paralyzed

Даже несмотря на то, что мама Люка вовсе не знала причины грусти своего сына, она была осведомлена о масштабах его грусти. Она видела это в его глазах, и в том, как он постоянно себя вёл. Она будто могла видеть тёмное облако грусти, которое постоянно нависало у Люка над головой. Она старалась говорить с Люком как можно чаще, но Люк сам по себе крепкий орешек, и пробиться к нему внутрь на самом деле было очень сложно. Лиз было сложно заставить Люка поговорить с ней, потому что он никогда не желает разговаривать об этом с ней. И вследствие этого феномена в их отношениях, она записала Люка на групповую терапию. Он ходил на эти занятия последние четыре месяца, и проводил каждую среду в душной комнате в городском развлекательном центре с группой других ребят его возраста (некоторые из них были немного младше, некоторые немного старше), разговаривая о своих проблемах. Обычно он много не говорил, но со временем количество сказанных им слов стремительно увеличивалось. Сегодняшнее занятие Люка было запланировано на 16:30. У него было достаточно времени, чтобы добраться домой со школы, выложить домашку Эштона на стол (чтобы сделать её позже) и доехать с мамой до развлекательного центра. Он на самом деле не против ходить на групповую терапию, потому что, хотите верьте, хотите нет, иногда это действительно ему помогает. Его успокаивает тот факт, что кроме него в этом городе ещё есть подростки, которые тоже не нравятся сами себе, и что в большинстве случаев они не сильно вникают в жизнь Люка, чтобы осуждать его. Ещё одним успокаивающим моментом было то, что не один из этих подростков не ходил в его школу. Как только Люк вошёл в комнату, он увидел знакомый круг из стульев в самом центре комнаты. Некоторые из тех стульев уже были заняты стеснительными подростками, которые были готовы поскорее покончить с этим. Всё остальное в этом месте выглядело довольно невзрачно: белые стены, желтовато-коричневый ковёр на полу, потолочный вентилятор, который превращал воздух в комнате в более менее прохладный. Но Люку всё нравилось именно так. — Привет, Люк! — поздоровался один из психологов, только увидев Люка. Его звали Уилсон, и с ним было приятно разговаривать. Люк остановился возле двери и помахал рукой, стараясь не смотреть ему в глаза. Люку было довольно трудно устанавливать зрительный контакт со всеми людьми, кроме Эштона. Тот всегда заставляет Люка смотреть ему прямо в глаза, избивая его. Парень считает, что это лишь часть той безумной игры Эштона по отношению к нему. В прошлую пятницу Эштон, Майкл и Калум вновь набросились на Люка. Дождило, и парень пытался поскорее добраться домой, но так как из-за дождя стадион был закрыт и им попросту не было чем заняться, они решили проследить за Люком и снова избить его. Люк помнит в мельчайших подробностях, как Эштон обозвал его моральным уродом и, повалив на землю, несколько раз пнул ногой, пока его дружки стояли рядом и смеялись. Они всегда смеялись. Эштон всегда заставлял Люка смотреть ему прямо в глаза. Его глаза ужасающие. Возможно, я могу поговорить об этом, — подумал Люк, садясь на один из стульев. Он улыбнулся и помахал рукой в знак приветствия девушке, которая сидела через два стула от него. Её зовут Рози. Люк не много о ней знает, но он точно знает, что она ходит в соседнюю школу и что её семья разваливается день за днём. Она, как и Люк, много не разговаривает на занятиях, но им двоим удалось несколько раз нормально поговорить. Затем в комнату вошёл Мэтью, который также поздоровался с психологом и занял своё место в кругу. У этого парня были какие-то проблемы с наркотической зависимостью или вроде этого, по крайней мере, это то, что удалось понять Люку с его прошлых разговоров. Если сказать честно, то