Древняя магия

Я шла за тем эльфом, которого прислали. Теперь я понимала, как чувствовали себя те, кого вели к владыке Трандуилу на допрос. Чем ближе я была к тому моменту, тем больше у меня потели ладони. Одно дело, когда лесной король окидывает проникновенным взглядом весь свой народ, а другое – когда стоишь с ним один на один. Он сидел на своем троне, опустив глаза вниз, и о чем-то размышлял. Но как только эльф доложил ему о том, что он привел меня, владыка посмотрел на меня таким взглядом, от которого мне захотелось провалиться под землю. И чем глубже, тем лучше. Он одним жестом руки освободил эльфа, а после спустился ко мне. Молчание действовало хуже его слов, заставляло строить безумные догадки, пытаться понять, что я здесь делаю. Хотя это и без того было ясно. — Мне казалось, что на твоем месте будет твоя подруга, ведь ты казалась мне довольно разумной, но, кажется, мои глаза ошиблись, — начал король, убрав руки за спину. Он был гораздо выше меня, я боялась поднять на него взгляд, а голос его отдавал холодом и равнодушием, но от этого придавал величие. — Думаю, ты понимаешь, по какой причине ты сейчас выслушиваешь мои слова, — продолжил он, его взгляд наполнился презрением. — Я всегда пытался давать своему сыну самое лучшее, учил его многому, но он всегда поступал по-своему. Кажется, он не унаследовал от меня равнодушие, которое так полезно бывает королю. Но именно для этого у него есть я. Отцы должны направлять своих детей по верной дороге, чтобы в будущем они ни о чем не жалели и не корили себя за неверный выбор. Я слышал, что твою помолвку отменили, это так? — Да, владыка? — ответила я еле дрожащим голосом. Откуда он узнал? Вряд ли лесной царь интересуется делами всех семей в Лихолесье. Заметив мое замешательство, владыка ухмыльнулся, затем сделал несколько шагов вперед, долго изучал черты моего лица, а затем продолжил так, будто объяснял пятилетнему ребенку, что для того чтобы жить, нужно дышать. — Я заметил, что мой сын слишком много уделял тебе внимания, поэтому, — он развернулся и зашагал к трону, — я посоветовал твоему отцу поскорее обручить тебя и выдать замуж, чтобы о посторонних вещах некогда было думать. Да и мой сын бы перестал бы проводить с тобой время. Но, раз ты подтвердила информацию, что сегодня утром принесла мне твоя подруга, значит, мне придется пойти на крайние меры. Рэниари? Она рассказала все… Сердце остановилось, я не могла прийти в себя после подобного заявления. Хотя чего еще можно было от нее ожидать? Это не должно было удивлять. “Крайние меры…” О чем идет речь? Любопытство и страх прогнали все оцепенение и заставили внимательно внимать словам владыки Трандуила. — Сегодня в полночь ты отправишься в Рохан. У восточных ворот тебя встретят и проводят до самого города. Никто не должен знать об этом, даже твои родители, даже твой горячо любимый брат. Сразу скажу, что если ты попытаешься сбежать и вернуться или предупредить Леголаса о своем отъезде, то твоя семья пожалеет об этом. Я знаю Вэриамо достаточно хорошо, и он очень дорожит своим положением. Как думаешь, что он будет делать, когда я понижу его до обычного патрульного, а твоего брата заставлю сидеть в подземельях и отправлять бочки по реке? Губы короля расплылись в довольной улыбке, заметив, что я молчу и лишь внимательно слушаю. Он начал подниматься по ступеням обратно к трону, продолжив: — Такие простушки, как ты, не имеют права становиться королевами, их к этому не готовят. Править — это особое искусство и ему учат с детства, а тебя учили выполнять приказы и поклоняться королевской семье. Ступай, — я поклонилась и хотела было уйти, но он продолжил. — Оставь записку в своей комнате, придумай что-нибудь, чтобы твои родители не обвиняли меня в твоем отъезде. До дома я шла, понимая, что все мечты, все планы разрушились. Как только отец освободил меня от замужества, владыка обрек на изгнание. В Рохан. Я поеду в Рохан. Но примут ли меня там? Это ведь город людей, город всадников. Если подумать, я бы неплохо стала