Child's play

Дрожь была едва заметной, но Шон чувствовал, что тело в его руках начало трясти. Что, черт возьми, тут происходит? Заболел? Отравился? Только эгоистичный идиот мог заболеть, когда прямо на кухне стоит самая офигенно ЗРЕЛИЩНАЯ ВЕЩЬ ВО ВСЕЛЕННОЙ. Находящийся на грани сознания человек даже через одежду был пугающе горячим. Шон расстегнул толстовку и едва не ударил себя по лицу рукой, которую он вытащил из рукава, пытаясь стащить одежду с того, что буквально горел в его руках. — Дезмонд! Дезмонд, отвечай, придурок! Взгляд Дезмонда был далеким и едва фокусировался, но он все равно старался сохранять зрительный контакт. Губы шевелились, но не слышалось ни звука. Черт. А рядом с ними, самый настоящий, из самой настоящей плоти, самый невозможный Эцио Аудиторе стаскивал капюшон, все еще будучи не в силах оторвать взгляд от человека, лежащего на коленях Шона. Просмотр воспоминаний ничего не изменил: сходство было поразительным. По спине Шона пробежал холод, когда Дезмонд поднял руку в слабой попытке повторить движение предка, проводя ладонью там, где должен быть капюшон, и рука безвольно упала на пол. Осознание пришло, будто окатив ледяной водой. Шестнадцатый был на грани, но все было не так плохо, прежде чем он… Шон зашелся руганью, пытаясь высвободить человека из толстовки, злясь на себя за то, что это — единственное, что он мог сделать. «Я убью тебя, если ты помрешь у меня на руках, Майлз.» Может, надо отвезти его в больницу или найти… Найти… — Ты! — это вышло больше похоже на хрип, но было достаточно, чтобы эпатажный мужчина в бабочке обернулся через плечо, дабы проверить, что обращаются именно к нему.  — Пожалуйста, помоги ему, — вся злость Шона улетучивалась, сменяясь накатывающими волнами беспокойства. — Ты должен, — свой голос казался ему высоким, но его мало это волновало, когда он перевел взгляд на побелевшее лицо в его руках.— Ты же Доктор. — Да, это я, — мягкая рука легла на его плечо. Присев на корточки, Доктор склонился над Дезмондом, критически осматривая его. Тихий шокированный вздох, и лицо, казалось бы, юное, вдруг подернулось многовековой старостью. — Бедный малыш, — пробормотало это древнее существо. Оно коснулось потного лба, и крошечные искорки энергии заискрились на кончиках его пальцев. — Фух, — Доктор отнял трясущуюся руку. — Артронное отравление. Слишком много нефильтрованного облучения для временной воронки. Какие щиты он использовал? — он кивнул головой в сторону Эцио. — Знаешь, когда он посещал своих родных? — Ч-чего? — Шон виновато посмотрел на ассасина, который ловил каждое сказанное слово. — Ты имеешь в виду Анимус? Я без понятия, как он вообще работает, — он нервно провел языком по губам, облизывая их. — Я всего лишь историк. Я едва могу включить эту штуку. — Ничего, — пробубнил Доктор, поднимаясь на ноги. — Об этому будем беспокоиться позже. Сейчас давай отнесем его в ТАРДИС. У старушки еще есть в запасе несколько трюков для такого рода вещей. Особенно в последнее время. Поднатужившись, Шон поднял Дезмонда. Господи, этот идиот был тяжелее, чем казался. Смещение веса на руки заставило его пошатнуться. Эцио попытался помочь, но англичанин решил, что это — лишь его забота. — Нет. Я держу его. Шон был в дверях ТАРДИС, когда почувствовал, как сердце пытается выпрыгнуть из груди. Это поможет? И как это должно помочь? Это было своего рода прыжком веры — мелькнула шальная мысль. С излишней осторожностью он прошел через узкий вход, и природа того, что было вокруг, совершенно не заботила историка, потому что его внимание было далеко от всего этого. Когда они переступили порог, Дезмонд напоминал марионетку с обрезанными нитями. На мгновение Шон запаниковал, когда этот мертвый груз едва не выскользнул из его объятий, но Эцио был рядом, чтобы подхватить их обоих. Шон перехватил свою ношу покрепче, с облегчением чувствуя, что