Древняя магия

Домой я вернулась уже после ухода отца. Мама была у себя в комнате. Дверь была открыта, но я все равно постучала. Эльфийка сидела в своем любимом кресле, которое для нее когда-то сделал отец своими руками. Оно напоминало мне трон владыки Трандуила, только в несколько раз меньше, но от этого был не менее красив. В руках у мамы была рубашка моего брата, которую она расшивала. Она любила подобные вещи, говорила, что так она чувствует себя еще ближе к нам. — Проходи, Вениа, — сказала она, не отрываясь от своего дела. Я молча пошла и села на кровать. Мама сделала еще пару стежков и отложила ткань в сторону. Медовые глаза посмотрели на меня, и я без слов поняла, что ее разговор с отцом не принес того, чего я хотела добиться. — Вчера вечером мы поговорили о твоем замужестве и о Манвэру. Вениа, я сделала все, что было в моих силах, но твой отец твердо решил твою судьбу. Ты была права. Лучше бы я ничего ему не говорила. Хотела бы я исправить все, но если бы ты раньше сказала мне… — Я была слепа раньше. Все, что я считала таким близким и родным таковым не является. Я думала, что отец хоть немного думает о моих чувствах, думала, что у меня есть подруга, которая ни за что меня не предаст. Но я ошибалась. Мир не так прекрасен. — Он любит тебя, просто… — Не надо. Спасибо за помощь. Я пойду, мне нужно еще многое прочитать, — я вышла, чувствуя, что все внутри рушится. Мне предстоит прожить многие века с эльфом, к которому я не питаю ничего кроме отвращения и сожаления. Придется мне похоронить пробудившуюся влюбленность к Леголасу и навсегда забыть о том, что мы были близки. Тот день прошел незаметно. Я не выходила из комнаты даже чтобы поесть. Все время читала или просто смотрела на книгу, что подарила мне принцесса Арвен. Когда мать с отцом погасили свет в доме, я взяла ее в руки и стала листать. Остановившись на любимом моменте, который заставлял меня уходить от реальности и погружаться в нежные мечтания, стала читать. “Но любовь их встретила препятствия на своем пути: юная дева была безродна, а юноше, что полюбил ее предстояло вести за собой целый народ. Отец его уже выбрал для своего сына подходящую невесту. Она была красива, но для юноши не было никого прекрасней на свете, чем его возлюбленная…” Я взглянула на свое отражение в маленьком зеркальце. Считает ли меня принц красивее остальных? Трепещет ли его сердце так же, как мое? Или он просто решил поиграть со мной от скуки? Мне стало казаться, будто глаза у меня перекошены, цвет напоминал не мед, а кору старого дерева. Иными словами я воспылала ненавистью к своей внешности. Положив зеркало на прикроватную тумбочку, я закрыла глаза и обняла колени руками. Я попыталась представить себе королеву Лихолесья. В воображении всплыла стройная высокая фигура молодой женщины. Прекрасные светлые волосы струились по ее плечам и падали чуть ли не до самых пят, глаза были такими светлыми и добрыми, что я улыбнулась. Мне представлялось, как она каждый раз грациозно подходила к владыке, касалась своей рукой его щеки и говорила слова любви, смотря прямо в его серые глаза, топя лед в его сердце. Он смотрел на нее словно зачарованный, будто она являлась неземным созданием. И мне стало так тепло на душе. Я тоже хотела бы, чтобы моя жизнь проходила с любимым, а не с тем, кого выбрали для меня только из-за связей. Перед глазами тут же появилась другая картина. Я воображала, как наступает вечер в Лихолесье, хотя это можно было понять лишь по звуку закрывающихся ворот, что был слышен по всему королевству. Как Манвэру возвращается домой после службы, как он начинает говорить со мной своим холодным тоном, от которого замерзает все, а в первую очередь сердце. Как он читает нашим детям нотации о правильном поведении. Я тут же открыла глаза и поняла, что по щекам текут слезы. Я тихо проплакала всю ночь в подушку. Пошел второй день, и