Анна

В тот день мои приятели, охотники Седой и Медведь, удачно продали шкуры в городе и вернулись с деньгами и здоровенной бутылью самогона, которую мы и оприходовали в том самом охотничьем домике. Он отлично годился для подобных развлечений. Подвыпив, я рассказал друзьям о проступке Анны, может, немного приукрасив. По моим рассказам выходило, что она опозорила свою девичью честь и мой дом. Пьяные мужланы, коими мы все трое и являлись, сошлись в мнении, что девчонка заслужила наказание. Анны не было дома: должно быть, ушла на реку, когда я пробрался в дом и положил ей на подоконник злосчастную записку, после чего вернулся к приятелям и мы продолжили выпивать. Другие уже и забыли о моей выходке, а я был в напряжении и ждал. Шорох на крыльце заставил меня насторожиться, и я шикнул, чтобы все замолчали. Дверь приоткрылась, и в комнату проскользнула хрупкая девичья фигурка в белом сарафане. Девочка замерла, всматриваясь в полумрак, в то время как три пары нетрезвых мужских глаз ощупывали её с ног до головы. Те же голые плечи и коленки, босые ноги, под белым сатином угадывается вздымающаяся от волнения грудь. Я не выдержал. Встал, поворачиваясь лицом к свече, подошел вплотную к девчонке и захлопнул у неё за спиной дверь. — Привет, Анна! А ты здесь какими судьбами? Мой гнев от того, что она всё же пришла, скрывался за насмешкой. Как же она будет оправдываться? Девочка молчала, переводя непонимающий взгляд с меня на охотников. Она почти не видала их прежде: мы не слишком общительны. Зато мужчины, прежде считавшие ее малышкой, теперь одобрительно щурились, ощупывая взглядом округлости девичьего тела. — Простите… Я пойду, — голосок едва слышный. Девушка пытается выйти, но моя рука крепко прижимает дверь, упираясь в доски возле самой головы Анны. — Куда же ты? Подожди, выпей с нами. Ты ведь шла на свидание, правда? Просто прелесть, как заливается румянцем бледное личико. Крошка совсем не умеет врать. — Забудь про того салагу, ты больше его не увидишь. Тебе нужен настоящий мужчина. Приятели за моей спиной одобрительно загоготали, послышался звон стаканов. Двумя пальцами я приподнял за подбородок лицо девушки, провел пальцами по шейке, крепко взял за плечо. Восхитительно гладкое, нежное плечо, такое податливое под моей шершавой ладонью. Девочка вздрогнула, глаза её расширились от непонимания, когда мои пальцы пробрались под бретельку сарафана, поглаживая кожу. — Можно я пойду? Пожалуйста, — всё повторяла малышка, пока я поглаживал ее успокаивающе, сквозь невесомую ткань чувствуя мягкие округлости груди. Анна отступала, пока не уперлась спиной в дверь, а я продолжал ощупывать ее грудки, не в силах оторваться от этого занятия. Вторая рука помимо моей воли спустилась ниже, оглаживая маленькие бёдра, приподнимая сарафан. Моя ладонь добралась до плотных невинных трусиков, я крепко сжал девичью попку и притянул к себе, чувствуя, как во мне разгорается похоть. Анна это тоже почувствовала сквозь брюки, сдавленно пискнула и попыталась вывернуться из моих рук, открыть дверь. Не тут-то было! Я позволил ей повернуться лицом к двери, тут же прижав к ней, и чуть отступил в сторону, чтобы свет падал на округлую попку, уже не скрытую платьем. Нельзя быть эгоистом. Парни оценили зрелище. Медведь восхищённо причмокнул, а Седой, не довольствуясь шоу, присоединился ко мне, ощупывая и разминая ягодицы девочки. Я оставил его развлекаться и вернулся к грудкам, которые меня больше всего интересовали. Рванув тонкую ткань, я освободил их от тесного платья. Мягкие и одновременно упругие, с нежно-розовыми кружочками вокруг невинных сосков, к которым ни разу еще не прикасалась рука мужчины. Моя стала первой. Я совершенно безжалостно сминал и тискал эти грудки, не обращая внимания на протестующие всхлипы девочки, крутил соски, пока они не стали твердыми, как камень. Анна пыталась отбиваться, тогда я завёл ее руки за голову, сжав оба тонких запястья одной рукой. Седой понял мою задумку и стянул с неё порванный сарафан через голову, тут же скрутив руки девушки этой тряпкой. Не то чтобы она реально могла что-то сделать против двух здоровых мужиков (Медведь пока оставался зрителем, не выпуская из рук стакана). Малышка только плакала и умоляла отпустить её, но даже кричать не пыталась. Да и толку кричать? Охотничий дом далеко в лесу, ночью здесь помощи ждать не от кого. Девочка заёрзала — Седой запустил руку в её трусики, совсем новые, судя по виду. Надо же, она и бельё красивое надела для своего любовничка! Новая волна возмущения заставила меня встряхнуть девчонку грубее, чем я собирался. Обхватив её сзади, я потащил брыкающееся тело к кровати и бросил лицом вниз, придавив сверху ладонью. Анна на миг затихла, и я воспользовался этим, чтобы стянуть с неё эти ненавистные трусики. Теперь на ней совсем ничего не осталось, кроме тряпки, которая крепко стягивала запястья. Мне действительно стало жарко от вида обнаженного девичьего тела, такого беззащитного и доступного на этом грубом покрывале. Пока мой приятель крутил её и лапал так и сяк, я кое-как избавился от одежды. Отобрав свою добычу, я снова положил её животом на кровать, мои руки лихорадочно блуждали по розоватой коже, ощупывая каждую складочку. Я был готов взять её прямо сейчас, но тянул время, наслаждаясь этой невинностью. Анна крепко сжимала ноги — мне пришлось с силой раздвинуть их коленом, и мой член оказался в невыносимой близости от её нетронутого цветочка. Девушка застыла, словно каменная статуя, когда я прижал головку к её покрытой почти невидимым пушком промежности и провел пару раз вдоль, примеряясь. Я нажимал сильнее, снова и снова, с трудом находя вход в это узенькое лоно, с каждым толчком проникая немного глубже. Как же трудно это оказалось! Я ещё вошёл только на одну головку, а девочка уже поскуливала и кусала ткань покрывала, сдерживая крик. Глупышка, это ведь только начало! Крепко обхватив её бедра, я, наконец, одним резким движением вдавил свой член в неподатливое юное тело, преодолевая упругое сопротивление. Её крик прозвучал как музыка. Я медленно вышел из неё и снова с силой вогнал свой жезл, растягивая и разрывая её изнутри. Я трахал её грубо и жестко, не обращая внимания на рыдания, пока тело девушки не обмякло в моих руках, а мольбы не затихли. Крепко зажмурившись, Анна прерывисто дышала, сотрясаясь от моих толчков, и, кажется, просто ждала, когда всё кончится. Но заканчивать мы не собирались.