дрожь утихает, и дыхание Дезмонда выравнивается. — А! Отлично! — Доктор похлопал по спинке кресла, стоящего в углу невозможной комнаты. — Прямо сюда, если не возражаешь. Идеальное место, чтобы вздремнуть. — Дезмонда заботливо опустили в кресло, и расслабление стерло печать истощения на его спящем лице. Шон пребывал в нерешительности. — Итак? — спросил он, не зная, куда деть руки. — Что теперь? — Сейчас, — тихо произнес Доктор, — ему нужно время. — Он положил ладонь на руку Шона. — Идем, покажешь мне эту вашу машину. Заминка не стала ни для кого неожиданностью. — Не волнуйся, — Доктор был полон сочувствия, привлекая внимание Шона к ассасину, что был рядом с Дезмондом. — Думаю, что за ним хорошо присмотрят. Нежелание идти рассеялось, и Шон пошел прочь из ТАРДИС. *** Леонардо не понимал, насколько его поглотила помощь Доктору в осмотре механизма. Занятная вещь этот Анимус. Да, механизм был сложным, но не лишенным своего очарования, однако его глянцевая элегантность казалась неуместной по сравнению с тем, что он успел увидеть в этом современном мире. Пять сотен лет. Изобретение было ошеломительным, но, как подметил Доктор, было ли действительно достаточно времени для человечества, чтобы научиться посещать своих предков? Ужасно хотелось поговорить с Эцио. Но где он? Он проклинал себя за то, что слишком увяз в своем любопытстве. Это приключение было слишком тяжелым для ассасина. Было ясно, что человек по имени Дезмонд причастен к этому. Сколько же поколений должно было пройти между ними? Теперь стало ясно, где все это время был ассасин. Леонардо вошел в ТАРДИС, найдя Эцио на его посту. Сидя на найденном стуле, Эцио закинул руки за голову, поддерживая ее так, словно ее вес был слишком тяжел для него. Его можно было бы легко спутать со стражем, высеченным из камня, если бы не поднимающаяся и опадающая грудь. Звук шагов Леонардо стал отчетливее, когда он пошел по металлу и стеклу. — Он довольно заинтересован в тебе, — сказал он насмешливо, надеясь развеять мрачный настрой мужчины. Но ответа не последовало. Не было даже кивка в знак согласия. — Не только в физическом плане, — он попытался снова. — Я бы сказал, что, кажется, у него твой дар — пробуждать в людях глубокие чувства. Тишина. Ох, Господи. — Эцио? — Леонардо протянул руку, нерешительно касаясь пальцами плеча мужчины. Прикосновение вырвало вздох из груди ассасина: каменная статуя возвращалась к жизни. — Когда я был молод и глуп, — начал Эцио. Насыщенный бас доносился, казалось, глубоко из его груди. — Я ни на мгновение не переставал думать о том, что будущее будет существовать. Жизнь казалась красивой и притягательной вещью. Леонардо замер в молчании, не желая отвлекать мужчину от душевных излияний. — А затем предательство разорвало мою семью на части. И осталось только «сейчас», залитое кровью и исполненное мести. — Эцио на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как подступают воспоминания. — И после этого я понял, что борьба с Тамплиерами — это единственное, что осталось во мне. — Было многое… Что, я считал, было потеряно для меня. — Мужчина выпрямился в кресле, вновь концентрируя взгляд на Дезмонде. — Безопасность. Мир. Моя сестра могла бы выйти замуж и обзавестись семьей, сменив имя на другое и оставшись в безопасности. Я бы принял это — это было бы как никогда просто. В конце концов, наступил бы момент, когда я стал бы уже не настолько быстр и силен, и семья Аудиторе встретила бы свой жестокий конец. — Меня никогда не беспокоила собственная смерть, — Эцио провел рукой по креслу рядом со спящим, не смея его коснуться, ибо боялся потревожить человека призраками прошлого. — К тому же, более того, жертвование ей… Ни к чему бы не привело. Однако, даже просто видение его существования меняет многое. Зная, что спустя столько времени, как мои кости обратились в пыль…. Его всхлип рассек