Чувства, которые не остывают

There’s a look on your face I would like to knock out. See the sin in your grin and the shape of your mouth. All I want is to see you in terrible pain. Makes me sick when I hear all the shit that you say. So much crap coming out it must take you all day. Когда я смотрю на твоё лицо, мне хочется ударить по нему. Я вижу грех в твоей улыбке и в форме твоих губ. Всё, чего я хочу, — увидеть тебя в ужасных мучениях. Меня тошнит, когда я слышу то дерьмо, которое ты несёшь. Его так много выходит из тебя, что это должно занимать всё твоё время. Archive — Fuck You

      — Сасори… — кивнув, изрёк Саске, намеренно долго затягиваясь, чтобы собеседник не выдержал и опустил свою руку.       К прискорбию, этого не произошло, и Учихе всё же пришлось ради приличия ответить на типично мужской жест, выкидывая сигарету в мусорный бак. Раньше он неоднократно пересекался с Акасуна, когда тот забирал свою младшую сестру из школы. Да и на днях рождения Сакуры они сталкивались. Поэтому для Учихи не являлось секретом, из-за чего, а точнее из-за кого Сасори обратился к нему. Саске осмотрелся вокруг, ища спасения в лице какого-нибудь сослуживца. Но все будто вымерли, и потому проигнорировать брата Харуно он не мог. Его расчёт на то, что Итачи сам позаботится о своей девушке, с треском провалился.       — Не подскажешь, где я могу найти Сакуру? — в подтверждение размышлений Учихи спросил Акасуна. — Мы договаривались, что я заберу её с вашей вечеринки, но она не отвечает на звонки, а внутрь меня не пускают.       Ещё бы постороннему человеку разрешили пройти в здание после случившегося! Саске цыкнул. Видимо, не судьба ему быстро забрать свои вещи и отправиться домой, чтобы спокойно поспать несколько часов перед углублением в расследование убийства Неджи.       — Подожди на крыльце. Я схожу за ней, — ответил Саске, разворачиваясь к двери.       — Большое спасибо, — послышался за спиной довольный тон, но Учиха сделал вид, словно не обратил на это внимания.       Он беспрепятственно прошёл в здание, немного рвано дыша. Узумаки удивительно точно попал своим первым ударом в синяк на груди, которым наградил Саске ремень безопасности при недавнем избежании автомобильной аварии. Если бы Карин только узнала об этом лиловом пятнище, то Саске ещё долго не покинул бы морг. С другой стороны, так он не попался бы на глаза Сасори.       В голову лезли странные мысли. Точно после обычного секса Учиха нёс какую-то ответственность перед Харуно, заботливо успокаивая её, укладывая спать, а теперь и спеша отправить её к Акасуна. Саске в принципе претила опека окружающих над ним, потому и он сам не стремился проявлять участие к другим людям. Обязательства не созданы для него — это, скорее, прерогатива Итачи. И данная ассоциация лишь пополнила копилку раздражающих Саске вещей: меньше всего он желал походить на своего старшего брата, даже если так только казалось со стороны.       Дверь в кабинет шефа отворилась с отвратительным скрипом, но даже это не потревожило Сакуру, укутанную в откуда-то взявшийся плед. Немудрено сопоставить этот факт с наличием в помещении её молодого человека. Итачи сидел за своим столом, разбирая ворох бумаг. Он сразу же оторвал взор от документов, поднимая его на Саске.       — Вроде как я велел тебе отправляться домой, — сурово сказал старший брат, возвращаясь к перебиранию горы исписанных листов, вероятно, с отчётами об обыске сотрудников этой ночью.       — Мне нужен не ты, — фыркнул Саске, направляясь к дивану.       — Не понял? — импульсивно повысив тон, взъерепенился Итачи, поднимаясь со своего места и приближаясь к другим присутствующим в его кабинете.       Громкость голоса старшего брата выполнила своё дело: Харуно зашевелилась и предприняла попытку продрать глаза. Она поёжилась и окончательно очнулась, растерянно вылупившись на стоящих около дивана Саске и его старшего брата. Так-то лучше. Учихе не придётся касаться её вновь, чтобы разбудить. Зато без унизительных объяснений с Итачи ему не обойтись.       — Сакуру разыскивает Сасори, а я согласился позвать её, — вынужденно процедил Саске, наблюдая, как девушка испуганно укуталась в плед, пряча под ним свои руки.       