Child's play

Шон стоял в одиночестве, стараясь не дышать, но дым, заполняющий помещение, был густым и едким, с запахом горелого пластика, и обжигал горло. Осмотревшись, англичанин увидел, как мир вокруг него изменился. Некогда строгий, белый и идеально чистый, теперь он был черным, растерзанным и разрушенным. В отдалении все еще слышались крики, визжали сирены, доносились звуки огнетушителей — Тамплиеры бесполезно пытались спасти от уничтожения все, что возможно. Где остальные? Им нужно было выбираться отсюда. Не имея особого выбора, он произнес в темноту: — Все в порядке? Взмах рукой не смог разогнать воздух. Он увернулся от искр, сыпавшихся из поврежденных светильников, разыскивая выживших. — Дезмонд? — позвал англичанин, — Доктор? Отсутствие ответа заставляло нервничать все сильнее и сильнее. — Кто-нибудь? — Сюда! Мы здесь! То, с каким надрывом звала Эми, заставило Шона броситься туда, откуда доносился ее голос. Он чуть было не врезался в нее, едва не наступив на бледную руку, безжизненно лежащую на полу. Руку, что принадлежала Доктору. Всегда непостоянный, сейчас он лежал неподвижно на том самом месте, где упал. — Кажется, он не дышит, — всхлипывала Эми, слезы чертили дорожки по копоти, покрывавшей ее лицо. Шон видел, как она прижала ухо к груди мужчины, сперва к одной стороне, потом к другой. Он не был анатомом, но, черт побери, что она делала? — Ты жадный инопланетный ублюдок! — кричала девушка, разрывая куртку мужчины. Она положила руки поверх кожи, на которой еще виднелись отметины от электрошокера. — И почему тебе нельзя было иметь только одно сердце, как у всех? — Непрямой массаж сердца происходил четко и быстро, проклятия перемешивались с движениями девичьих рук. Хруст мусора под ногами заставил Шона обернуться, чтобы защищать, и он был удивлен, как смог не потерять янток во всем этом сумасшествии. — Полегче, — грудной голос Эцио принес собой волну облегчения, которое укрепилось, когда стало ясно, что он не был один. Итальянец приблизился, с предельной осторожностью помогая раненому Леонардо, который все еще держался за мужчину, чтобы не упасть. — Нужно перенести его, — Эцио предупредил Эми, видя, как она остановилась, пытаясь услышать сердцебиение. — Нам нельзя оставаться здесь. — Минутку, пожалуйста. Кажется, я уже видел подобное раньше, — удивляя всех, проговорил Леонардо. Художник, весь растрепанный и измятый, осторожно склонился над Доктором, на его бледном лбу резко выделялась полоска уже засохшей крови. — Доктор, — мягко прошептал Леонардо лежащему мужчине, — пора вставать, мой друг. — Вы… вы в порядке? — Эми вытерла слезы рукавом, с беспокойством взирая на мужчину. — Вы заставляете меня идти на крайние меры, — вздохнул художник, полностью игнорируя девушку. — Помните, когда мы впервые встретились? Это было в Милане. Накануне свадьбы Моро. Вы… привлекли внимание одного из его лучников. Как думаете, вашей спутнице стоит знать, из-за чего лучник пустил стрелу вам в… Доктор резко сел, испугав всех, словно он был вернувшимся к жизни мертвецом. Он хватал ртом воздух, которого и так было мало. — Прошу прощения… за это, — воскресший произнес это одновременно с тем, как с громким треском развалилось очередное оборудование. — Парень с проклятым тазером… повезло удачно выстрелить. Остановил одно из моих сердец. — Он рассеянно потер след от ожога на груди. — Было нужно перейти в режим ожидания, чтобы снизить проводимость тканей. Кажется, перезагрузка сделала свое дело. — Он устало моргнул, замечая, наконец, клубы дыма и развороченные