчика – всего три, у остальных – по одному или вообще серёг не носили. Косы принца тяжелили широкие стальные пластины с вставками из чёрного оникса и прозрачного аметиста. Россыпь светлых монет пряталась в прядях волос. Это было бы красиво, если бы не её положение. - Я… - Хьюга не выдержала того, что и принц за ней следит, хотя он, очевидно, не понимал её, и опустила взгляд, - я… никогда такого не видела. Очень красиво. - Очень красиво! – повторил переводчик, и быстро передал её слова принцу Гияру на эльфийском: то ли его это веселило, то ли он решил, что это развеселит его господина. Однако принц только поджал губы. Его интерес долго на Хинате не задерживался. По его приказу её тело сбросят в ущелье – и никто никогда его не найдёт. - Как тебя зовут, пташка? Откуда ты, куда идёшь – говори всё как есть. Хьюга вздохнула. Снова она запятнает честь достойной семьи. - Я Хината из клана Юсуи, - проговорила она, пытаясь одновременно смотреть себе в ноги и следить за реакцией переводчика. – Зеру Юсуи велел мне оставаться в долине, но я сама его ослушалась, он ни в чём не виноват! Мне никто не приказывал идти выше в горы. Я… я не знала, что пересекла ваши границы… - Ты ведь не взрослая, пташка? – переводчик прищурился. – Что ты молчишь? - Н..нет, пока нет… - Довольно. В эльфийской речи, ставшей менее насмешливой и более серьёзной, Хинате показалось слово «Юсуи». Переводчик не только передал её слова, но и то ли что-то советовал, то ли приказы принца были так сложны. Оба эльфа присмотрелись к ней пристальней. Даже воины с оружием внимательно слушали их обоих – взгляд туда, взгляд на неё. - Маленькой пташке нужно было сразу поведать, откуда она прилетела,- наконец произнёс переводчик. - С этого момента сразу всё говори, ледяная принцесса, чтобы наш господин меньше думал о твоей судьбе. – Хьюга похолодела. – Моё имя Куря, нет у меня рода, и я лишь смиренный писарь при дворе моего господина и его отца и матери. Но, увы, не все из нас владеют примитивными языками оборотней и прочих созданий, так что мне приходится говорить со тобой, а тебе – со мной. Скромности в переводчике не было ни капли; Куря считал её жалким тараканом, чей панцирь можно с хрустом раздавить сапогом. Маска его доброжелательности начинала пугать сильнее, чем наконечники стрел и копий. – Принц Гияр решил подарить тебе жизнь, ледяная химэ. Тебя сейчас обыщут. Попытаешься сопротивляться – сломают руку. Попытаешься сбежать – ногу. Хината поняла, что чуть что – и угрозы будут исполнены без колебаний. Куря отдал приказ, и эльфы опустили луки и копья. Сильная рука схватила её со спины за футболку и потащила вверх по склону. Четыре вороных скакуна простых эльфов ожидали над скалами своих всадников. Когда её бросили в снег прямо под их копыта, Хьюга ещё могла убежать или просто тешила себя иллюзиями; но ведь шаг-два – и она уже летит, где её никто не достанет! Хината с отчаянием подумала, что с Тсукикайбо она бы отбилась. А что она может сейчас? «Мягкий кулак» её плох, руки слабые, она в меньшинстве... Хьюга так и не побежала прочь от своих пленителей. Зато ярко представила, как усиленное чакрой копьё пронзает насквозь ей крыло. Её вздёрнули на ноги и перетрясли с головы до ног. Хината сдавлено пискнула, когда холодные руки полезли под одежду; щёки горели от стыда. Трудом и потом добытое пропитание: вяленую рыбу на нити, горсть подмороженных ягод, - эльфы равнодушно бросили в кустарник вместе с леской. Хьюга едва не вскрикнула. Слишком свежи были воспоминания о том, как она погибала от холода и голода. Затем ей резко заломили руки за спину. На мгновение