Сила искусства

Какая невероятная правда… Уйдя, наконец, за кулисы, Иван осторожно опустил букеты на стол. Кто-то пожал ему все еще дрожащую от напряжения руку. Кто-то похлопал по плечу. — Честно признаться, я не ожидал, — услышал он голос своего хореографа. — Отлично, Ваня, просто отлично. Теперь уж точно — прощай, кордебалет. Ты чего кислый такой? Артист замотал головой. Ему трудно было сосредоточиться — к такому количеству внимания он не привык. — Вань, тебя главный к себе вызывает, — позвала его напарница, едва заметно улыбаясь. Со всех сторон раздался восторженно-шутливый гул. Иван кивнул и вышел из комнаты. Здравствуйте, — нерешительно произнес он, закрывая за собой дверь. — Здравствуй, здравствуй, — флегматично отозвался его начальник, перебирая какие-то бумаги на столе. Казалось, он забыл о том, что сам пригласил его в свой кабинет. Лишь через пару минут он отложил ручку и внимательно посмотрел на переступавшего с ноги на ногу юношу. — Садись, — указал он на кресло. Иван подчинился. Максим Львович неожиданно встал и подошел к сидящему парню, а затем наклонился, упираясь руками в колени и глядя тому прямо в глаза. — Спасибо, что не разочаровал, малыш. Что еще за малыш? — промелькнуло у Ивана в мыслях. Промелькнуло и тут же исчезло, по мере того, как он завороженно наблюдал за двигающимися губами начальника, еще недавно целовавшими его. Тем временем тот уже протянул руки и осторожно расстегнул воротник на костюме артиста, постепенно спускаясь ниже. Одна из его ладоней скользнула под шелковистую материю и обхватила узкое вздрагивающее плечо. Вторая продолжала освобождать разгоряченное тело от рубашки. Все это время Иван сидел неподвижно. Отдавая себе отчет в том, что происходило, он никак не мог это предотвратить. Только когда вездесущие пальцы, еще недавно так ласково поглаживающие его по голове, больно сжали тонкую кожу на соске, он вздрогнул, вжимаясь в спинку сиденья, и скрестил перед собой руки в тщетной попытке защититься. — Ты не должен бояться, — глухо произнес Максим Львович, но вопреки фразе его голос прозвучал угрожающе. Но парень уже поддался панике и теперь трясся от испуга, предпринимая неуклюжие попытки сбежать. Раз за разом он пытался подняться с кресла, и раз за разом был возвращен в прежнее положение руками, казавшимися в тот момент стальными. А может быть, это тело Ивана стало слишком слабым от ужаса. А руки тем временем схватили его под мышки, развернули и прижали к холодной поверхности письменного стола. Юноша из последних сил извернулся и ударил насильника локтем под дых. Хватка немного ослабла, но лишь на миг. В следующую секунду артист почувствовал тяжелый удар по лицу, а за ним — характерный привкус крови. Движения Максима стали лихорадочными. Теперь он стягивал с него трико, тесно облегающие узкие бедра. Иван попытался закричать, но голос не поддавался ему, и из горла вырвался только жалобный стон. — Только попробуй, — раздался яростный шепот начальника, мгновенно парализовавший жертву. А потом все смешалось, и молодой человек чувствовал только страх, перекрывавший даже испытываемую боль. Стукаясь лбом о твердое дерево в такт движениям Максима, он понимал, что снова проиграл. Он был слишком наивен и слишком слаб. Он снова стал мальчиком, которого отец бил ремнем за разбитую кружку.