Сила искусства

— А вот и наш Нижинский идет. — Он на Нижинского другим похож… Артист сделал вид, что не заметил оброненных фраз, но в душе был готов умереть от стыда. Со времен инцидента с увольнением унижение никуда не делось, а просто переросло в тайную форму. А еще он отчетливо понял, что не хочет быть похож на знаменитого танцовщика. По крайней мере, в этом смысле. Примерно на двадцатой минуте выступления он понял, что споткнулся уже в третий раз. С трудом удержавшись от постыдного побега, он довел партию до конца и скрылся за кулисами, где рухнул на первый попавшийся табурет и закрыл голову полотенцем, не обращая внимания на возмущенные замечания руководителей. Он мог уйти и вызвать дублера, а мог остаться и довести дело до конца. Ни то, ни другое его не прельщало. Однако что-то упорно подсказывало ему, что это было его последнее выступление. По крайней мере, на этой сцене. Поэтому отказываться от завершения было глупо. Вечером он, не сдержавшись, зашел в почту и, пролистав очередной список сообщений, собрался было удалить их не глядя, как вдруг одно из них привлекло его внимание. Быстро пробежав глазами по строчкам, он осознал, что зажимает себе рот рукой, чтобы не закричать от удивления во весь голос. «Рады приветствовать Вас… Мы знаем о разногласиях, возникших между Вами и руководством Вашего настоящего места работы… Наше учреждение нуждается в трудолюбивых и талантливых сотрудниках, которым Вы, несомненно, являетесь… Ваше последнее выступление, главным образом, его финальная часть, окончательно убедило нас в этом… Спешим заверить, что ко всем артистам мы относимся с должным пониманием и уважением… Будем рады видеть Вас в качестве нашего солиста…» Конечно. Главный конкурент не дремлет. Прознав про молоденького и толкового артиста, они спешат переманить его к себе. Обычная междоусобица, подпитываемая порой не самыми чистоплотными средствами. Иван много раз слышал о чем-то подобном, но никогда бы не подумал, что это может коснуться лично его. Он устало потер глаза. «Мы знаем о разногласиях», — мысленно передразнил он фразу из письма. Наверняка эти репортеры шастали там не случайно. «Его финальная часть» - да, он с наслаждением убил Кармен, представляя на ее месте кое-кого другого. Но все эти мысли проскакивали лишь в качестве фона. Главным и единственным его желанием было согласиться. Избавиться, наконец, от ставшего невыносимым плена. В конце концов, это может произойти даже относительно честно. Главное — сделать все постепенно и аккуратно. Иван ушел за стаканом воды — в горле внезапно пересохло. Лениво потянувшись к крану, он услышал, как резко распахнулась дверь. — Сучонок, — глухо и зло произнес Максим Львович. По спине юноши прошел холодок. Он понял, что даже не свернул экран, прежде чем выйти из комнаты. Мужчина подошел к нему вплотную, грубо хватая за шею. — Ты мой, — прошипел он, прижимая того к стене. Кружка соскользнула с края стола и разлетелась на осколки. Иван никогда не видел его таким, и в этот раз ему было гораздо, гораздо страшнее, чем раньше. Страшнее, чем когда-либо в жизни. Сильные руки рванули на нем рубашку, спустились на внутреннюю сторону бедра. В отчаянной попытке защититься артист выбросил вперед кулак. С лица Максима закапала кровь. Слизнув ее языком, он легко перехватил руку юноши и заломил ее, параллельно угостив его тычком под ребра. У Ивана не хватало сил сопротивляться. Но он не мог позволить ему сделать это еще раз. Тогда все будет кончено. Его взгляд метнулся вбок. На столе лежал нож. В голове мгновенно прояснилось. Юноша обмяк под натиском, отчаянно пытаясь дотянуться. И когда тяжелое тело окончательно придавило его к полу, перед глазами Максима блеснуло лезвие. Медленно-медленно костяшки его пальцев разжались. Он отстранился, позволив Ивану принять сидячее положение. А потом замахнулся. Щеку артиста обожгло огнем. Задыхаясь от ненависти, он занес нож. И вонзил его себе в руку. Выронив свое бесполезное оружие, он пораженно смотрел, как кровь стекала у него с пальцев. Как такое могло получиться? Он не хотел. Он пытался причинить боль своему мучителю, а вместо этого поранил себя. Так нечестно, думал он, глядя, как его джинсы пропитываются бардовой жидкостью. Почему он не посмел? Почему? Он посмотрел на Максима. Тот больше не выглядел пугающе: теперь он стал просто невзрачным, уставшим и постаревшим мужчиной. — Прости, — тихо сказал он, поглаживая его по спине. Закрывая глаза, артист подумал, что, наверное, его начальник только что извинился первый раз в своей жизни. Жаль, что он немного припозднился.