Потерянная

      Яркие лучики солнца, с трудом пробиваясь сквозь плотный изумрудный навес джунглей, настойчиво плясали на лице спящей девушки. Оливия недовольно поморщилась и уткнулась носом в подушку, пытаясь удержать ускользающий сон. Но Нетландия не знала тишины. Снаружи слышался многоголосый гул, свист и улюлюканье. Лив попыталась накрыться подушкой с головой, отчаянно игнорируя шум, пока резкий, пронзительный лязг не заставил её подскочить на месте.              Она замерла, уставившись в бамбуковый потолок и прислушиваясь. Весёлый смех и подбадривающий рёв мальчишек за окном окончательно развеяли остатки сна. В памяти мгновенно всплыли события вчерашнего вечера: яд, спасительная вода Источника, танец под свирель…              Тяжело вздохнув, Лив поднялась с кровати. Её взгляд упал на небольшое мутное зеркало у двери.              — Боже, ну и вид… — пробормотала она, разглядывая в отражении свои грязные, изодранные лохмотья, которые вчера были приличной одеждой.              Она зажмурилась, вызвав в памяти образ своей белой рубашки и чистых штанов. Она представила каждую ниточку, каждый шов, восстанавливающиеся под действием её воли. Когда Лив снова открыла глаза, зеркало отразило маленькое чудо: грязь исчезла, дыры затянулись, а ткань вновь приобрела былую яркость.              Победно улыбнувшись своему отражению, Даринг гордо вскинула подбородок. Она наспех пригладила растрёпанные волосы и, набрав в грудь побольше воздуха, толкнула дверь, выходя навстречу новому дню.              Как оказалось, на поляне происходило настоящее зрелище. Двое мальчишек увлечённо сражались на мечах, и сталь звенела, выбивая искры. Если Лив правильно запомнила имена, это были Чарли и… кто-то из близнецов: Томас или Джим. На их лицах играли азартные, дружелюбные улыбки, что сразу успокоило девушку: это был всего лишь тренировочный бой.              Остальные пропащие стояли полукругом, с жадным интересом ловя каждое движение и беря на заметку необычные приёмы. Пэна среди них не было, и Оливия почувствовала, как с плеч свалилась невидимая гора — ей совершенно не хотелось начинать утро с его ядовитых подколок.              Она бесшумно проскользнула за спинами мальчишек и пристроилась рядом с Феликсом.              — Доброе утро, — Лив мило улыбнулась, заглядывая ему в лицо.              Парень резко обернулся. В его взгляде промелькнуло искреннее удивление — он был слишком поглощён процессом и не заметил её появления.              — Доброе, — чуть рассеянно отозвался он. Феликс тут же вернулся к наблюдению за сражающимися, следя, чтобы учебный бой не превратился в кровавую баню. Пэну нужны были боевые пропащие, а не раненые.              — У вас всегда так по утрам? — поинтересовалась Оливия. Она наблюдала за сверкающими клинками с лёгким волнением. Несмотря на улыбки парней, одно неверное движение могло закончиться глубокой раной.              — Если ты о мечах, то нет, — Феликс прислонился к стволу дерева, не сводя глаз с Чарли. — Но утро у нас всегда начинается активно: охота, тренировки, игры на выносливость или тесты Пэна. Считай это нашей версией утренней зарядки.              Он резко вскинул руку, давая знак прекратить бой. Клинки со звоном отскочили друг от друга.              — То есть… мне скоро тоже придётся во всём этом участвовать? — Оливия проводила взглядом тяжело дышащих мальчишек. В её голосе прозвучало отчётливое нежелание и досада.              — Почему же «скоро»? — раздался за спиной уже знакомый надменный голос.              Даринг закатила глаза и медленно развернулась, встретившись с насмешливым взглядом Короля острова.              — Можно и сейчас.              С этими словами он небрежно бросил ей какой-то предмет. Оливия едва успела выставить руки, ловя тяжёлую рукоять, и в следующую секунду её сердце пропустило удар. Это был её меч. Тот самый, что остался на пиратском судне. Прикосновение к знакомой коже обмотки вызвало лавину воспоминаний, но магия проклятой свирели уже превратила их в мутные тени.              Горячие слёзы обожгли уголки глаз. Лив судорожно заморгала, изо всех сил стараясь не разрыдаться на виду у всех. Она смерила Пэна яростным взглядом, на который тот ответил лишь едва заметной ухмылкой. В его ладони, словно из самого воздуха, соткался изящный клинок.              — Ну так что? Будешь привыкать к нашей… «утренней зарядке»? — издевательски протянул он, выделяя последние слова.              Одним текучим движением Пэн переместился в центр поляны, над которой всё ещё витал запал, оставленный предыдущим поединком. Оливия, чувствуя на себе десятки выжидающих глаз, медленно вышла на открытое пространство. Пропащие взорвались одобрительным рёвом, предвкушая новое зрелище. Лишь Феликс остался стоять в стороне, напряжённый, как струна, и готовый в любой миг сорваться с места, если игра зайдёт слишком далеко.              — Ставлю на Пэна, — донёсся до Лив чей-то приглушённый шёпот.              — Пф, да никто на неё и не поставит.              — А что мне ещё остаётся? — бросила она сквозь зубы, стараясь не слышать ехидное шипение за спиной.              Оливия встала в боевую стойку. Она сосредоточенно нахмурилась и покрепче сжала рукоять, пытаясь унять предательскую дрожь в пальцах. Сейчас ей казалось, что она была одна против всех, и её единственным союзником был старый-добрый меч.              Король острова замер, чуть склонив голову набок. Он стоял в обманчиво расслабленной позе, опустив клинок к самой земле, и изучал Оливию так, словно она была диковинным насекомым. Нападать первым он явно не собирался.              Решив, что медлить нельзя, Лив резко сократила дистанцию. Она вложила всю силу в замах, метя прямо в предплечье соперника. Но Пэн среагировал мгновенно: сталь лязгнула о сталь с такой силой, что у девушки заныли зубы. Он молниеносно выставил блок, будто предвидел удар ещё до того, как Оливия шевельнула плечом.              — Неплохо, — бросил он. В его голосе на этот раз не было издёвки — лишь сухое, техническое признание.              Одним коротким, мощным толчком он отшвырнул опешившую девушку назад.              «Какая реакция…» — пронеслось в голове у Даринг вместе с ледяной волной испуга.              Пэн снова замер в своей излюбленной свободной стойке, приглашая к новой атаке. Лив стиснула зубы и сменила тактику. Она сместилась в сторону, пытаясь достать его сбоку, но Пэн лишь лениво развернул кисть, и её клинок снова наткнулся на непробиваемую преграду.              Затем Оливия перешла в яростное наступление. Удар, ещё один, лязг металла заполнил поляну, отражаясь от стен хижин. Она надеялась перехватить инициативу, задавить его темпом, но Питер отражал каждый выпад с пугающей лёгкостью. А затем, почти незаметно, роли начали меняться.              Пэн начал наступать. Без видимых усилий, просто делая шаг за шагом, он заставлял Оливию пятиться. Его удары стали быстрее, точнее, настойчивее. Теперь она всё чаще была вынуждена отступать, едва успевая выставлять блоки под градом его атак.              Лив с нарастающим ужасом осознавала, что уступала ему практически во всём. Мысль о том, что ей придётся годами, а может и десятилетиями, сносить насмешки этих мальчишек, внезапно подействовала как ледяной душ. Гнев и упрямство придали ей сил.              Кое-как отразив очередной выпад Пэна, девушка, не раздумывая ни секунды, резко рванулась вперёд. Остриё её клинка прочертило тонкую алую линию на предплечье Питера, там, где рука не была прикрыта тканью рубашки.              Над поляной пронёсся гул ошеломлённых возгласов. Оливия отпрянула назад, во все глаза глядя на свой меч — на самом кончике тускло блестели несколько капель крови. Она испуганно перевела взгляд на Пэна и замерла, закусив губу в немом ожидании расправы.              Тот лишь скептически приподнял бровь и едва слышно хмыкнул.              — А ты делаешь успехи, — произнёс он без тени злобы, но от этого спокойствия по спине Лив пробежал мороз.              Он лениво провел ладонью над раной, и та затянулась на глазах, не оставив даже шрама. Питер замер напротив озадаченной девушки, поигрывая клинком. Пока Оливия пыталась осознать увиденное, его насмешливый голос вырвал её из оцепенения:              — Только не говори мне, что ты никогда не сражалась по-настоящему.              В следующее мгновение Пэн превратился в размытую тень. Его движение было настолько быстрым, что Лив, потерявшая концентрацию, едва успела вскинуть блок. Раздался резкий звук рвущейся ткани, и плечо прошила острая боль. На левом рукаве её белоснежной рубашки стремительно расплывалось алое пятно.              