Confessions

Сегодня Кас приходит к Дину без приглашения. Когда заканчивается последняя лекция, он идет к себе домой, и еще некоторое время проводит там, пополняя резервы смелости. Возможно, Анна была права, и имело смысл, наконец, поговорить с Дином. Это он и собирается сделать. По пути он проговаривает возможные варианты развития разговора у себя в голове и думает, что готов. Сегодня он нажимает на дверной звонок. Все-таки, Дин не ждет его. Он может открыть ключом, но не станет. Он переминается там с ноги на ногу несколько минут и звонит снова, но за дверью по-прежнему не раздается ни звука. Он уже тянется за своим ключом, когда дверь неожиданно распахивается. Он поднимает взгляд и пару мгновений тупо пялится перед собой, потому что на пороге совершенно точно не Дин. Перед ним стоит молодой светловолосый парень, младше самого Кастиэля, но едва ли намного. От его сияющего взгляда по всему кварталу разбегаются солнечные зайчики, и улыбается он так, что на щеках играют ямочки. В другое время Кас определенно счел бы его милым, вот только пацан стоит перед ним почти голый, а ко всему еще и мокрый, и где-то на задворках сознания Кас начинает понимать, что происходит, но отчаянно не хочет верить тому, что видит. Выгнув бровь, он наблюдает, как капли воды прочерчивают мокрые дорожки на гладкой груди парня. На узких бедрах кое-как держится микроскопическое полотенце. Картину довершает свежий засос на том месте, где шея соединяется с плечом, и все это зрелище ни на минуту не похоже на то, зачем Кас пришел сюда. В сердце плещется раскаленная лава, угрожая сжечь все дотла, расплавить к чертям, страшный зверь в его груди медленно поднимает голову вместе с тем, как он поднимает взгляд к чужому лицу, и солнечные зайчики в глазах парнишки озадаченно скрываются от натиска ледяного океана синих глаз. Молчание затягивается. - Я могу чем-нибудь вам помочь? – все-таки подает голос парень. Кас различает в мягком теноре неуверенные нотки и радуется, что тот больше не излучает такое дружелюбие, как сначала. Ему неуютно, и это по вине Каса, и от осознания этого утробное рычание зверя мягко сходит на удовлетворенный тихий рык. - Почему ты мокрый? - ровным тоном осведомляется Кас. Он думает, что имеет право на вопросы, но заставляет себя говорить, выдерживая спокойную интонацию, потому что чертов парень ни при чем, и он знает это. Поэтому затыкает жерло разбушевавшегося вулкана здравым смыслом, как заткнул бы недопитую бутылку ударившего в голову красного вина пробкой. Он так ненавидит красное вино. Парень растерянно моргает, не находя ответа. Кас думает, что вопрос был предельно прост и ясен. - Как тебя зовут? – не дождавшись ответа, снова спрашивает он, решив снизить степень сложности вопросов до уровня подошв своих твердо стоящих на земле ботинок. - Оу, я Адам, - возвращает на лицо широкую улыбку парень. Кастиэля от нее слегка мутит, он остро чувствует эти накатывающие волны тошноты и послевкусия неоправданных надежд. - В сторону отойди, пройду. Даже глупо, насколько легко Адам пускает в дом вроде бы постороннего человека, но он послушно убирается с прохода. Хмыкнув, Кастиэль переступает порог. - А ты к Дину? - будто спохватившись, уточняет парень. - Не волнуйся, мне в любом случае не нужно твое разрешение, чтобы попасть в этот дом, – резко отвечает Кас, снова позволяя лаве прокатиться по венам, потому что у него, черт бы побрал все это, ключ в заднем кармане, и эта резкость в голосе ему самому кажется больше похожей на рассекающий кожу удар горячего хлыста. Но он ничего не может с этим поделать, ничего не может поделать с собой, потому что парень раздражающ едва ли не больше, чем факт его здесь присутствия в принципе. - Ох, слушай, - оживленно начинает Адам, пока Кас резкими движениями расшнуровывает обувь, - ты, случайно, не Кастиэль? Кас выпрямляется и оборачивается к нему, зло сверкая глазами. Вообще-то ему казалось, что с таким выражением лица, как у него сейчас (и он почти уверен в этом), люди производят отталкивающее впечатление. Но, видимо, Адам по своей натуре мягкий, податливый игрушечный мишка, набитый плюшем и велюром, потому что он просто продолжает говорить и делает это так легко и свободно, будто не замечает опасности для жизни, о которой сигнализирует весь внешний вид Кастиэля. И о, это даже впечатляюще. - Ты Кастиэль, действительно? – приняв молчание за положительный ответ, жизнерадостно восклицает Адам, - как хорошо, что ты здесь... Кому