куски металла вокруг них. — Господи, — его голос прозвучал пронзительно и тонко, — что я пропустил? — ТЫ! — прошипела Эми, раскрасневшись от злости. — Ты идиот! Ты испугал меня! Она вцепилась в него как разъяренная кошка, ударяя по груди так, что мужчине пришлось защищаться, вскинув руку. — Ай! Ой! — Ты с ума сошла, женщ… — это все, что Доктор успел произнести, прежде чем она бросилась к нему на грудь, крепко сжав в объятии до того, как слезы хлынули вновь. Он обнял ее в ответ, шепча успокаивающие слова. — Ну, тише, тише. Ты слишком сильно переживаешь, — говорил он, пряча улыбку в ее волосах. — Я в порядке, ты в порядке, все в… Пошатываясь, Доктор поднялся на ноги, бесцеремонно спихнув на пол свою расстроенную спутницу. — Где Дезмонд? — потребовал он. — Это он активировал временную негармоничность? Он захромал вперед, двигаясь так, словно все его мышцы были завязаны в узлы. — Мы должны найти… ох… — у него не было ни единого шанса скрыть скрутившую тело судорогу. — Вы ранены, и не будете этим заниматься. — отрезал Эцио. — Мы найдем Дезмонда. Стойко игнорируя надувшегося Доктора, Эцио осмотрел помещение, его глаза налились чистейшим золотом Орлиного Зрения, заставляя сиять в темноте как маяки. Если бы кто-то вдалеке заметил, то мог бы решить, что это луч света, иллюзия. Вблизи казалось, будто он трогал, ощупывал, рассматривал — так, словно не было никакого дыма. Если бы выдался шанс, он бы мог с легкостью увидеть самые темные уголки человеческой души. От одной этой мысли по спине Шона пробежали мурашки. — Странно, — глаза вновь обрели нормальный цвет. — Он близко, но он не присоединяется к нам. — Он не ранен? — Шон больше не мог сдерживаться. Задумавшись над вопросом, Эцио облизнул губы. — Не думаю. — Иди к нему, — рука, затянутая в перчатку, указала направление. — Я начну выводить остальных из этого ужасного места. С ранами быстро идти не получится, но мы будем отмечать наш путь, — повернувшись к Шону, он положил сильную руку на плечо англичанина. — Постарайтесь догнать нас побыстрее. Наверняка, Тамплиеры уже начали перегруппировку, и мне будет нужна ваша помощь. Шон молча кивнул, надеясь перенять уверенность Эцио. Он отправился по указанному пути, преодолевая груды обломков и слыша, как вдалеке раздавалось: — Они до сих пор должны быть в здании! — Приказ взять живыми? — По возможности. Черт. Да где же этот тупой ублюдок? Сбежал как идиот. Разве не думал, что все будут переживать? Особенно после того как Доктор отреагировал на то, что Дезмонд занялся всей этой временной затеей. Вспышка белого света, мелькнувшая впереди, заставила сердце бешено заколотиться, и ноги понесли его вперед. — Вот ты где, придурок! — с облегчением выдохнул он, заметив толстовку Дезмонда. — Нужно убираться отсюда. Дезмонд не ответил. Он стоял спиной к Шону, рассматривая скрытый клинок на своем предплечье так, словно он был инопланетным паразитом, присосавшимся к коже. Мужчина размял запястье и с удивлением посмотрел на выскочившее лезвие, звякнувшее о крепление. — Что-то не так? — Шон подошел ближе, вновь начиная беспокоиться. — Не уверен, — клинок продолжал занимать все внимание Дезмонда. Ответ — такой прямой, чересчур формальный — заставил передернуться в тревоге. И только теперь Шон заметил разницу в том, как ассасин держал себя, настороженность, сквозившую в его движениях. Не было привычного ощущения сутулости, которое всегда появлялось при виде сочетания «джинсы-и-футболка», когда Дезмонд, наконец, повернулся к нему. Господи Боже. Раньше он никогда не видел Дезмонда