мне казалось, будто я схожу с ума. Из комнаты я вышла только чтобы позавтракать, но после ухода отца. Мама все понимала и беспокоилась, спрашивала о моем здоровье. Я и сама чувствовала, что в голосе моем уже не было той жизни, которая была раньше. На третий день все жители Лихолесья услышали рог, оповещавший, что патруль вернулся с задания. Я тут же вскочила с кровати и вместе с мамой выбежала из дома. У ворот была целая толпа. Всем не терпелось узнать, что случилось. Оружие было все в крови, колчаны почти у всех опустели. Мы искали Вэона, но брат заметил меня раньше. — Сестрица, — услышала я горячо любимый голос, и тут же накинулась с объятьями на брата. Он смеялся, и мне стало так же радостно, как и ему. Я все никак не могла на него насмотреться. За все то время, пока мы не виделись, я поняла, насколько мое сердце истосковалось по нему. Я еще долго не выпускала его из своих объятий. Отец не явился встретить остальных. После меня к брату подошла мама, а я стала искать глазами принца, но так и не нашла его. — Как только мы вернулись, он пошел докладывать обо всем отцу, но велел мне передать, что будет ждать тебя сегодня в лазарете, - шепнул мне брат, когда мама отвлеклась от нас. Дома за одним столом с братом я поняла, насколько изголодалась за последние дни. Мама была безумно счастлива этому и накормила нас так, что мы чуть не лопнули. Мне хотелось остаться дома и послушать рассказ Вэона об их походе, но решила оставить это на потом, ведь отец все равно станет его об этом спрашивать. До лазарета я практически добежала, но перед дверью в кабинет учителя остановилась и не решалась открыть. Сердце билось безумно быстро от быстрой ходьбы и от волнения. Выдохнув, я потянула ручки двери на себя и зашла в комнату. Эльф стоял ко мне спиной. Я остановилась у входа и ждала. Через минуту принц обернулся и одарил меня знакомой и уже полюбившейся улыбкой. Он прошел мимо и закрыл дверь, затем взял меня за руку и отвел поближе к стеллажу с книгами. Голубые глаза долго смотрели на меня, будто пытаясь запомнить каждую деталь. Я смутилась и захотела спрятаться, ведь неприятное ощущение того, что я недостаточно красива для него, осталось. — Кажется, ты исхудала, Вениа. И побледнела. С тобой все хорошо? — в его голосе было беспокойство и мне стало ужасно тепло в груди. — Все в порядке, — ответила я слегка хриплым голосом. Еще несколько минут он пристально смотрел на меня, пытаясь понять, правда ли это. Затем коснулся моей щеки, и все мысли вылетели из головы, остались лишь лазурь и тепло. — Мы вернулись победителями, — сердце пропустило удар, вспомнив его слова. — Ты помнишь мою просьбу? — я кивнула. — Но я вряд ли могу вам что-то дать, у меня ничего нет, — тихо произнесла я, опуская глаза. — То, что мне нужно, есть лишь у тебя, Вениа, — его губы снова тронула улыбка. Ладонь, что до этого лежала на моей щеке, опустилась на шею, отчего по телу пошли мелкие мурашки. Вторая рука нежно обвила талию и притянула к себе. Теперь его лицо было гораздо ближе. — Im anira le hun (Подари мне свое сердце), — произнес на одном дыхании Леголас. — Ha u amin (Оно не мое), — прошептала я, смотря на тонкие губы принца, которые он сжал после моего ответа. — Ha ona Манвэру (Оно отдано Манвэру)? — снова заговорил принц не сразу, а спустя пару минут, в течение которых он молчал и тяжело дышал. — Amin hun lle (Мое сердце ваше), — я положила ладонь на его грудь и почувствовала, как сердце разбушевалось не на шутку, как начинает кружиться голова, а кожа горит. Все было похоже на сон. В следующую секунду я была окутана теплом, исходящим от Леголаса. И мне не захотелось выходить из этой комнаты, где я, наконец, сказала о том, что терзало меня последние дни. В тот же момент я вспомнила, чем закончился разговор с мамой, и мне тут же стало безумно обидно и больно. Мне казалось, будто мои чувства были взаимны, хоть