Потерянная

      Вечернее солнце замерло над самым горизонтом, заливая Нетландию расплавленным золотом. Его мягкие лучи скользили по белоснежному песку, золотили верхушки исполинских деревьев и окрашивали заснеженные пики гор в светло-багряный цвет. Лёгкий морской бриз лениво перебирал листву в джунглях, а из глубины тропического леса доносились резкие крики диковинных птиц. На острове царил первозданный покой, нарушаемый лишь далёким эхом голосов потерянных мальчишек.              Когда дневное светило уже наполовину скрылось, уступая права огромной луне, на зеркальной глади залива показался странный силуэт. Существо двигалось к берегу уверенно и плавно. Лишь когда оно достигло мелководья, его можно было уже отчётливо разглядеть — это была ундина. Её огненно-рыжие волосы расплывались по воде ярким пятном, а тёмно-зелёный чешуйчатый хвост мощными толчками гнал её к суше, помогая тащить за собой безжизненное тело.              С трудом выбравшись на песок, русалка вытянула девушку на берег. Она склонилась над мертвенно-бледным лицом и прижала ухо к её груди: сердце билось едва слышно, но всё же отсчитывало удары. Жива. Морская дева несколько раз требовательно встряхнула несчастную за плечи, надеясь привести в чувство, но та оставалась безучастной. Ни один мускул не дрогнул на её лице.              — И что это? — в голосе юноши, появившегося словно из самого воздуха, сквозило недовольство.              Он небрежно прислонился к высокому скалистому выступу, торчащему из песка. Каштановые волосы ерошил ветер, пока зелёные глаза без особо интереса оценивали происходящую на берегу сцену. Ундина вздрогнула и вскинула на него испуганный взгляд.              — Это не «что», а «кто», — огрызнулась она, продолжая отчаянные попытки привести девушку в чувство.              Юноша лишь надменно усмехнулся, глядя на них сверху вниз.              — Ладно, — развязно протянул он, едва заметно закатив глаза, и лениво двинулся к ним. — И кто же это у нас?              — Её бросили в море пираты, — ответила русалка, дрожащими пальцами убирая намокшие пряди с лица спасённой. — Капитан Джонс, если быть точной.              Услышав знакомую фамилию, юноша театрально вскинул брови.              — А я думал, что русалки не спасают утопающих, — он склонил голову набок, и на его губах заиграла наглая улыбка.       — Я что, по-твоему, должна была спокойно смотреть, как она тонет, и бездействовать? — морская дева хлестнула хвостом по мокрому песку, наградив собеседника грозным взглядом, и скрестила руки на груди. Её искренне оскорбили сказанные слова, в то время как парнишку вся эта ситуация лишь забавляла.              — Ну, уж точно не притаскивать её на мой берег, — отчеканил он, подходя вплотную и рассматривая «находку».              Мокрые волосы Оливии казались тёмными на фоне неестественно бледной кожи. От долгого пребывания в ледяной воде её губы посинели, приобретя мертвенный оттенок, а кисти рук казались высеченными из белого мрамора.              — А что мне оставалось делать, если берег Нетландии был ближе всего? — возмущённо пролепетала русалка, нервно дёрнув хвостом.              Она откинула назад мокрые рыжие пряди и хмуро уставилась на парня, явно не ожидая от него сострадания. Тот лишь скептически выгнул бровь и, закончив изучать несчастную взглядом, развернулся, намереваясь уйти.              — Может… может, ты присмотришь за ней? — внезапно спросила русалка.              Словно к чему-то прислушиваясь, она сосредоточенно смотрела на искрящуюся в закатных лучах морскую гладь и переступала через собственные убеждения. Ей давно пора было возвращаться в прохладную глубину коралловых замков, а оставлять девушку одну в таком состоянии ей сильно не хотелось. К её сожалению, рядом был лишь этот противный мальчишка.              