Победно улыбнувшись своей маленькой мести, Пэн начал всем весом давить на скрещенные клинки. Оливия чувствовала, как её руки дрожат, а мышцы стонут от нечеловеческого напряжения. Он был пугающе, неестественно силён. Под его натиском Лив медленно оседала, пока её колено не коснулось земли. Она из последних сил удерживала его меч над своей головой, понимая, что ещё секунда — и она окажется на лопатках.              «Ну уж нет, я так просто не сдамся!» — мысль вспыхнула в голове Оливии ослепительной искрой.              Вместо того чтобы окончательно рухнуть под его весом, она резко ушла в сторону, пропуская клинок Пэна над собой. Юркий кувырок — и вот она уже на ногах, за спиной у противника. Лив не дала ему и секунды на разворот: звонкий удар по гарде выбил оружие из рук опешившего Короля. Мгновение — и остриё её меча замерло у самого его горла.              — Сдаёшься? — выдохнула она, игриво сверкнув глазами. Триумф пьянил сильнее магии свирели.              Пэн лишь самодовольно улыбнулся и в следующую секунду просто… растворился в воздухе. Оливия замерла, а её клинок пронзил пустоту. Опешив, она медленно опустила меч и резко обернулась. Питер стоял в паре метров от неё, как ни в чём не бывало разглядывая лезвие своего клинка, на котором всё ещё алели пятна её крови.              — Это нечестно! — вскричала Лив, всплеснув свободной рукой. В её взгляде смешались ярость и по-детски искренняя обида.              — А кто сказал, что это нечестно? — Пэн состроил невинную гримасу, склонив голову набок. — В Нетландии так может каждый. Если, конечно, по-настоящему захочет.              Не дав ей времени осмыслить сказанное, он снова бросился в атаку. На этот раз Оливия была начеку: она приняла удар на жёсткий блок, не позволяя стали коснуться кожи. Но радость была недолгой. Пэн обрушил на неё град ударов, быстрых и беспощадных, заставляя пятиться к самому краю поляны. Одним коротким, выверенным движением он выбил меч из её рук — точь-в-точь как она минутой ранее.              Лив отчаянно кувыркнулась по земле, надеясь перехватить отлетевшее оружие, но было поздно. Пэн использовал рывок и наступил сапогом на эфес её меча, вжимая его в траву. Девушка попыталась вскочить, лихорадочно придумывая отвлекающий манёвр, но Король острова уже прижал её спиной к грубой коре дерева, поднеся остриё к шее. Он подался вперёд, заглядывая ей в глаза с торжествующим блеском.              — Сдаёшься? — передразнил Пэн с нескрываемой издёвкой.              Оливия нервно выдохнула. Холодная сталь у горла во второй раз за последние пару дней — сомнительное удовольствие. Стараясь не думать об остром лезвии, она заставила себя встретиться взглядом с Пэном.              Он оказался пугающе близко.              «Ого… да они почти изумрудные», — мысль вспыхнула в голове, заставляя всю её боевую браваду испариться без следа. Оливия впала в лёгкое оцепенение, лихорадочно соображая: «Стоп, о чём я вообще думаю?!» Она отвела взгляд, лишь бы не смотреть в эти искрящиеся нахальством глаза, но близость Питера действовала сильнее любого яда. Дыхание сбилось, стало частым и поверхностным. Проведя большую часть жизни за серыми стенами приюта, Даринг никогда не знала ничего подобного.              Взгляд девушки непроизвольно соскользнул на губы противника. В горле мгновенно пересохло, а сердце пропустило удар, гулко отозвавшись в ушах. Нервно сглотнув, она вновь посмотрела ему в глаза и замерла: Пэн изучал её в ответ, медленно, почти осязаемо ведя взглядом с головы до ног.              Кровь хлынула к лицу, а кончики ушей предательски запылали. Лив замерла, боясь даже пошевелиться, но в глубине души с ужасом осознала — ей нравятся эти новые, пугающие и одновременно сладкие ощущения.              Заметив, что Оливия поймала его изучающий взгляд, Пэн резко отстранился. На его лице промелькнула тень триумфа. Вся эта немая сцена длилась не более десяти секунд, и никто из мальчишек ничего не заподозрил.              Никто, кроме Феликса. Тот стоял, плотно стиснув зубы, и его колючий взгляд говорил о многом.              — Что ж, поздравляю. Ты прошла испытание! — бодро и почти торжественно провозгласил Пэн.              