с Орлиным Зрением. Слишком загруженный собственной работой, Шон в живую не видел, как Дезмонд использует свои способности. Золотое переливающееся сияние, льющееся из его глаз — да, зрелище завораживало, однако отличалось от того, как это было с Эцио. Это было еще хуже. Кто-то смотрел сквозь него. Приковывая к месту, снимая слой за слоем, чтобы заглянуть внутрь. Животный инстинкт призывал Шона бежать, но, черт побери, он не собирался этого делать, когда рядом был Дезмонд. Не сейчас, несмотря на то, насколько неправильным казалось его поведение, его облик. Это ведь так и было? Все неправильно. И пусть на уровне подсознания Шон знал ответ, он должен был задать этот вопрос: — Дезмонд? Имя, даже само по себе, казалось, запустило цепную реакцию. Дезмонда затрясло, погребая под лавиной мучений и боли. Шрам дернулся, когда полный рот пытался произнести слова. — Ш… Шон? Я… Я не могу… Не могу… А потом так же резко, как и началось, все прекратилось, и язык тела ассасина вновь изменился. Взвинченный до предела, пугающий и готовый наброситься в любую секунду. — Кто ты? — с подозрением потребовал Дезмонд. Нет. Не Дезмонд. Голоса раздались слишком близко в дыму и темноте. — Сэр! Они движутся! — Отряды 1 и 2 — перегруппироваться и сдерживать. Отряды 3 и 4 — предотвратить проникновение в хранилище любой ценой! Хранилище? Что что, черт побери, только что было? Нет времени на раздумья. Оставаться здесь небезопасно. Не с… с Дезмондом. Сжавшее сердце чувство потери грозило захлестнуть его с головой. Нет. Он не должен так думать. Что бы там не сделала временная негармоничность, Дезмонд все еще был там, глубоко внутри. — Здесь мы в серьезной опасности, — мягко произнес Шон, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Пожалуйста. Нам нужно идти. Что-то привлекло внимание Дезмонда, и он склонил голову, изучая историка в течение нескольких бесконечно долгих секунд, словно Шон был тем, кому нельзя было доверять. — Ты не находишься под их влиянием, — раздался вердикт после загадочного анализа, но до боли знакомая улыбка была довольно теплой. — Это хорошо. — Надеюсь, — Шон тяжело вздохнул в ответ. Он пошел первым, отступая туда, где он отделился от остальных, постоянно оборачиваясь назад. Это не было всего лишь его врожденной паранойей, требующей убедиться, что за ним идут. Нет, это больше касалось того, как двигался тот, кто следовал за ним, заставляя оборачиваться вновь и вновь. Он совершенно бесшумно огибал груды мусора, ни разу не замедлившись; используя тело Дезмонда так, как даже сам Дезмонд не умел с ним управляться. Кто это был? В прошлом Дезмонда так много поколений. Мастер двигаться бесшумно, но совершенно незнакомый со скрытым клинком. Точно не Эцио — его клинок и умения появились в одно время. Может, молодой Альтаир? Нет. Он вырос в окружении тех, кто носил такие клинки, поэтому наверняка должен был быть с ним знаком. Шон выпал из собственных размышлений только когда понял, что стоит на том самом месте, где лежал Доктор. Не было никаких признаков Эцио и остальных. Выход был близок, но система коридоров очень сильно ветвилась. Каким путем они пошли? Следы. Эцио сказал, что они будут оставлять следы… — Мне это знакомо, — услышал он голос Дезмонда. Мужчина опустился на корточки возле выхода. Руки прижались к стене, где находилось то, что привело его в восхищение. Глядя через его плечо, Шон заметил лишь бледные наброски, так захватившие Дезмонда. Это был крошечный лев, зажавший в левой лапе стрелу, окруженный пламенем, который был наспех нарисован на