Люк знает не так уж много о людях, которые вместе с ним ходят на занятия групповой терапии, но он был рад узнать, что он не единственный человек, который в данный момент борется сам с собой. — Всем добрый день, — сказал Уилсон, как только все стулья оказались заняты. Люк узнавал людей, которые сейчас сидели рядом с ним в этой комнате, но он не помнил всех имён или хоть что-то о них. Он напряг свой мозг и попытался вспомнить имена их всех, но в девяти случаях из десяти, всегда было что-то, о чем бы он лучше предпочёл подумать (и это всегда была Сэм). Другой психолог — Сью — быстрым шагом вошла в комнату, поправляя большие круглые очки у себя на переносице. Ей было около тридцати лет, и Люк мог бы сказать, что она довольно привлекательна, но он ни за что в жизни этого не сделает. Он чувствует себя странно, когда говорит, что какая-то девушка привлекательна, если только эта девушка не Сэм, независимо от её возраста. Он чувствует, будто он изменяет Сэм, насколько странно это бы не звучало. Как только все уселись и приготовились слушать, Уилсон снова заговорил с группой. — Добро пожаловать! — счастливым голосом произнёс он. Люка всегда поражала его постоянная чрезмерная радость. — Мы рады, что вы все решили прийти на сегодняшнюю встречу, и я думаю, что сегодня мы в полном составе, — усмехнулась Сью, а затем опустила взгляд в бумаги на её коленях. — Сегодня мы решили пропустить некоторые из наших обычных упражнений и провести занятие, на котором мы будем лишь разговаривать. Вы можете говорить, о чём только пожелаете, это не имеет большого значения. У меня создаётся ощущение, что одни из нас все ещё незнакомцы по отношению друг к другу, и мы хотим, чтобы вы чувствовали себя более комфортно друг с другом. Тихий шёпот волной прокатился по кругу проблемных подростков, но никто не стал возражать. Сегодня был запланирован день, который условно можно было назвать «говори и слушай», и Люка это устраивало. Ему нравилось слушать, что говорят другие, даже если это было что-то настолько обыденное как то, что они ели на завтрак этим утром. И также Люку нравилось то, что ему тоже была предоставлена возможность самому высказаться; в этот момент он чувствовал, что хоть кто-то обращает на него внимание. Мэтью поднял руку, желая быть первым. — Расскажи нам что-то, Мэтт, — Уилсон кивнул ему. — Я получил четвёрку за тест по математике, — гордо поделился он, лучезарно улыбаясь, когда группа начала ему аплодировать. Люк тоже хлопал, даже несмотря на то, что в его мире четвёрка за тест по математике была чем-то несуществующим. Мэтью был очень доволен собой по этой причине, так что Люк решил просто порадоваться за него. — Это твой лучший результат? — спросила Сью. — Конечно, — кивнул в ответ Мэтт. — Вы знали, что учёба на самом деле помогает? — Да, Мэтью, мы знали, — усмехнулась она. — Поздравляю. Продолжай в том же духе. У Люка в голове закралась мысль, что он будет следующим, ведь никто больше не поднимал руки, а Уилсону всегда нравилось слушать, как говорит Люк. — Ладно, кто следующий? — спросил он, поворачиваясь и смотря на Люка. — Может, ты? — Хорошо, — запнулся Люк, — я могу. — Как прошёл твой день? — спросила Сью. Люк практически мог чувствовать, что каждая пара глаз была прикована к нему, и, что странно, он не возражал. Это единственный случай, когда он не против, чтобы на него смотрели, потому что ни один из ребят, которые ходят с ним на занятия групповой терапии не стал бы издеваться над ним каждый день в школе. — Нормально. Всё по-старому, ничего нового, — пожал плечами он. — Как та девушка? — Хм... Я не знаю, — замялся Люк, переводя взгляд в пол. Все уже и так знали, что Люку нравилась девушка по имени Сэм, но он всегда начинал стесняться, когда разговор