Child's play

Для Шона все исчезло, густой туман застил сознание. Он не был прижат к стене в коридоре глубоко внутри опаснейшего из самых опасных мест. Рядом не было скопища людей, на чьих удивленных лицах царило беспокойство. Не было лезвия, что царапало кожу на его шее. Был только этот человек — испуганный, растерянный, отчаянно трясущийся — который удерживал его на месте. Было только ощущение тела, прижавшегося к нему; тела, которое принадлежало кому-то другому. Было больно даже думать об этом. Никто из них не узнает, каким невозможным все это было. Для них Дезмонд просто стал кем-то другим, без понимания, что же с ним случилось. Как они могли? Они не видели правды, скрытой под сумасшедший бредом Объекта Шестнадцать*. Правда! Тайна библейского масштаба. Никогда еще в своей жизни Шон не ожидал воспользоваться этой фразой настолько буквально. Адам, Ева, Яблоко. Первородный грех был не грехопадением, а тем, что двое людей сбросили ярмо древней расы, воспользовавшись инструментом своего порабощения. Суровая реальность смешивалась с античной мифологией. Этого было достаточно для того, чтобы отправить целую армию религиоведов дискутировать в каком-нибудь углу. И Дезмонд. А что Дезмонд? — Господи! — звонкий голос Доктора разогнал туман, смешавший мысли Шона. Казалось, что нависшая угроза насилия совершенно не смущала этого странного человека. — Боюсь, тебе стоит быть чуточку поточнее, мой мальчик, — продолжил он, в то время как остальные могли только улыбаться — вежливо, но озадаченно. — Когда ты путешествуешь столь долго, как я, то встречаешь целую ораву Адамов, он начал перечислять, загибая пальцы. — Адам Смит, горная цепь Адама. Еще был принц Адам Чарторыжский, — славные малые, оба! Шон прислонился спиной к стене, напрочь сраженный тем диким бредом, чтобы заметить, что клинок возле его шеи начал впиваться в кожу. — Доктор, не думаю, что… — Также есть город в Омане, — список продолжался с пугающей быстротой. — Семейка Адам, одного шотландского архитектора, но не того, с волосатой кузиной. — Правда, может быть, ты хочешь… — Шон попытался вновь, его раздражение росло, заглушая мысль о том, что тело, прижимавшее его к стене, больше не было столь напряженным, словно он уже не был начеку. — И, если вы сможете в это поверить, есть целая планета, обитатели которой выглядят до ужаса похожими на розовых ежей, семь футов в высоту, с такой пушистой штучкой, — взмахнув руками, продемонстрировал он, — на их головах, и, по одним только им известным причинам, всех их зовут «Адам». Наконец, Доктор замолчал; он выглядел извиняющимся. — Сейчас… сейчас я не говорю, что ты выглядишь похожим на семифутового розового ежа с пушистой штучкой на голове, но, думаю, ты можешь понять, что может возникнуть путаница… — Доктор! — терпение Шона, наконец, лопнуло, и он шагнул вперед, даже не заметив, что его больше ничего не удерживает. Он удивленно обернулся, сердце билось так сильно, что казалось, что оно вот-вот взорвется. — Сумасшедший, — прошептал Адам, безнадежно запутавшись в бессмысленной болтовне Доктора; он выглядел слишком несчастно и устало, как затупившийся клинок. — Он совершенно спятивший. На этих словах Доктор покраснел как помидор. — Почему все продолжают это повторять? — разгневанный, он обернулся к спутникам. — Я совершенно точно не сумасшедший! Скажи им, Понд! — Я… эм… ну… — нервно хихикнула Эми. От стоящего рядом с ней Леонардо можно было не ожидать никакой помощи — художник делал вид, что его ужасно занимает что-то невидимое на его рукаве. — Хорошо! — Доктор был живым воплощением возмущения. — Еще посмотрим, возьму ли я вас с собой повеселиться в следующий раз, когда вам захочется устроить выходной! Он одарил всех обиженным взглядом, высоко вздернув подбородок, и обвиняюще ткнул пальцем в Эцио. Итальянец поднял бровь, выглядя весьма желающим прояснить слухи касательно вменяемости Доктора. — А вы храните молчание, Мессере Выпендрежник Ассасин! Думаете, что выглядите таааааким крутым! Да у вас даже шляпы нет!  — ДОКТОР! — прорычал Шон, сжав кулаки в желании ударить. Когда Доктор приблизился к нему. — Ты можешь. Просто. ЗАТКНУТЬСЯ? Что же. Он привлек всеобщее внимание. Что он мог им сказать? Что он должен был им сказать? Леонардо наблюдал за ним с нескрываемым интересом. Ужасающая правда была сокрыта в памяти Дезмонда, и обнаружилась прямо перед тем, как началась вся эта кутерьма с путешествиями во времени. Сможет ли история выпутаться из ситуации, в которой Итальянцы узнали секрет на 500 лет раньше, чем нужно? Он не мог упустить этот шанс. Не сейчас, когда все остальное могло быть объяснено прямо сейчас. — Нет никаких горных цепей, городов или пушистых ежей, — прошептал Шон достаточно низко, чтобы его услышали лишь те, кто стоял рядом с ним. — Он — Адам. Первый человек. Эти слова сработали как переключатель. — Первый Адам? — мягко повторил Доктор, светясь любопытством. — Ты же не имеешь в виду… Помрачнев, Шон сжал губы, отказываясь отвечать. — Нет! — рассмеялся Доктор и, осмелев, танцующей походкой приблизился к двум мужчинам. — Нет. Нет. Нет. Это просто история. Метафора! Нет! Нетнетнетнет — правда? — он замолчал, в то время как Адам решительно