стало так больно, что Хьюга подумала, что эльфы выполнят свою угрозу - руки ей просто так сломают! Но вывернутые запястья быстро стянула верёвка. На Хинату вдруг накатило головокружение, и она начала задыхаться – воздух проходил через рот, но застревал в горле. Перед глазами потемнело от осознания: она может никогда не покинуть этих гор и больше не увидеть Коноху, и никто не узнает, что с ней произошло. Лёгкие жгло, суставы заныли, Хьюга всё же смогла вздохнуть. Джукен ударил с ладоней в верёвку, но ничего не произошло. Хината отчаянно рванулась и так, пускай, но её тут же дёрнули назад, и эльф, который связывал её руки, жестко накинул петли узлов до самых локтей. Теперь она могла вывихнуть плечо от малейшего движения. Хината без сил опустила голову. Темные эльфы практически не удостоили вниманием её выходку. Они собирались в дорогу, оглядывались на сгущающие тучи, чтобы избежать подступающего бурана, и Хьюга была всего лишь лишним грузом. Возмездие само настигло Хинату, когда её оторвали от земли за верёвку. Глаза заслезились от боли в плечах и связках, неправильно выгибающихся под тяжестью тела, и тут же в нос ударил холодный запах животной шкуры, так как, будто тряпичную куклу, её перекинули через седло. Хьюга бросила последний взгляд на долину – темнеющие деревья и даже блеск воды в озере вдалеке. Эльфы накинули ей на голову мешок. Её ногам и рукам было холодно, рукам особенно – к ним почти не поступала кровь, и Хината до ледяного ужаса боялась их потерять; но голове – жарко. Шиноби не ездят верхом, традиция сохранилась разве что у самураев в стране Железа, и с непривычки вверх ногами быстро укачивало. В темноте, с бьющим в нос запахом пыльного мешка, Хьюга боролась с подступающей то и дело тошнотой и радовалась пустому желудку – она не была уверена, что даже если её вырвет, эльфы развяжут мешок. В таком состоянии трудно было думать, следить за дорогой – ещё сложнее, однако от идеи использовать Бьякуган Хинату быстро отвадил всадник: вскочил в седло, кольнул её ножом между лопаток и только после этого двинулся в путь. Охранник переломит её, как веточку, если захочет. Отряд эльфов неторопливо направился глубже в горы. Дорога то была более-менее ровной, и то пару раз её хлестнул кустарник по ногам, то коням приходилось взбираться по узким тропам. Хьюга могла бы представить, что они подобны той, по которой она сама попала в эту переделку – аккуратно выдолбленные в скале, широкие ровно настолько, чтобы безопасно проехал всадник. Иногда им всё же пришлось спешиваться, и Хината слышала негромкие переговоры на эльфийском, которые от неё даже не пытались скрыть, так как она всё равно ничего не понимала. Два или три раза её снимали с седла, перетаскивали на руках в прыжке или даже передавали, и возвращали на прежнее место. Её не предупреждали, и в первый раз Хьюга от неожиданности чуть не упала – возможно, в глубокую пропасть. Постепенно становилось холоднее, хотя в движении Хината этого не заметила бы. Дышать стало непросто, на секунду закружилась голова не от дороги, а от звонкого воздуха, и то еле-еле поступающего через мешок, но она заставила себя вспомнить, как летела в облаках. Боль ушла из рук, потому что те онемели, и в ту минуту, когда она на краткий миг не чувствовала себя плохо, Хьюга догадалась, что на то и расчёт. Теперь даже если она вырвется и была бы опасным противником для темных эльфов, ей понадобится время, чтобы сделать руками хоть что-то; а так даже печати не сложить. Короткий приказ – и её стряхнули с коня, поставили на ноги и сдёрнули с головы мешок, словно подтверждая это. Свет