If today was your last day

      Гермиона, судорожно переплетя ледяные пальцы с пальцами принца, шагнула в зал, на секунду зажмуриваясь от непривычно ослепительного света канделябров. Леголас счастливо улыбнулся и потянул волшебницу в гущу танцующих. Их окружала яркая какофония звуков, образов и Грейнджер казалось, будто музыка доносится из-под закладывающей уши толщи воды. Повсюду слышалась непривычно звонкий хохот, вокруг мелькали быстрые пары, закружившиеся в вальсе. Для лесного народа подобные балы не были редкостью. В центре стоял длинный прямоугольный стол, украшенный нежными гирляндами из цветов, приплетающими к букету разнообразных запахов свой тонкий, едва слышимый аромат.       Колдунья, выпустив теплую ладонь друга, передернула плечами и направилась к серебряному подносу с кубками, наполненными эльфийской медовухой. Этот напиток поразительно напоминал родной и немного терпкий вкус тыквенного сока, который подавали на завтрак.       Горячая жидкость коснулась губ Гермионы, отдаваясь горечью в груди. Лениво обведя толпу эльфов взглядом, девушка расслабилась, отставив опустошенный бокал в сторону. Голова слегка закружилась, но сладкий алкоголь отогнал волнение и дурные мысли.       Облокотившись на стоящую рядом колонну, она вдруг почувствовала на себе пронзительный и такой знакомый взгляд. Чуть повернув голову в сторону стола, Грейнджер встретилась глазами с прозрачными, голубыми радужками владыки, которые можно было разглядеть даже с такого значительного расстояния. Он с неподдельным удивлением осмотрел девушку, однако, уже в следующее мгновение натянул на лицо привычную равнодушную маску и что-то степенно проговорил сидящему справа от него эльфу, одетому в длинную темно-синюю парадную мантию. Как уже догадалась волшебница, это и был тот важный гость, в честь которого устроился пир.       Еле слышно фыркнув, она медленно отошла к столу, присаживаясь на высокий резной стул, расписанный тонким, изящным орнаментом. По бокам весело переговаривались стражники, чокаясь фужерами и иногда тихо посмеиваясь. Перед ними стояло множество разнообразных блюд, поражающих своим необычным оформлением. Гермиона потянулась к небольшой розе, вырезанной из какого-то фрукта, и быстрым движением отправила ее себе в рот, млея от нежного вкуса. Блаженно откинувшись на спинку стула, она из-под прикрытых век начала наблюдать за эльфами, сейчас ставших подозрительно похожими на людей.       Колдунья смотрела на радостные лица, мягкие улыбки, преображавшие холодные черты, на великолепные длинные одеяния, в которые облачились эллет, и на легкие плавные движения вальсирующих. Неожиданно в толпе девушка заметила знакомую фигуру, направляющуюся к ней. Нимлот, радостно смеясь каким-то словам стоящего рядом с ней юноши, вышагивала к подруге, ловко обходя других. Целительница была облачена в летящее платье светло-голубого цвета, с открытыми плечами и рукавами, спускавшимися к самому полу. Обычно заплетенные в косу волосы сейчас струились по спине темной волной, задорно подпрыгивая при каждом шаге.       — Герм, чего такая грустная? — эльфийка опустилась на соседнее место, со скрипом отодвигая стул и приподнимая брови. Ее сопровождающий устремил взгляд на волшебницу.       — Все в порядке, непривычно просто. В моем мире, — Грейнджер слегка запнулась, — мы редко устраиваем подобное, — улыбнувшись, она успокоила подругу, с недоверием смотрящую на нее.       — Не скучай, иди танцевать. Вокруг много желающих тебя пригласить, — Нимлот, заговорщически подмигнув, схватила что-то с подноса и так же внезапно вскочила с места, уносясь в самый центр зала и продолжая счастливо щебетать.       Усмехнувшись, чародейка недоверчиво оглядела сидящих рядом с ней и с удивлением отметила, что несколько мужчин действительно оценивающе посматривают на нее. Только никакого желания ответить взаимностью у нее не было, поэтому девушка отвела глаза, с ужасом начиная понимать, что снова ощущает отвратительное режущее чувство в глубине груди. Одиночество.       Как бы Гермиона не хотела себя убедить, но она все еще слышит перешептывания за ее спиной и ловит на себе внимательные, пытающиеся проникнуть в самую душу взгляды. Да, как бы ее не уважали в своих кругах воины, но простые слуги не упускали момента обсудить ведьму, постоянно ожидая от нее подвоха, что не могло не раздражать. Конечно, волшебница крепко сдружилась с некоторыми эльфами — Тауриэль, Нимлот и Леголас все же относились к ней как к равной, не обращая внимания на ее способности в отличие от остальных, однако она все равно чувствовала себя не в своей тарелке, чувствовала себя чужой.       