лихолесский принц и не произнес слов, которые подтверждали бы это. Я чувствовала, как билось сердце в его груди. Неприятные мысли заставили отстраниться от эльфа. — Что такое? — спросил он, обнимая за плечи. — Моя помолвка. Ее не отменят. Мой отец твердо стоит на своем решении, и даже мама не смогла на него повлиять, — произнесла я, ощущая, что сердце сжимается при каждом слове. — Вениа, — я подняла глаза, — я не отдам тебя никому, слышишь? Не думай об этом. Ты не выйдешь за Манвэру, я тебе обещаю. Ведь… ты теперь моя. Я не успела ничего ответить, как мои губы накрыли мягкие губы Леголаса. Домой я возвращалась со смешанными чувствами радости и страха. Мне хотелось верить, что это все было правдой, что вскоре я буду свободна от уз, которых я не желаю, которые мне противны. Как только я переступила порог дома, на меня тут же устремились серые глаза отца. — Я думала, ты у владыки, — сказала я, проходя в свою комнату. — Где ты была? — спросил он таким тоном, от которого у меня пошел холод по спине. — В лазарете. У меня были некоторые вопросы к… — не успела договорить, как отец резко встал, и я невольно отступила назад, таким злым я его никогда не видела. — Поверить не могу, что собственная дочь нагло врет мне! Разве так я тебя воспитывал, Вениа?! — на громкий голос отца прибежала мать. — Вэриамо, прошу тебя, — произнесла мама, подходя к отцу и желая взять его за руку, но он грубо отбил ее, не желая ничего слушать. — Это твоя вина, Айрэ! Ты занималась ими, пока меня не было дома! Признайся, ты же знала, что она ходит на встречи к принцу, верно?! Ты знала, что они часто остаются наедине явно не для разговоров о делах королевства. Твоя дочь позорит нашу семью. Разве я этого заслуживаю, скажи мне, любимая жена? Какая из тебя после этого мать? Мама даже не дрогнула, лишь молча слушала, как отец ругает ее, как говорит обидные вещи. Я следовала ее примеру, иногда вздрагивая. Но последняя его фраза до такой степени разозлила меня, что я не выдержала и стала высказывать ему все, о чем думала в тот момент. — А какой из тебя отец? — начала я, чувствуя, как сзади вырастают крылья смелости, которые готовы нести меня до конца. — Разве я заслужила того, чтобы ты распоряжался мною, как собственностью, как лошадью на ярмарке? Почему ты не хочешь узнать, чего я хочу? Почему считаешь, что ты знаешь абсолютно все на свете, и правильнее твоих решений нет? — он хотел было прикрикнуть, но я продолжала. — Любая другая бы на моем месте давно сбежала от тебя. Ты не видишь ничего кроме чести, кроме долга. Твое сердце замерзло. Где тот отец, которого мы с Вэоном с нетерпением ждали дома? Где тот отец, который любил рассказывать нам истории о драконах? Где тот отец, который твердил нам, что иногда стоит слушать свое сердце? — я подошла к нему ближе и посмотрела прямо в глаза. — Где тот отец, который с детства твердил мне о том, что за свое счастье нужно бороться, и который хотел, чтобы его дети были счастливы? — теперь он молчал и лишь внимательно слушал, его лицо изменилось, как будто мои слова действовали на его душу словно лекарство. — Я помню, как ты рассказывал мне о том, как вы с мамой познакомились, как полюбили друг друга, как ее отец встал на пути к вашему счастью, но ты смог его отвоевать. Для меня вы были примером. Вы были доказательством, что любовь есть в этом мире. Но ты захотел лишить меня выбора, кого мне любить. Ты решил все за меня, даже не спросив, хочу ли я замуж, не дав увидеть жениха прежде, чем давать обещание отдать меня ему. Я чувствую себя вещью, отец! Разве я заслуживаю подобного?! Неужели ты настолько не любишь меня? На последних словах я сорвалась на плач. Отец смотрел на меня и изумлялся. Казалось, с его глаз спала пелена. Он будто увидел, что сделал со мной. Мама стояла рядом с ним и чуть ли не плакала вместе со мной. Кольцо с моего пальца снял отец, а затем