ослепил глаза. Хината жадно задышала, не зная, надолго ли это. - Ты ещё дышишь, ледяная принцесса? – спросил её Куря; он смотрел сверху вниз, с седла, и улыбался. – Мы уж подумали, что ты задохнулась в горах! Принц ещё не желает твоей смерти, пташка. Хьюга не нашлась, что ответить, но от неё этого и не ждали. Принца Гияра она не заметила; возможно, отряд разделился. Ландшафт вокруг полностью сменился – долина скрылась, тропа вилась вдоль крутого ущелья, а внизу туман прятал то ли острые скалы, то ли высокогорный лес. Если бы ей не связали руки, Хината бы рискнула прыгнуть в пропасть, и будь что будет – крылья бы спасли её, а может она не успела бы извернуться у самой земли, где её не достанут копья и стрелы, но всё затекло так, что она точно не сможет уже полететь. Пики бурь оправдывали своё название: чёрные и враждебные, стены поднимались так высоко, что, казалось, разрезали серые нити облаков. Эльфы гладили привычных к этим горам спокойных коней, поили их из фляг; один воин, впрочем, всё равно придерживал её за плечо. Может, чтобы не убежала. Может, чтобы не упала в обморок со скалы. Отдых не продлился долго: и снова мешок, снова седло, снова она будто вещь, которую нужно просто перевезти с места на место. Хьюга закрыла глаза. Почему-то подумалось, что лучше б её уже стошнило на привале. Гордость даже не шевельнулась – её никогда и не было. Через час или через целую сотню кошмарных лет воздух вокруг снова переменился. Кожа рук не реагировала уже вообще ни на что, но зато ноги ей не связали, и они затекли меньше – холод ушёл, а в мешке стало окончательно нечем дышать. Ткань была плотной, но через нити всё же пробивался хоть какой-то свет, а теперь разница пропала. Ни шума ветра не доносилось до Хинаты, ни редкий скрип снега – эльфы ходили тихо – и, отчётливо слыша шорох ткани, скрип седельных ремней, даже дыхание эльфов, она догадалась, что отряд свернул в грот или какой-то сквозной проход. Возможно, его даже нельзя найти без посторонней помощи. Как она будет выбираться из этих гор? Выберется ли она вообще? Хьюга уже так устала, что перестала волноваться о чём-либо. Ей хотелось пить, упасть в обморок, а больше всего - оказаться дома, чтобы никогда не лезть в истории, которые ей, слабой, не по силам. «Отец был прав, - думала Хината, когда время от времени обретала эту ненужную способность – думать. – Я слабая, а вместо меня клан возглавит Ханаби». Почему-то мысль о том, что это может быть Неджи, чьи отношения с Хиаши улучшились, была неприятной. Когда её снова сняли с лошади, Хината чуть не упала; поверхность под ногами была неровной, из-под сандалии пропал камешек. В спину упёрся уже знакомый нож: а может, это была стрела или наконечник копья. - Пе-ешком, - с трудом проговорил эльф. – Идти. Ты – идти. - Но я ничего не вижу… - Идти! И её грубо подтолкнули в спину – эльф не понимал её или ему было всё равно. Похоже, переводчика рядом не было. Хьюга сделала шаг, но на втором сразу же неуверенно поступилась. Многие ниндзя отлично ориентировались в темноте, но только не в клане Хьюга, где никому не приходило в голову этому учиться. Стянутые за спиной руки вдруг ожили, реагируя жаром мелких уколов на каждый глубокий вдох, но помимо того – тянули назад и сбивали чувство равновесия. Эльфы своеобразно ей помогли: жёсткая рука взяла её за узел и повела перед собой. Другая вжала оружие плотнее между лопаток. Снимать с головы Хинаты мешок никто не собирался. Коней, должно быть, повели под уздцы. Хьюга быстро поняла, что дорога под ногами очень ровная. В сандалии не попадал снег – похоже, его просто здесь не