Юноша резко замер. Издав сухой смешок, он обернулся; его брови взлетели вверх в притворном удивлении. Колкая фраза уже вертелась на кончике языка, но в последний момент план изменился — внезапно даже для него самого.              — Хм… — загадочно протянул он. — Ладно.              В изумрудных глазах вспыхнул опасный огонь, который не предвещал ничего хорошего. Но ундина, уже мыслями погружённая в океан, не заметила угрозы.              — Но помни: теперь ты моя должница! — бросил он вслед, когда она уже скользнула в прибой.              Русалка в последний раз вынырнула среди волн. С опаской и явным недоверием она кивнула, соглашаясь на неожиданную «сделку», и с коротким «спасибо» бесследно исчезла в темнеющих водах.              — Ну что ж, — хитро прошептал Питер Пэн, медленно обходя лежащую без сознания Оливию. — Поиграем?              Он присел на корточки рядом с девушкой, которая с каждой минутой всё больше походила на утопленницу. Юноша задумчиво нахмурился, вглядываясь в черты её лица, а затем раздражённо выдохнул, словно само её присутствие утомляло его.              Без тени сочувствия он занёс руку над её грудью, и из его ладони вырвалось мягкое зеленоватое свечение. Магия острова отозвалась мгновенно: судорожное, редкое дыхание Лив выровнялось, а мертвенная синева на губах уступила место естественному персиковому оттенку. Заметив, что жизнь возвращается в это хрупкое тело, Пэн резко отдёрнул руку. Несколько раз сжав ладонь в кулак, он смерил оживающую гостью недовольным взглядом, будто досадуя на то, что ему пришлось потратить на неё крупицу своей силы.              Предчувствуя её скорое пробуждение, он поднялся и вальяжно устроился у подножия скалы поодаль. Откинув голову назад и приняв максимально расслабленную позу, парень извлёк из-за пазухи странный музыкальный инструмент. По пляжу разлилась убаюкивающая мелодия, вплетающаяся в шум прибоя.              Спустя всего пару минут Оливия резко распахнула глаза. Вскочив, она зашлась в мучительном кашле, выталкивая из лёгких остатки солёной воды. Как только приступ стих, девушка с шумом втянула воздух, наслаждаясь каждым глотком, словно амброзией.              Лив сидела на песке, пытаясь унять дрожь в руках и собрать осколки памяти в единую картину. Последнее, что она помнила — холодная бездна и ледяной взгляд капитана. Оглядевшись, она замерла: это необъяснимое ощущение первозданного покоя и магии невозможно было спутать ни с чем.              Оливия с трудом поднялась на дрожащие ноги. Чувства внутри смешались в безумный вихрь: облегчение от спасения боролось с трепетом перед легендарным островом. В голове не укладывалось, как ещё минуту назад она была одной ногой в могиле, а сейчас — уже стояла на земле Нетландии. По-настоящему, не во сне.              Однако стоило ей сделать шаг, как звуки неведомого инструмента окутали её с головой — мелодия была настолько чистой и манящей, что Лив на миг захотелось забыться и пуститься в пляс прямо на мокром песке. Она резко обернулась. Музыка, казалось, лилась отовсюду, мягко туманя разум, но берег был пуст. Сделав над собой усилие, Оливия тряхнула головой, прогоняя наваждение, и принялась отжимать промокшие волосы, попутно изучая местность.              Заметив узкую, хорошо протоптанную тропинку, уходящую вглубь леса, Даринг решительно направилась к ней. Она обхватила себя руками, пытаясь унять озноб от влажной одежды. В этот миг мелодия начала затихать, а за спиной раздался притворный, нарочито громкий кашель.              Лив замерла как вкопанная и, нервно сглотнув, медленно обернулась — никого. Начиная сомневаться в здравости своего рассудка, девушка нахмурилась и ещё раз оглядела пляж. Пустота.              Пожав плечами и списав всё на магические «шутки» острова, Лив собралась возобновить путь, но стоило ей повернуться к джунглям, как она едва не врезалась в чью-то грудь. Прямо перед ней, возникнув из ниоткуда, стоял высокий парень с наглой, торжествующей улыбкой. Оливия испуганно отшатнулась, глядя на него широко открытыми глазами.              — И куда же мы так спешим? — с ленивым интересом протянул незнакомец.              Он был одет в практичные серо-зелёные штаны и высокие сапоги на шнуровке, а его рубаха изумрудного цвета казалась сшитой из самой листвы джунглей. «Один из пропащих?» — мелькнуло в голове у Оливии, пока она быстро окидывала его взглядом.              — А тебе есть дело? — Лив мгновенно сменила маску испуга на ледяное безразличие.              Она подозрительно сощурилась, инстинктивно не доверяя этому юноше. В её мире помощь никогда не бывала бескорыстной, а этот парень так и лучился скрытой угрозой. Первым делом ей нужно было найти Феликса — единственного, кто обещал ей здесь безопасность. Оливия скрестила руки на груди, расправляя задубевшие плечи и стараясь придать себе максимально уверенный вид.              — Да так… — хитро протянул парень.              Он начал медленно кружить вокруг неё, словно волк, присматривающийся к добыче. Его взгляд заставлял волоски на затылке вставать дыбом.              — Я, может, просто помочь хотел, — он состроил невинную гримасу, которая совершенно не вязалась с его опасной улыбкой.              — О, нет, спасибо, — резко огрызнулась Оливия, поворачиваясь вслед за ним, чтобы не выпускать из виду. — Я не привыкла доверять незнакомцам.              Всё её нутро вопило об опасности, хотя логика подсказывала: без проводника в этих дебрях ей не выжить.              — А не боишься заблудиться? — голос раздался прямо за её спиной, обдав шею холодком.              Лив вздрогнула и резко развернулась, едва не задев его локтем. Как он это сделал?! Юноша лишь самодовольно оскалился и… снова исчез.              — В этих джунглях полно тварей, которые с удовольствием тобой поужинают. Да и растения здесь бывают весьма… кровожадными, — его голос теперь доносился откуда-то сверху, а в следующее мгновение он снова преградил ей путь к тропе. — Уверена, что справишься сама? — он вскинул бровь, и на его лице отразилось высшее наслаждение от её замешательства.              — Абсолютно, — обиженно прошипела она, сверля наглеца грозным взглядом.              Юноша, казалось, остался вполне доволен её упрямством. Он уже собирался шутливо отсалютовать ей на прощание и исчезнуть, как вдруг Оливия резко подалась вперёд.              — Постой! — в её голову пришла безумная, почти бредовая мысль. — Это прозвучит странно, но… я что, умерла?              — Нет. Хотя признаю: ты очень старалась, — усмехнулся он и в ту же секунду буквально растворился в воздухе, оставив Лив наедине с шелестом джунглей.              Девушка облегчённо выдохнула и устало закрыла лицо ладонями. Значит, магия. Пора бы уже перестать удивляться. Но для неё, чья сознательная жизнь была заперта в стенах приюта под присмотром строгих воспитательниц, любое чудо казалось чем-то далёким и давно забытым. В приюте же магия жила только во снах: там стоило лишь поверить — и желаемое оказывалось в руках.              Вспомнив, как несколько лет назад, скитаясь по этому самому острову во сне, она могла силой воображения создавать самые безумные сладости, Оливия решилась на маленький эксперимент. Шансов на успех в бодрствующем состоянии было немного, но попытка не стоила ей ничего.              Лив крепко зажмурилась, концентрируясь на ощущении тепла и чистоты. Она представила, как морская соль и песок исчезают, а тяжёлая влага покидает одежду. В следующую секунду её спутанные волосы вспыхнули мягким изумрудным свечением; локоны на глазах становились сухими и послушными, а промокшие вещи вновь обрели яркость красок.              Распахнув глаза, Даринг восторженно ахнула. Сработало! Ощущение собственной силы наполнило её уверенностью, которая была так необходима в этом диком лесу. Она поправила одежду и смело шагнула на тропинку, ведущую в самое сердце джунглей, навстречу лагерю.             