воздух, разбиваясь на миллионы осколков. — Аудиторе не мертвы. Мы все еще живы. Леонардо держался, обнимая ассасина и прижимая к себе, чтобы хоть как-то разделить его слезы. *** — Так Дезмонду стало плохо от этой штуки? — Эми заглянула через плечо Доктора, делая вид, что она разбирается в том, на что он смотрел. — Не от машины как таковой, — сказал он, дотягиваясь до центра Анимуса и вытаскивая пучок кабелей. — И, судя по всему, он ожидал, что Мисс-я-немного-с-причудами знала, как внедриться в память Эцио, чтобы просто сказать «Привет», — Доктор похлопал по металлической обшивке и бросил взгляд на Шона. — Так где на этой штуке находятся проклятые щиты? — Я уже сказал вам, — Шон с беспокойством посмотрел на разбросанные на полу части машины, — это все. — Невероятно! — Доктор поднялся на ноги, с отвращением отряхивая руки. — Вы посылали вашего друга через временную воронку донимать собственных предков безо всяких щитов? Да с таким же успехом вы могли бы сбросить его в вулкан с трубкой и ластами! — Временную воронку? — с изумлением спросил Шон. — Я думал, что Анимус работает, считывая воспоминания предков, закодированных в ДНК — Ну, конечно, там зашифрована некоторая часть основной информации! Но это лишь одна из ступенек! — Доктор хлопнул в ладоши, как будто это было чем-то само собой разумеющимся.- Даже бабочки используют то, что для них доступно, иначе откуда бы они знали, куда мигрировать летом? Прочь за тысячи километров. Нет, нет, нет! Подумайте о том, что вы видели! Вы и правда верите, что спустя более чем пятьсот лет эволюции и старой-доброй генетической мутации, Дезмонд сохранил бы память о том, какая прическа была у Эцио в какой-то определенный день, вплавленную в его ДНК? — он приблизился к англичанину, с обвинением указывая на него пальцем. — Ваш Анимус пробивает смотровую дыру в ткани Вселенной, и вы занимались лишь тем, что пропихивали людей сквозь нее. Послышался звон и треск, и входная дверь склада открылась.  — Ребята! Мы вернулись! — Ребекка едва могла видеть через охапку припасов и бутылок Mountain Dew, загораживающих обзор. — Успели соск… — покупки с грохотом приземлились на пол. — Что вы черт побери сделали с Деткой?! — она была готова разрыдаться, кинувшись на защиту внутренних деталей Анимуса, разложенных на полу. — Не волнуйся. Я могу объяснить… — Шон попытался вмешаться прежде, чем прольется кровь. В частности — его собственная. — И лучше начать прямо сейчас, — раздался звук взведенного курка. Даже то, что в одной руке был пакет с овощами, не смущало Люси, направившей 9-ти миллиметровый пистолет в сторону Доктора и его спутницы. — Да что же такое с этими существами и оружием?! — закричал Доктор, вскидывая руки в воздух. Он подошел к блондинке, и, к ее вящему удивлению, забрал пистолет из ее руки. — Никакого оружия! — заученным движением он сдвинул предохранитель и бросил пистолет Эми. Девушка взяла его, отставив на длину вытянутой руки — так, будто он был гниющей рыбой. — Люси, — Шон встал между ними, прекрасно понимая, что блондинка и без оружия может представлять серьезную угрозу. — Позволь представить, Доктор. Ну, в общем… эм… Доктор, — запинаясь, закончил историк. — Доктор, — энергично кивнув, подтвердил сумасшедший. Глаза женщины расширились. — Из того, что Шон рассказывал мне, Тамплиеры уже давно пытаются заполучить вас. — Да? — с гордостью спросил Доктор. — Я добавлю их в список. Шон откашлялся. — Прежде чем дать вам время наговориться, есть еще кое-кто, кого я хотел бы представить… Он опоздал всего лишь на секунду. — Господибожемой! — с ужасом произнесла Люси, едва не задыхаясь, и указала на фигуру в белом капюшоне, выходящую из кухни. — Это же… Эцио! Здесь! Сейчас! О Господи! Леонардо встал рядом с Эцио, и оба мужчины с потрясением наблюдали за реакцией женщины. — Кажется, Аудиторе далеки от забвения, — мягко прошептал художник.