Девушка безумно скучала по Гарри и Рону, по Хогвартсу, по родителям. Ей хотелось вновь оказаться в старой школьной библиотеке, в родной гостиной, в хижине Хагрида, распивая чай и болтая обо всем на свете, не думая о приближающейся войне. Каким же долгим казался теперь ей всего лишь один год. Кто знает, как именно течет время в разным мирах, и что могло произойти в ее вселенной за 12 месяцев? Возможно ли, что Волан-де-Морт начал свое наступление раньше, чем ожидали? Но ответов на свои многочисленные вопросы Гермиона найти не могла, а поэтому часто мучилась в догадках, бесцельно бродя по замку.       Вот и сейчас она глубоко погрузилась в свои переживания, задумчиво пожевывая нижнюю губу и абсолютно не замечая ничего вокруг, что не сыграло ей на руку.       Вдруг за ее спиной прозвучал спокойный голос:       — Не позволите пригласить вас на танец? — колдунья обернулась, окидывая непонимающим взглядом нарушителя ее размышлений.       Прямо за ней, с привычным невозмутимым видом стоял король. Он слегка наклонил светловолосую, увенчанную короной голову и протянул руку девушке, предлагая встать. В абсолютном удивлении Гермиона вопрошающе взглянула на владыку, припоминая его недавний выпад с необоснованными обвинениями в ее сторону. Безусловно, ей вовсе не хотелось принимать приглашение, однако решив, что отказывать Трандуилу себе дороже, поднялась.       — Конечно, — волшебница вложила чуть дрожащую ладонь в унизанные украшениями пальцы, все еще не веря в происходящее. С чего бы эльфу, относившемуся к ней весьма настороженно, если можно так сказать, вести себя так?       Когда заиграла новая мелодия, и пары танцующих расступились, сомнения пришлось откинуть. Повсюду блестели свечи, мягко освещая белые лица, эллет начали снова перебирать тонкие струны арф, зазвучал высокий голос скрипок. Король аккуратно, но крепко ухватил ведьму за талию, начиная вести, быстро переставляя ноги и кружа Гермиону по залу. Дыхание колдуньи немного участилось, и она чувствовала себя крайне неловко, прижимаясь к телу лесного правителя.       — Расслабься, — кажется, он получал удовольствие от сложившейся ситуации, а особенно — от напряженности Грейнджер, которая опять ощутила подступающее раздражение.       — Обязательно, — прошипела сквозь зубы чародейка, сильнее стискивая руку Трандуила, который был явно доволен ее реакцией.       Величественная степенность, спокойствие и королевское равнодушие поразительно сочетались с алчностью, вспыльчивостью, возмущающей бестактностью и умением вставить свое едкое слово и обидно подколоть, ткнув носом во все недостатки и пороки человека. Это безмерно злило гриффиндорку, привыкшую обходить в разговоре подобные темы и не отличавшуюся подобной прямолинейностью. Она знала, когда следует что-то говорить, когда это будет считаться неуместным. Впрочем, для владыки это явно не было проблемой, потому что о его этой особенности (о которой он прекрасно знал и умело пользовался) никто никогда не посмеет ему сказать, страшась гнева и возможности попасть в темницу до скончания веков.       Танцуя по кругу, Гермиона не заметила, что эльфы расступились, пропуская своего правителя в центр, заворожено наблюдая за слаженными движениями пары. «Хоть где-то уроки танцев пригодились», — облегченно подумала волшебница, вспоминая единственный бал на четвертом курсе и робея под множеством взглядов, направленных на ее фигуру. Разговоры в помещении стали заметно тише, и вальсируя мимо Леголаса, девушка с наблюдательностью отметила изменившееся выражение лица принца, с неподдельным удивлением наблюдавшего за ней и отцом, что натолкнуло ее на весьма пренеприятную и настораживающую мысль: наверняка, Трандуил редко приглашал кого-либо, а учитывая то, что Гермиона была ведьмой, то и подавно.       Но сейчас было поздно уже что-либо предпринимать, поэтому волшебница прикрыла глаза и постаралась не сосредотачивать внимание на руке короля, так четко ощущающейся сквозь тонкую ткань одежды. Уже спустя несколько последних нот, прозвучавших в полнейшей тишине, Трандуил отступил, будто секунду назад и не сжимал талию чужеземки, и, поблагодарив девушку, ушел к трону с идеальной осанкой, оставляя Гермиону растерянно стоять посреди зала.