там жить. Но я окажусь совершенно одна среди незнакомцев. От этого становилось настолько страшно, что я чувствовала, как леденеют руки, будто их покрывала корка льда. Я немного побродила, чтобы прийти в себя и изобразить совершенное спокойствие. Именно спокойствие, ведь на улыбку меня бы не хватило. А еще Рэниари. Ох, Эру, как же я была слепа! От ее предательства было вдвойне обиднее, чем от слов владыки. Но он был прав. Королевой должна быть та, которая способна ею быть. Сильная, мудрая, достойная, твердая и решительная. Вот какой должна быть эльфийка, что будет все время рядом с наследником престола, будет помогать ему советом и усмирять, когда это нужно. Я же труслива и нерешительна. К тому же, я плохо разбираюсь в людях. Мама сияла от счастья после вчерашнего. Отец действительно изменился, стал веселым и добрым, каким я его помнила в детстве. Если бы он знал о приказе короля, что бы он сказал? Подчиниться или поступить по-своему? Я бы пошла к Леголасу и объяснила все. Но даже если бы он понял, отец бы его не послушал. А хватило бы у него храбрости уйти, ослушаться отца, как он это сделал ради Тауриэль? Дорога ли я ему настолько? Или это все была глупая игра, за которую я так жестоко поплатилась? Я пошла в лазарет вернуть книги учителю, ведь они были не мои, да и теперь они мне вряд ли понадобятся. Его не оказалось на месте, поэтому я просто положила их на стол. Перед тем как уйти, я осмотрела комнату, где призналась принцу и самой себе в своих чувствах. Сомнений не было – они настоящие. “Эльфы любят лишь раз”. Значит ли это, что я останусь одинокой до конца своей безумно длинной жизни? — Я надеялся, что ты придешь сюда, — услышала я голос, который теперь причинял мне боль. — Ждешь Кементариндура? — Нет, пришла вернуть книги, — ответила я только тогда, когда немного взяла себя в руки. — С такими темпами, ты вскоре станешь великим лекарем Лихолесья, — улыбнулся Леголас, подойдя ближе и касаясь моей щеки, как будто делал это миллион раз. — Cormamin lindua ele lle (Сердце поет при встрече с тобой), — он хотел поцеловать меня, но я отвернулась. — U car thurin (Не делай так), — прошептала дрожащим голосом, отводя его руку. — Что с тобой? — таким же тихим голосом проговорил принц. Тогда я встала перед выбором – рассказать все или просто уйти. Я взглянула в его глаза, он был растерян, ведь только вчера я радовалась тому, что мы наедине, а теперь мне казалось, будто нас видят все. Это было неприятно. Но он не виноват в том. А я говорю такие вещи и отталкиваю. Он заслуживал объяснений, но тогда бы он пошел к отцу, а уже вечером владыка бы… Голова разрывалась от роя мыслей, различных исходов того или иного решения. Я положила голову на грудь Леголаса и закрыла глаза, обнимая его и чувствуя, как знакомое тепло вновь успокаивало. Он обнял в ответ и стоял так, пока я сама не отстранилась. Он ничего не сказал о моем поведении пару минут назад, лишь потянулся к карману кирасы и вынул оттуда тонкую серебряную цепочку, на которой висел маленький камешек прозрачнее воды. Уже через секунду украшение было на мне. — Он такой же чистый, как и твоя душа, Вениа, — улыбнулся принц. — Amin harmuva onalee’ cormanin (Я буду дорожить этим даром всем сердцем), — ответила я, дотронувшись до прохладного камня. — Я знаю. Мне нужно идти, я отлучился всего на несколько минут, хотя было бы это в моих силах, и я бы остался с тобой до конца времен. Он снова улыбнулся, провел рукой по моим волосам и пошел к выходу. И только после этого я поняла, что раз уж меня отсылают в Рохан, подальше от того, без кого я не представляю собственной жизни, то есть смысл оставить о времени, проведенного с ним как можно больше теплых воспоминаний. — Леголас, — я впервые назвала его по имени, когда захотела, он остановился и медленно обернулся. Я быстрым шагом сократила расстояние между нами, обвила его шею руками и сама поцеловала любимые губы, закрыв глаза. Сильные руки обвили талию и прижали к себе так крепко, как только могли. — Amin mela lle (Я люблю тебя), — выдохнула я, как только отстранилась. — Amin mela lle, — прозвучало в ответ. Тот день, который был для меня таким, казалось бы, счастливым был и самым тяжелым. Но радость затмевала горе до тех пор, пока вечером перед сном я не осталась одна. Я сидела на кровати, держала в руках книгу, положив на нее чистый лист бумаги, и писала записку родным, как велел владыка. Я не хотела, чтобы они винили себя в том, что я покинула Лихолесье, а больше всего я переживала за мать и отца. Вэон переживет разлуку со мной, хоть я и нарушила нашу клятву быть всегда вместе. Слезы капали на пергамент, размазывая чернила в некоторых местах. Пришлось для начала успокоиться, и только после продолжить. Как только все утихло, я вышла из дома, взяв с собой небольшую сумку, куда положила предметы первой необходимости и подарок принцессы Арвен. У восточных ворот меня ждал тот самый эльф, который был послан за мной днем. Он держал двух лошадей. Сам он забрался на рыжую, а мне отдал белую, похожую на коня Леголаса. Мне сразу вспомнилась та поездка. Простит ли он меня за то, что я ушла, так ничего и не сказав ему? Но я делала это только из-за семьи. Если бы владыка не угрожал их судьбе, я бы не раздумывая рассказала принцу правду. — До Рохана мы поедем в обход, чтобы запутать следы в случае, если принц захочет вас разыскать, — сказал эльф. — Меня зовут Исилендил. Ваше имя мне известно, Вениа. — Обращайся ко мне на ты, раз уж нам предстоит быть спутниками друг другу, — ответила я, забирая поводья. Мы скакали всю ночь, чтобы уехать как можно дальше, если за нами отправиться лихолесский принц. Мы проехали мимо Дейла, подъехали к Одинокой горе, после свернули к Эсгароту, проехали по лесной реке, чтобы следы оборвались. Только после этого мы свернули в сторону лесов Лориэна. Кони все взмокли во время пути. Мы остановились лишь ранним вечером второго дня, когда были у леса Фангорн. — До Рохана еще недалеко. Боюсь, что мы приедем туда к ночи, — сказал Исилендил, с которым я успела познакомиться довольно хорошо. — Тогда, может, подождем до утра? — предложила я. — Владыка будет недоволен, если я не вернусь вовремя. — Думаю, если ты скажешь ему, будто потратил на заметание наших следов больше времени, чем планировалось, он простит тебе этот проступок. — Мне очень жаль, Вениа. Ты выглядишь довольно спокойной для той, кого разлучили с семьей. — Давай не будем об этом, хорошо? — ответила я дрожащим голосом. — Извини меня, я не подумал, — спохватился эльф. – Делать остановку здесь не самая лучшая идея. Переночую в Рохане, а потом поеду обратно. Я не спорила, мысли были заняты совершенно другим. Даже ноющая боль в ногах после долгой дороги от непривычки больше не ощущалась. Я представляла, как утром родные находят записку, как понимают, что я покинула их. Догадываются ли они? Знают ли правду? Для них же было бы лучше, чтобы это было не так. А Леголас? Искал ли он меня или даже не заметил? Сказал ли ему Вэон о моем побеге? Я знала, что сказал при первой же встрече. Брат всегда любил меня, он, наверняка, давно заметил, что мы с принцем стали довольно близки. — Вот он! — эльф указал на высокий холм. Высокий деревянный забор окружал город, который в последних лучах заходящего солнца казался мне ужасно мрачным и убогим. Конечно, после Дейла и Лихолесья это было естественно. Рохан не сравнился бы с их величием и красотой. У ворот мы оказались уже тогда, когда стемнело. Исилендил долго говорил с человеком, который расспрашивал его, откуда мы, и зачем пожаловали. А в моей голове пронеслись слова: “это твоя новая клетка”. Спустя минуту нас впустили. Лошади еле переставляли ноги – они очень устали после двухдневного путешествия, да и я сама еле держалась в седле в отличие от моего спутника. Он казался воодушевленным и бодрым. Лошадей отвели в конюшню, а мы отправились в дом, который был больше остальных и находился на самой вершине холма. Людей уже не было – все разошлись незадолго до нашего приезда. В тронном зале было лишь двое – пожилой