Он нагло ухмыльнулся, проассоциировав движение Харуно с их интимной связью. Саске успел уловить темнеющие отметины, украшающие её запястья после их перепалки. Слегка перестарался с наручниками, но это было неплохо и откликалось в его размышлениях развратными картинами. Интересно, а видел ли старший брат синяки у Харуно?       — И давно ты стал мальчиком на побегушках? — Итачи, расслабившись и сложив руки на груди, поторопился стереть улыбку с лица Саске.       — Не суди по себе. Я лишь любезно предложил свою помощь, — без колебаний опровергнул догадки старшего брата Учиха.       Конечно, такого в его привычках не имелось. Но ненависть к Итачи управляла Саске, побуждая приукрашивать действительность. Впрочем, здесь ему пора было заканчивать. Убедившись, что Сакура уловила суть их диалога и знала, что Сасори её ждёт, Саске двинулся к выходу, как его одёрнул брат:       — Раз уж ты такой учтивый, проследи, пожалуйста, чтобы моя девушка, — особо акцентируя эти слова, говорил шеф, — без лишних приключений добралась до дома.       Учиха внутренне зарычал. Старший брат виртуозно умел перекручивать всё в свою пользу, издеваясь над младшим. Бесспорно, в ораторстве Итачи не было равных, и Саске не собирался с ним тягаться, молча принимая вызов. Он просто, блять, хотел добраться до своей кровати и поспать! Даже если ради этого придётся терпеть общество Харуно.       К расстройству Итачи, что на миг отразилось в выражении его лица, Харуно, скинув с себя плед, выскользнула в коридор молча и без прощаний. Саске понимал, что брат не позволит своим чувствам вырваться наружу в присутствии кого-либо, потому, не прекращая победно улыбаться, проследовал за Сакурой. Переступая с ноги на ногу, она поджидала Учиху у лестницы, пряча руки за спиной. Будто в этом была необходимость.       — Сасори точно здесь? — вдруг вымолвила Харуно, нарушая тишину между ними.       Саске, затормозив и преградив ей путь, оторвался от подсчёта ступенек и, облокачиваясь на перила, перевёл на неё недоумевающий взгляд. Неужели она решила, что он лично захотел увести её от Итачи в каких-то своих целях? Неизлечимая дура! Правда, это не отменяло и упущения Саске: наивно было полагать, что быстрый трах не подкинет девушке слегка извращённую надежду. Мужчина среди них всё же он, и это из-за его слабости перед соблазном и эмоциями возникли подобные проблемы. Но признавать свою погрешность Учиха, естественно, не станет.       — А ты с такой готовностью улизнула от своего парня, чтобы побыть со мной наедине? — самодовольно спросил он.       — Не пытайся приписать себе то, чего нет. У тебя всегда были с этим загвоздки. Вечно думаешь, что весь мир крутится вокруг тебя. Вбей себе в голову: не каждый мой чих направлен в твою сторону, — огрызнулась Сакура, отталкивая его и спускаясь на пару ступенек.       Вот только длительность её тирады и сморщенные в чрезмерном отрицании брови были признаками обратного, провоцируя Саске зацепиться за эту тему.       — Разве не ты дала мне повод так думать? Всю мою сознательную жизнь ты вертелась поблизости с завидной стабильностью, будто стриптизёрша на шесте. И теперь, когда твоя сокровенная мечта лечь под меня исполнилась, ты отмазываешься, переводя стрелки? Похвально, — он приподнял уголки губ, повторяя её шаги и подходя вплотную. — Но твоя нелепая попытка повысить собственную важность в моих глазах вызывает исключительно смех.       — Смотри не подавись своей желчью, не то захлебнёшься и исполнишь ещё одну мечту, оказавшись на моём столе! — напомнила Сакура, подмечая, что Учиха прекрасно уловил её саркастический посыл. — Мне нужно зайти в морг за кардиганом, чтобы скрыть результат твоей несдержанности, если ты не намерен обсудить это с моим братом.       Указав на посиневшие запястья и даже не взглянув на него, Харуно поплелась вниз. Уёбищный день. Все, кому не лень, затыкали Саске без шанса реабилитироваться. Он совершенно точно выбился из колеи, хотя то же самое можно было судить и о Сакуре: её плечи изредка подрагивали, походка виляла, а голова была опущена, наверное, чтобы спрятать за волосами слёзы. Сон не особо пошёл ей на пользу. И, как бы не храбрился Учиха, смерть Неджи его также подкосила. Он должен был что-то предпринять, прогрессировать в этом деле, но на уме не крутилось ни одной стоящей идеи. Саске не знал, куда себя деть от отчаяния, но рассудил: утро вечера мудренее. И неважно, что это вечер слишком насыщенно перетёк в глубокую ночь.       