От недавней неловкости не осталось и следа — он переключился на роль радушного хозяина так быстро, что у Оливии пошла кругом голова. Она подняла на него недоумевающий, всё ещё затуманенный смущением взгляд.              — Теперь можешь официально считать себя пропащей.              Лагерь взорвался ликующими воплями и градом аплодисментов. Как минимум половина мальчишек вскочила со своих мест, приветствуя новую соратницу с искренним восторгом, которого Даринг никак не ожидала.              — Но… я же проиграла, — она непонимающе нахмурилась, подбирая с травы свой меч.              — Дело было не в победе, — снисходительно пояснил Пэн. — Ты показала характер. И, между прочим, ты идеально вписываешься в нашу очаровательную компанию.              Он по-хозяйски положил руку ей на лопатки, увлекая прочь с поля боя и освобождая место для следующих бойцов. Оливия задумчиво молчала, на ходу материализуя из воздуха кожаные ножны — магия веры послушно отозвалась на её зов. Питер проследил за этим маленьким чудом пристальным взглядом, в котором на миг промелькнуло нечто похожее на удовлетворение.              Пытаясь поправить растрепавшиеся волосы, Оливия невольно поморщилась: боевая царапина на плече отозвалась резкой болью. Ткань рубашки присохла к ране, и Лив уже начала прикидывать, чем бы перевязать порез, как вдруг Пэн остановился.              Он взял её за руку — мягко, но властно — и медленно провёл ладонью в паре сантиметрах над плечом. Оливия почувствовала странное тепло, и в следующее мгновение кожа под разорванным рукавом стала гладкой, а боль исчезла, оставив лишь лёгкое покалывание.              — Спасибо, — смущённо прошептала она, окончательно сбитая с толку этой внезапной заботой.              Король острова, ограничившись коротким кивком, вернулся к остальным. Он небрежно указал на следующих бойцов, перебросился парой фраз с Руфио и бесшумно растворился в густых зарослях джунглей. На поле боя, кривя губы в усмешке, вышел Джеймс, а следом за ним — Шервуд. По тому, как они обменялись испепеляющими взглядами, Лив поняла: эти двое друг друга явно не жаловали. Впрочем, неприязнь к Джеймсу в лагере была почти осязаемой — он держался как чужеродный элемент в слаженном механизме пропащих.              Не желая больше наблюдать за поединками, Оливия отошла к остывшему костру и опустилась на поваленное бревно. Усталость навалилась на плечи тяжёлым грузом.              — Поздравляю, — раздался глухой голос сверху.              Лив вскинула голову. Над ней стоял Феликс. Она благодарно улыбнулась, но улыбка сползла с лица, когда она разглядела его выражение. Он, по-видимому, был в дурном расположении духа. Парень сел рядом, уставившись в серый пепел костра.              — Всё в порядке? — обеспокоенно спросила Лив, придвигаясь ближе и пытаясь поймать его взгляд.              — Да, — он резко тряхнул головой, словно сбрасывая оцепенение, и натянул на лицо подобие улыбки. Меньше всего ему хотелось, чтобы Оливия начала копаться в причинах его угрюмости. — Хочешь, покажу тебе остров? Тебе пора научиться ориентироваться по тропам, а не только полагаться на магию веры.              — Было бы неплохо, — воодушевилась Даринг, мигом поднявшись. — А то мне уже хватило знакомства с ядовитыми колючками.              Она бросила мимолётный взгляд на сражающихся Джеймса и Шервуда и засомневалась.              — А разве ты не должен следить за поединком? Ну, чтобы они не перегрызли друг другу глотки?              — Вообще-то, это обязанность не только моя, — вяло отозвался Феликс, тоже выпрямляясь. — У Пэна на этом острове двое доверенных лиц: я и Руфио.              Он мотнул головой в сторону черноволосого парня, который сейчас внимательно наблюдал за импровизированной ареной, и зашагал к одной из многочисленных тропинок, уходящих вглубь леса.              — Так что, идёшь?              — Иду! — спохватилась Оливия.              Она невольно засмотрелась на поединок Джеймса и Шервуда — те бились с какой-то яростной, почти первобытной жестокостью, — и не сразу заметила, что Феликс уже почти скрылся за границей лагеря. Нагнав его, она виновато улыбнулась, но парень даже не замедлил шаг.              