Древняя магия

Я сжимала книги в руках и думала о вчерашнем. Если бы несколько лет назад кто-то сказал мне, что меня выдадут замуж по желанию отца, я бы не поверила. Я помнила, как в детстве он рассказывал нам с братом о встрече с нашей мамой, как он полюбил ее, как долго он завоевывал ее сердце. И все это время его глаза светились удивительным светом, которого я до этого ни разу не видела, на губах играла улыбка такая теплая, что у меня шли мурашки по всему телу. Что с ним случилось теперь? Или он считает, что я не имею права делать выбор самостоятельно? Боится, что я ошибусь, что меня обманут? Чем больше я об этом думала, тем больше это злило. Покорности, с которой я вчера сидела за столом рядом со своим женихом, уже и в помине не было. Вот только было уже поздно что-либо говорить отцу. А если нет? Если его можно переубедить? Хотя я понимала, что это невозможно, ведь он этой женитьбой хотел отгородить меня от принца. А сможет ли? Даже я не знала ответа на этот вопрос. Я и сама понимала, что наследник трона уделял мне немало внимания, но то совсем не значило, что я обязательно превращусь из-за этого в Рэниари, которая не собиралась останавливаться ни перед чем, чтобы стать для принца наилучшей партией в его глазах. В кабинете лекаря царила тишина. Когда я зашла, увидела мужскую фигуру, стоявшую ко мне спиной. Я тут же подумала, что пришла не во время, и хотела было уйти, но меня окликнули. Из уст принца мое имя прозвучало мягко, и мне стало тепло, будто укрыли одеялом в морозную зимнюю ночь. Я повернулась к эльфу лицом и поклонилась. — Он скоро вернется, — добавил Леголас. Я молча прошла к столу, около которого стоял принц, и положила книги. — Я слышал, ты болела. Сейчас все хорошо? — заботливо спросил он. — Да. Благодарю вас за заботу, мой принц, — ответила я, не поднимая глаз. Тишина стала давить на меня, голова слегка закружилась. У меня было несколько вопросов к учителю, но я могла задать их в другой раз. Я положила руку на стопку с книгами, глубоко вздохнула и хотела было уже попрощаться и уйти, но лихолесский принц не спешил заканчивать разговор. — Твой брат сказал мне, что у тебя вчера был Манвэру. Так зовут твоего жениха? — я кивнула. — Я его знаю. Довольно плохо, но он трудолюбив, хорош собой и… — От того, что вы его так расхваливаете, мой принц, мое мнение и отношение к этому союзу не изменятся. К тому же вы - причина, по которой я оказалась в таком положении. Опомнилась я уже поздно, испуганными глазами посмотрела на эльфа. Тот усмехнулся. — Твой отец очень наблюдательный, ведь таким качеством должен обладать капитан войска. Значит, он увидел в твоих глазах то, в чем ты не хочешь признаться себе самой, — он коснулся кончиками пальцев моей руки, и растерянность тут же утихла, сменившись страхом, что он говорит правду. — Это… это не так, — я стала отступать, но рука принца тут же обвила мое запястье. — Это же… Мы же… Нет! — я чувствовала, как ком подступает к горлу. — Это неправда! Вы лжете! — Как часто ты вспоминала обо мне за те дни, в течение которых мы не встречались? — он произнес это уверенным голосом. Я задумалась. Почти каждый день мысли захватывали голубые глаза, тонкая линия губ, светлые волосы, падающие на широкие плечи и грудь. Каждый день я чувствовала, будто чего-то не хватает, сердце сжималось от тоски. Но я приписывала это разлуке с Рэниари. Возможно, принц и прав, ведь я иногда задавала себе вопрос: “не влюбилась ли я?” И эта помолвка. Я считала, что невозможно полюбить, лишь увидев кого-то. Полюбить можно лишь узнав его. Тогда почему я так сильно не хочу выходить за Манвэру, что аж зубы сводит, хотя я с ним толком и не знакома? — Так не должно быть, — прошептала я больше самой себе, чувствуя, как по щекам снова потекли слезы. — Не верю. Я же знаю, что ничего хорошего не будет от этого. — Вениа? — позвал меня эльф. Я взглянула на него и снова прошептала. — Так не должно быть. — Сердце не знает слова “должно”, оно лишь чувствует, — он коснулся моих