Midi-blocker

– Скажите, мастер, а Дуку?.. – Энакин вспомнил один из разговоров с ситхом, и неудобный вопрос поспешил сорваться с языка. – Он тоже любил магистра Джинна? – Любил и страшно ревновал, – со вздохом подтвердил Оби-Ван, подставляя лицо упругому сухому ветру. – С самого начала Дуку относился ко мне с прохладцей потому, что предвидел: мы с Кваем однажды станем близки. Кеноби не стал договаривать, но Энакин и так уже знал, как все обернулось – они стали врагами. «Привязанность ведет на темную сторону», – эта фраза, сказанная холодным и презрительным тоном, сама собой всплыла в памяти. – Квай-Гон всегда очень свободно трактовал кодекс; к сожалению, при жизни я не до конца понимал его взгляды, – джедай остановился, вглядываясь в даль так, словно что-то всколыхнуло течение Силы. – Привязанность к Дуку, ко мне и даже к тебе, Эни, сделала моего наставника только лучше. – И породила Дарта Тирануса, – невесело заметил Энакин, тоже неотрывно глядя в ту сторону, где зарождалась новая буря. – Пусть так, – почему-то не стал спорить с учеником Кеноби. – Я вижу в этом часть пути, который мы должны пройти. Энакин с горечью подумал о том, что Оби-Ван в свое время не справился с этим чудовищем, и снова внутренне содрогнулся от одного воспоминания о его силе. Такой беспросветной, гипнотической тьме нельзя было противостоять. Однако Кеноби, без труда подслушавший его мысли, был с ним не согласен: – То, что поодиночке мы потерпели поражение, еще не значит, что ситх непобедим, – спокойно возразил он и позволил себе легкую улыбку, когда юный падаван взволнованно обернулся к нему. – Если наши дороги снова пересекутся, мы навяжем Дуку свои условия. Энакин мог припомнить, что кодекс запрещает сражаться двое на одного, но о каких битвах могла идти речь, если он лишился Силы? Его присутствие во время поединка только осложнит положение мастера, которому придется защищать непутевого падавана. – Знаешь, что я вижу, Эни, – спросил Кеноби, слегка отступая, чтобы осмотреть переросшего его ученика с ног до головы. – Я вижу своего воспитанника, запутавшегося и напуганного. Ты можешь скрыть это даже от собственной матери… – Но не от восприимчивого к Силе, – закончил за него Энакин, вспоминая, как трудно бывало пропускать через себя чужие эмоции. – Простите, мастер, я не хотел. Может, вы сотрете мне память или… – Память вернется рано или поздно, – Кеноби постарался подбодрить совершенно скисшего юношу и показать, что действительно печется о нем. – И тогда меня может не оказаться рядом, чтобы помочь тебе справиться с этим. Скайуокер был готов открыться, но дело осложнялось тем, что он сам запутался в себе и своих чувствах. Его кровь полностью очистилась, так что теперь дело было не в отраве. Теперь ему не хватало прежней уверенности, спокойствия и концентрации, чтобы вновь обрести контроль. Магистр Кеноби почувствовал, что нащупал истинную причину состояния юноши, и готов был ухватиться за любую возможность, даже если падавану она не понравится. – Мне нужно помедитировать, – сообщил джедай, без промедления расположившись прямо на том месте, где стоял. – Прямо сейчас? – скептически уточнил Энакин. – Это на вас не похоже. – Возвращайся, – прежде чем закрыть глаза, велел Кеноби. – Возьми респираторы, очки, страховочные тросы и жди меня на корабле. Оби-Ван привычно очистил разум сначала от удаляющегося звука шагов и шелеста грубого песка, встревоженного ветром, а потом и сам ветер перестал для него существовать. И жара и вызванная ею легкая жажда. Конечно, какая-то частичка его внимания продолжала машинально реагировать на все это, чтобы не пропустить угрозу, но этому можно было не придавать значения. Энакин шел, привычно увязая в песке и то и дело оборачиваясь к неподвижной фигуре наставника. Юноша был сбит с толку его поведением и даже подумал, что должен извиниться перед наставником за резкие слова о Квай-Гоне. Может вернуться? Ему множество раз доводилось решать, ослушаться ли мастера, и это был первый раз, когда он не решился. Магистр уже подключился к потоку, которым представлялась ему Сила, а это было сродни выходу из тела. Он позволил себе толику удивления – у этой безжизненной и суровой планеты был немалый потенциал. Незаметная для обычных людей энергия пронизывала все вокруг, свободно текла по воздуху и билась глубоко под песчаным покровом. Ничего – или почти ничего – не мешало джедаю позаимствовать немного для себя. Энакин еще не вышел на такой уровень взаимодействия с Силой. Кеноби хотел провести первую тренировку после Камино, но с этим пришлось повременить. Чтобы зачерпнуть частичку этой свободной необузданной