Некоторое время они шли в полной тишине по узкой, хорошо вытоптанной тропе, уводящей всё глубже в изумрудный сумрак джунглей. Каждый был заперт в клетке собственных мыслей. Оливия то и дело вздрагивала от резких шорохов в кустах — остров казался живым существом, которое пристально наблюдало за ними тысячей невидимых глаз. Наконец, решив, что молчание становится невыносимым, она прочистила горло и поравнялась с другом.              — Так, значит… ты и Руфио — самые близкие помощники Пэна? — осторожно начала она.              Лив не была уверена, что подобрала верные слова, но надеялась вытянуть из него хотя бы крупицу информации. Аккуратно переступив через узловатые, похожие на змей корни гигантского дерева, преграждавшие путь, она вопросительно заглянула Феликсу в лицо.              — Да, — бросил он, чеканя шаг и упорно глядя строго перед собой.              От этого «исчерпывающего» ответа Оливия шумно, почти демонстративно выдохнула. «Серьёзно? Я тут, вообще-то, пытаюсь завязать разговор! Или ты решил превратиться в немого стражника до самого заката?» — она закатила глаза, чувствуя, как внутри закипает праведное негодование.              — Тогда, может, расскажешь, как вы с Руфио стали… ну… «генералами» Пэна? — Оливия натянула на лицо самую обезоруживающую улыбку, ловко огибая заросли шиповника. Она смотрела на колючки как на личного врага, отчётливо помня их вчерашнюю встречу. — Вас ведь слушаются все пропащие без исключения.              Феликс по-доброму усмехнулся. Лёд в его голосе начал подтаивать.              — Мы были одними из первых на этом острове, Лив, — отозвался он. — А это, как ты понимаешь, было чертовски давно. У нас было предостаточно времени, чтобы доказать свою преданность.              — Понятно, — задумчиво протянула девушка, вновь немного отставая — джунгли становились всё гуще. — А куда мы вообще идём? — неожиданно спросила она, оглядываясь по сторонам. Вокруг были лишь бесконечные лианы и вековая сырость.              — Увидишь, — бросил Феликс.              Оливия лишь раздосадованно фыркнула ему в затылок. «У него сегодня что, день односложных ответов?» — она стиснула зубы, чувствуя, как раздражение покалывает кончики пальцев.              — А как… — начала Даринг, в два прыжка догоняя пропащего, — …как у Пэна появилась такая сила?              Феликс на секунду замер. Его плечи напряглись под плащом, он заметно замедлил шаг, но тут же снова ускорился, словно убегая от самого вопроса.              — Никто не знает, — проговорил он, не поворачивая головы.              Лив почувствовала, как по коже пробежал холодок. Тон Феликса ясно давал понять: эта тема не для её ушей. Она уже готова была взвыть от отчаяния, когда парень внезапно остановился перед стеной из высоких, абсолютно непроходимых на первый взгляд зарослей.              — Почти пришли, — выдохнул он.              Оливия облегчённо выдохнула и шагнула следом за другом. Феликс привычным движением раздвинул тяжёлые ветви и широкие, как опахала, листья, пропуская её вперед.              Перед ней открылся вид, от которого перехватило дыхание: кристально чистое озеро, зажатое в кольцо изрезанных временем камней и изящных карликовых деревьев. С высокой скалы, сплошь покрытой изумрудным мхом и россыпью диковинных цветов, срывался водопад. Потоки воды с грохотом разбивались о зеркальную гладь, а за полупрозрачной стеной брызг угадывались входы в пещеры. Чуть в стороне через узкую протоку был перекинут ветхий деревянный мостик.              Это буйство красок и звуков дарило странное, почти забытое чувство покоя. Оливия невольно ахнула, поражённая первозданной красотой этого места.              — Я так понимаю, вы бываете здесь довольно часто? — она заметила тарзанку, привязанную к толстой ветке, низко свисающей над водой. Подойдя к самому краю озера, Лив опустилась на колени и зачерпнула ладонью воду — та оказалась удивительно тёплой и мягкой, словно шёлк.              — Правильно понимаешь, — Феликс по-доброму усмехнулся, проходя чуть вперёд по берегу. — Там, выше по течению, мы обычно набираем запасы.              — Погоди… — Оливия поднялась и подошла к нему, завороженно наблюдая за крошечными радугами, пляшущими в водных брызгах. — Разве еду и воду нельзя просто… ну, создать? С помощью магии Нетландии?              — Не у всех это выходит, — глухо пояснил парень. — Если точнее, едва ли у половины. К тому же магия острова — капризная штука. Она не всегда приходит на помощь, когда ты голоден или измотан.              Он осторожно взглянул на неё из-под капюшона, ожидая новой лавины вопросов о вере и механизмах этого мира. Ему не хотелось пускаться в долгие объяснения, которые могли завести их на опасную территорию. Но, к его удивлению, Оливия промолчала. Она стояла неподвижно, словно загипнотизированная природной красотой.              Облегчённо вздохнув, Феликс направился к очередным густым зарослям, за которыми угадывалось продолжение тропы, и обернулся к подруге, всё ещё гуляющей вдоль берега.              — Пошли, а то такими темпами я до заката не успею показать тебе и половины острова, — усмехнулся Феликс.              — Иду я, иду! — радостно отозвалась Лив, поспешив за ним. — И куда теперь?              — К морю, — Феликс наконец откинул капюшон.              Он взглянул на подругу с непривычной, почти братской нежностью, наблюдая, как она вовсю вытягивает шею, пытаясь разглядеть просвет впереди. Оливия воодушевлённо прибавила шагу, когда сквозь густую листву наконец блеснуло золото — море, мерцающее под полуденным солнцем.              Чем ближе был берег, тем быстрее она шла, пока у самой границы джунглей не сорвалась на бег: навстречу солёному бризу, навстречу лазурным волнам, лениво облизывающим белоснежный песок. На ходу сбросив сапоги, Лив влетела в воду, по колено погружаясь в приятную прохладу. Она зачерпнула пригоршню воды и подбросила её вверх, рассыпая над головой сверкающий веер солёных брызг.              — А всё не так уж и плохо! — закричала она, оборачиваясь к Феликсу с сияющей улыбкой.              В памяти всплывали обрывки их общих снов, и сейчас реальность казалась даже лучше тех видений. Блаженно окунув руки в воду, она прошептала скорее самой себе:              — Знаешь… я даже рада, что остаюсь здесь.              — Если мы будем застревать у каждой лужи, мы точно ничего не успеем, — притворно ворчливо заметил Феликс.              Он облокотился на свою тяжёлую дубинку, но в глубине души не мог сдержать ответной полуулыбки — такой счастливой он не видел Лив ещё никогда.              — Ну и ладно! — Оливия неохотно вышла на берег, стряхивая капли. — У меня теперь вся жизнь впереди, чтобы изучить этот остров от и до.              Подхватив свои небрежно брошенные сапоги, она зашагала по тёплому песку вслед за другом. Феликс лишь комично закатил глаза, пряча за этим жестом искреннюю радость, и направился вдоль берега к невысоким скалам. Там, в узком проходе между камнями, лежал путь на другую сторону пляжа — скрытую и более таинственную.              Миновав тесный каменный коридор, Феликс внезапно замер. Его тело напряглось, а взгляд застыл, прикованный к кромке прибоя. Оливия, чуть не врезавшись в его спину, нетерпеливо отстранила друга плечом, чтобы рассмотреть причину его заминки.              Увиденное заставило её сердце пропустить удар.              На золотистом песке, наполовину погруженная в набегающие волны, лежала русалка. Её густые тёмно-каштановые волосы спутанным каскадом закрывали лицо, а чешуя на светло-голубом хвосте искрилась под солнцем, словно россыпь драгоценных камней. Лив, не раздумывая ни секунды, бросилась к ней, снова забыв о своих сапогах. Опустившись на колени в мокрый песок, она осторожно коснулась плеча незнакомки.              Этого лёгкого толчка хватило: ундина резко распахнула глаза. Она судорожно вздохнула и рывком приняла сидячее положение, лихорадочно смахивая с лица прилипшие песчинки.              — Эй, тише-тише… Как тебя зовут? — мягко спросила Оливия, стараясь не спугнуть морскую гостью своей внезапной близостью.              Русалка озиралась по сторонам с диким, непонимающим видом. Услышав вопрос, она сфокусировала взгляд на Лив, и в её глазах отразилось глубокое изумление.              — Триса, — прошептала она. Голос звучал надтреснуто, но постепенно обретал силу.              — Я Лив, а это Феликс, — девушка кивнула в сторону подошедшего друга. — Что с тобой случилось?              — Честно говоря… я сама не знаю, — призналась Триса, и её взгляд стал более осознанным. Она осмотрела неприступные скалы и буйную зелень джунглей. — Скорее всего, я попала в сильное течение между мирами сразу после того, как… — Триса запнулась, явно не желая освещать все подробности. — Это ведь Нетландия, верно?              Лив утвердительно кивнула, заворожённая мерцанием её хвоста. Она уже открыла рот, чтобы расспросить больше, но резкий звук со стороны скал заставил её осечься.              — Надо же, у нас снова гости, — раздался за спиной издевательский голос.              Оливия устало закатила глаза. «Кто бы сомневался».              — Не многовато ли заблудших душ за последние пару дней, а, Феликс?              — А ты вообще умеешь встречать гостей своего острова хоть каплей радушия? — Оливия не скрывала раздражения, гневно чеканя каждое слово.              Не дожидаясь ответа, она вновь повернулась к русалке, чьи глаза расширились при виде Короля Нетландии.              — Так после чего ты попала в… сильное течение?              — Ну, — голос Трисы дрогнул.              Она подозрительно сощурилась, не особо горя желанием исповедоваться перед незнакомцами. Но, поймав сочувственный, тёплый взгляд Лив, быстро сдалась. Ей отчаянно нужно было выплеснуть эту боль прежде, чем она бы окончательно захлебнулась в ней.              — Если вкратце: меня изгнали. Ничего особенного — старая сказка. Я полюбила человека, а по нашим законам нам запрещено даже заговаривать с вашим племенем, — ундина горько усмехнулась, нервно плеснув хвостом по мелководью.              Пэн, к удивлению Оливии, продолжал хранить молчание. Он замер, чуть склонив голову набок, и расчётливо прищурился. Лив покосилась на него с нарастающим подозрением и ободряюще положила руку на холодное плечо Трисы.              — Зато теперь ты свободна, — мягко произнесла она, стараясь найти нужные слова, хотя утешение никогда не было её сильной стороной. — Ты сможешь быть с ним. Больше не нужно прятаться или бояться наказания.              — Нет… — Триса печально уставилась на свой мерцающий хвост. В её глазах блеснули едва заметные слезинки. — В одном мои сёстры оказались правы. Я никогда не смогу быть с ним.              Она судорожно вздохнула и быстро провела ладонями по лицу, стирая слабость. Между миром людей и миром русалок лежала пропасть, которую не под силу преодолеть даже самой сильной любви.       — Знаешь, — внезапно вмешался Пэн, и уголок его губ дрогнул в улыбке. — А ведь я мог бы помочь.              Триса резко вскинула голову. В её глазах, ещё влажных от слёз, вспыхнула искра безумной, отчаянной надежды.              — Предлагаю сделку, — Пэн сделал изящный пасс рукой, и в его ладони, словно соткавшись из морской пены, появился перламутровый браслет. Он тускло переливался бликами, украшенный россыпью разноцветных камней и крошечных, идеально гладких ракушек. — Надень его — и ты сможешь превращаться в человека всякий раз, когда того пожелаешь.              Его голос звучал завораживающе, обманчиво убаюкивающе. Он плёл паутину из слов, из которой невозможно было вырваться.              — А что… что потребуется от меня? — едва слышно спросила русалка. Она не сводила глаз с украшения — пожалуй, своего единственного, призрачного шанса на счастье.              Лив с тревогой посмотрела на ундину, понимая: та уже на крючке. Любые доводы разума сейчас бессильны против зова сердца. За ту пару дней, что Оливия провела на острове, она твёрдо усвоила одно: Пэн способен на чудеса, о которых обычный человек не смеет и мечтать, но у каждого такого чуда есть подвох.              — О, пустяки. Ничего сверхъестественного, — Пэн задумчиво прижал указательный палец к подбородку, изображая работу мысли. — Будешь приносить мне новости из разных миров. Скажем… раз в месяц.              Триса облегчённо выдохнула. Условия казались до смешного простыми.              — Ну так что? Мы договорились? — Пэн вскинул бровь, и в его глазах промелькнул опасный огонёк.              Русалка решительно кивнула. В ту же секунду браслет защелкнулся на её тонком запястье.              — Учти, — добавил вечно юный мальчишка, когда Триса уже начала соскальзывать обратно в воду, — его сила действует ровно месяц.              