волос. — Ma tenya lle? (Что чувствует твое?) В этот момент дверь открылась, и я услышала голос Кементариндура. Принц тут же убрал руку с моего запястья. — Кажется я не вовремя. Прошу прощения, мой принц, — сказал эльф. — Не говори глупостей, это ваш кабинет и прощения стоит просить мне, — ответил Леголас. — Вениа пришла вернуть книги. Остальную часть их разговора я уже не слышала, поспешила выйти из лазарета как можно быстрее, вытирая по дороге слезы. Выйдя за дверь, я облегченно выдохнула. Казалось, в тот момент, когда принц коснулся меня, я перестала дышать. Дойти до дома оказалось сложнее, чем я думала. Все было как в тумане. Сидя в своей комнате, закинув ноги на кровать, я смотрела на стену и пыталась привести рой мыслей в порядок, успокоить разбушевавшееся сердце и воображение. Я помнила прикосновения, помнила голос, глаза и все это не хотело покидать меня. Мама не беспокоила меня до самого вечера. Она зашла только, когда брат вернулся, робко, не задавая вопросов. Она присела около меня и взяла за руку. И только в тот момент я почувствовала облегчение, спокойствие, поняла, как устала за этот день. Я пододвинулась к маме поближе, спустила ноги на холодный пол и положила голову ей на плечо. Она провела рукой по моим волосам, и я почувствовала приятную щекотку. Закрыв глаза, я окончательно успокоилась. Буду думать обо всем завтра, сегодня это отняло у меня и так много сил. Мама тихонько запела колыбельную, что пела нам в детстве с Вэоном, укладывая нас в одной комнате, пока отца не было дома. Она все делала по-своему. Всегда. Именно эта черта характера была унаследована моим братом. Ты сможешь всё Твоё время не ждёт. И наверное помощь Тебе не к чему. Легко за мечтой Устремиться вперёд, Но труднее идти одному. (Demi Lovato – Gift of a friend) Утром я проснулась в хорошем настроении и решила для себя твердо – я постараюсь сделать так, чтобы наказание отца превратилось в радость. Хотя бы попытаюсь. Вэон ждал, пока я переоденусь, а потом мы вместе пошли в зал тренироваться. — Чего ты такая веселая, сестра? — спросил эльф, не понимая, почему я иду с улыбкой на лице. — Тебе больше нравится, когда я угрюма, милый брат? — ответила я, немного забежав вперед и повернувшись к нему лицом. — Да нет, просто… Вениа, — брат внезапно схватил меня за руку и дернул на себя. — Чуть не сбила эльфа. За мной стоял принц Лихолесья и пристально смотрел на меня. По началу, мне захотелось сбежать, спрятаться за спиной Вэона как тогда, но вместо этого я повернулась к нему лицом, сжав пальцы в кулаки и поклонилась, поприветствовав и извинившись. Он промолчал, лишь прошел мимо. Все веселье куда-то провалилось, и на смену ему пришло чувство обиды и пустоты. Но я знала, что просто не будет. Атанвар подошел ко мне быстрее, чем я успела найти Манвэру. Мы подошли к мечам. Краем глаза я заметила Рэниари, которая стояла рядом с Элурином. Она была явно не в духе, но подходить к ней я не стала. Прокручивая в голове все время, что мы провели вместе с ней, я поняла, что наша дружба была односторонней. Друзья помогают друг другу, поддерживают. Это делала лишь я. Могло ли это значить, что я не умею выбирать друзей? Во время нашего с Атанваром перерыва, подошел мой жених. Я заметила в его руках массивный меч. Наверное, у него были сильные руки для того, чтобы выдерживать такую нагрузку. Он поприветствовал меня и моего друга и спросил, свободна ли я сегодня вечером. Ответила я не сразу. Внутренний бунт давал о себе знать, но я переборола его на этот раз и ответила, что я абсолютно свободна. Тогда Манвэру предупредил меня, что зайдет. Когда он отошел от нас, я облегченно вздохнула. Это было труднее, чем я думала. — Да, если ваша супружеская жизнь будет такой же холодной и официальной, как его речи, я тебе глубоко сочувствую, Вениа, — произнес Атанвар не слишком громко, боясь, что его услышит еще кто-то кроме меня. — У меня нет выбора, — ответила я. — А как же твоя мать? Она знает, что ты не хочешь этого союза? Ведь