Child's play

Шон, наверное, сошел с ума. Или Абстерго заменили его злобным братом-близнецом. Или это был хороший брат-близнец? Или немногим менее злобный брат-близнец, в любом случае. Прищурившись, Дезмонд следил за англичанином, который с чайником в руке слонялся по кухне, что-то напевая. С полным отсутствием слуха, но… Напевая. — Утречка, Дезмонд! — Шон сел напротив парня за маленький кухонный столик, с энтузиазмом принимаясь за завтрак. Кто-то подсыпал наркотиков в водоснабжение? Возможно. Дезмонд с сомнением уставился в собственную чашку с кофе. — Доброе утро. — Осторожно ответил он. Вилка застыла на половине пути ко рту. — Тебе этого достаточно? — Шон кивком указал на чашку кофе, к которой Дезмонд даже не притронулся. — Тебе и правда нужно поесть. Опухоль мозга. Определенно — у Шона опухоль мозга. — Спасибо, мамочка, я не голоден. — Дезмонд ответил на автомате, пытаясь не отвернуться, в то время как Шон уставился на него таким взглядом, которым одаривал только древнешумерские тексты. По правде говоря, Дезмонд не был голоден. Проснулся он в откровенно хреновом состоянии, головокружение длилось дольше, чем в предыдущие дни. Возможно, опухоль мозга как раз таки у него. Черт. Не хватало еще, чтобы в голове появился еще один непрошенный посетитель. — Все в порядке, приятель? — Шон тщательно пережевывал бекон. — Да, в порядке. — Он ответил почти мгновенно, сбитый с толку собственными мыслями. — А ты? Ты чертовски… — Приставучий. — Болтливый все утро. Шон нахмурился, и все стало казаться более привычным. — Знаешь, тяжело сдерживаться, когда ты совершенно случайно натыкаешься на то, что искал с тех пор, как тебе стукнуло двенадцать. — Тот чокнутый Доктор? — Дезмонд сел прямо. — Ты знал о нем с детства? — Знал о нем? Доктор — голубая мечта любого конспиролога. — Шон прикончил тост одним махом. — Он всегда появляется там, где все «чрезвычайно-и-крайне-секретно». Очень-очень тихо. Еще никому из правительства не удалось поймать его — только слухи и разговоры. — Он замолчал, облизывая палец, и только потом продолжил. — Одно и то же название появлялось там, где бы ни были следы Доктора — Абстерго. И судя по их недавней работе — они все еще ищут его. На мгновение Дезмонд подвис, наблюдая, как Шон облизывает пальцы. — Подожди. Зачем им все еще искать его? Этот парень уже минимум пару веков как мертвый. — Именно что. — Древний кухонный стул резко скрипнул, стоило Шону придвинуться ближе. — Последствия…деятельности Доктора почти в каждом мире, меняют события на сотни — тысячи – лет. Думаю, что и сейчас он там. Где-то там. — Если бы Дезмонд моргнул, он бы точно упустил момент, когда историк с тоской посмотрел за окно. Прокашлявшись, Шон продолжил. — В любом случае, это не совсем просто. Слишком много эпох, слишком много людей. Но если бы разные люди звали себя «Доктор», то как тот же самый человек мог появиться через тысячелетие? — Шон активно жестикулировал, все быстрее и быстрее, рассказывая свои предположения. Завтрак был уже давно забыт. — Или у него какая-то способность к бессмертию, или технология к перемещению во времени. — Он облизнул пересохшие губы, еще ближе придвинувшись к слушателю. — Мы знаем, что после того безумного по своей сути Филадельфийского эксперимента, Тамплиеры проводили опыты с Частицами Эдема для контроля времени, так? Кивнув не раздумывая, Дезмонд понял, что забыл, как дышать. Черт. Ну почему Шон именно такой? Колючий придурок, иногда же нормальный, в большинстве случаев. Но были и те мимолетные моменты, когда страсть занимала всю его сущность, его жажда делиться знаниями удивительно вписывалась в