Они добрели до морга, и Учиха остался у порога. Несколько минут Сакура не высовывала носа из своей рабочей обители, и Саске, начавший уже волноваться за своё здоровье из-за затруднённого дыхания, оттопырил ворот рубашки, рассматривая свою грудь. Место удара, прямо поверх вытянувшейся в форме ремня безопасности гематомы, незначительно припухло. Вроде бы ничего серьёзного — пара таблеток обезболивающего избавят Учиху от ноющей боли. И, как нарочно, в этот момент Сакура появилась перед ним. Она словно в первый раз увидела Саске после того, как проснулась. Обклеенное пластырем лицо, перевязанная рука и сутулость, возможно, из-за дискомфорта в теле. Да и в целом Учиха выглядел чересчур потрёпанным. И если ранее Сакура собиралась выяснять с ним отношения и отчитывать его за то, что он воспользовался её опьянением, то данное зрелище её обескуражило.       — Не расскажешь, что случилось? — невинно полюбопытствовала она, поправляя кофточку на плече.       — Тебе — нет, — резко пресёк её расспросы Саске. — Пошевеливайся!       С её медлительностью они навряд ли добрались бы до дома и через несколько часов. Учиха набрал скорость, плутая коридорами их полицейского участка и с удовлетворением замечая, что Сакура старалась поспеть за ним. Её присутствие бесило как никогда прежде. Харуно являлась живым доказательством некомпетентности Саске. Вместо того, чтобы заподозрить неладное и поймать убийцу, когда он был настолько близко, прямо под боком, Учиха не помешал ему совершить очередное преступление, под властью помутнения рассудка переспав с бывшей одноклассницей и девушкой своего брата. Ничего странного в том, что он перекладывал ощущения, вызванные ситуацией, на её непосредственную участницу.       Они наконец пересекли крыльцо полицейского участка, подходя к обеспокоенному Сасори. На улице было довольно прохладно для весны, и Акасуна предложил всем переместиться в машину. Саске тоже не отказался: последствия переоценки своего состояния до сих пор вырисовывались у него под рубашкой, и он не стал рисковать лишний раз. Доехать утром до работы на такси не будет непосильной задачей.       Уточнив у Учихи адрес, Акасуна тронулся. Освежитель воздуха в автомобиле мог сравниться с запахом сраного рассадника фиалок. И какой нормальный мужик отдаст предпочтение такому аромату? Очевидно, что Саске был неприятен не только сам Сасори, но и его вкусы. И в эту машину Учиху занесло совсем ненароком.       С заднего сидения Саске, устремил свой взгляд на Сакуру, которая отвернулась к окну. Она не обратилась к Итачи и не отправилась домой вместе с ним. Была холодна со своим молодым человеком, да и вела себя так, точно его не существовало. Учиха рассчитывал, что это всего лишь совпадение, ни коем образом с ним не связанное. Не могла же Харуно оборвать всё в один миг?       — Так почему ты задержалась? — завёл беседу Акасуна, явно адресуя этот вопрос не Саске.       Сакура напряглась и выпрямила спину. Она знала, что её брат не терпел безмолвия. Ему только бы лясы поточить обо всём и ни о чём. Пожалуй, Сасори не приставал бы к ней, если бы они с Саске признались в том, что произошло в участке. Но работники полиции по немому согласию сохранили убийство в секрете, за что теперь и приходилось отдуваться Сакуре.       — Увлеклась вином и задремала, — соврала она, мило улыбнувшись.       — Да, есть за тобой такой грешок — плохо дружишь с алкоголем, — прокомментировал Сасори. — А у тебя как дела, Саске? Как продвигается расследование деяний маньяка?       Харуно испуганно обернулась на Учиху, который сжал свои губы в тонкую полоску. Один из худших признаков его настроения, что подтверждало презрение, плескавшееся в его чёрных глазах. Своей болтливостью брат подставил Сакуру. Видимо, неумение держать язык за зубами — это их семейная черта.       — Было бы прекрасно, если бы кое-кто не трепался попусту о подробностях дела. Сакура же тебе достаточно рассказывает? — разъярённо произнёс Саске, не отрывая взора от Харуно.       — Да не сердись ты так! — весело бросил Сасори. — Это меня вдохновляет! Я люблю играть судьбами людей, даже убивать… — бесстрастно делился он.       — И, с какой регулярностью ты убиваешь людей, не просветишь? — включив детектива и поддавшись вперёд, перебил его Саске.       — Почти каждый день, — равнодушно ответил Сасори. — Не по-настоящему, конечно! — предупредил он возмущение Учихи. — В настоящих убийствах нет надобности, если твоё хорошее воображение позволяет вытянуть из зрителей идентичные переживания посредством смерти главного героя спектакля.       Сакура вернулась в прежнее положение и прочистила горло. Если брату удалось завести болтовню о своём призвании, как он без устали повторял о своей должности режиссёра в довольно неплохом театре, то это надолго. Она ещё не встречала человека, который так откровенно восхищался бы своей работой.       — Совершенно не вижу смысла посещать жалкие постановки, — хмыкнул Учиха. — Зачем смотреть, как кто-то проживает жизнь на сцене, если в это время ты можешь проживать свою?       — Некоторые зрители получают истинное наслаждение, любуясь тем, как грамотно я управляю актёрами, будто послушными куклами, — в своём духе ввернул Сасори. — Ты бы многое мог почерпнуть из моих спектаклей, Саске. Понаблюдав несколько часов за ошибками других, ты сможешь избежать своих, если не совсем глуп, — наставлял он, прервавшись, чтобы запустить дворники из-за проступающей на лобовом стекле мороси. — Да и ты, Сакура, — возобновил брат свой монолог, — часто стала игнорировать мои представления, — фальшиво обиделся он. — Орочимару всё сетует, что любимая ученица его забыла.       Орочимару! Чёрт, почему она раньше о нём не вспомнила? Он был её профессором в университете и весьма талантливым учёным с огромной любовью к незаконным опытам. Орочимару никогда не совершал чего-то негуманного, да и он предусмотрительно заключал договоры со своими подопытными, а потому некоторые вольности ему прощали в счёт его гениальности. И именно Орочимару являлся тем, кто мог дать Сакуре какой-нибудь совет по поводу быстро рассасывающегося наркотика. Ей нужно поблагодарить Сасори за наводку, которая может повысить её вес в расследовании.       — Мы все слегка замотались с этим маньяком, — озвучила Харуно. — Но я была бы не против навестить профессора. Возьмёшь меня с собой в следующий раз?       — Только если ты не станешь опаздывать так же, как и сегодня, — усмехнулся Сасори. — На днях я обещал ему завести парочку билетов на нашу новую премьеру. Мы вполне можем сделать это вместе.       На этом они и договорились. Брат, видимо, удовлетворённый беседой, вёл машину молча. Сакура засмотрелась на мелькающие за окном автомобиля здания, стирающиеся дождём в сплошную радугу огней. Перед её глазами всё ещё была мутная пелена от ненормированного сна и переизбытка алкоголя в организме. Под монотонные композиции включённого радио веки тяжелели с каждой секундой, и Харуно, похоже, задремала, потому что пришла в себя только из-за сильного хлопка пассажирской двери. Через тонированное стекло она следила за тем, как расплывчатый и тёмный силуэт Саске удалялся от машины брата. Что-то в его широких плечах показалось ей враждебным. Как некстати логика подбрасывала сознанию страшные доводы о том, что Учиха мог являться тем самым маньяком. Пистолет, несомненно, был главнейшим аргументом, но и несложившиеся отношения двух напарников по вине самого Саске, а также вероятное отсутствие алиби играли не малую роль. Сакура слишком напилась и поэтому запуталась. Она не знала, уединились ли они с Учихой до убийства, во время него или уже после. И это пугало, так как Саске мог переспать с ней только из-за психологической нестабильности, вызванной совершённым преступлением. Иначе как ещё объяснить его резкую перемену и сближение с Харуно?       — Не говори мне, что он до сих пор занимает твои мысли, — внезапно изрёк Сасори, заводя автомобиль снова. — Этот Учиха всегда представлялся мне подозрительным типом.       — Не больше, чем прежде, — неопределённо призналась Сакура, отворачиваясь от окна. — Поедем уже домой.