мужчина и человек в доспехах и с мечом. Первый сидел на троне, второй о чем-то говорил ему. Как только король сделал знак стражнику, тот повернулся к нам и коротко кивнул, а после встал недалеко от своего правителя. Мы подошли, поклонились, выражая уважение от лица эльфийского народа. Мой спутник стал говорить, что владыка Лихолесья – король Трандуил отправил нас сюда с определенной целью. После он протянул письмо с королевской печатью и стал ждать, пока король Рохана прочтет его. Глаза мужчины устало начали скользить по строкам. Я уже ни о чем не раздумывала, ведь в этом не было смысла. Грезы не спасут от реальности, в которую меня кинули. Изредка король сводил брови, изредка улыбался и кивал головой. После того, как он закончил чтение послания, посмотрел на меня. — Лекарь, значит, — произнес он, а затем перевел взгляд на Исилендила. — И чем же мы обязаны владыке лесов такой честью. Я никогда не замечал, чтобы эльфы присылали вот так вот безвозмездно лекаря. Что натворила эта юная девушка? Убийство, воровство? С чего вдруг ваш владыка отдает ее нам? Чего он хочет? Скажи же мне, эльф. — Эта эльфийка… она… — Исилендил замялся, посмотрел на меня, но я тоже была растеряна. В голову ничего не приходило, кроме как сказать правду, но она была бы ужасно глупой, и рассмешила бы короля. Или же наоборот. Я почувствовала себя настолько жалкой, что захотелось умереть на месте и больше никогда не чувствовать ничего подобного. — Лекарь… — произнес король и встал с трона, подходя ко мне. — Как тебя зовут? — Вениа, Ваше Величество, — ответила я, подобно героине из книги. — Этот мальчик не может ответить на мой вопрос. А ты сможешь? — Боюсь, что мой ответ вас позабавит и… — Так позабавь меня. Я уже давно не смеялся, — мягко ответил мужчина, заметив, что я слегка его побаиваюсь. — Эта девушка оскорбила владыку Трандуила, — нашелся Исилендил. — Она может оскорбить? Король кинул на меня короткий взгляд, подумал, а затем развернулся и прошел к трону. Подозвал жестом стражника, шепнул ему что-то на ухо, а затем начал снова говорить: — Что ж, раз ваш владыка настаивает на том, чтобы это милое создание провела свою жизнь в качестве лекаря Рохана, пусть так оно и будет. Феодан проводит тебя до покоев, Вениа, а завтра утром мы обсудим твои обязанности и прочие формальности. Сейчас уже поздно, пора спать. Он проводит и тебя, мой юный друг. Выспишься и отправишься обратно. — Спасибо за такое гостеприимство, Ваше Величество, но мне нужно выезжать сейчас, чтобы вернуться в назначенный срок. Владыка не любит ждать, — ответил эльф. — И хотелось бы сказать пару слов моей бывшей спутнице с вашего позволения. Король кивнул, но не задержался в зале, а пошел к себе, оставив нас на стражника, имя которого было Феодан. — Вениа, послушай меня. Владыка оставляет тебе коня. Ее зовут Мэре, также в сумке, что я оставлю для тебя, будет одежда и прочие вещи. Письма кому-то тебе запрещено писать. Даже если ты попытаешься, письмо перехватят и сожгут. Поняла? — он выдал это на одном дыхании, а после того, как закончил, я кивнула со слезами на глазах. Исилендил обнял меня на прощание и сказал, чтобы я была сильной, чтобы показала людям, кто такие эльфы. — Да поможет тебе Эру, Вениа. Aa’ lasser en lle coia orn n' omenta gurtha (Пусть листья твоего дерева жизни никогда не пожелтеют). — Aa’ menle nauva calen ar’ ta hwesta e’ ale’quenle (Пусть все твои тропы будут зелены), — ответила я. Моя комната была просто огромной, по сравнению с той, что была дома. Там был большой письменный стол, двуспальная кровать, покрытая мехами. Слишком роскошно для простого лекаря. Но когда я предположила, что мужчина, который привел меня сюда, ошибся, он лишь покачал головой и сказал, будто ему так было велено. Я снова осталась одна. В окне была видна степь, холмы и звездное небо, на котором царила полная луна. Как только я села на кровать, грудь сильно сдавило, и я заплакала. Слезы лились всю ночь, не переставая. В голове мелькали картины жизни, что осталась позади.