Не твори добро

      Первые несколько миров обернулись провалом. То они были слишком технически развитыми, то напротив слишком отсталыми. В одном их «Тардис» и вовсе туземцы из луков обстреляли, стоило им приземлиться да открыть дверь. Но вот гул снова стал стихать. Вибрация исчезла. Демон приоткрыл дверь, обнаружил в отдалении город, обнесенный городской стеной, и возвышающийся над ней замок, да распахнув дверь уже настежь продемонстрировал Хайну.       – Оно? Узнаешь?       Хайн присмотрелся, сделал пару шагов и осторожно кивнул. Не сдержав любопытства Леон шагнул за ним. Как тут удержаться и хоть одним глазком не взглянуть на чужой мир? Еще немного присмотревшись, Хайн опознал знакомые флаги и гербы, и домики возле городских стен, и расположение полей.       – Я дома! – радостно сообщил он, повернулся к демону и отвесил ему земной поклон. – Прѣмного благодарствую!       Люцифер оскалился в одной из своих бесподобных улыбок, которые не предвещали ничего хорошего, быстро юркнул назад в синюю будку, захлопнул дверь перед юношами и прежде чем те успели о помниться, исчез.       – Эй!!! Погоди!!! – осознав наконец что произошло завопил Леон. – А как же я?! Я не собирался здесь оставаться!       В ответ ему была лишь тишина, шум ветра в кронах деревьев и возобновившийся щебет птиц. Да еще «пиратская» треуголка словно с неба упавшая ему в руки.       Некоторое время они еще постояли, в робкой надежде, что демон их разыграл и вот-вот вернется, да заберет Леона домой. Потом настал вечер. Краски сгустились. Над горизонтом заалел закат. Хайн сочувственно положил руку на плечо друга, похлопал его и они не обмолвившись ни словом направились в сторону замка.       Странно это было. Стоило им дойти до домов, как люди начали их приветствовать, махать руками и кланяться, воздавая хвалу небесам. Уже было закрытые на ночь ворота замка незамедлительно распахнулись, стоило им приблизиться. Во двор сбежались его обитатели, осеняющие себя и принца благословенными знамениями. Кто в чем – кто-то при полном дневном одеянии, кто-то уже в ночной рубахе, прикрытой лишь халатом или платком.       Хайн в ответ приветствовал своих домочадцев, обменялся рукопожатиями с регентом и уже втроем они отправились в трапезный зал. Разумеется замок тут же забыл про сон. Жизнь закипела полным ходом. Слуги забегали и засуетились спеша поднести своему словно воскресшему принцу кушанья, а так же приготовить ему свежую одежду да постель.       Регент внимательно наблюдал за ним и его гостем все расспрашивая о случившемся, да дивясь их чужестранным нарядам. Хайн рассказывал. Честно. Все как было. И про разбойников упомянул. Упустил лишь то, что самого регента в разбойничий засаде подозревал. И наконец когда они наелись, и напились, да важными новостями обменялись, Хайна сопроводили в его опочивальню, а Леона, по распоряжению принца, в соседствующую с ней гостевую комнату.       Стоило двери закрыться, а Леону остаться одному, как он озадаченно почесал затылок так и замерев посреди комнаты. «Вот попал, так попал!» – подумал он. Хайну помог, да сам на его месте оказался! На секунду он подумал, что надо было ему не вмешиваться. Просто оставить Хайна тогда сидеть на скамейке во дворе. Потом он одумался. Ведь и сам Хайн не мог полагать, что все так обернется! А без него бы он пропал. Точно пропал. И кто знает, что бы с ним стало! Да и не плохой он парень... Вообще-то очень даже хороший. Время они к тому же совсем неплохо друг с другом проводили... Леон вздохнул и решил, что раз он прямо сейчас ничего изменить не может, то надо обходиться тем, что имеет.       Он осмотрелся. С бытом времен до индустриальной революции он был знаком плохо. В книгах и фильмах такие моменты в основном опускали. На играх куда он ездил старались обеспечить максимальный комфорт. Там и электрические фонарики были, и газовые горелки, и кабинки туалетные с кранами для мытья рук, и раковины для умывания, и даже душ. Он медленно обошел комнату. Остановился возле таза и кувшина с водой. Это, кажется, было для умывания. Он полил себе немного на руки, ополоснул лицо, набрал в рот воды и прополоскал зубы. Немного подумал. Затем потер зубы пальцем и поковырял ногтем, чтобы избавиться от остатков еды. А то ведь не дай бог тут еще до старости жить придется! Без стоматологов и зубных протезов! Когда он с этим закончил, он вспомнил и о другой насущной проблеме, вновь тщательно осмотрелся да вытащил из-под кровати ночную вазу. С этим вроде тоже все было понятно. Кровать... он пощупал. Да, конечно, не эргономичный и полезный для спины матрац, но вполне себе мягко. Спать можно. На играх так он и вовсе редко добирался до своей палатки, так и засыпая то на каком-нибудь столе, то под столом. Одеяло тоже было теплым. Кажется, пуховым. С лоскутным шитьем и подвернутое простыней. Он стянул одежду. Лег. Немного поерзал на перинах. Ноги уперлись в бортик кровати. Оказалось, что лежать в ней можно разве что полусидя. Странно это было. Вроде они с Хайном были схожего роста. Да и люди в замке