было, - а под ногами не было крупных выбоин или скользких участков, так что, не считая ровных, без ступеней, подъёмов и спусков, идти было легко, словно по центральной улице селения Листа. Хината перестала бояться упасть с каждым шагом, и нож у спины немало способствовал, чтобы она не задерживала своих пленителей. Поначалу с прямой спиной ей стало лучше, но силы утекали – это был длинный день, без еды и воды. На ногах Хьюга держалась только потому, что ей бы не позволили передохнуть. Хината бы и не попросила. Даже если бы переводчик был рядом, чтобы понять её просьбу. Потеряв осторожность, Хьюга пыталась хоть как-то размять пальцы, и темные эльфы ей не мешали. Через некоторое время она вдруг услышала голоса и шум. Тихий гул, который бывает только в больших городах и селениях пробивался будто бы издали, или через толщу воды или камня, но в тоже время его источник был совсем рядом – только руку протяни. Кто-то куда-то шёл, кто-то с кем-то разговаривал, даже смеялся; и пускай это был язык эльфов, который даже слушать было непросто, это были звуки обычной жизни. После многих дней одиночества Хината узнала её мгновенно. У всех были свои дела, и никому не было до неё дела. В конце концов, это тоже темные эльфы. Значит, теперь у неё только больше врагов, которых надо обмануть, не обладая ни силой, ни хитростью, ни умениями. Целый город эльфов! Хината всего лишь несколько раз выбиралась с вражеской территории, и то были чужие дома, или небольшие имения не самой честной знати – и всегда команда прикрывала ей спину. На плече сидел жук с изумрудными крыльями; вжимаясь в стенку, Хьюга слышала вдали лай Акамару; иллюзии Куренай прятали от чужих глаз. Но на этот раз она совсем одна. Хьюга зажмурилась, проглотила ком в горле и не издала ни звука. То, что переходы сменились каким-то коридором, Хината поняла не сразу – но под ногами обычная скала стала вдруг брусчатым рукотворным камнем, а тишина окутывала как-то камерно. Но она не была полной: то где-то вдали хлопнула дверь, то загремела связка ключей, возможно. Однако стороннего шума – ветра где-то далеко, эха от потолка - не было вовсе, и Хьюга слышала шорох одежды своих охранников. Собственное дыхание: жаркое, тяжёлое и загнанное, - оглушало её сильнее всего. Хината почти теряла сознание, и её снова начинало тошнить. Темные эльфы будто бы поговорили со своим сородичами и передали её из рук в руки – опять как вещь, как куклу, предмет – и, возможно, дальше она пошла с другими. Хьюга даже попыталась вывернуть плечо из новой хватки. Едва не выломали сустав в ответ, кто-то грубо окрикнул на чужом языке. Земля ушла из-под ног. Хината трусливо взвизгнула со скулящими нотками – руки, ей точно вывихнут обе руки!.. - Убить тебя, убить! Понимать?! Ты – умирать! - Не надо, пожалуйста, я ничего не сделала! – Хьюга забилась, как рыба в сачке. – Пощадите-пощадите!.. - Убить тебя не сейчас! Ты идти дальше! Слушать! Эльф швырнул её на пол, чтобы она ударилась. Хината судорожно выдохнула, но лучше так, чем погибнуть по собственной глупости. Мёртвая Хината точно не выберется. Шаг, ещё шаг, не падать. Шаг, ещё шаг – а может всё же упасть, разбить голову, отвлечь их или оборвать всё… Внезапно эльфы остановились. Скрипнула дверь, и резким движением на ней разрезали верёвки и толкнули вперёд. Хьюга полетела куда-то в темноту, не понимая, где верх, где низ; мешок сорвали с её головы, зацепив волосы. Девочка упала на каменный пол какой-то темной комнаты, оглянулась, но дверь уже захлопнулась. Хината вздрогнула. Ключ повернулся в замке. Сначала Хинате почудилось, что она здесь не одна. Свет