заходил о ней. Он чувствует, будто он уже всех достал, потому что Сэм, это всё, о чём может говорить Люк. — Ах, да, ты часом не говорил с Сэм последнее время? — спросил Уилсон с нотками заинтересованности в голосе. Вот видите? Они называют её по имени, упоминая в разговоре, а всё потому, что Люк слишком часто о ней рассказывает. Парень знал, что оба его психолога хотят, чтобы отношения между Люком и Сэм хоть немного сдвинулись с мёртвой точки, ведь очевидно же, что он влюблён в неё. — Она в порядке... я думаю, — ответил Люк. — Я же не могу знать точно, понимаете? Сью немного нахмурилась и склонила голову набок. — Люк, ты так и не поговорил с ней? Люк тихо усмехнулся. — Нет, — покачал головой он. — И не думаю, что когда-либо осмелюсь с ней заговорить. — Ох, да ладно тебе... Ты постоянно так говоришь, — возразила психолог. — Однажды ты всё-таки поговоришь с ней. — Я не знаю... — вздохнул Люк. Затем в его голове снова возник образ Эштона, и внезапно он закрыл глаза и покачал головой. — Это неважно; может, однажды это и произойдёт. Я... Если бы вы только её видели. Люк вновь открыл глаза и осмотрел всех сидящих в кругу. — Она восхитительна, — пробормотал он. И в этот момент он не лгал. — У тебя есть совместные с ней уроки? — спросил Мэтью. Люк тяжело вздохнул; всё это он уже объяснял ранее. — У-у меня с ней один урок вместе, — ответил парень. — Правоведение. Можно подумать, что правоведение — это любимый предмет Люка, потому что он может неотрывно смотреть на Сэм весь урок... И это было бы так, если бы там не было Эштона. — Ты хоть как-то с ней взаимодействуешь? — задала очередной вопрос Сью. Люк очередной раз тяжело вздохнул. Их действительно это настолько волнует? Люк не особо хорош в разговорах о Сэм перед большим количеством людей, они все наверняка считают, что он помешался на Сэм. Что было правдой, но всё же. — Нет. Никак, — пробормотал в ответ он. — Эштон тоже там. Один парень (который присоединился к группе совсем недавно) сел ровнее, внезапно выглядя заинтересованным в словах Люка по поводу Саманты. — Эштон Ирвин? — спросил он, снова заставив Люка вздохнуть. — Ты знаешь его? — Да... У нас была игра с вашей командой на прошлой неделе, — ответил парень. — Он действительно хорош в лакроссе. — Ну конечно, — закатил глаза Люк, сползая вниз по стулу. — Он хорош во всём. Это не было чистой правдой, и Люк сам не знал, зачем он это только что сказал. В том-то и дело, что Эштон Ирвин просто ужасен в математике, это же физически невозможно. Люк не уверен по поводу других его уроков, но каждый раз, когда Люк проверяет тесты Эштона или делает его домашку, ему становится откровенно смешно от всех жалких попыток Эштона выполнить её самостоятельно. Придурок, да, и Люк не был в этом виноват. Он до сих пор помнит тот день, когда Эштону удалось найти ответы на семестровый тест по алгебре в интернете и не завалить предмет. Но кому нужна математика, если ты чрезмерно одарен в лакроссе и принадлежишь к одной из самых богатых семей города. Ни с того, ни с сего, Люку хотелось плакать. Мысли о том, как сильно Люк хотел бы быть на месте Эштона, заставляли его грустить ещё сильнее. — Я больше не хочу говорить о Сэм, — объявил он. — Всё нормально, Люк. Дай нам знать, если в будущем что-то изменится, — Сью одарила Люка сочувствующим взглядом и повернулась к остальным. — Кто-то ещё хочет что-то сказать? И с того момента, Люк не произнёс ни единого слова до самого конца занятия групповой терапии, чему он и был рад. Он думал, что если его заставят сказать ещё хоть слово, то он просто начнёт плакать. Вот что происходит, когда Люк начинает думать об Эштоне Ирвине. Он заставляет Люка рвать на себе волосы и кричать до тех пор, пока лёгкие окончательно не ослабеют.