***

      Тянущее ощущение в груди вкупе с ночными кошмарами сделали сон Учихи незабываемым, а утренняя мигрень, подначиваемая отвратительным звоном будильника и адским похмельем, пикантно приправила его крайне увлекательное пробуждение.       На прикроватной тумбочке не были предусмотрительно оставлены стакан воды и обезболивающее, поэтому Саске пришлось перебороть гнусное чувство собственной беспомощности и оправиться на их поиски. Долбанная таблетка не лезла в горло из-за рвотного рефлекса, созданного залитой в организм накануне выпивкой, и любые попытки протолкнуть лекарство глубже приводили лишь к мерзкому привкусу во рту, от которого даже зубная паста не спасала.       Расторопно закончив утренние сборы, на такси Саске кое-как добрался до своего автомобиля, смакуя терпкую надежду на избавление от этого дерьмового состояния, не забывая откровенно плевать на собственное здоровье. Одного принятия медикаментов на голодный желудок недостаточно: полагалось ещё и потравить себя никотином, закуривая сигарету и бросая пачку с зажигалкой на соседнее сидение.       Хината жила недалеко от участка, что виделось Учихе очень удобным. Миновав консьержа, которая недовольно зыркнула на очередного сотрудника полиции, нарушающего её привычку до всех докапываться со своим журналом «левых людей», не проживающих в этом многоквартирном доме, он молча зашёл в лифт, не утруждая себя даже предъявить значок.       Оказавшись в пристанище Хьюга, дверь в которую была не заперта, так как там уже во всю копошились его коллеги, Саске выделил для себя обилие женских тюбиков и баночек в прихожей, декоративные статуэтки с животными и несколько ваз с цветами на полках. Миниатюрные безделушки и сувенирчики вдыхали в пространство уют и наполненность. Наверное, хозяйка обживала свой дом с охотой и трепетом.       Ещё в квартире Хинаты было полно зеркал. Обычно маньяки или серийные убийцы, наоборот, их сторонились. Совесть сглодала преступников, делая собственное отражение отвратительным и дополняя образ фантазийными картинами ужаса. Ночью Саске испытал это на себе, хоть и осознавал, что подвергся обыкновенному стрессу. Он принялся осматривать любую, по его мнению, подозрительную вещь с приумноженным рвением, чтобы оправдаться перед самим собой. Одна из таких вещей оказалась вполне одушевлённой, вынуждая его скривиться от негодования. Обходя криминалистов и прочих сотрудников, Учиха приблизился к спальне операторши, а следом и к предмету своего неукротимого любопытства.       — Какого чёрта ты здесь забыл? Разве тебе не отдали приказ следить за ней?! — рявкнул Учиха на нежданного гостя, требуя объяснений.       — Она на работе, — нехотя ответил Узумаки после долгой паузы, старательно выказывая своё нежелание продолжать разговор. — Там за ней присмотрят не хуже меня, — отрешённо добавив, он продолжил неспешно копошиться в её столе.       — Исходя из твоих слов, гибель брата даже отпуска не стоит, если она так спокойно может вернуться на рабочее место, — вновь стирая все границы дозволенного, подметил Саске.       Вероятно, Наруто не хотел сейчас встретиться взглядом с другом и вообще разглагольствовать на эту тему, избегая повторения вчерашней стычки в допросной. Такой вывод сделал для себя Учиха, когда офицер невольно сжал кулак, открывая его взору покрасневшие на правой руке костяшки.       