его облик. Вздох вырвался из груди Дезмонда, прежде чем он смог что-либо подумать. Идиот. Не было похоже, чтобы он надеялся на роман. Ни одной чертовой мысли, предложенной Шоном, которую бы он мог принять за знак. И да – то, что он англичанин, это не в счет. Эта мука, эта любовь подразнить, проявляющаяся при каждом контакте, задевала его после заключения в Абстерго. Было много причин, почему он решил стать барменом. Легкие деньги, удобные часы работы, и люди. Много, много людей. Но быть запертым в одном месте с чудаковатым мизантропом, который иногда все же мог вести себя как нормальный парень — казалось, будто кто-то создал для него его собственный ад. Как назло вернувшиеся частицы воспоминаний Эцио не сделали ситуацию легче. Постоянное напоминание о том, что даже у парня, который мертв вот уже долгое время, было больше секса, чем у тебя. Кто бы ни был изобретателем Анимуса, он явно не предполагал сделать из пользователя вуайериста — ну или предполагал. Извращенец. В любом случае, было совершенно невозможно избавиться от этой памяти — стоило только закрыть глаза, и фантазия брала свое. И один язвительный ублюдок постоянно продолжал появляться в них. Господи, Шон даже понятия не имел, что снова вытворял своим ртом, так ведь? Снова кончик языка скользнул по губам, в то время как историк в деталях объяснял доказательства путешествий сквозь время, которые были найдены в разное время, и вся тяжесть его одиночества обрушилась на Дезмонда весом товарного поезда. — Было бы у нас достаточно ресурсов, Ассасины тоже могли бы взяться за поиски Доктора. Но мы проигрываем. У нас не хватает времени, тогда как Тамплиеры делают очередной ход. — Историк был абсолютно рассеян, не обращая внимания на смущение собеседника, светясь все той же яркой улыбкой, что появилась при первом упоминании чудака в галстуке-бабочке. — Ты нашел его. Ты, черт возьми, нашел. Это могло бы все изменить. — Великолепно. — Слабо улыбнулся Дезмонд, морщась от одной только мысли, что придется провести еще один день в Анимусе, хоть он и чувствует себя полной развалиной. — Звучит так, будто у нас есть чем заняться. -------------- Казалось, что рисунок выкачал из комнаты весь кислород. Нахмурившись, Эми подошла ближе, пока Доктор делал финальные штрихи. — Ну и кто они есть? — Были! — Громко перебил Доктор, даже не удосужившись посмотреть, кто позади него. Он добавил две греческие буквы — тету и сигму — в левом нижнем углу, и с чувством гордости обернулся к остальным. Он буквально светился изнутри, ожидая как минимум аплодисментов. Эми с раздражением закатила глаза, что осталось абсолютно проигнорированным. — Так кто они были? Пришельцы, которые попали на Землю в поисках шляпы, которая не была бы похожа на взъерошенный улей? — Пришельцы! Пффф! — В голосе Доктора была явная насмешка, что никак не улучшило настроение девушки. — Разве тот случай с Силурианцами тебя ничему не научил? Когда дело доходит до разумных существ, на этой планете обитателей больше, чем учеников в общежитии частной школы! — Подожди-ка! — Ассасин резко взглянул на Доктора, который обернулся к мужчине, полный вопросов и с улыбкой, полной удовлетворения. — Как они называют себя сейчас? Мы дали им название, но… — Он бросил немного нервный взгляд на Эми. — Это не уместно говорить при леди. Границы мира начали размываться. Он знал. Восхищение Дезмонда отражалось маленькими белыми вспышками по углам обзора, и это грозило десинхронизацией. Черт побери, я думаю, мы сорвали джекпот. Прежде чем Эцио дали заговорить, Доктор как сумасшедший начал расхаживать по комнате. — Доминаторы? Нет! Нет! Это уже