***

Спустя час, когда занятие подошло к концу, Люк первым сорвался со своего места. — Увидимся на следующей неделе! — с энтузиазмом сказал Уилсон. Люк вздохнул и поглубже спрятал руки в карманы, а затем быстро поблагодарил психологов и устремился прочь из развлекательного центра. Он вышел из здания и поплелся к парковке, где его терпеливо ждала его мама. Когда Люк шёл к машине Лиз, он услышал тихие шаги у себя за спиной. — Привет, — пробормотал новый парень, догнав Люка. Люк бросил на него неоднозначный взгляд и кивнул. — Привет. — Ты друг Эштона Ирвина? — спросил он. От этих слов Люк буквально застыл на месте, а затем медленно повернулся лицом к этому парню. Это был не очень хороший способ, чтобы завести разговор с Люком, это уж точно. — Что? — переспросил он. — Эштон Ирвин. Ты его друг? — Н-нет... — тихо пробормотал Люк, скептически глядя на парня. — Почему ты спрашиваешь? — Не знаю, — пожал плечами тот. — Было бы здорово, если бы ты дружил с ним. Ну, конечно же, — думал Люк. — Но я не его друг, так что... извини. — Да ничего. Он действительно хороший игрок в лакросс. Он вежливо смотрел на парня, но ему самому казалось, будто его веки весят по пятьдесят фунтов каждое. — Слышал об этом, — пробормотал в ответ Люк. — Это просто невозможно! Во время игры против нашей школы на прошлой неделе, он каждый раз буквально прорывался сквозь всю нашу команду к воротам, как только мяч оказывался у него! И он забил гол с двадцати ярдов и попал прямо в центр... — Мне плевать, — сейчас Люк уже смеялся, только чтобы отогнать назад выступающие у него на глазах слёзы. — Мне действительно плевать на Эштона Ирвина. Меня гораздо больше волнует жвачка, прилипшая к подошве моего ботинка, нежели Эштон Ирвин, хорошо? Глаза собеседника Люка мгновенно расширились, и он сделал шаг назад, поднимая руки в свою защиту. В этот момент Люка одолевало сильное желание снять кепку с его головы и выбросить её в каньон рядом с развлекательным центром. — Ладно... — тихо произнёс парень. — Меня зовут Брюс, кстати. Увидимся на следующей неделе! Брюс помахал Люку на прощание рукой, обернулся и ушёл к своему красному грузовику, который был припаркован на другой стороне парковки. Люк застонал и прошёл оставшиеся три фута до машины его мамы, громко захлопывая дверь, только оказавшись внутри. Как только дверь была закрыта и заблокирована, Люк наклонился вперёд и закрыл лицо руками, выпуская очередной тихий стон в свои ладони. — Привет, милый! — сладко произнесла Лиз. — Как всё прошло? — Нормально, — пробормотал в ответ Люк, агрессивно пристегивая ремень безопасности. — Это только ещё раз заставило меня осознать, насколько сильно я ненавижу Эштона Ирвина, но так происходит каждый раз, так что ничего нового. Лиз выехала с парковки на главную дорогу, одновременно переключая радио, пока не добралась до любимой радиостанции Люка. — Я действительно хочу, чтобы ты посвятил меня во всю эту драму с Эштоном, — вздохнула она. — Мам, все нормально. Извини, — Люк откинулся назад на сидении и посмотрел в окно. — Пожалуйста, не вмешивайся. — Если он обижает тебя, Люк, то я хочу хоть как-то тебе помочь. — Он не обижает меня, — солгал Люк. Он лгал своей маме каждый раз, когда речь заходила об Эштоне. Он не хотел, чтобы Лиз во всё это вмешивалась, это может только усугубить ситуацию. — Я просто... немного завидую ему. Вот и всё. — Ох, Сэм? — Ага. Лиз снова вздохнула, выезжая на автостраду и перестраиваясь сразу в третью полосу. На небе начали образовываться тучи, обозначая возможный шторм сегодняшней ночью. Люк любил дождь, так что он чувствовал некий комфорт, наблюдая за тем, как тёмные штормовые тучи поглощали всю оставшуюся