***

      После танца прошло уже около часа, а Грейнджер все не переставала думать о причинах такого странного поведения мужчины, от которого она меньше всего ожидала услышать приглашение. Единственным объяснением было, пожалуй, желание каким-то изощренным способом поиздеваться над непониманием волшебницы, так как иного варианта у колдуньи не было.       В своих раздумьях девушка вышла на веранду, выходящую прямо в королевский сад. Свежий воздух и непроглядная темнота слегка отрезвили Гермиону, и она предпочла откинуть безрезультатные предположения и полной грудью втянула аромат травы и леса. На улице было довольно прохладно, но ей не помешало бы отдохнуть от излишней духоты и жара, преследовавших ее в зале.       Пройдя несколько шагов и заходя за один из поворотов из высоких, аккуратно постриженных кустов, волшебница наткнулась на восхитительной красоты статую. Это была молодая женщина, вырезанная в камне, но не потерявшая своего былого изящества и статности. Глаза ее были закрыты, руки сложены на животе — все в ней было воплощением умиротворения и женственности. Статуя, почти не освещаемая в ночи, выглядела одновременно пугающе и таинственно, что Грейнджер тут же стало любопытно. Почему-то девушка мгновенно поняла, что это не просто неизвестная эльфийка, больно уж правдоподобно и гармонично смотрелась эта эллет, окруженная множеством темных стволов, будто поклоняющихся ей.       — Это моя мать, — сзади послышался тихий голос Леголаса, и Гермиона молниеносно развернулась. Зеленолист стоял, облокотившись на одно из деревьев и опустив глаза. По интонации волшебница поняла — лучше не расспрашивать принца, но он продолжил:       — Она умерла, когда я был еще совсем мал. Даже после их свадьбы с отцом она не утратила былой тяги к путешествиям и битвам, сражалась наравне с лучшими бойцами Лихолесья, но была схвачена орками с горы Гундабад, — Леголас сжал кулаки, — С тех пор синдар чтят ее память. Она была прекрасной королевой, — он замялся, — и матерью.       — Мне жаль, — колдунья никогда не знала, что говорить в такие моменты, внезапно почувствовав, как больно скрутило что-то в груди и, не удержавшись, крепко обняла друга.       Девушка не могла поверить, что когда-то в этих лесах царствовал мир и спокойствие, а правителями была счастливая пара — Трандуил и очаровательная королева, любящая и любимая своим мужем. От этой мысли Гермиона ощутила, как вязкий комок подступил к горлу, затрудняя дыхание и мешая сказать еще что-либо. Ей вдруг стало невыносимо совестно за то, что она осуждала холодного владыку. В конце концов, никто не заслуживает потерять близкого человека, и как она могла винить его за подобное равнодушие к остальным, если когда-то часть его души погибла вместе с эльфийкой, являвшейся матерью его сына?       Принц неловко опустил ладони на спину Грейнджер и сжал ее в объятьях в ответ. Волшебница знала, что ему необходима поддержка и уткнулась носом в ледяную ткань его одежды. Все же бессмертная жизнь не так уж хороша. Она становится худшим проклятием, если тебе не с кем разделить эту бесполезную вечность.       Их уединение вдруг прервалось неожиданными возгласами со стороны дворца, и друзья, неохотно отстранившись друг от друга, переглянулись и бегом направились к замку. Гермиона внезапно ощутила приступ волнения и, несмотря на бешено бившееся сердце, ускорилась, успокаивая себя.       Когда они подбежали к веранде, девушка внимательно осмотрела зал. Около ворот стояла, сгорбившись и устало опустив голову, до боли знакомая фигура, перепачканная в грязи. Все еще не веря своим глазам, колдунья почувствовала, как сильно перехватило у нее дыхание.       — Гарри?!