И хоть Саске, наконец протрезвев, понимал всю абсурдность своего предположения и того факта, что его друг в лепешку расшибётся, но докажет, что Хината не виновата и ему можно доверять, внутреннее чутье подсказывало: он не зря сюда приехал. Учиха всю жизнь положил на эту профессию, а их маньяк его просто выебал. Саске непременно нужна была любая зацепка, иначе он сорвётся и начнёт всё крушить. А присутствие Узумаки с его субъективностью совершенно не шло на пользу делу. То, как он теперь держал рамку с фотографией, взятую со стола операторши, и ностальгически разглядывал её с грустным выражением лица, только подтверждало доводы Саске на этот счёт. Он сразу узнал снимок, на котором их год назад всех вместе запечатлели на вечеринке, устроенной в честь дня рождения Наруто. Однако это фото было обрезано, и на нём оставался лишь сам именинник и стоявшая рядом хозяйка квартиры.       — Ты много лет не замечал её чувств, как последний осёл, но понял это именно сейчас? При таких обстоятельствах? — со всей серьёзностью в голосе заявил Саске, поражаясь подобной сентиментальности в виде неполноценного клочка бумаги. — Это в очередной раз подтверждает, что ты ни хрена не в состоянии заметить важные детали и чем-то помочь в расследовании.       — Твоё самодовольное лицо так и нарывается на вмешательство, — не вытерпел офицер, возвращая рамку на стол. — Перспектива провести в компании с таким мудаком несколько часов меня не соблазняет, — без тени шутки изложил он, после направляясь к шкафу Хьюга. — Я приехал забрать её вещи, в том числе и для похорон твоего напарника, которые состоятся послезавтра, — с долей презрения дополнил Наруто, посмотрев на Саске и отвлёкшись от поисков. — И Хината вернулась в участок не для спокойного исполнения своих обязанностей. Помимо того, что она буквально вынуждена там пребывать из-за невозможности приехать сюда со мной или остаться одной в моей квартире, ей нужно отвлечься. Занять себя чем-то, чтобы не думать каждую минуту о смерти брата и о том, что её в этом могут обвинить. Но, похоже, тебе невдомёк человеческие чувства и переживания? Хотя я не удивлён: победа для тебя всегда становилась важнее морали. Нужно ли вообще в это играть? — невозмутимо изрёк Наруто, завершив свой поучительный монолог на риторическом вопросе, побудившем Учиху возмутиться.       — По-твоему, я так забавляюсь?! — громко гаркнул он, привлекая внимание окружающих их людей. — Твоя душещипательная реплика яйца выеденного не стоит, ведь, говоря о своей морали и обострённых недоёбом чувствах, ты умудряешься смело класть хер на остальных родственников жертв! Чего же ты не копался у них дома в поисках траурной одежды и зубной щётки, раз такой услужливый? Они не меньше неё страдают и хотят справедливости! Именно поэтому ты всё ещё офицер, который не может засунуть в задницу свои сопли и сочувствие, чтобы увидеть картину целиком! — выговорился Саске, поддавшись нахлынувшему на него гневу, не выплеснутому с ночи.       — Ну всё, сука, достаточно с тебя по-человечески! — завопил Узумаки, снова хватая детектива за рубашку и получая в ответ те же манипуляции.       Пока они испепеляли друг друга яростными взглядами, нагнетая вокруг себя недружественную атмосферу, находясь на грани новой драки, к ним немедленно подоспел один из криминалистов.       — Эй, парни! Остыньте! — требовательно обратился к ним мужчина, осторожно разнимая, чтобы ненароком и самому в мордобой не ввязаться.       — Смотрю, твой запал до сих пор не исчерпался? Если хочешь вместе с её вещами понести домой свои зубы в пакетике, пойдём выйдем! — сурово рыкнул Саске, поправляя измятую ткань одежды.       