лился только из маленького решётчатого окошка, и было темно, хоть глаз выколи; чёрные тени танцевали по всем углам. Хьюга попятилась на карачках и вскрикнула, ударившись обо что-то плечом. Хината забилась с самый дальний угол, вжала голову в плечи и стиснула руками колени. Кровь хлынула в затёкшие плечи, запястья – но она ничего не почувствовала. Губы тряслись. Глаза оставались сухими. Мало-помалу Хьюга приходила в себя. Никто не ворвался к ней, не вздёрнул с пола, чтобы всё же добить, а лёгкие горели, так как она забывала делать вдохи и давилась тяжёлыми комками в горле. Сомкнутые стены тюремной камеры вдруг отступили, стоило ей начать дышать, как при медитации: вдох – только носом, выдох – только ртом. Из окна лился аметистовый полупрозрачный свет и прогонял туманом густые пятна её страхов, которые поначалу так ярко бросились в глаза из темноты. Камеры была шириной в шесть шагов или семь по всем стенам. Чуть более вытянутая к окну, она была почти просторной для одного человека, но запертая дверь, жёсткая койка прямо в стене и невысокий потолок сжимали пространство в крохотное, и Хината заставила себя снова медленно выдохнуть – она провела много дней под открытым небом. Пол устилала сглаженная брусчатка, на которой невозможно было спать, сидеть, а в ней – прятать какие-то вещи. Камень казался крепким, от такого не отколешь маленький острый край, как оружие. Представив в красках, что с ней сделают, обнаружив доджитсу: выколют ей глаза, свяжут фуинджитсу, поведут на допрос, чтобы узнать, что это, и отобрать, - Хьюга пока не решилась его использовать. Бьякуган был её единственным преимуществом, хотя преимущество это слишком сильно сказано в её положении. Доджитсу она берегла – значит собственные руки будут её глазами. Ей пять, беременная мама складывала вязание на круглом животе, и горничная спрятала по всей пахнущей теплым летом гостиной конфеты и блестящие заколки. Хиаши, который тогда ещё относился к ней с терпеливой нежностью, завязал ей глаза и сказал: ищи только наощупь, это такая игра. Так в клане начинали учить Джукен. Основы сенсорики и мягкой ладони, которые потом забывали. Хината направила чакру в ладони и поползла. Стены здесь оказались литые и толстые. Кладка из полукруглых камней была только поверх сплошного камня, скользила под ладонями и показалась ей чуть прочней; наверное, им просто всё укрепили и сделали неудобным и жёстким. Жёсткая койка не имела каких-либо сочленений с стеной, просто была её продолжением. Ни единого крепления, которое можно было бы отломать, ни единого гвоздя или хоть что-то отдельного, чтобы можно было сжать в ладони. Спать-то на ней вряд ли получится, даже после голой земли. Плотный чёрный матрас был настолько старым, весь в дырах и рассыпался чуть ли не от движений воздуха, что Хьюга разрушила край касанием чакры – в нём тоже ничего не было, Хината и не надеялась. Похоже, камеру давно никто не занимал. Хьюга, не поднимаясь на ноги, двинулась к двери. Дверь из чёрного дерева со стальными тяжёлыми петлями единственная выделялась на фоне камня-камня-камня… Если она заперта всего лишь на ключ, то должна охраняться снаружи, но если нет – уж лучше стену ногтями скрести. Хината прижала руки к стене рядом с косяком. Вибрация в камне ударила в ладони лёгким резонансом. Решётчатое окошко Хьюга оставила напоследок. Просто прорезь в стене, оно находилось под самым потолком, и Хината забралась на койку, чтобы посмотреть в него. Вряд ли оно вело на улицу, это слишком просто. Как же странно было не обнаружить за ним вообще ничего! Свет, падающий в её камеру, скрывался где-то