голубизну осеннего неба. — Люк, я же не сказала, что это плохо... — Я уже знаю, что ты собираешься сказать, мама, — отрезал Люк. — Я не хочу это слышать. Я никогда её не забуду, понятно? Лиз молчала некоторое время, как и всегда, когда её сын, в который раз, срывался на неё. Люк прибавил громкости, потому что по радио играла песня «21 Guns». Green Day была одной из самых любимых групп Люка, наряду с Mayday Parade и Paramore. Он любил музыку больше всего на свете, на самом деле. Всё о чём Люк постоянно думает и говорит (со своей мамой) — это музыка и Сэм. — Я не могу забыть её, — Люк закончил предложение грустным голосом. Он уставился на свои руки, нервно хрустя костяшками пальцев. — Я пытался. Я не могу. Люк краем глаза видел, как его мама ещё больше нахмурилась. — Что же... не сдавайся, — сказала она. — Может, если бы ты поговорил с ней... — Мы можем просто забыть об этом? — спросил Люк так мило, как только мог, несмотря на то, что внутри он был готов взорваться. — Пожалуйста. Мне нравится эта песня. — Я... хорошо, — в итоге ответила Лиз. Эта фраза была последней между ними, пока они не оказались возле своего дома. Начинало темнеть, и Люка начали угнетать мысли, что внутри его дома его ожидает большая куча невыполненной домашней работы. Вскоре автомобиль Лиз остановился перед раздвижными воротами их гаража. — Спасибо, что забрала меня, — пробормотал Люк, выходя из машины. Холодный осенний воздух моментально пронзил его до самых костей и подталкивал быстрее забежать в дом. — Мне жаль, Люк, — произнесла Лиз, прежде чем Люк успел спрятаться за дверью их дома. Он обернулся и посмотрел на свою маму, а затем вздохнул. — Да всё нормально. Я просто пойду делать своё домашнее задание, — Люк слегка улыбнулся и вошёл в дом, закрыв за собой дверь. Люк думал о том, что он сказал Лиз, лёжа на кровати в своей комнате, зарывшись лицом в подушки. Он знает, глубоко внутри, что однажды его зависимая любовь к Саманте выйдет из-под контроля. Он не знает, как это произойдёт, но он точно знает, что так и будет. За прошедшие несколько лет Люк столько раз пытался хотя бы смириться с тем фактом, что она никогда не узнает его имени, что уж там говорить о большем, и посмотрите на него сейчас. Ему восемнадцать лет, он выпускник и он провёл всё своё детство и юность мечтая и будучи влюбленным в человека, которого ему никогда не удастся заполучить. — Ненавижу, — пробормотал Люк себе под нос, потирая глаза. Он и так уже чертовски сильно устал, но у него по-прежнему была запланирована куча работы на этот вечер. Он вспомнил, сколько всего ему завтра нужно отдать Эштону, что заставило его поднять свою задницу с кровати и, отчаянно простонав, подойти к своему письменному столу, который размещался возле противоположной стены. Он сбросил исписанные текстами песен листы на пол и поудобней уселся в кресло, открывая тетрадь с домашними работами Эштона. К удаче Люка, Эштон уже пытался сделать некоторые примеры, что только рассмешило парня. — О боже, — усмехался он, глядя на жалкие попытки Эштона умножить дроби. Люк перевернул страницу и начал смеяться ещё больше. — Господи, Люк, иногда ты такой идиот, — сказал он сам себе, взъерошивая волосы рукой. — Но опять же, Эштон куда больший идиот. Люк решил все примеры буквально за восемь минут. Ему действительно очень хотелось написать неправильные ответы, чтобы Эштон получил двойку, или того хуже ноль, но он знает, что за это с ним сделает Эштон. Люк мог бы рассказать всем преподавателям Эштона, что он заставляет других выполнять за него домашнюю работу... Но Люк не хотел умереть, будучи убитым единственным человеком, которого он ненавидит больше всех на свете.