ее слово тоже весомо. Она может отменить свадьбу. — Я решила попробовать полюбить своего жениха, Атанвар. Может, все это и клучшему. — А как же принц? Мне казалось, вы с ним довольно близки. Он ни с кем так не возился, как с тобой. — Именно из-за того, что многим так казалось, я теперь помолвлена. Давай больше не будем об этом? — Тогда продолжим? — он встал, я за ним. — Конечно. Отец был дома, когда мы с братом вернулись. Он разговаривал с мамой о чем-то, держа ее за руку и улыбаясь. Я любила смотреть, когда они показывали друг другу свою любовь такими вот жестами. Перед глазами вновь появилась знакомая голубизна. Я моргнула, чтобы прогнать ее. Только мы закончили ужинать, как в дверь постучали. Я знала, кто пожаловал к нам. Манвэру извинился за столь поздний визит и попросил у моего отца разрешения на прогулку с его дочерью. От манер эльфа меня начинало подташнивать. Я ничего не имела против вежливости и этикета, но не все время же его соблюдать. Это навевало скуку и уныние. Отец согласился, не раздумывая. Я встала, кинула быстрый взгляд на брата и вышла вместе с женихом. Поначалу он молчал, затем все же решил начать разговор. — Вениа, я понимаю, что вы ненавидите меня, но… — он остановился, — я хочу вам сказать, что я долго наблюдал за вами. Еще с детства вы приковали к себе мое внимание, но вы не замечали этого, — я молчала, лишь внимательно слушала. Манвэру, казалось, немного нервничал. А я не чувствовала ничего. Сердце продолжало биться в привычном темпе. От голоса эльфа меня клонило в сон – слишком уж монотонно он говорил все это, как будто читал донесение вслух. Я стояла, смотрела на него и понимала, что ничего не выйдет, я не смогу побороть себя. Сердце сильнее разума. Конечно, я не ушла домой из вежливости, просто продолжала слушать о своих достоинствах и какую выгодную партию составляет мне Манвэру. Около моего дома, когда мы расставались, на его лице я заметила долю грусти. Но оттого ли, что нам предстояло разлучиться или оттого, что я не ответила пламенными речами на его. Хотя мне казалось, будто он и не представляет себе, что такое признание в любви. Именно в той любви, на которой были построены отношения моих родителей. — Вениа, могу ли я рассчитывать на то, что вы примете меня? — спросил эльф. Я на минуту задумалась. Внутренний голос сказал “нет”, но с моих уст слетело лишь: — Quel du. — Как вчера погуляла? — спросила мама, пока я помогала ей мыть посуду после завтрака. — Ужасно. Похоже, что у Манвэру нет сердца и чувств, — ответила я довольно грубо по отношению к жениху. — Почему ты так решила? — Ты и сама его видела. Вчера он начал говорить о том, когда впервые заметил меня. У меня было чувство, будто он мне доклад читает, — я поставила последнюю тарелку на стол. — Я не хотела такой жизни, мама. Я хотела любви, полной чувств, но я, наверное, слишком наивна. Мама подошла ко мне и приподняла мое лицо за подбородок. На меня смотрели ее теплые медовые глаза. — Ты не наивна, дорогая. Разве мы с отцом для тебя не пример? Да и владыка Трандуил тоже доказал, что истинная любовь существует. Никто не говорит об этом, но… — Айре, — голос отца заставил маму замолчать. — Ты не видела мой ремень, тот черный. — Сейчас принесу, — ответила мама, улыбнулась мне и ушла в другую комнату. Отец подошел ко мне. Я невольно сжалась. Его молчание усиливало давление. Он с каждым днем становился все строже и строже со мной и братом. Каждый день он напоминал мне о том, что у меня есть жених. — Я надеюсь, ты не наделаешь глупостей? Знай, что отец Манвэру мой очень хороший друг, и я бы не хотел, чтобы характер моей дочери испортил наши отношения, — сказал отец. — Я постараюсь, отец, — произнесла я еле слышно, опуская глаза. В дом вошел Вэон с широкой улыбкой на лице. Отец смерил его взглядом. — Почему ты не на патруле? — спросил отец, будто отдавал команду одному из своих подчиненных. — Я по поручению принца Леголаса, отец, — ответил эльф и посмотрел на меня. — Вениа, он просит тебя.