***

             Огромная, неестественно яркая луна заливала остров холодным светом, почти не уступая дневному солнцу. Небо над Нетландией, усыпанное миллионами звёзд, казалось бесконечным куполом. В самом сердце джунглей, среди переплетения лиан и вековых корней, едва заметно дрожал свет костра.              Вокруг огня расположились потерянные мальчишки. Лагерь жил своей привычной ночной жизнью: кто-то смазывал наконечники стрел ядом, кто-то доводил до бритвенной остроты сталь меча, а кто-то дремал под убаюкивающее потрескивание поленьев. Пламя выхватывало из темноты плотное кольцо палаток, гамаки, растянутые между стволами, и причудливые многоэтажные хижины на ветвях деревьев.              Тишину нарушил уверенный шаг: у главного входа в лагерь появился Король острова. Он медленно приблизился к костру, и мальчишки мгновенно затихли, оставив свои дела. Десятки глаз — любопытных, хищных, настороженных — уставились на него.              — У нас гость, — Пэн специально растягивал слова, наслаждаясь воцарившимся напряжением. — А если точнее — гостья.              По лагерю пронёсся гул. Кто-то из мальчишек оскалился в предвкушении, другие начали засыпать предводителя вопросами.              — Её принесла Тень? — подал голос парень с глубоким шрамом через всё лицо.              Питер удовлетворённо хмыкнул верному вопросу, приказывая всем замолчать коротким жестом.              — В том-то и дело, что нет. Как мне стало известно, её пыталась утопить свора Джонса. Шансов выжить в открытом море не было, но… — он сделал эффектную паузу, — мимо проплывала русалка. И, как вы понимаете, притащила её на наш берег.              Небрежный взмах рукой, и пламя костра вспыхнуло ярче, обдав мальчишек жаром.              — И где она теперь? — не поднимая глаз от охотничьего ножа, спросил силуэт сбоку. Его голос звучал обманчиво спокойно.              — Хороший вопрос, Руфио, — одобрил Пэн. — Она на пути к лагерю.              — Одна? В джунглях? — тот нахмурился, убирая идеально наточенный клинок за пояс. — Как она найдёт дорогу?              — Вот и посмотрим, — Питер задумчиво усмехнулся, не отрывая взгляда от танцующих искр.              Почувствовав на себе недоумевающий взгляд Руфио, он раздражённо выдохнул.              — Она уже бывала здесь во сне. Остров её помнит.              Руфио понимающе усмехнулся углом рта, а затем перевёл взгляд за спину главаря.              — Что-то случилось? — раздалось позади.              — Феликс, — интригующе протянул Питер, даже не оборачиваясь. — Ты пропустил всё самое интересное. У нас на острове гость.              Второй после предводителя мальчишка, холодно сверкнув глазами из-под капюшона, молча кивнул и сел у костра. Его молчание было красноречивее любых расспросов.             

***

             Оливия яростно прорубала себе путь сквозь сплетения лиан. В её руке сжималась рукоять меча, который она воплотила из собственной фантазии — её старый клинок, подарок родителей на десятилетие, остался на «Роджере». Мысль о том, что последняя память о счастливых временах теперь в грязных руках пиратов, жгла сильнее, чем порезы от колючих кустов. Какая ирония: потерять всё прошлое в один миг и оказаться на острове, где прошлого не существует.              Возможно, это было к лучшему, но гнев застилал глаза, заставляя Оливию раз за разом сбиваться с тропы. Она то натыкалась на звериные норы, откуда доносилось утробное рычание, то едва не срывалась с обрыва в ревущий поток, а один раз и вовсе провалилась в замаскированную охотничью яму. Это был определённо не самый удачный поход в её жизни.              Добравшись до узкой лесной речушки, изнурённая девушка опустилась на колени у кромки воды. Прохладная влага немного остудила пылающее лицо. Сделав несколько жадных глотков, Лив почувствовала, как к ней возвращаются силы, а вместе с ними — жгучее желание утереть нос самодовольному парню с пляжа.              — Нужна мне его помощь! Наглый, самоуверенный выскочка… Да что он о себе возомнил? — раздражённо бубнила Даринг, вновь ныряя в густую тень леса. — Неужели они здесь все такие? Я-то считала Феликса заносчивым, но этот его переплюнул.              Вскоре гнев Оливии поутих, сменившись сосредоточенным упрямством. Она уверенно лавировала между кустами, огибая искривленные стволы деревьев. Луна замерла в зените, окутывая остров призрачным серебристым светом, в котором тени казались глубже, словно поглощая окружающее пространство. Джунгли начали редеть, уступая место холмистой местности, поросшей густым кустарником.              