окрашенной поверхности. Шон позволил себе сухо рассмеяться. Горящий лев. Lion arde. Разумеется, художник не смог устоять перед тем, чтобы не оставить свой знак. Явно рисуя цветными карандашами. Этому точно поспособствовал Доктор. Дезмонд издал тихий стон, когда изображение перед глазами поплыло, заставив покачнуться. Пальцы зарылись в волосы, словно он отчаянно пытался забраться внутрь черепа. — Я уже видел это, хотя я знаю, что этого не могло быть. Мысли, которые мне не принадлежат… Голоса… Так много… Не раздумывая, Шон обнял мужчину и прижал к груди. Дезмонд позволил себе уткнуться в него, заглушая всхлипы. Шон заметил отблеск фонарика. — Нам нужно идти, — прошептал он. Дезмонд сбивчиво кивнул и уткнулся ему в плечо. Пожалуйста. Пожалуйста, пусть Доктор это исправит. Шон шел первым, Дезмонд же заторможено следовал за ним. Англичанин в последний раз бросил взгляд на кладбище Анимусов, отчаянно надеясь, что их удар по Тамплиерам не обошелся в слишком высокую цену. Двое мужчин пробирались через лабиринты коридоров Абстерго, следуя изображенным на левой стене маркерам. В одном из поворотов мелькнул орел с клювом, повернутым вправо. Слева на двери висела бабочка, показывая, что нужно пройти через нее. Через какое-то время на их пути начали встречаться признаки сражений. Пятна крови. Бессознательные тела Тамплиеров, с которыми сталкивались их друзья. Бесконечная череда коридоров, и Дезмонд занял боевую стойку. — Звуки сражения. — Уверен? — Шон напряженно вслушивался, держа янток наготове. Даже если впереди и правда что-то происходило, он ничего не слышал. Они бросились вперед, преодолевая поворот за поворотом, и только тогда Шон смог что-то услышать. — Сзади! — послышался приглушенный крик Леонардо. В ответ раздался женский вопль, затем — не слишком женственное ворчание, которое, несомненно, принадлежало Эми, прежде чем она с гордостью бросила в ответ: — Сделано! Шон приближался к источнику звуков, с благодарностью отмечая то, что Дезмонд отставал от него лишь на шаг. И они с головой окунулись в хаос. Тамплиеры — по меньшей мере дюжина, если не больше — были разбросаны по узкому коридору. Доктор продолжал элегантно уворачиваться, давая охранникам возможность вырубить друг друга. В какой-то момент Эми отобрала дубинку и размахивала ею с ленивым интересом, оставив Леонардо право руководить и держаться подальше от ее ударов. Эцио, несмотря на свежую кровоточащую рану на плече, по-прежнему был на высоте, сдерживая превосходящего по численности противника. Шон присоединился ко всем этому бардаку. Круша, ломая, уничтожая. Дезмонд держался рядом с ним, с холодным расчетом выводя Тамплиеров из строя. Когда они вступили в схватку, Тамплиеры потеряли преимущество. Шон заметил, как одному из охранников удалось сбежать, прикрываясь остальными как щитом. — Сэр, отряд 2 несет тяжелые потери в секторе 12! — с надрывом в голосе мужчина кричал в радио. — Запрашиваем помощь! — Отказано! Всем отрядам отступить к хранилищу! — прозвучал монотонный ответ. Хранилище. Снова это слово. Краем глаза заметив движение, Шон проклял себя за то, что слишком увлекся схваткой. Голова раскалывалась от боли, когда по ней пришелся пропущенный им удар. Он попытался отступить, создавая дистанцию, чтобы хоть как-то прийти в себя, но в этот момент ощутил удар, второй, третий. В замешательстве, он не заметил подножки, и один из охранников повалил его на пол — вполне вероятно, самое ужасное положение на тот момент. В ту же секунду на него опустилась нога в тяжелом сапоге, не давая возможности