Создавалось впечатление, что Узумаки специально напрашивался. То ли у него кулаки чесались по лицу Учихи, то ли другу самому необходимо было выплеснуть эмоции. Подойди Наруто к Саске с просьбой, как обычно, устроить небольшой спарринг, то, скорее всего, не получил бы отказа. Но добиваться от Учихи срыва, чтобы выколотить из него дурь окольными путями, было по меньшей мере подло. В то, что он действительно заслужил подобное осуждение от товарища, Саске до последнего не верил. Да, в чём-то он был не прав, но не до такой же степени, когда иного выхода, как обрисовать ему ситуацию под правильным углом, прибегнув к насилию, не было. Или всё объяснялось куда проще: Узумаки не принял заветную таблеточку и оставался предельно раздражительным из-за жутчайшего похмелья.       — Хватит уже марать об тебя руки, — бросил Наруто, возвращаясь к большому шкафу, чтобы продолжить сбор вещей.       — Пока я не закончу обыск, ты и салфетку отсюда не посмеешь забрать! Жди снаружи, пока я тебе не приписал попытки скрыть улики! — укоризненно заявил Саске, принявшись добиваться ухода своего неудавшегося оппонента.       К счастью Учихи, Узумаки всё же не был таким тугодумом, дабы не понимать, в каком положении находился. Это не было его делом и он не мог так просто забрать то, что ему хотелось, поэтому, сдерживая себя из последних сил, Наруто быстрым шагом направился прочь.       Саске битый час обыскивал вместе с остальными квартиру, перерывая все ящики и потайные места, в попытках найти хоть что-то подозрительное. Но абсолютно ничего, из того, что можно приобщить к делу, не попадалось. Большую часть времени у него ушло на изучение её ноутбука, но и там было пусто. Поисковые запросы также не являлись настораживающими, что постепенно подводило Саске к мысли: он настолько отчаялся найти преступника, что влияние эмоций и безысходности заставили его подозревать Хинату, которая, по-видимому, не имела к маньяку никакого отношения.       Заранее предвкушая ликующую ухмылку офицера, Учиха, выругавшись про себя, принялся собирать предметы первой необходимости, избавляя от этого Наруто, чтобы тот ненароком не оставил лишних отпечатков. Саске прекрасно осознавал: Хьюга вряд ли захочет возвращаться в перевернутую вверх дном квартиру, пока ей не станет легче. Припоминая, как Узумаки верещал о похоронах, Саске решил, что Хинате наверняка понадобится тёмная одежда. Так как обыск всё равно включал в себя распотрошение чужих шкафов, Учиха нацелился на подобающий наряд. Он не мог проигнорировать то, что в гардеробе у Хинаты преобладали нежные тона. Вряд ли она имела бы агрессивный характер и одновременно старалась бы казаться милой. Если только Хьюга не слишком умна для конспирации до мелочей. И всё же контактировать с жертвами, будучи облачённой в светлые цвета, сравнительно трудно: любая грязь, пылинка или же мизерное пятнышко крови испортили бы вещицу. А зарплата у Хинаты не позволяла ей выкидывать одежду после каждого нового убийства.       Когда среди вороха бабских шмоток отыскался примерно подходящий под траурный стиль костюм, Саске собрался сложить его в попавшийся под руку пакет, но внезапно нащупал пальцами нечто жёсткое. Отыскав в чёрном пиджаке карман, он выудил оттуда небольшой конверт с просвечивающейся через него флешкой, где следом прочёл:       «Учиха Саске».       Он не сразу поверил своему зрению и, вылупившись на клочок бумаги, ахеревая с её содержания, спустя некоторое время всё-таки убедился в её реальном существовании. Второй раз Саске видел эту надпись, и его интуиция кричала, что эта находка, как и в случае с баллистической экспертизой, не сулила ничего хорошего.       Он нервно осмотрелся, пряча найденное в карман брюк. Если на съёмном носителе будет информация, вновь подставляющая его, об этом никто не должен узнать. По крайней мере раньше, чем это сделает Учиха. Поэтому он суматошно засобирался на выход.       — Саске, а нам завершать обыск? — окликнул его криминалист в самых дверях.       