терпел весь этот осмотр и, впервые Доктор выглядел сомневающимся. — Ты в этом уверен? Шон кивнул. — Был участок памяти. Объект Шестнадцать сделал так, чтобы только один человек смог его найти, — нужно отвести взгляд, не смотреть на Адама, хотя бы на мгновение. — И он нашел его. — Эй! — окликнула их Эми. — Вы чего там шепчетесь, как старые бабки? — А вот сейчас ты хочешь поболтать? — Доктор бросил взгляд через плечо. Он проигнорировал ее надутые губки, возвращаясь к мужчинам, стоящим перед ним. — Мне нравится считать, что я один из тех, кто предпочитает находиться в курсе всего, и как-то я упустил эту маленькую деталь, — он прищурился. — И хоть я и дурак, но теперь все ясно. Все это пришло от Первой Цивилизации. Разумеется, Те, Кто Пришли Раньше, замаскировали бы порабощение человечества под Эдем. А ты и Ева сбежали с Яблоком, разнеся все это к чертям. — Кто ты? — показал головой ошарашенный Адам. Доктор пропустил этот вопрос мимо ушей. Его приглушенные слова вырывались из него непрекращающимся потоком, быстрым и яростным. — Все это слишком важно, слишком много совпадений. Слишком много случайных событий, слишком много случайностей, и специально для того, чтобы ты оказался здесь именно в это время. Мы сделали то, что должны были, но ты все равно появился. Ни один из тысячи других возможных предков. А именно ты. Что я упустил? Почему ты? Почему здесь? Почему сейчас? — Я не знаю, — медленно ответил Адам. — Все, в чем я был уверен до этого момента, уже этим не является. Но если надвигается опасность, то я сделаю все, что должно быть сделано. — Ничто не истина, — низкий голос Эцио испугал всех до дрожи. — Все дозволено. — Откуда… Как ты это делаешь? — приглаживая отвороты пиджака, Доктор даже не попытался скрыть раздражения от скрытных движений Итальянца. — Сдается мне, весь этот твой стрёмный голос шел в комплекте с твоим дурацким костюмом! Этой подколки было недостаточно, чтобы сдержать Эцио. — Мы все замешаны в этом. Поэтому не должно быть никаких секретов. Беспечное поведение Доктора испарилось, словно его ударили. — Знание — не всегда хорошая вещь. Что, если бы была информация, которая могла бы перевернуть все твое понимание о мире, но ты бы не мог ею воспользоваться? — он виновато посмотрел на свою спутницу, которая была слишком занята, делая вид, что не хотела, чтобы он ее заметил. — Например, знать точно, когда дорогой тебе человек должен умереть. Или что любовь всей твоей жизни должна исчезнуть, словно ее никогда и не было. Ты бы хотел это знать? Эцио не смог сдержаться, чтобы не бросить взгляд на Леонардо, когда прозвучал этот вопрос. — Я понял твою точку зрения, но это не значит, что она должна мне нравиться, — с тихой злобой произнес он. — Мне ничего здесь не нравится! — громко прозвучал его голос, и самообладание исчезло. — Один из нас рискует собственной жизнью, и возвращается с вселившимся в него существом, а ты сидишь и болтаешь так, словно это самая обыденная вещь в мире! Ты забыл о нем, или он просто очередная пешка в твоей игре? Показная молодость исчезла. - Нет. - Века, прожитые Доктором, отразились на его лице. - Я не забыл о Дезмонде. Адам смертельно побледнел. — Это имя. Я слышу его… Дезмонд. Он пошатнулся, но Шон был рядом, чтобы поддержать его. — Я… Он здесь, — выдохнул мужчина, который не был Дезмондом, отчаянно хватая ртом воздух. — Я знаю, что это не мое место, — на удивление сильной хваткой он вцепился в Шона. — Я бы вернул его, если бы только знал, как. Эти слова дарили облегчение, но в то же время были жестоки. — Доктор, — слабо начал Шон. — Ты помог ему раньше. Наверняка ты можешь сделать это снова. — Я не знаю, — горько прозвучал ответ. — Тут все иначе. — Насколько иначе? — спросил Леонардо, следуя за Эми, чтобы присоединиться к остальным. — Созданное тобою возмущение для уничтожения машины Тамплиеров. Оно высвободило ту же самую энергию, которая ослабила его раньше? — Да, - ответил Доктор. — Но ТАРДИС — довольно старый аппарат. Она смогла сделать так, что Дезмонд должен был выдержать еще одну повышенную дозу артронного излучения, — он расстроено надул щеки. — И Адам полностью вытеснил личность Дезмонда. Активация временной негармоничности не была безопасной, но она не должна была привести к чему-то подобному. В любом случае, не сама по себе. — Может, где-то остались еще Анимусы? — предположила Эми, прощая Доктору его пренебрежение. — Охране было приказано отступить в хранилище, — добавил Леонардо. — Возможно, там может находиться что-то важное? Шон кивнул, сердце забилось от осознания новой надежды. — Оно упоминалось еще раз, прежде чем мы присоединились к вам. Было приказано защищать хранилище любой ценой. Эцио ударил кулаком о ладонь. — С превосходящими силами, Тамплиеры прошлого не стали бы отступать до тех пор, пока бы им не приказали. Судя по всему, мы все еще должны сражаться с Абстерго, — он, наконец, позволил себе ослепительно улыбнуться. — Доктор, думаю, что в хранилище ты отыщешь свой ответ. — Замечательно! — воскликнул Доктор, но внезапная ухмылка сменилась гримасой беспокойства. — Теперь давайте просто понадеемся, что прежде чем мы туда попадем, я смогу выяснить, что же у меня за вопрос.