выше, Хьюга не видела за толстыми стенами. Он был слишком слабым, чтобы осветить хоть что-то ещё, поэтому, не считая то ли здания, то ли какой-то колоны, всё растворялось в сизом сумеречном мраке. Тишина укрывала не хуже темноты. Закрыв глаза, Хината всё же услышала какие-то голоса, но они были очень далеко. Этого было слишком мало. Хьюга закусила губу и покосилась на дверь. Отец был прав, когда хотел сделать наследницей Ханаби. Проклятая печать на лбу сейчас была бы очень кстати, и секреты клана никогда не попали бы в чужие руки. Хината сложила печать и выдохнула. «Бьякуган!» Мир окрасился всполохами чакры и энергии. Первой в глаза бросалась дверь – так как фуин на ней полыхал белым золотом. Нити техники складывались в сложную сеть, и пускай Хьюга помнила техники печатей только по ознакомительным урокам в Академии, она заметила, что в Конохе так никто бы не сделал. Эльфы строили джитсу как-то иначе, и концентрические круги завивали силу в мощные водовороты, каких Хината раньше никогда не видела. Хьюга не знала, могут ли они причинить вред, но этот путь был закрыт. Стены и пол, и даже потолок не таили в себе никаких секретов, кроме лёгкого перламутра, который окутывал каждый камешек её темницы. Энергия текла спокойней, чем в горах, зато горела – намного ярче, уверенным огнём, словно ей можно потрогать. Хината вновь дышала ей, она была повсюду, цеплялась за её пальцы и утекала куда-то вниз. Там, в неясной глубине, уже ускользающей от зрения Бьякугана, она сворачивалась вихрями, словно змеи спали в клубке; дышали тихо и мирно. А вот за окном всё по-прежнему оставалось неясным. Сиреневое свечение источали кристаллы, которые были прямо в скале, и сначала Хьюга приняла их за что-то природное, но затем вгляделась и заметила полосы фуинджитсу – нет, они были рукотворными, или частично рукотворными. Однако кроме них там ничего не было: ни зданий, ни эльфов, какие-то кривые колонны, широкие к верху… Несколько эльфов прошли по коридору в ста метрах – такие яркие! Такая сила! Зато у дверей камеры не было её источника. Никто не сторожил Хинату снаружи, и, возможно, другого шанса не представится. Хьюга сосредоточилась. Это было так странно: ощущать, что чакры ещё достаточно, да только не было сил её использовать – значит, вот как живут все биджу? Вот что с ними случается, если использовать их, как батарейки? В висках болезненно отдалась пульсация вен. Чакра слушалась тяжело и нехотя, и с каждой секундой, вкладывая её по чайной ложке в свои глаза, Хината теряла силы. От усталости Хьюга уже еле держалась на ногах. Радиус техники медленно расширялся – у неё был только один настоящий путь к свободе. Только вверх. Только в небо. Всё будет решено, если она выберется на любую крышу. Самым сложным будет выбраться из камеры без шума и оторваться от охраны, но в небе! – о нет, в небе её больше никто не поймает… Пускай Хината не знала, как выберется и что её ждёт, но если не будет окружена – всё будет в порядке. Хьюга судорожно выдохнула и плотнее сжала прутья решётки взмокшими ладонями. Ну, где же выход!.. Хината отшатнулась, обрывая технику, и неверяще посмотрела наверх. Без Бьякугана она видела камень, и с Бьякуганом – тоже камень. Потому что темные эльфы жили под многотонными горами. Страх вернулся и набросился на неё с новой силой. Хьюга метнулась в угол между стеной и койкой и судорожно всхлипнула. Ей нечем было дышать, откуда взяться воздуху здесь, в глухом подземелье!.. Задыхаясь от паники, Хината снова закрыла голову руками. Над её головой бесконечно возвышались Пики Бурь, и Хинате казалось, что её кто-то проглотил.