Avenging Angel

      Лисик уверенным движением отключил их обоих от обеспечения искусственным питанием. Всё ещё дуясь на ехидну, он никак не отреагировал на немой вопрос, лишь сухо указал на приготовленный завтрак. Последнее время состояние Руж было стабильным, хоть и не многообещающим, поэтому он планировал плавно перевести её на более подходящую пищу, которую не могло всецело заменить его изобретение. Наклз совершенно не чувствовал желания есть, но, похоже, Тейлз проспал время подачи очередной дозы состава, или же сделал это специально, чтобы проучить друга. После вчерашнего хвостатик и слушать не станет его отговорки, а тарелка как назло наполнена до краев, да ещё и целый стакан сока...       Учитывая, что они почти не покидают комнаты, всеобщая подавленность была вполне объяснима, и как-то изменить это они не в силах. Прауэр отошёл от кровати, убедившись, что хранитель не сжульничал и съел всё принесённое, а значит, больше препятствий к продолжению не было. Тот не успел раскрыть рта, как мышка затащила его в изрядно помятую кровать, будто проведённая у него под боком ночь уже забылась. Ослабевшие руки ласково зарываются в красные иголки, она доверчиво ждет его голоса.       – JIN...       Наклз угрюмо смотрел в окно на мерцание главного изумруда, отражающего далёкие вспышки молнии. Дождь барабанил по крыше всё сильнее и сильнее, раскатами грома предвещая беспокойную ночь. Он был практически уверен, что Тейлз сейчас судорожно стучит в дверь дома Соника, чтобы напроситься ночевать у него, а не остаться один на один со своим страхом. Это немного забавляло, хоть ехидне и были неведомы подобные слабости. Ему всё равно некуда было идти, за всю одинокую жизнь на острове Ангела хранитель научился справляться с трудностями и рассчитывать только на себя. Появление друзей практически ничего не изменило – он ревностно защищал свой мир, пусть даже из упрямства и гордости. Вот только на неё это никогда не действовало. Летучая мышь назло цеплялась к нему при любом удобном случае, и так, незаметно, стала ближе других, с такой наглостью, что только вперёд очереди впору лезть. Мысли обрели материальное воплощение с порывом ветра, ворвавшимся в дом из открытой двери.       – Не прогонишь? – Руж склонила голову набок, когда Наклз повернулся в её сторону, высматривая на его мордашке то, что он разучился скрывать.       – Когда ты вообще спрашивала разрешения? – он покачал головой, глядя на промокшую до нитки девушку, полез в шкаф за полотенцем. – Да закрой уже дверь, холодно!       Мышка хихикнула, глядя на неуклюжую суету, поправила слипшиеся от воды волосы, торопливо вынимая из подсумков и потайных карманов инструменты для тёмных дел. Парень застыл с открытым ртом, догадываясь, для чего она избавляется от всего этого. На столике появились уже знакомые ему кусачки, которые она использовала для перекусывания проводов сигнализаций и охранных систем, водоотталкивающий кейс с неизвестным содержимым, скорее всего для хранения украденных документов, отмычки, мультитул и даже пара маленьких взрывных сердечек для быстрого устранения препятствий.       – Ты же потом угостишь меня чем-нибудь? – Руж обворожительно состроила глазки, убедившись, что тот порывается что-то сделать, но никак не может решиться. – Хочешь принять ванну вместе со мной?       Обладатель длинных иголок запустил в неё полотенцем, бормоча какую-то ерунду о том, что уже мылся, и её глупые шутки не имеют ничего общего с его помыслами. Он совсем не был уверен, что она просто дразнится, и если бы он согласился… Только теперь до Наклза дошло, что сегодня мышка останется у него – уже поздно, на улице дождь, а её насквозь мокрый костюм открывает умопомрачительный вид на фигуру…       – Мне будет не хватать тебя, – ушастая сняла с ноги сапожок, и, не желая оставаться в долгу, отправила его точно в цель. – Я пошла, не подглядывай!       Сложив руки на груди, ехидна некоторое время стоял неподвижно, оценивая ситуацию, в которую его угораздило влипнуть. Всё же придётся провести с ней ночь под одной крышей, и, хотя общество Руж всегда было волнительным, сегодня всё совсем по-другому. Он был вынужден признать, что не против снова заставить её замолчать, если мышь вздумает мешать ему спать в своей привычной манере, и это порядком злило. Да ещё и эти гадальные кости спутали всё на свете.       – Есть какая-нибудь футболка? – девушка высунулась из-за приоткрытой двери, отвлекая Наклза от мучительной борьбы с собственным характером.       Тот шумно сглотнул, на секунду представив, как она сейчас выглядит, вспомнил про клетчатую рубашку, приобретённую в пару к его старой шляпе. Он её и не носил толком, каждый раз порываясь выбросить ненужную ему вещь, но никак не решался, вновь и вновь примеряя мягкую ткань, крутился перед зеркалом и убирал обратно. Наверное, всё же стоило её постирать…       Натянув по самый нос одеяло, хранитель заставлял себя поскорее заснуть и забыть обо всём. Летучая мышь была слишком сексуальна, чтобы держать себя в руках, и он просто сбежал. Сидеть напротив неё и смотреть, как манящие губы касаются края чашки, осторожно пробуя горячее какао, было возможно только до тех пор, пока Руж не заметила и не стала подыгрывать. Он даже не помнил, что именно соврал, прежде чем удрать в комнату и притвориться спящим. Из головы моментально вылетело, как он собирался уступить свою кровать, стоило только увидеть мышку в этой рубашке, которая едва закрывала её попу. Она, безусловно, всё поняла, заметив, что её внешность действует на хранителя куда сильнее, чем обычно. В прошлый раз ему просто сорвало крышу, и теперь он боится сделать что-то неправильно, убедившись на деле, насколько слаб перед ней. Наклз замер, когда вспышка молнии осветила мышиный силуэт. Твердо решив не отзываться, даже если та начнёт его тормошить, он фальшиво засопел, надеясь, что девушка махнет рукой и оставит его в покое. Вот только Руж не делала ничего из того, что ехидна мог себе представить, чем-то шурша, растягивала мучительные минуты неизвестности. Не стоило ждать, пока свет кристалла вновь осветит темную комнату, и глаза увидят полностью обнажённую обладательницу выдающихся форм. Она чувственно прижалась к нему, откинув мешающее одеяло, заставляла всецело ощутить это. Вырывающееся из груди сердце своим бешеным стуком, наверное, сразу бы выдало его, но мышь с самого начала не повелась на неуклюжую уловку.       – Можешь лечь хоть на полу, дорогуша, я всё равно буду спать с тобой! – воровка сильно тёрлась, устраиваясь поудобнее, не давала ему отстраниться. – Думаю, ванны и какао было недостаточно, мне всё ещё холодно.       Наклз обречённо выдохнул, позабыв о том, что твердо решил упрямиться до последнего, несмело обнял вконец обнаглевшую охотницу за сокровищами. Жар её тела говорил совсем об обратном, и можно ещё поспорить, кто кого сейчас согреет, однако ехидна со стыдом чувствовал, что хочет совсем другого.       – Что ты делаешь? – последний из рода инстинктивно подался навстречу удовольствию, удивляясь противоречивости своих действий. – Руж, ты…       – Соблазняю тебя, – охотно подтвердила та, с удовольствием исследуя мускулистый торс парня, потянулась к его губам. Ехидна хотел ещё что-то сказать, но её язычок скользнул к нему в рот, вовлекая в неспешный поцелуй, лишив возможности говорить. Обжигая друг друга теперь уже взаимными касаниями, оба осознавали, что всё изменилось, и как раньше уже не будет. Необъяснимое влечение слишком долго испытывало их, чтобы сомневаться ещё хоть секунду и искать оправдание нерешительности.       – Хватит увиливать, я всё про тебя знаю! – мышка облизнулась, хитро хихикая, притянула его за затылок к самой пышной части своей фигуры. – Девочки не любят, когда их заставляют ждать.       Мастер Изумруд наполнил комнату ярким светом, повинуясь призыву своего хранителя, неожиданно вызвав нотки паники у Руж. Короткие отблески стихии лишь дразнили воображение, но сейчас летучая мышь не могла укрыться от восхищенного взгляда парня.       – Это было подло! – она закусила губу, словно пробуя своё смущение на вкус, ничуть не сомневаясь, что он всё это подстроил. – Думаю, теперь я украду его вместе с тобой.       Наклз припал к набухшим соскам, блуждая ладонями по нежной коже, никак не мог заставить себя оторваться и провести языком по каждому миллиметру желанного тела. Сладко постанывая, девушка давала понять, что не хочет прерывать удовольствие, и всё остальное может немного подождать. Стараясь не думать о красноте своих щёк, ехидна тискал большую грудь мышки, отрываясь на мгновение, нетерпеливо глотал воздух и присасывался вновь. Наверное, он ещё долго не решился бы на такое посягательство, если бы беловолосая сама сдалась, прося его тепла, растопила хрупкую преграду, которая уже давно могла треснуть от одного неосторожного прикосновения.        – И как ты мог прятать такое от меня? – Руж провела рукой по внушительному органу, что почти с самого начала бесстыже упирался в её бедро, а его обладатель не мог ничего с этим поделать. – Какой большой мальчик… эй, я тебя не отпускала!       Ехидна дернулся вниз, выскальзывая из цепких коготков, принялся рисовать узоры кончиком языка на её животе. Ещё чуть-чуть, и ушастая бы целиком окутала его чарующими ласками, полностью лишив воли и разума. Вынуждая её дрожать от вожделения, парень упрямо оттягивал неизбежное, защищая принадлежащее только ему время, прежде чем он растворится в любовном натиске темпераментной воровки.       – Наки, это опасная затея! – прерывистое дыхание обожгло чувствительную кожу, заставив её сходить с ума ещё до того, как он прикоснулся. – Там у летучих мышек самое сладкое местечко…       Ощутив безудержный поток наслаждения, Руж прикрыла глаза, догадываясь обо всём, что происходило во влажных снах жителя парящего острова. С жадностью слизывая каждую капельку, Наклз дразнил её неглубокими проникновениями, доводя до исступления. Опустошающее желание большего отзывалось волной мурашек, накрывающей разгорячённую мышь до кончиков ушей.       Руж уселась сверху, повалив застывшего от осознания собственной дерзости парня на спину, мстительно оскалив острые клыки. Тот хотел поскорее притянуть летучую мышь к себе, чтобы прервать невыносимый момент, но ушастая уже поняла, на что он способен, и была осторожнее. Мягко убрав от себя его руки, она тёрлась попкой о возбужденный до предела член, с удовольствием мучила ехидну. Хранитель не смог бы сказать, как это вышло – быть полностью в её власти и нарушить правила игры, казалось для него чем-то немыслимым. Мышка немного волновалась и сбилась с ритма, а он инстинктивно толкнулся вглубь, не в состоянии ждать ни минуты. Сдавленно вскрикнув, она опустилась к нему на грудь, привыкая к большой и горячей штуке внутри, пообещала себе выполнить задуманное в другой раз. Пылающее тело никак не хотело подчиняться, интенсивные движения Наклза делали всё каким-то незначительным, а поцелуи не могли оставаться без ответа. Сливаясь воедино, охотники за сокровищами вздрагивали от оглушающих раскатов грома, каждым импульсом вызывая фейерверк новых ощущений. Летучая мышь похотливо стонала, двигая попой ему навстречу, не успевала проследить за ладонями ехидны, что с жадностью блуждали по изгибам аппетитной фигуры. Продолжая сжимать упругие ягодицы, он дотрагивался до мышиного хвоста, заставляя её выгибаться, будто от разряда тока. Вспышки наслаждения становились ярче с каждой секундой, Руж ускорила темп, пресекая настойчивую попытку выскользнуть из неё.       – И не подумаю! – заглядывая в аметистовые глаза, она не оставила ему выбора, ей было нужно всё до последней капли.       Мышка поджала уши, сильнее вжимаясь, издала протяжный рык, когда горячая жидкость заполнила её, отправляя в бездну экстаза. Ехидна обессиленно выдохнул, понемногу успокаиваясь, прислушивался к довольному бормотанию воровки. Он не знал, как теперь заставить изумруд погаснуть, да и размышлять в такой момент на тему шаманства не хотелось. Тонкое одеяло свалилось на пол, но он подозревал, что спать вместе должно быть очень тепло… а ещё в клетчатой рубашке теперь наверняка есть прорези для крыльев.       Воспоминания о прошлой ночи навязчиво лезли в голову, от чего она уже в третий раз каталась на элеваторе с этажа на этаж, забыв, откуда пришла. Тем не менее, чутье воровки её не подводило, и ещё два куска кода нашлись в знакомых ящиках. Короткие столкновения с охранниками напоминали о серьёзности задания, но эффект был временным. Широко улыбаясь, она сбилась со счета, когда пунктов, за которые её можно было уволить, стало больше сотни. Почувствовать себя слабой и беззащитной оказалось слишком приятно, чтобы не желать вновь оказаться в надёжных объятиях как можно скорее. Больше ничего не имеет значения, не в этот раз.       – Господин Совиньон, если посмотришь на другую… убью!