хорошо, хочет спросить Кас, но Адам еще не все сказал. - ... Дин собирался пригласить тебя к нам так или иначе, - к нам, - а ты сам пришел, это хорошо, - беззаботно болтает паренек, - он некоторое время колебался, не знал, стоит ли отрывать тебя от выполнения заданий по учебе, ты ведь учишься в колледже, да? - Где он? - прерывает Кас, потому что уверен, что не способен слушать дольше. - Дин? - простодушно переспрашивает Адам, - он в саду. - И зачем, говоришь, он собирался меня пригласить сегодня? - хмыкает Новак в ответ. Пригласить. Интересное слово. - Идем, все увидишь, у Дина там бассейн с джакузи, или вроде того. В саду я имею в виду, есть бассейн, там безумно красиво, иди за мной, - великодушно берет на себя роль экскурсовода Адам, будто Кас вообще нуждается в том, чтобы ему показывали где и что находиться в этом доме. Весь путь от двери до бассейна не занимает и минуты, и все это время Адам не перестает болтать. Кас начинает задумываться, нет ли у него в районе лопаток кнопки выкл., как у надоедливой игрушки, раз мысленно он все равно уже сравнил его с плюшевым медведем. Уже почти стемнело: небо словно в подтеках густых чернил, кое-где с вкраплениями янтаря. Аккуратная дорожка ведет к бассейну в центре сада, который устроен на своеобразном помосте и огражден деревянными перилами. Когда-то они были выкрашены яркой белой краской, переливающейся на дневном свету, но это было давно. Теперь же в некоторых местах краска сколупывается, а перила переплетает старый плющ, отчего бассейн не кажется неуместным здесь, в саду. Они преодолевают три ступеньки и, наконец, попадают в поле зрения Дина. Он в джакузи, и да, он удивлен. - Кастиэль, не ожидал увидеть тебя сегодня. - Адам, - Кас делает акцент на имени парня, останавливаясь перед бассейном, - твой сегодняшний гость, с которым ты полощешься в джакузи, сказал, ты собирался пригласить меня присоединиться к вам, дабы и я мог иметь возможность пополоскаться в твоем джакузи. Он очень надеется на две вещи: во-первых, на то, что скептицизм в его голосе не разъест нежную кожу слухового прохода Дина; во-вторых, что ему неплохо удается скрывать дикое желание засунуть длиннющую палку мужчине в кое-какой другой проход, чтоб неповадно было вилять блядским хвостом. Дин кивает в ответ на его слова. - Я действительно собирался позвонить тебе, и я бы сделал это, позже, но ты пришел сам. Адам, - отвлекается он, - будь добр, принеси с кухни еще один бокал, для Кастиэля. То, как свободно он посылает этого парня в дом, на кухню, за лишним бокалом почти убивает что-то внутри Кастиэля. - Конечно, - Адам кивает и уходит. Но, бокал? Осмотревшись, Кас выхватывает взглядом бутылку красного вина, которую он сначала не заметил. - Хорошо проводите время? - криво усмехается он. - Кто этот парень, кстати? – договаривает он прежде, чем Дин успевает что-то ответить, потому что риторические вопросы подразумевают ненадобность ответов, а вопрос был именно риторическим, он и так видит, что вечер для них определенно удался. В смысле, у него есть глаза, бога ради. - Это Адам, - равнодушно отвечает Дин, и Кас почти скрежещет зубами. - Исчерпывающий ответ, Дин, - раздраженно говорит брюнет, и Винчестер, немного удивленный его тоном, поднимает глаза, - но мне плевать на имя парня. Я спрашиваю, как он здесь оказался? Дин хмурится. - Сегодня, когда я заезжал в один из своих цветочных, он был там, и я пригласил Адама к себе. Он говорит это так... обыденно. Не то, чтобы Кас с ведерком попкорна в руках приготовился слушать оправдания, извинения. Конечно, нет. Хотя вряд ли мысль об оправданиях вообще залетала в голову Дина. - Ну и для кого приобретал букетик наш Адам? – интересуется Новак, безучастно изучая глазами сад. Он любил здесь бывать. Дин очень трепетно относится к этому месту. - Он не покупал цветы. Он продавал. - Извини? – ошарашено выдыхает Кас, останавливая бесцельно блуждающий по саду взгляд на лице Дина. – Хочешь сказать, что трахаешь своего работника? – говорит он, гордясь тем, что голос не дрогнул. - У тебя с этим проблемы? Он правда не знает как реагировать на такой вопрос. Дин держит сеть цветочных магазинов по городу. Работа по-настоящему приносит ему удовольствие – Дин любит цветы. Он большой босс, и у него в подчинении целая куча народа, но он никогда не пренебрегал своим положением. Он любит заниматься делами магазина, ему нравится возиться непосредственно с самими цветами. В своем саду Дин тоже не терпит чужих рук, сам ухаживает