пусть были в большинстве своем ниже, но и высокие среди них попадались. Он поджал ноги и лег на бок. Закрыл глаза не туша свечи. Некоторое время он так пытался уснуть. Потом над ухом пронзительно зажужжало. Леон отмахнулся. Жужжание ненадолго стихло, но прежде чем ему удалось уснуть оно вновь возобновилось. К тому же от оконных ставен тянуло холодным воздухом и дуло прямо в ухо. Тогда Леон вскочил, прихлопнул комара и задернул шторы балдахина. Вновь лег, уже в полной темноте. Подумал, что раз свет от свечи сюда все равно не попадает, то нечего жечь свечу, потушил ее и улегся снова. Над ухом вновь зажужжало, но вставать и ловить злодея было поздно, поэтому Леон лишь натянул одеяло на голову, да вновь попытался уснуть. На этот раз успешно, но не надолго.       Дверь скрипнула, вырвав его из совсем еще чуткого сна. К кровати приблизились тихие шаги. Молодому человеку стало страшно. В голову полезли мысли о ворах и ночных убийцах.       – Леон? – тихо позвал голос Хайна.       – Да? – чуть успокоившись отозвался тот.       – Позволь, я къ тебѣ лягу?       – Ложись, – растерялся Леон. – Неужели тебе в родной спальне не спиться?       – Страшно, – признался принц. – Я все же не вѣдаю, кто разбойниковъ подослалъ. Боязно, засыпать тамъ, где меня ворогъ за разъ найти можѣт.       Он забрался под одеяло к Леону, и в кровати сразу стало немного тесно. Иначе как плотно прижавшись друг к другу двое на ней не умещались. Ему стало неловко. Пусть это был не первый раз, что они лежат рядом, но до этого и постель была больше и выбора не было. Теперь же они лежали плотно прижавшись друг к другу будто любовники... Что в свете того, что они не обсуждали, казалось слишком интимным для ни к чему не обязывающего совместного времяпровождения.       Леон неловко заерзал устраиваясь поудобнее. Хайн тоже. И, видимо, для него эта кровать тоже была короткой, так как он, чуть поерзав, закинул колено на Леона. Тому стало еще более неловко так лежать, ибо колено уперлось не абы куда, а ему в пах. Он вновь заерзал, но стало только хуже. Теперь он почувствовал, как от соприкосновения с коленом к низу живота приливает кровь. Да и в бедро, там где прижимался Хайн, вдруг уперлось нечто твердое.       Молчание стало неловким.       – Мне кажется, или ты возбужден? – тихо полюбопытствовал Леон.       – Мнѣ кажѣтся, али ты тожѣ? – передразнил его Хайн.       Они вновь неловко помолчали, затем Хайн тихо произнес:       – Я жуть какъ утомился за день.       – Я тоже, – облегченно отозвался Леон.       Еще немного помолчали. Потом Хайн будто от досады вздохнул и провел рукой по его груди.       – Давай быстро напряженiе сбросим, чтобы уснуть скорѣе? – предложил он.       – Хорошо, – согласился Леон и завозился под одеялом.       Заниматься этим в полной темное, без единого лучика света оказалось не так-то просто. Руки и ноги путались. То тут, то там, не в то время и не в том месте оказывались самые неожиданные части тела. Так Хайн ухитрился удариться лбом о зубы Леона, а Леон угодить Хайну локтем в глаз. Несколько раз они ложились друг другу на конечности, чуть не ломая их. А еще Леон больно зацепился волосами за резьбу на кровати именно в тот момент, когда Хайн попытался привлечь его к себе для поцелуя. И казалось бы, что на этом им стоило сдаться, да только остановиться на пол пути было бы еще более неловко, так что они все же продолжили, тем не менее решив поскорее перейти от прелюдии непосредственно к акту. Леон, как это у них повелось, пристроился сзади и вот уже был готов войти в Хайна, как тот вдруг запротестовал.       – Ты чего? – не понял Леон.       – Здесь такъ нельзя! Коли кто увидитъ – стыда не обѣрешься! – разволновался тот.       – Но ты же сам говорил, что у вас к таким отношениям предрассудков нет... – изумился Леон. – И даже браки разрешены...       – Некоторые предрассудки у насъ все же есть, – нехотя признал Хайн. – Браки разрешѣны, да ведь такъ принято, что кто нижѣ по положению, тотъ в браке за жѣнщину. Выходитъ такъ, что негожѣ чтобы чужѣстранецъ принца пользовалъ.       – Мы же так уже не раз делали, – вновь изумился Леон. – И ты не против был.       – То мы въ твоёмъ мире делали. Что въ твоеёъ мире было, то тамъ и осталося. А коли здесь кто подсмотритъ худо будет. Давай лучшѣ я тебя...       Леон на секунду опешил, затем отпрянул будто ошпарившись.       – Не, так не пойдет!       – Отчего жѣ? – теперь удивился Хайн. – Ты ведь тожѣ говорилъ, что ничего постыдного в этомъ такого нетъ. – Он нахмурился, – Али тебѣ все же зазорно?       – Нет, – запротестовал Леон. – Я и сейчас говорю, что ничего в этом такого нет! Просто... просто... – он смутился. – Видишь ли... Я... Я вроде как девственник... В этом плане...       – Девственникъ? – изумился Хайн.       – Ну да, – подтвердил Леон и тихо добавил. – Страшно это как-то...       Хайн задумался, затем нашел решение – положил руку Леона себе между ног, а сам принялся его ласкать там же. И вот вскоре дело было сделано, а они, наскоро обтеревшись полотенцем, уснули.