Ундина согласно качнула головой и, бросив на прощание благодарный взгляд на Оливию, исчезла в набежавшей волне. Море сомкнулось над ней, оставив на берегу лишь двоих свидетелей и одного участника этого странного контракта.              — И зачем тебе это? — Оливия не выдержала и начала свою тираду. — Разве Тень приносит тебе недостаточно новостей из других миров?              Она решительно шагнула вперёд, преграждая ему путь. Пэн лишь картинно закатил глаза, ничуть не смущённый её напором.              — У Тени, вообще-то, немного иное задание, — лениво отозвался он. — А свежие вести извне лишними не бывают. И потом, что я сделал плохого? Я «радушно» помог бедной русалке, — он ядовито прошелестел последние слова, копируя недавний тон Оливии.              Развернувшись, он неспешно направился к стене джунглей. Лив демонстративно громко фыркнула, скрестив руки на груди.              — Да, помог, но только с выгодой для себя! — бросила она ему в спину. — А просто так? Смог бы ты помочь, не требуя ничего взамен?              Пэн резко остановился. Он устало выдохнул и медленно обернулся к ней. В его глазах плясали опасные тени.              — «Просто так» в этой жизни ничего не бывает, милая, — проговорил он с холодной усмешкой.              В следующее мгновение реальность вокруг Лив дрогнула: Пэн переместился и оказался вплотную к ней, нависнув над девушкой, словно заставляя её вжаться плечами в несуществующую стену.              — И, возвращаясь к теме моего гостеприимства… Между прочим, тебя я встретил весьма радушно. Даже предлагал тебе помощь, и, заметь, без всякой выгоды.              Оливия шумно выдохнула и замерла, задумчиво нахмурившись и пытаясь найти в его словах подвох, но с нечитаемой эмоцией на лице признала: «Чёрт, а ведь в чём-то он прав…»              Проиграв эту словесную дуэль, она лишь раздосадованно цокнула языком. Бурча что-то невнятное себе под нос, Лив поспешила к джунглям, огибая застывшего Пэна и молча принимая своё поражение.              — Как я понимаю, Феликс показывает тебе остров? — догнал её в спину голос Короля.              Оливия нехотя затормозила, чувствуя, как по затылку пробежал холодок от его пристального внимания.              — Да, а тебе-то что? — бросила она через плечо, медленно оборачиваясь.              Но позади стоял только Феликс, по-прежнему хмурый и неподвижный.              — Просто я знаю способ, как уложиться меньше чем за час, — прошептал голос прямо над её ухом.              Оливия вздрогнула. Резко развернувшись, она едва не столкнулась с Пэном нос к носу. Её волосы хлестнули парня по лицу, и Лив с нескрываемым удовольствием услышала его раздражённое фырканье. Мстительная улыбка сама собой расцвела на её губах — маленькая справедливость в мире, где Пэн всегда был на шаг впереди.              — Во-первых, хватит так делать, — строго отрезала она, выразительно глядя на него снизу вверх. — Твои перемещения утомляют. А во-вторых… с чего вдруг такая щедрость? Зачем тебе это?              С одной стороны, силы после утреннего боя и долгой прогулки были на исходе, и перспектива месить песок или грязь ещё несколько часов её не прельщала. С другой — принимать подачки от Короля Нетландии казалось предательством собственного упрямства.              — «Просто так» — сойдёт за ответ? — Пэн снова сощурился, снова копируя её прошлую интонацию. В его глазах плясали хитрые искры.              Лив скептически приподняла бровь и скрестила руки на груди, ожидая подвоха или списка условий.              — Вообще-то, я серьёзно, — добавил он, и на этот раз в его голосе не было привычной издёвки.              Прищурившись, Оливия изучала его лицо, словно пытаясь прочесть мысли за этой маской обманчивой невинности. Наконец, решившись, она обернулась к Феликсу. В её взгляде читалось немое извинение за то, что их тихая прогулка заканчивается таким образом. Феликс лишь тяжело вздохнул, махнул рукой и, закинув дубинку на плечо, подошёл к ним.              — Ладно, уговорил, — сдалась Лив, вновь поворачиваясь к Пэну. — И что это за способ?              Вместо ответа Король острова протянул ей ладонь. Оливия с подозрением уставилась сначала на его руку, затем в его лицо, ища скрытую угрозу. Но, не найдя повода для отступления, она всё же вложила свою ладонь в его.