Наткнувшись на развилку, Лив, словно инстинктивно, выбрала самый опасный путь. Она взобралась на узкую земляную насыпь — настоящий природный «мост», по обе стороны которого раскинулось море колючих кустов с длинными, острыми шипами. Балансируя на ходу, Даринг почти достигла ровной поляны, как вдруг коварный камешек выскользнул из-под подошвы.              Вскрикнув, девушка потеряла равновесие и кубарем покатилась вниз — прямиком в объятия терновника. Шипы безжалостно впились в кожу. Когда измученная Оливия наконец сумела подняться, её руки, лицо и одежда были испещрены мелкими алыми порезами. Некогда неплохая рубашка превратилась в жалкие лохмотья. Раздражённо кряхтя от боли, Лив попыталась привести себя в порядок силой мысли, как делала это на берегу, но магия молчала. Остров словно закрылся от неё, отвечая на её раздражение глухой пустотой.              — Да чтоб тебя… — прошипела она, тщетно разглаживая разорванную ткань.              Цокнув языком, Даринг вновь взобралась на злосчастный «мостик» и, на этот раз предельно осторожно, дошла до края. Поляна оказалась крошечным островком спокойствия, за которым вновь стеной стояли джунгли. Оливия чувствовала, как усталость свинцовым грузом ложится на плечи. Желание «показать характер» угасло под натиском ноющей боли от царапин. Она замерла, вглядываясь в темноту. Лив никогда не видела лагерь наяву, но она помнила правила этой земли. Чтобы найти дорогу в Нетландии, не нужны карты — нужны вера и жгучее желание. Именно так она находила Феликса в своих снах.              Измотанная до предела, Оливия чувствовала, как её мысли путаются, уводя в очередные тупики из колючего кустарника и к отвесным скалистым обрывам. С каждой минутой дышать становилось всё труднее: влажный воздух Нетландии, казалось, вытеснял кислород, а внезапно нахлынувший липкий жар только больше усугублял состояние.              Наткнувшись на очередную стену из непроходимых зарослей, Лив обессиленно рухнула на колени. Тяжело дыша, она уставилась в землю, борясь с нарастающим отчаянием. «К чёрту этот лагерь!» — пронеслось в голове. Отбросив попытки найти место, она сосредоточилась на единственном живом образе — лице Феликса. Едва заставив себя подняться, девушка двинулась вперёд, ведомая лишь интуитивной связью со своим единственным другом.              Потратив почти всю ночь на изматывающие блуждания, Лив наконец выбралась на широкую, хорошо протоптанную тропу. Она мысленно выругалась: стоило сразу искать Феликса, а не блуждать в потёмках. Где ещё ему быть ночью, как не в лагере?              Сделав всего несколько шагов по дорожке, Оливия почувствовала, как мир вокруг предательски качнулся. Она судорожно вцепилась в ствол ближайшего дерева, хватаясь за голову. Перед глазами всё поплыло, яркие пятна заплясали в темноте, а тело пробил резкий, ледяной озноб. Лив замерла, делая глубокие, свистящие вдохи. Спустя пару минут зрение начало проясняться, и, превозмогая слабость, она упрямо побрела дальше — туда, где сквозь листву уже брезжил свет костра.              Оливия на ходу окинула себя безнадёжным взглядом. Сапоги и штаны были по колено в липкой грязи, а рубашка, разодранная шипами злополучного куста, превратилась в грязно-бежевое недоразумение. Она попыталась отряхнуться, но лишь размазала пыль по влажной ткани. Сделав последний, самый глубокий вдох, Лив подошла к плотной стене зарослей, преграждавших путь к лагерю. Сердце колотилось в самом горле. Она дрожащими руками раздвинула тяжёлые листья — и перед ней распахнулось сердце острова.              Костёр в кольце из камней, отсветы пламени на лицах и с десяток потерянных мальчиков, увлечённо спорящих о чём-то своём. Беглый осмотр — и вот он. Феликс. Сердце пропустило удар. Он сидел чуть в стороне, плечом к плечу с тем самым наглым юношей с пляжа. Оба задумчиво вглядывались в танцующее пламя, погружённые в молчание.              Оливия поняла, что её просто не замечают в тени деревьев. Собрав остатки сил, она притворно, но громко кашлянула.              Гул голосов оборвался мгновенно. Головы повернулись в её сторону. Мальчишки замерли, с нескрываемым, почти хищным любопытством разглядывая незваную гостью. Не обращая внимания на этот перекрёстный огонь взглядов, Лив сделала первый шаг. Затем второй. Её ноги были словно ватными, земля уходила из-под подошв, но она упрямо шла к костру, пока не остановилась прямо напротив Феликса.              — Лив? — Голос Феликса сорвался.              Он резко вскочил, на мгновение замерев, словно не верил своим глазам. Девушка слабо, едва заметно улыбнулась в ответ. Ей стоило огромных усилий не броситься к нему, не обнять единственного друга в этом чужом, пугающем мире. Наконец-то они встретились наяву, а не в туманных видениях сна.              — О, так вы знакомы? — голос Короля острова прозвучал вкрадчиво, словно знающе.              Он медленно поднялся, не сводя с Оливии изучающего взгляда. Та ответила ему усталым, но торжествующим видом: она дошла. Она справилась сама.              Однако триумф длился недолго.              В следующую секунду мир накренился. Головокружение вернулось с удвоенной силой, прошивая тело вспышками жгучей боли. Озноб стал невыносимым, зубы непроизвольно выбивали дробь. Лишившись последней опоры, Оливия рухнула на землю. Феликс в один прыжок оказался рядом. Он подхватил её голову, и, увидев глубокие царапины, багровеющие на бледной коже, надрывно выдохнул.              — Что… что со мной? — хрипло выдавила она, глядя на друга широко открытыми от ужаса глазами.              — А ведь я предупреждал, — Питер не спеша подошёл ближе, возвышаясь над ними тёмной тенью. — Мор-шиповник. Или «Ночной кошмар», кому как нравится.              Он усмехнулся, демонстрируя ледяное равнодушие к её агонии.              — Его яд… смертелен? — пролепетала Оливия.              Она попыталась приподняться, но мышцы превратились в камень. Питер спокойно кивнул, наблюдая за её тщетными попытками бороться. Яд стремительно брал своё: время Оливии Даринг истекало на глазах у всего лагеря.              — Ты ведь знаешь, как её спасти, — Феликс процедил это сквозь плотно сжатые зубы и поднял на Пэна испытующий взгляд.              Король острова многозначительно улыбнулся, иронично приподняв брови.              — Знаю. Но зачем мне это? — он склонил голову набок, напоминая хищную птицу. — Я уже тратил на неё магию на берегу, давая шанс, и она его упустила. Я даже предлагал помощь, — он раздражённо кивнул на Оливию, которая из последних сил боролась за каждый вдох. — Но она предпочла гордость.              В затуманенном ядом сознании Лив наконец вспыхнула догадка. Очевидная истина ударила сильнее, чем озноб: этот парень, этот наглый мальчишка с пляжа — и есть Питер Пэн. Тот самый Главарь, Король Нетландии, о котором она была хорошо наслышана. Можно было и догадаться…              Феликс, бережно подложив под голову девушки свой свёрнутый плащ, поднялся. Он подошёл к Пэну почти вплотную, которого вся эта ситуация лишь забавляла.              — Она может тебя заинтересовать, — Феликс перешёл на свистящий шёпот. Питер скептически изогнул бровь. — Пару ночей назад она была здесь во сне. И произошло… кое-что странное.              Феликс нервно сглотнул. Спасая её сейчас, он, возможно, обрекает её на судьбу куда более мрачную, чем быстрая смерть от яда. Но шесть лет их дружбы не давали ему остаться безразличным.              Лицо Питера мгновенно преобразилось. Скука исчезла, уступив место предвкушающему интересу. Он переводил взгляд с напряжённого Феликса на угасающую девушку, словно взвешивал ценность новой игрушки.              — Что ж, ладно, — Пэн звонко хлопнул в ладоши. Он многозначительно посмотрел на Феликса, молча обещая вернуться к этому вопросу, и в следующее мгновение растворился в воздухе.              Пропащий облегчённо выдохнул, но страх не отпускал его сердце. Он вновь опустился рядом с подругой, которая уже едва балансировала на грани небытия. Капли пота катились по её лбу, а яд «Ночного кошмара» продолжал свой разрушительный танец: вены на шее и руках вздувались, наливаясь пугающими оттенками — от чернильно-синего до тускло светящегося зелёного.              Феликс присел на потемневший пенёк, не сводя глаз с Лив. Давненько ему не было так по-настоящему страшно за чью-то судьбу.              — Я… я буду жить? — голос Оливии превратился в едва слышный шёпот.              Она приоткрыла глаза, и в их глубине Феликс увидел первобытный ужас. Оказаться на волоске от смерти дважды за одни сутки — такое могло сломить кого угодно.              — Да, Лив. Будешь, — он заставил себя мягко улыбнуться и накрыл её ладонь своей, крепко сжимая тонкие пальцы.              Девушка ответила ему слабой, измученной улыбкой и вновь прикрыла веки. Её дыхание стало частым и поверхностным, она судорожно вцепилась в руку друга, словно за единственный якорь в этом бушующем море боли. Внезапно её тело содрогнулось в коротком спазме и резко обмякло. Голова безвольно скатилась на плечо.              Дыхание не прервалось, но стало пугающе неритмичным — оно затихало на долгие секунды, заставляя сердце Феликса замирать вместе с ним.              — Лив?! — Феликс испуганно подался вперёд, лихорадочно встряхивая её за плечи.