увернуться — зажатый между упавшими Тамплиерами. Мелькнула мысль о том, что удар наверняка мог сломать несколько ребер. Разорванная селезенка. Чем бы это не закончилось — это явно не было бы приятным. Грубый окрик «Нет!» и нога, и тело, которому она принадлежала, исчезли. Дезмонд, дикий в своем гневе, отшвырнул мужчину к стене, словно тряпичную куклу. Если приказа отступать было недостаточно, то вид человека, готового разорвать их на мелкие кусочки, заставил Тамплиеров разбежаться как кроликов. Эми повеселела, видя, как враги бегут, и нежно обняла Леонардо. Сумев, наконец, восстановить дыхание, Эцио привалился спиной к стене, одарив их усталой улыбкой. Доктор широко улыбнулся. — Дезмонд! Очень рад…видеть…тебя… Его голос становился все тише по мере того, как он приближался к ассасину; лицо погрустнело, когда он присмотрелся внимательнее. — Ох, мой бедный мальчик. Задрожав всем телом, Дезмод стал белым как привидение. Шон попытался подняться, отчаянно пытаясь добраться до человека и сделать что-нибудь — все, что угодно — чтобы помочь. Кто-то добрался до него раньше: Дезмонд, сжав его свитер, вздернул англичанина на ноги и с силой прижал к стене, выбивая воздух из легких. — Сильно. Слишком сильно. Сердце Шона подпрыгнуло, потому что Дезмонд — настоящий Дезмонд шептал сейчас ему на ухо. — Тяжело… контролировать, — Дезмонд дышал с надрывом, взяв в руки лицо историка. Ощущение поцелуя было настолько же неожиданным, насколько желанным. Язык, губы, зубы старались передать каждое чувство, каждое ощущение, весь чертов спектр эмоций, которого так жаждал Шон. Страх. Надежда. Боль. Страсть. Отчаяние. Нежность. Они разделили это на несколько коротких секунд. Один удар сердца — и все закончилось. Больно, Господи, как же больно видеть сейчас лицо Дезмонда так близко. Нет. Не сдавайся. Борись, сволочь. Я знаю, что ты это можешь. Но когда ассасин вновь открыл глаза, за ними был кто-то другой. Шон едва не вздрогнул, когда одним едва заметным движением к его горлу был прижат скрытый клинок. — Что ты сделал со мной? — кричал человек внутри Дезмонда, лезвие подрагивало рядом с незащищенной кожей. — Дезмонд, — мягко произнес Доктор, медленно, шаг за шагом приближаясь к ассасину. — Опусти клинок. — Меня зовут не Дезмонд! — прорычало испуганное создание. Доктор поднял руки, соглашаясь со сказанным. — Прости, прости, — он извинился так, словно должен был знать об этом с самого начала. — Что-то идет совершенно неправильно, но я могу это исправить. И мне нужно, чтобы ты верил мне. — Вера! Что ты знаешь о вере? — фыркнул парень в ответ. — Ты выглядишь как один из Тех, Кто Пришли Раньше, но я знаю, что ты не один из них! И ты! Назад! Последняя фраза была адресована Эцио, который осторожно пытался подобраться поближе. — Значит, тебе подчиняется Яблоко? Я не позволю тебе навредить Еве и всем тем, кого мы освободили. Мы не станем рабами еще раз! Шон ощутимо напрягся, услышав это, и было плевать, что напряжение было связано с лезвием, прижатым к его коже. Нет. Это не могло быть… — Прости, старина, но, думаю, ты нас с кем-то спутал. Для начала, я Доктор, — довольно миролюбиво произнес мужчина в галстуке-бабочке. — А здоровяк позади тебя это Эцио, — он говорил таким тоном, словно успокаивал перепуганную лошадь. — Почему бы тебе не назвать свое имя? — Мое имя? — раздавшийся смех разительно отличался от того, который всегда издавало это горло. — Когда мы были рабами, у нас не было имен. — Ассасин одарил их пренебрежительным взглядом. — Теперь же… теперь я известен как Адам.