занято! Думай, Доктор, думай! — Он постучал по собственному лбу, пытаясь отыскать ответ. — Дайте угадаю! — Изумительно Изумительные? — Те, кто пришел раньше. Так они называют себя. — Эцио не мог оторвать взгляда от чудаковатого незнакомца. — Вот как? — Губы Доктора недовольно скривились. — Довольно скучно, вы не находите? Обычно, когда превосходящие по развитию формы жизни снисходят до контактов с более примитивными видами, они обычно называют себя как-то более пафосно и надменно. — Например «Повелители времени»? — Эми невинно взмахнула ресницами. Надувшись как двухлетний ребенок, Доктор бросил на нее испепеляющий взгляд. – Да. Ну… Это имя более описательное, не так ли? Мы ведь и занимались делами подобного рода. — Он снисходительно махнул рукой. — Повелевали. Сквозь время. Леонардо сел в кресло, сцепив руки в замок и опершись на них подбородком. — Изумительно. Цивилизация, предшествующая человеческой. Достаточно развитая, чтобы создать Яблоко. — Именно! — Восторженно отозвался Доктор. — Это не все, что было создано ими. — Мягко сказал Эцио. – Та, что говорила со мной — Минерва. Она сказала, что ее народ создал нас с какой-то целью. — Он с силой сжал Яблоко, костяшки пальцев побелели. — Вырастили как скот. — Значит, изначально мы были рабами? — Спросила Эми. На ее лице отразилось недоверие. — А вместо ошейников нас удерживали Частицы Эдема. — С ужасом произнес побледневший Леонардо. Эцио тяжело кивнул, подтверждая сказанное. Все замолчали. Дезмонд задержал дыхание, боясь упустить что-то из того, что он слышал.  — Ну… Это длилось недолго! Нервный смех Доктора разорвал тишину. – Они, как это всегда случается, допустили кучу ошибок. Слишком полагавшиеся на технологии, которые взяли на себя всю работу, погрязшие в праздности, они забыли, что это был брошенный им вызов, которому они не смогли противостоять. — Он вскинул руку, указывая в потолок, полный наигранной веселости. — И в конце человечество восторжествовало! — Восторжествовало ли? — Эцио поник, будто на его плечах лежал вес всего мира. — У нее было предупреждение. У Минервы. Она сказала, что мир уже сгорел однажды, и это повторится вновь. — Сгорел? — Девушка бросила быстрый взгляд на собеседников. Ее голос был звонким, как сирена. — То есть как «сгорел»? Доктор! О чем это он? — Даааа… — Тихо протянул мужчина, опасливо отступая ближе к ассасину. — Что ты имел в виду под «сгорел»? Древние глаза вновь возникли в голове Эцио, однотонные и в тоже время всех существующих цветов, тщательно изучая, грозясь расслоить плоть, разделить на части, вытащить саму его сущность для детального осмотра. Невольно, Дезмонд отшатнулся от взгляда, который, казалось, смотрел сквозь века. Это не было похоже на Минерву. Другое настоящее время. На периферии зрения начали вспыхивать белые пятна, но это была не его вина. Нет! Не сейчас! Я должен остаться! — А это что? — С восхищением выдохнул Доктор. Эцио не мог не то, что пошевелиться — даже вздохнуть, видя, как Доктор что-то воодушевленно и неразборчиво бормочет ему. Или… не ему. — Э-эй там! Почему я не видел тебя раньше, а? Не стесняйся. Все вокруг завертелось, взорвалось белым и… ------------- Дезмонда выгнуло дугой, желудок, и без того пустой, отчаянно пытался опорожниться. Шаги, резкие звуки отдающихся приказов — он мог только слушать, зрение расплывалось от принудительной десинхронизации. — Отключай! Отключай живо! — Он не помнил, чтобы Люси когда-нибудь была так близка к панике. — Черт! — Ребекка уже колдовала над клавиатурой, спешно вводя комбинации клавиш. — Готово! Комната потемнела, бледная подсветка Анимуса медленно погасла. — Я