молча вышел из дома. Мама подошла и обняла меня. Говорила какие-то успокаивающие слова, а затем усадила за стол и приготовила травяной чай, который по ее словам должен был подействовать как успокоительное. Вэон вернулся раньше отца. Увидев наши с мамой лица, он тут же понял, что что-то произошло. Мама рассказала все в двух словах. — Да вас и на минуту одних оставить нельзя, — протянул брат. — Давно он ушел? — Пару часов назад, — ответила мама спокойным голосом, кажется, она совсем не волновалась. — Давай я отведу ее в комнату? — брат приобнял меня за плечи и повел к двери. Несмотря на мои возражения Вэон уложил меня на кровать и сел рядом, держа за руку. Но мне этого было мало. Я положила голову на его колени. Эльф усмехнулся. — Ты с детства так не делала, сестра, — сказал он. — Я многого не делала с детства. Как видишь, пришло время, когда я исправляю это, — пролепетала я, чувствуя, что слезы отняли много сил. — Где твое кольцо? — Отец забрал. — Может, хочет вернуть? Зная тебя и зная себя, я могу представить, какую речь ты произнесла. Тебя лучше не злить, уж мне ли этого не знать. — В это раз я, похоже, перешла все границы. — Как знать. Возможно, нашему отцу это было необходимо. Может, теперь он поймет, как он изменился. От обсуждения моей сегодняшней выходки нас отвлек стук двери. Мы с Вэоном резко встали и подошли к двери, начав прислушиваться. Сначала мы услышали шепот мамы и отца, потом несколько минут царила тишина, а затем отец спросил: — Где она? — мама ответила, а потом послышались приближающиеся шаги. Мы быстро вернулись на прежнее место. Дверь осторожно открылась. Мы с братом очень удивились, когда увидели лицо отца. Оно было таким же, каким мы запомнили его в детстве. Доброе, слегка беззаботное и нисколько не устрашающее. Глаза посмотрели сначала на брата, потом на меня. После он все же зашел. Мы сидели, пытаясь понять, в реальности ли мы находились. — Вениа, прости меня за все, что я наговорил тебе ужасного, прости, что обручил тебя без твоего согласия. Прости и ты, сын. Я был слишком несправедлив к тебе. Ты талантлив, и я горжусь тобой. Простите меня, я будто потерял рассудок, — отец говорил искренне, а в конце упал на колени перед нами, взяв нас обоих за руки. — Я всегда хотел вашего счастья, но думал лишь только о самом себе. Я не заметил, как перестал быть тем, кого полюбила ваша мама, тем, кого полюбили вы. Но моя дочь, моя храбрая Вениа смогла найти в себе силы и открыть мне глаза, — он поцеловал мою руку, и я снова начав плакать, опустилась на колени рядом с ним, высвободив руку и обнимая его. — Я люблю вас. Вы — самое ценное, что у меня есть. Простите, что я забыл об этом. Остальную часть дня мы провели все вместе дома. Отец больше не заговаривал о своей службе, он с теплой улыбкой вспоминал о том, какими мы с братом были в детстве, как ему трудно было отличить нас по началу. — Но Вэон всегда храбрился, а Вениа пыталась его угомонить, но, в конце концов, принимала участие во всех его шалостях и всегда брала вину на себя, — смеялся отец. — Она и сейчас так делает, — подхватила его мама. — До сих пор не могу поверить, что чуть не отдал такую красавицу этому… Манвэру. Когда я возвращал кольцо его отцу, он показался мне похожим на одного из моих старших братьев, что живут в Лориэне. Он хорош собой, не спорю, но его эта занудная интонация, которая не меняется… Это выводит из себя. Я сидела и улыбалась, чувствуя, как внутри начинает появляться свет любви, надежды, веры, дружбы, доверия – всего того, чего в нашей семье не было уже довольно давно. Я уже стала думать, будто моя жизнь становиться прекрасной. С такими мыслями я и заснула. Однако на утро все мои воздушные замки снова стали падать. В дверь постучал незнакомый эльф. Дверь открыла мама, эльф поклонился и назвал мое имя. Я подошла ближе. — Вас вызывает к себе владыка Трандуил. Это срочно.