Путающиеся под ногами посторонние, которые могли стать случайными свидетелями обнаружения Учихой конверта, не числились в его планах. Но и задерживать их в квартире было рискованно. Вдруг это послание — не последнее, что было запрятано у Хинаты?       — Нет, дуйте в участок, — решил Саске. — Мы здесь уже всё прошерстили.       Криминалист был удовлетворён этим приказом, и Учиха покинул квартиру со спокойной душой. В голове беспрерывно крутилась сотня идей о возможном содержимом шокирующего сюрприза, пока Саске спускался в лифте, считая свою работу здесь законченной. Встретив на улице стоически дожидающегося Узумаки, Учиха молча сунул тому не особо аккуратно собранные пожитки, поспешно садясь в машину и заводя двигатель.       На флешке могло быть всё, что угодно: от доказательств виновности Хинаты, до послания, в котором маньяк подкидывал Саске очередную головоломку, от настоящего убийцы своему преследователю. Обычно так поступали полные психи, подсознательно желающие, чтобы их раскрыли. Но это никак не вязалось с почерком их преступника, потому что тот никогда не импровизировал и всегда следовал чётким правилам, не оставляя подсказок. Неизвестность и неукротимое любопытство подстрекали Учиху как можно скорее добраться до дома, заставляя мозг буквально закипать от нетерпения. Красные светофоры и медлительные водители впереди выводили из себя его и без того подвешенное состояние.       Очутившись у себя дома и скинув пиджак с удавкой на кресло у входа в гостиную, Саске мигом подлетел к компьютеру, поддаваясь своей несдержанности. Надо отдать должное владельцу этого подарка: он сжёг всё хладнокровие Учихи дотла.       — Сука! — отчаянно выругался он, когда заметил на мониторе всплывшее окно с требованием ввести пароль.       Это было слишком очевидным, но Саске даже не посетила такая догадка, так как размышления были забиты попытками предугадать начинку этого мерзкого торта. Ежели данный десерт предназначался именно ему, то только он мог знать шифр, в противном случае всё это было бесполезной тратой нервов. Введя набор рандомных цифр и рассчитывая на появление подсказки, Саске внимательно следил за изменениями после загрузки.       Как и ожидалось, его попытка оказалась неправильной, но примечание с подсказкой всё-таки вылезло. Но даже мимолётное облегчение тут же сменилось на новую порцию негодования, ведь смысл написанного ввёл Саске в ещё большую ошарашенность.       «Имя человека, к которому ты сорвался тринадцатого мая, посреди дня, наплевав на должностные обязанности».       — Что, блять? — не сдержался Учиха, задавая этот вопрос в пустоту своей квартиры.       Неизвестный, оставивший этот девайс, определённо следил за ним, раз знал о таких подробностях, ибо он точно никому не мог проболтаться. Но почему именно её выбрали для пароля? Всё это переставало казаться грёбаным совпадением. Ощущая, как пальцы, повисшие над клавиатурой, похолодели от напряжения, Саске медленно стал нажимать на клавиши, вводя единственный верный вариант:       «Сакура».       Окно, запрашивающее пароль, исчезло, открывая доступ к папке, в которой лежал один видеофайл. Не теряя драгоценные секунды и откладывая анализ происходящего на потом, Саске мгновенно клацнул на свою находку курсивом и, прочистив горло, приготовился к просмотру.       Ролик стартовал с физиономии его бывшего напарника, ознаменовав этот развлекательный фильм не самым приятным, по мнению Учихи. Он глубоко ошибался, когда думал, что охуеть сильнее уже невозможно.       — Если ты смотришь это, значит, я уже мёртв, — послышался голос из записи с нескрываемой усмешкой.