за клумбами и даже стрижет кусты. Но, видимо, в своей работе он любит еще одну вещь, которую Кас упустил: красивых мальчиков-ассистентов. Его догадки подтвердились: сегодня снова день «третьих лишних». Так он про себя называет такие дни, как этот, когда при самых разных обстоятельствах в их постель попадает еще какой-то парень, отогревая там задницу всю ночь, а потом растворяясь в утреннем тумане. И, наверное, из этого следует сделать вывод, что раз Дин так легко трахает других парней прямо перед его носом, то он так же спокойно делает это, когда Новак не видит. Они проводят вместе не достаточно времени, чтобы быть уверенным в обратном. Видятся не каждый вечер, взять хотя бы те из них, когда он работает. Что же, он догадывался. И он может с этим справиться. Кас уже раскрывает рот, чтобы ответить, когда неожиданно на помост вплывает Адам, на ходу скидывая полотенце с бедер, протягивает пустой бокал Касу и, лучезарно улыбаясь, опускается в воду рядом с Винчестером. Кас на мгновение позволяет себе пожалеть о том, что эта ослепительная улыбка не высекает пляшущие электрические искры, и волна тока ни при каком раскладе не прошьет сейчас поверхность воды в бассейне, перенося сокрушительный заряд и сквозь тела Дина и его сладкого мальчика-на-эту-ночь. Разве что ударит молния, но спокойное темное небо говорит ему, что дождь явно не станет сегодня участником этого шоу. - Так ты присоединишься к нам? – спрашивает Адам, даже не глядя на него. Вместо этого он скользит голодным взглядом по голой груди Дина так, будто уже решил, в какой позе подставит свой зад. А присоединится ли он? - Да. Конечно, - бесцветным голос говорит брюнет, одним движением стягивая футболку через голову. Это лавина, под которой он погребен. И зверь в его груди... молчит.

***

      Жарко. Он резко распахивает глаза, натыкаясь на такую же шелковую стену темноты, что и минуту назад, когда глаза были закрыты. Здесь душно, совершенно нечем дышать. Его окутывает невыносимый жар от прижимающегося к нему чьего - то тела; спросонья он не понимает, где находится. Темно. Ни намека на просвет, и он делает вывод, что до утра еще далеко. Он чувствует чужое дыхание рядом. Чье? Медленно, очень медленно воспоминания всплывают на поверхность: как пришел вчера к Дину, что хотел поговорить… Точно, он пил вино, вот почему выстроить мысленную цепочку событий получается не сразу. Он пил ненавистное красное вино, да. Но через пару мгновений он вспоминает и остальное, и честно говоря, лучше бы не вспоминал. В его ушах до сих пор набатом раздаются звонкие стоны Адама. В попытке отгородиться от этого, он закрывает глаза, крепко сводя челюсти. Он не знает, какого черта забыл на этой кровати. Он дает себе несколько минут, чтобы собраться с мыслями. Глаза уже привыкли к темноте, но он больше не уверен, что хочет видеть. Грубо скинув с себя руки Дина, сжимавшие его талию в авторитарном захвате, он поднимается с кровати, даже не пытаясь сделать это тихо или незаметно. Усилием воли переборов желание обернуться и посмотреть на развернувшуюся картину, парень выходит из комнаты. Он хочет принять душ, очень сильно. Тело до сих пор горит от нежеланных прикосновений, и он спешит отделаться от навязчивого ощущения чужих рук на своем теле. Его мутит от этих чувств и воспоминаний, оставшихся в голове против его воли. Назойливые мысли крутятся по кругу снова и снова, и он надеется, что вода, утекающая в канализацию, смоет и их за собой. К горлу подступает отвращение к самому себе и застывает невыплаканными слезами в синих глазах. Снова согласился. Неужели он не в состоянии сказать "нет"? И уговаривать не пришлось. Зачем? Горькая ухмылка расползается на лице. Имей он хоть каплю самоуважения, он бы не остался вчера. Это тяжело: видеть Дина с кем-то другим, и он осознанно заставил себя пройти через это еще раз. Он успокаивает себя тем, что вот этот – уж точно последний. У него еще сохранилась гордость. Жалкие крохи, но она есть. Босыми ногами он шлепает в сад, туда, где оставил валяться свои вещи. В кустах стрекочут цикады, это размеренный звук, он не обещает неожиданностей. Желтоватый диск луны затянут тучами, поэтому он останавливается и ждет, пока ветер не отгонит облака. Он любит луну. Он не любит солнце. Медленно одевшись, он возвращается в дом, чтобы выйти через главный вход, на этот раз - навсегда. Дверь за ним закрывается с тихим скрипом, и в эту секунду ему кажется, что свет фонарей в квартале мигнул и погас.