Часть 3
24 сентября 2012 г., 19:40
На следующий день Иван с самого утра находился в театре. Отрепетировав в очередной раз давно въевшиеся в память движения, он присел на скамейку и благоговейно взял в руки свежую программку.
В списке исполнителей значилось его имя.
Да, оно было едва ли не последним, но все-таки оно было. Еще недавно ни о чем подобном он не мог и мечтать.
Слабо улыбнувшись, он ненадолго провалился в теплую мечтательность, но почти сразу одернул себя. Кого он обманывает? Абсолютному большинству зрителей нет дела до его роли. Они будут восхищаться солистами. И он не имеет права завидовать или сожалеть.
Впрочем, сейчас им овладевали другие чувства. Например, тошнота. Он не ел уже два дня, боясь, что из-за волнения не сможет удержать в себе пищу. Да, признался он себе, он слишком много волнуется. И чаще всего впустую.
Как он сможет выступать сольно с таким страхом перед большой аудиторией? Негоже будущему артисту бояться показать себя, — всплыли в его памяти чьи-то слова, и он болезненно поморщился. Все это время он боролся сам с собой. Он хотел и одновременно не хотел получить заветную строчку в буклете. Неуверенность — вот то, что мешало ему все это время.
Он откинулся назад, запрокидывая голову. Сейчас все изменилось. Сейчас он готов выйти на сцену и привлечь внимание зрителей хоть на пару минут. То есть, наверное, готов.
Первый акт прошел совершенно спокойно. Иван немного побегал по сцене, постепенно входя в роль, но ничем пока себя не проявляя. Остальные артисты тоже работали чисто и периодически срывали спонтанные хлопки зрителей.
Весь антракт он стоял за кулисами, прислонившись к стене и раз за разом поглаживая трещину на ней. Это занятие его успокаивало.
Сзади раздались чьи-то гулкие шаги.
— Не забудь, твой выход с противоположной стороны.
Иван резко дернулся, едва ли не сталкиваясь с постановщиком. Он редко казался довольным, но в тот момент выглядел совершенно мрачным. Молодой артист почувствовал, как его сердце провалилось куда-то вниз.
Перехватив его испуганный взгляд, старший мужчина, казалось, несколько смягчился.
— Не бойся. Ты не способен облажаться.
Что он хотел этим сказать? — бешено билось в голове у Ивана, но он так и не сумел выдавить ни звука, беспомощно наблюдая, как руководитель удаляется в коридор.
А потом все смешалось и кружилось, вертелось, пока он не понял: этот момент настал.
И он вдруг довольно легко спружинил и подпрыгнул, переворачиваясь в воздухе. Постепенно набирал темп, стараясь не сойти с мысленно очерченной прямой линии. Взмахивал руками, наклонял и поднимал голову, и, наконец, упал на одно колено перед главной героиней.
Ему показалось, что прима улыбается, глядя на него сверху вниз. Вот только он так и не смог разобрать, какое отношение скрывалось за этой улыбкой.
На поклоне он долго топтался на одном месте, прежде чем чья-то рука подтолкнула его вперед: ему нужно было выйти одному. Иван неловко подошел поближе к краю сцены и метнулся назад, едва начались аплодисменты: не бурные, но добротные. Он тут же разозлился на себя: нужно было постоять там хоть на пару секунд дольше — кто знает, когда еще ему выпадет такой шанс.
Во время всеобщей суматохи, он постарался незаметно выскочить из театра. Ему хотелось узнать, как оценят его работу постановщики, но еще больше хотелось побыть одному.
— Эй, эй, Ваня, да постой же ты, куда убегаешь? ..
Иван остановился и подождал, пока к нему подойдет запыхавшийся хореограф.
— Через три дня — повторный спектакль. Ты утвержден.
— А как же «щекотливая ситуация»? — вырвалось у артиста.
Мужчина нахмурился и провел рукой по лбу.
— Не думай об этом. Ты прекрасно мог бы справиться и сам.
— Что значит — «сам»? — повысил было голос Иван и тут же осекся.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга.
— Спокойной ночи, — негромко ответил его наставник и двинулся на соседнюю улицу, оставляя юношу совершенно шокированным.
Какая уж тут спокойная ночь.