должен вернуться! — Слабо произнес бармен, пытаясь сесть. — Я был так близко к чему-то совершенно «безумно» важному. — Нет. — Люси склонилась над ним, сжав губы, вводя катетер в его руку. — Анимус барахлит. Если переводить эту фразу из ее речи на нормальный язык, то получится «Я не знаю, что, черт возьми, происходит». Пряди волос, выбившиеся из ее вечно идеальной прически, выдавали, что не все под контролем. — Мы в город, нужно найти несколько альтернативных источников питания. Проводка в этом здании слишком старая, так что возможно это поможет. — Она заговорила тише, видя, как он скривился от очередного приступа головокружения. — Тебе что-нибудь нужно? — Нет, я в порядке. — Моя опухоль головного мозга и я. Он махнул рукой. — Удачи. Схватив ключи со стола Люси, две женщины вышли, бог знает на сколько времени. Ведь запчасти к Анимусу вряд ли продаются в магазинах «Все по одной цене». — Снова хреново? — Вопрос пришел из темноты. Силуэт Шона выделялся на фоне стены одним лишь плечом, руки скрещены на груди, подтверждая его недовольство. — Ты был прав насчет Доктора. Господи, ты видел эти данные памяти? — Вопросом на вопрос ответил Дезмонд, не желая обращать внимание на свое состояние. — Помоги мне попасть назад. Ты знаешь, насколько это важно. — Нет. Что-то держит Анимус на пределе его мощности. Мы должны дождаться остальных. — Шон выступил из темноты, выглядя не очень довольным. — Это очень опасно. И для машины, и для… для тебя. — С каких это пор ты стал заботиться обо мне? — С тех, когда ты стал выглядеть полной развалиной, ты, идиот! — Англичанин взорвался. — И мы не знаем, что может быть причиной! — Он привычным жестом вернул сползающие очки на переносицу. – Что, если ты пострадаешь? — Я знаю, что ты не дашь этому произойти. — Дезмонд ответил с легкой улыбкой. — Это было бы сильной головной болью, если бы пришлось искать Объект Восемнадцать. Минута игры в гляделки, и Шон, скрепя сердце, начал запускать Анимус. -------------- Паралич выпустил Эцио из своих цепких когтей. — Хватит! Я не пустое место! — Он ткнул пальцем в грудь Доктора, встретившись с удивительной силы сопротивлением. — Я человек, осознающий себя! Не говори со мной так, будто я вообще не причем! Зелено-карие глаза оглядели ассасина. — С тобой уже делали это раньше, ведь так? — Странный мужчина все же вспомнил про приличия и смутился. — Мои извинения. Это было довольно грубо с моей стороны. — Внезапный приступ вдохновения заставил Доктора броситься к двери. — Понд, за мной! Эцио сник, втайне желая, чтобы этот нарушитель спокойствия исчез. Внутри потеплело, когда рука Леонардо оказалась на его локте. — Что? — Рыжеволосая была явно против, с мягкой улыбкой смотря на такое проявление нежности. — Мы уходим? Уже? Мы не можем так просто уйти! — Не волнуйся! Здесь есть загадка, которую я намерен решить, и для этого нужно забрать кое-что из моего…корабля. — Взгляд Доктора был рассеянным, он с цветущей улыбкой распахнул дверь. — Господа! Arrivederci! — Отсалютовав, он исчез за дверью. — Леонардо, — Эми присела в реверансе, взявшись за край юбки. — Рада с вами познакомиться. Эцио, — она легонько ударила ассасина по плечу. — Очень рада. — Амелия Понд! — Вопль нетерпения донесся с улицы. Она попятилась назад, врезаясь во все подряд, будучи не в силах отвести взгляд от двух мужчин. — Ну…я…да, мы уходим. Сейчас. Уходим сейчас! Но мы вернемся! Пока! Художник поднялся и, как только дверь закрылась, скрывая их от внешнего мира, Леонардо обхватил лицо ассасина ладонями. — Mi dispiace molto, caro. Я не имел никакого представления, что за события сегодня произойдут. В