мощи, требовалась не просто восприимчивость к ней, но и готовность принять ее. Магистр Кеноби постарался найти точку покоя и отрешенности, но что-то ему препятствовало. Издалека донесся звук взревевшего и почти сразу смолкшего двигателя, на миг нарушивший концентрацию, но повторное погружение в медитацию далось так же легко, как неожиданный выход из нее. В первую очередь он обратился мыслями к Эни, с которым, вопреки кодексу, у него установилась прочная эмоциональная связь, но дело было не в ней. Его тревожило не принятое решение, с которым следовало разобраться. Энакин к этому времени успел залезть в машинный отсек и продуть забитые песком системы. Кеноби об этом не упоминал, но юноша решил: будет лучше поставить корабль на шасси. Не потребовалось даже отсоединять трос, тянущийся к дому, катушка автоматически размоталась, а потом так же сама натянула его. Кораблю изрядно досталось, но Скайуокер был благодарен наставнику за то, что тот сохранил его в рабочем состоянии. Стоило сказать это вслух, когда тот вернется. Однако Кеноби пока не планировал присоединиться к падавану. Он размышлял о несовершенстве кодекса, который обязывал его подчиняться магистру Йоде, несмотря на явные разногласия и злоупотребление властью с его стороны. Однако приказ признать Энакина мертвым стал последней каплей, переполнившей чашу терпения. Тогда Оби-Ван не мог заострять на этом внимание, он спасал падавана и выполнял свой долг, но теперь подавленное возмущение снова поднялось в его душе. При других обстоятельствах рыцарь давно уже покинул бы Орден - слишком скверно было выполнять всю самую грязную работу, не обращая внимания на то, что члены Совета считают его отступником. Раньше он мог с этим мириться, так что изменилось теперь? Он задал себе правильный вопрос и снова возвратился к Эни. Йода мог изгаляться над Кеноби как угодно, у того хватало духа все это вытерпеть, ведь они оба понимали: если Оби-Ван уйдет, это перечеркнет старания его падавана выучиться и стать рыцарем. Наказывать так Скайуокера за дрязги наставника с руководством было несправедливо. Оби-Ван копнул глубже, пытаясь понять, почему внутренний конфликт появился именно сейчас, ведь обучение Эни еще не завершено. Этот проклятый приказ… Он заставил задуматься о судьбе воспитанника в Ордене. Кто даст гарантию, что после ухода Кеноби Скайуокер не окажется на его месте? Ему придется делать вещи, от которых самому будет тошно. Или хуже того – Йода мог отправить его на заведомо смертельное задание… Этого никак нельзя было допускать. Дело было не в привязанности и не в их с Энакином совместных усилиях. Неразумно было исключительно из-за личной неприязни лишать Орден сразу двух джедаев. Скайуокер еще даже не раскрыл весь свой потенциал! Что-то кольнуло изнутри, вновь нарушая баланс. Кеноби ведь и сам когда-то насторожено и даже враждебно относился к ребенку, зачатому мидихлорианами. Только гибель Квай-Гона и его последняя воля заставили его взглянуть на вещи под другим углом. Тогда на него много всего свалилось, и в первую очередь - страшная утрата. Оби-Ван должен был справляться с ней и с множеством новых обязанностей, которые предполагало служение Ордену и роль наставника. Энакин не находил себе места. Он навел порядок, расставив кое-какие вещи по местам, смахнул мусор с сидений, вытряхнул песок из грузового отсека и даже попробовал по примеру наставника заняться медитацией, но быстро бросил это дело, вновь испугавшись собственной опустошенности. Раз Оби-Ван велел оставаться на корабле, Скайуокер решил подремать на сиденье. Солнце как раз заглядывало в кабину, пригревая, а система климат-контроля не давала ему превратить корабль в печь. Юноша отчего-то был уверен, что ему приснится хороший сон, и не боялся провалиться в дрему. Магистр с недовольством отметил, что отвлекся от проблемы, и вынужден был вновь вернуться к ее решению. Придти к чему-то однозначному было невозможно, ведь будущее еще не было определено, но все же Оби-Ван пообещал себе, что сделает все возможное, чтобы его падаван получил право называться рыцарем-джедаем. Это послужит хорошей страховкой, путем к отступлению. Кеноби мог положиться на преданность Энакина. Конечно, он поартачится, но примет точку зрения своего наставника и согласится совершить отречение. Если все сложится удачно, они смогут вернуться, когда магистр Йода прекратит обучать юнглингов и окончательно отойдет от дел или, что менее вероятно, погибнет. Собственная смерть казалась Оби-Вану куда более вероятной, и на этот случай он хотел, чтобы у Скайуокера были верные друзья среди джедаев и возможность в любой момент без помех вернуться в Орден.