***

Спустя час Люк разделался и со своей собственной домашкой, и присоединился к своей маме за быстрым и тихим ужином, а затем приготовился ко сну. Было рано, но Люку нравилось ложиться спать рано в учебные дни. Так он не чувствовал себя слишком ужасно, просыпаясь по утрам. Он принял душ, переоделся в пижаму и забрался в кровать ещё до полдесятого. Люк поудобнее укутался в одеяло и взял свой телефон с прикроватной тумбочки, чтобы зайти в Snapchat. Парень не использует свой Snapchat в других целях, кроме как для того, чтобы смотреть истории от людей, которые ходят вместе с ним в школу. Там он наблюдает за Сэм, Эштоном, Майклом Клиффордом, Калумом Худом и другими ребятами из их компании, ведь ему всегда было интересно, как они проводят свои дни. И, кроме того, они не знают, что это он. В его юзернейме нет ни единого намёка на его имя или фамилию. Лицо Люка озарилось улыбкой, когда он увидел, что Сэм добавила что-то в свою историю около часа назад. Он нажал на экран, не отрывая пальца, и смотрел, как на экране появляется фотография. Она сидела за, казалось, кухонным столом с карандашом в руке, открыв перед собой учебник по химии, и с милой гримасой на лице. «Когда ты в этот момент должна быть на игре своего парня», — гласила подпись. — Большое дело, — закатил глаза Люк. — Будто ты не присутствовала на всех остальных играх, в которых участвовал твой парень. Затем Люк пролистал до Snapchat-истории Майкла Клиффорда. Здесь была фотография огромного синяка на его бледном бедре. «Работа Калума :(» — Какие идиоты, — вслух сказал парень. Единственной причиной, по которой Люк так говорил, была его зависть. Он завидовал им. И если честно, единственной причиной, по которой Люк ежедневно следит за их историями в Snapchat и говорит об этом гадости, было то, что он старается притворяться, будто он рад не быть одним из них. Остальные обновления в истории Майкла состояли из глупых видео, в которых он не переставал надоедать Калуму во время их обратной поездки на автобусе из соседнего города, где и проходила их игра по лакроссу. После всего этого Люку казалось, будто в его мозге умерли сотни клеток, и он решил ложиться спать. Он вздохнул и отправил своей маме сообщение с пожеланием доброй ночи, а затем полностью выключил телефон, чтобы у него не возникало желание вновь зайти в Snapchat и полночи любоваться милым селфи Саманты. Люк выключил свет у себя в комнате и принял удобное положение, свернувшись в позу зародыша, и начал смотреть на неполную луну у себя за окном. Он ненавидел эту часть процесса сна, ведь он постоянно чувствует потребность подумать о чем-то перед сном. Но он всё равно постоянно думает об одних и тех же вещах. Его ночи всегда проходили одинаково, и именно в это время суток он мог вновь загрустить и не знать причины почему. В это время суток он лишь хотел уснуть, и проводил во сне очень много времени. В это время суток он всегда хотел, чтобы Сэм была рядом, и чтобы хоть однажды, все было так, как хочет он. Люк не из тех людей, которые постоянно зациклены на себе любимых, но он хотел, чтобы хоть однажды что-то было так, как хочет этого Люк. Парень перевернулся на бок и закрыл глаза, выпуская один из своих знаменитых вздохов, и медленно засыпая после столь насыщенного дня.