качестве компенсации, я сделаю все, что в моих силах. Дезмонд почувствовал себя смущенным. Черт, я должен был догадаться, что эти двое… Попытка держаться на расстоянии от их страсти была вызовом, который он обычно мог выдержать, но не в этот раз. — Ты все сделал правильно, gioia mia. Что, впрочем, сделал и Доктор. — Произнес Эцио устало. — Я думал, что с годами становлюсь мягче, но все оказалось с точностью наоборот. — О Эцио, ноша, которую ты несешь, давно бы сломила обычного человека. — Прошептал художник, едва касаясь губ мужчины. Ассасин тихо и неразборчиво заворчал. — Dio mio, как я по этому соскучился. Скажи это еще раз. — Что на тебе тяжелая ноша? — Спросил Леонардо, улыбаясь, чувствуя, как борода щекочет кожу. — Или то, что ты необыкновенный человек? Наклонившись, Эцио лизнул кончик уха мужчины. — Ни то, ни другое. — Его рука, несмотря на наличие одежды, уже бесстыдно мяла тело художника. — Это значило «извини меня»? — В словах Леонардо звучал смех, словно он был рад этой игре. — Или я должен возмещать..ммм..ущерб? — Нет. — Опустившись на колени, ассасин медленно расстегнул брюки, освобождая вставший член художника. — И нет. Леонардо прислонился спиной к столу, не в силах больше стоять на ногах, чувствуя, как горячий язык ласкает его. — Caro. — Только и сумел выдохнуть он. — Угу. — Вибрация голоса разлилась по телу приятной дрожью. — Tesoro mio. — Руки художника перебирали русые волосы, скрывавшие мужественное лицо. Эцио отстранился, выдыхая облачко теплого воздуха на возбужденную плоть в обрамлении блондинистой поросли, вызывая еще больший румянец на щеках и без того краснеющего художника. — Еще раз. Тяжело дыша, с расширенными от возбуждения зрачками, Леонардо выдохнул с надрывом — Ti amo, tesoro mio. Он больше не мог выносить этой пытки. С желанием ныряльщика, ищущего драгоценную жемчужину, ассасин сомкнул губы вокруг возбужденной плоти. Нежные прикосновения заставляли Леонардо выгибаться навстречу. Прерывисто дыша, художник шептал — Io sono tuo! Tu sei mio! Это вызывало у Эцио улыбку, которую он не мог скрыть, лаская плоть художника ртом. Это продолжалось еще очень долго. Он выжал Леонардо полностью. С каждым движением художник не мог сдержать собственного голоса. Толкнувшись, Леонардо кончил мужчине в рот. Биение сердец одно на двоих. И… До боли знакомый вихрь белых пятен, и сознание Дезмонда плывет. ------ Черт побери. Возвращение в реальность от дикой тошноты и сильной эрекции было так же «прекрасно», как и звучала эта фраза. — Ты в порядке? — Взволнованный Шон склонился над ним. — Извини, если там происходило что-то важное. Я не смог разобраться по таблицам, что происходит, так что следил за медицинскими мониторами. Кровяное давление и пульс просто зашкаливали, так что я отключил чтение памяти. — Хорошо. Хорошая работа. — Пробормотал Дезмонд. Смешение тошноты и возбуждения не давало говорить внятно. Проведя по руке Дезмонда, Шон попытался убрать катетер из его руки. Это простое касание заставило Дезмонда вздрогнуть. По телу прошла волна возбуждения, требуя притянуть англичанина к себе за задницу и иметь до тех пор, пока они не выяснят, на скольких мертвых языков историк может выражаться. — Черт! Извини, приятель! — Запинаясь, пробормотал Шон, коснувшись рукой покрасневшего лба ассасина. — Ничего, все в порядке. — Дезмонд не был уверен, что подъем с кресла пойдет ему на пользу, чувствуя довольно сильную тесноту в штанах. Он свернулся клубочком, пытаясь скрыть это от чужих глаз. В такой ситуации следовало проявить благоразумие. — Просто дай мне минуту. Шон отошел, изо всех сил стараясь скрыть волнение.