Сила искусства

Едва только почувствовав этот странный привкус поцелуя, Иван поспешил вцепиться в рукава начальника, отодвинуть его от себя, прервать эту странную мучительную пытку. Но, разумеется, безрезультатно. Одной рукой тот продолжал держать его лицо — не очень крепко, но так властно, что освободиться было невозможно, —, а другой упирался юноше в грудь, вжимая в стену. Иван, будучи в прямом и переносном смысле загнанным в угол, хаотично бился, слабо пытаясь отвернуться и жмурясь от ужаса. Максим двигался методично и напористо, не оставляя шансов на побег. Воплощение слова превосходство. Потому-то и не прошло и десятка секунд, как молодой артист сдался. Он обмяк под железной хваткой и застыл, откинувшись назад, больше никак не препятствуя внезапному вторжению. Целая буря мыслей, поднявшихся в нем с самого начала, исчезла, оставив место только одному вопросу: «Неужели все может быть вот так просто?» Конечно, Иван был далек от понимания сути подобных отношений, и сам прекрасно это осознавал. Первый и последний до настоящего момента его поцелуй произошел еще в школе. И через пару дней после случившегося его юная подружка порвала с ним все контакты, боясь насмешек. Но все-таки, все-таки что-то было не так. Его начальник, с которым он прежде не перекидывался и парой слов, не должен с разбега нырять в его личное пространство. Он не должен без спроса и без разрешения быть уверенным в своей правоте. Противоестественно — всплыло в голове у Ивана нужное слово — это противоестественно. На этой мысленной ноте поцелуй прервался. Максим Львович отстранился, внимательно наблюдая за выражением лица своего подчиненного. Его собственные эмоции, если таковые вообще имелись, так и остались тщательно скрытыми. А вот парень свои чувства прятать совершенно не умел и даже не пытался. Не решаясь поднять взгляд, он судорожно сжимал в ладонях край одежды и мелко трясся. Старший мужчина поднял ладонь и сжал в ней несколько светлых прядей. — Не пугайся, — произнес он мягко и в то же время с нажимом. Его рука переместилась на затылок Ивана, тонкие пальцы поглаживали кожу, покрытую мягкими волосами. Прикосновение было почти нежным, в любом случае, оно было приятным, и артист почувствовал, как тугой узел в его груди немного ослаб. Он больше не ждал окончания этой бесконечно неясной ему сцены. Он не думал уже ни о чем, кроме того, что давным-давно никто так не гладил его по голове. — Ну, вот и хорошо, — снова раздался голос над его ухом. — Ты славный парнишка, Ваня. Я рад, что не ошибался в тебе. Ответом ему было лишь судорожное дыхание последнего. — Сегодня важное выступление. Постарайся, как следует. Иван так и не смог сказать ни слова. Он понятия не имел, что должен был сказать. Как всегда. Когда он несколькими часами позже выходил на сцену, в его голове царил невероятный сумбур. Артист был абсолютно уверен в том, что не справится. Неуверенно начав движение, он слегка запнулся, но все-таки закончил связку и замер в позе. Бегло окинул взглядом зал. Пожалуй, ему было нечего терять. Никто не будет воспринимать его всерьез. Так уж повелось. Однако сегодня… Сегодня произошло что-то совершенно невероятное. Сегодня он стал для кого-то желанным. И пусть это случилось как-то неправильно, нелогично и внезапно — это все-таки случилось. Его сердце вновь учащенно забилось, но на сей раз не от волнения или страха, а от какого-то совершенно иного, приятного, а оттого не слишком привычного чувства. Слишком много событий произошло с ним за небольшой промежуток времени —, но стоит признать, большинство из них были хорошими. И в качестве апогея этих событий он находится сейчас на главной сцене. Сцене? С ужасом придя в себя, Иван понял, что стоит на коленях. Пытаясь осмыслить, что только что произошло, он наблюдал, как к нему подбежала балерина и, схватив его за руку, увела со сцены. — Молодец, — шепнула она, и ее голос потонул в шуме аплодисментов.