Сила искусства

Следующие несколько дней оказались непривычно загруженными, так что Иван постепенно забыл о странных словах и намеках, почти всегда сопровождавших его присутствие. К тому же, роль удавалась ему все лучше и лучше. — Главное, не тушуйся. Не думай о том, что на тебя смотрит куча народа, — сказал ему как-то раз хореограф. Казалось, он был один из очень немногих, кто относился к нему с симпатией. Парень только тяжело вздохнул в ответ. Он что, действительно думал, что первый сказал ему эту банальную фразу? Второй спектакль из серии наступил так же внезапно, как и первый. — Ну что, уже не нервничаешь? — спросил его наставник, помогая застегнуть костюм. — Нервничаю, — признался Иван. — Но меньше, - и, подумав, добавил. — Процентов на пять. Не желая видеть разочарованное лицо мужчины, он поспешил подобраться ближе к сцене. И все-таки на этот раз он смог забыться. На этот раз он не просто исполнял заученную последовательность движений. Он звал, просил прощения и пытался избежать наказания. Но не смог и умер прямо на сцене. Это выступление могло бы стать его первой записью в блокноте достижений. На следующий день Иван, как обычно, разминался в тренировочном зале, как вдруг услышал знакомые голоса, доносящиеся из соседнего кабинета. Не в силах сдержать любопытство, он тихонько подошел поближе и прислушался. И, как оказалось, не зря, потому что разговор шел именно о нем. — Я же говорил, что мальчик не безнадежен, — говорил хореограф. — Ему не хватает уверенности в себе, вот и все. Вчера он оставил очень приятное впечатление, я успел заметить это, хоть он и пробыл на сцене не более пяти минут. — Да, пожалуй, он действительно не так уж плох, — послышался резкий голос постановщика. — Но и не так уж хорош. Ума не приложу, зачем ему потребовалось… Иван судорожно прижался ухом к двери, уже не боясь быть пойманным. Но последующие слова так и остались для него неразличимыми. — Поживем-увидим, — произнес вдруг кто-то из них совсем рядом с дверью, и юноша едва успел испуганно отскочить в соседнюю гримерную. Тихо закрыв за собой дверь, он сел на пол, прислонившись к ней спиной, и опустил лицо в ладони. Затишье перед бурей закончилось в одночасье. От этого дня Иван не ожидал ничего, кроме очередного прогона. Но как только он перешагнул через порог, то немедленно понял: что-то не так. И очень серьезно «не так». Каждый встреченный им человек обязательно оглядывался и отнюдь не доброжелательно смотрел ему вслед. А уж коллеги по кордебалету, казалось, готовы были уничтожить его одним только взглядом. Иван привык ко многому, но не к такому. — Эй, мелочи не подкинешь? — услышал вдруг он и обернулся. Его звал один из артистов, стоявший возле кофейного автомата. Иван хлопнул себя по карману и, вспомнив, что оставил кошелек в гардеробе, виновато произнес: — У меня нет с собой. — Да неужели, — прищурился тот. — Не думал, что ты так дешево стоишь. Его собеседник пошатнулся и попятился. Вокруг собирались люди. — Да нет, скорее, он сам все отдал, — раздался чей-то голос из толпы. — А то его и даром никто не захочет. Жуткий смех. Что происходит? Голоса, голоса, голоса. Что сжался, малыш? — Покажи ему, Кирилл. — Да как будто он сам не знает? В ту же секунду кто-то схватил его за шкирку и с легкостью протащил через весь коридор, а затем с силой ударил лицом о доску объявлений. Как только темные пятна перестали застилать взгляд, юноша посмотрел на аккуратно прикрепленные листы бумаги и похолодел. Жизель. Альберт — Иван Самойленко. Анюта. Студент — Иван Самойленко. Дон Кихот. Базиль — Иван Самойленко… Артист тяжело сглотнул. Это было плохо. Очень плохо.