Тиран моего сердца. Часть 2: Неизвестность

Поглощая сладкую булочку, Наруто одолевали странные ощущения. Всего через час они с Саске и ещё парой подчиненных отбывают в Конохагакуре, откуда направятся в его родной Водоворот. Нервы были на пределе, и не столько от страха увидеть разруху, сколько от самой предстоящей поездки. Никогда раньше осознанно не видев родных земель, Наруто одолевали различные эмоции, справиться с которыми омеге было крайне сложно. Поддержка Саске была бы сейчас как нельзя кстати, но альфа был занят приготовлениями, оставив мужа за ранним завтраком. Наруто много о чём успел подумать за это не столь короткое время, особенно это всё касалось самого Учиху, ведь омега был без понятия, что ему делать после. Допустим, они смогут отвоевать земли, спасут его родителей, счастливое воссоединение и… что дальше? Саске потащит его обратно в Отогакуре, проигнорировав его желания? А ведь Наруто хотел остаться на родине, пусть пока что не оглашал этого альфе. Но была и вероятность того, что Саске разрешит ему остаться там, а может опять заставит рожать, чтобы иметь возможность быть в Водовороте. Или что он вообще предпримет? Узумаки терялся в мыслях, не в силах понять, что более ближе характеру Саске. Стыдно, наверное, не знать сути своего же супруга, но Наруто никогда не рассматривал альфу действительно как своего партнера, а не просто возможную выгоду, удачную сделку, что сейчас поможет ему достичь своих целей. Саске ему не раз говорил о своих чувствах, а ещё смотрел так странно, что у Наруто внутри всё сжималось, но он лишь фыркал или отворачивался, говоря о том, что не испытывает того же. Опять же, зачем он доверился Саске вчера, отдавшись ему без остатка этой ночью? Если он ничего не чувствует, разве он не должен просто держаться подальше и отказывать альфе в близости? А может это просто благодарность? Саске столько времени сдерживал себя, терпел выходки Наруто, а после того, как поведал о поездке, Наруто просто решил вознаградить его труды и потуги в свою сторону. Так ведь и было, точно. По другому и быть не могло. Учиха часто обижался, когда Наруто отрицал его чувства и чуть ли не в лицо смеялся над этим, но стойко терпел, но Намикадзе видел его взгляд… Подобный взгляд Саске показывал тогда, когда они впервые встретились. И это было так странно, да и Наруто удивлялся тому, что вообще помнит этот взгляд, столько времени ведь прошло и столько всего произошло. Но чёрт его побери, эти глаза ему порой снились, заставляя чуть ли не среди ночи вскакивать и глотать воздух, пытаясь успокоиться. Учиха чудом не просыпался и Наруто был безумно рад этому, не скажет же он альфе о том, что причина его недосыпа — сам Саске, а если точнее, то, каким тот был до недавнего времени. Да и Наруто как-то не особо сомневался, что тот Саске никуда не делся, просто альфа пытался не показывать его для Наруто лишний раз, омега и так натерпелся достаточно за время своего плена. Одни изнасилования и запугивания чего стоят. Наруто опускает голову, прикрывая на мгновения глаза. Он такой идиот, что чудо, как его земля вообще носит. Позволяет себе так обращаться с Саске, а ведь тот не добренький и уж точно не нежный, а опасный и страшный. Внутри всё сжимается, стоит Саске хоть немного повысить голос или сделать резкое движение. Когда он кричит на подчиненных — Наруто всегда старается держаться подальше, прячется или убегает, а слёзы душат, внутри всё кричит от ужаса и сжимается, а после приходит осознание: Саске больше не император-тиран из соседней страны, он его законный супруг, который вроде как любит его. Наруто не до конца верил этим словам, но всё же старался не придавать этому значения, не заглядывая глубоко, стараясь держаться за ту маленькую соломинку доверия, что вселяли ему эти слова. Да и этой ночью Саске постарался, ему не было больно, даже хорошо, но всё же было безумно страшно отдаваться вновь после стольких унижений. Наруто больше не прятал своих ушей и запаха, но вот хвостов никогда не выпускал, и был рад, что Саске и не догадывается, что у него он далеко не один. Аномалия, что ещё сказать. Ещё в детстве Наруто научился прятать их, когда другие дети косо поглядывали и тыкали пальцами, а старшие лишь вздыхали и отводили своих чад подальше, избегая странного в их понимании мальчика. Его спасением всегда была Карин, а после и приют. Пускай девушка всегда о нём заботилась, но никогда ни слова даже не говорила о его сущности и почему он не такой, как все. А после Наруто просто забыл, принял себя и с возрастом больше не выпускал хвостов, адаптировав свой организм к тому, чтобы в любых ситуациях, даже очень стрессовых, ничего не происходило. Лишь уши смешно торчали на голове, выдавая в парне сущность лиса, что всегда удивляла даже самых опытных. — Господин, поспешите, вас уже ожидают, — показалась в дверях служанка и поклонилась омеге, что стал поспешно вытирать рот рукавом легкой кофты, подымаясь и с благодарностью посмотрев на девушку, покинул помещение столовой. За недолгое время на улице стало уже чуточку потеплее, но Наруто всё равно вздрогнул от пронизывающего холода, подходя к Саске и с его помощью забираясь в повозку, ловя на себе странный взгляд. Вот что, а читать взгляды Саске Наруто ничуть не научился, считая их все просто «странными», никак не находя никакого желания разбираться, что же именно плещется в этих дьявольских глазах. — Глупышка, — не зло произнес Саске и стал снимать с себя мундир, напяливая на плечи супруга, внезапно крепко обняв, что у Наруто от неожиданности сперло дыхание. — Только не делай глупостей, прошу тебя. Я тебя уж слишком хорошо знаю, так что пообещай вновь. — Мне что ли каждый день это обещать? — бухтит Наруто, а внутри разрывается от двояких ощущений, не зная, на какую сторону ему примкнуть в данной ситуации, против воли соглашаясь со словами Саске, не отстанет ведь. — Обещаю, что не буду глупить. — Хорошо. Согревайся, а если хочешь, то вздремни немного. Путь всё равно не близкий, времени достаточно пройдёт перед тем, как попадём в Конохагакуре. Наруто кивает, прикрывая глаза, внутренне надеясь, что Саске не полезет вновь обниматься. Он не мог определиться, что испытывает к альфе, разве что только знал то, что боится его, несмотря ни на что. Сложно довериться, когда есть риск больно обжечься.