Информационные Сети

Быть действующим обладателем сундука Пандоры не так захватывающе, как может показаться на первый взгляд. Оный, который обладатель, сидит сейчас на кровати со стаканом буквально нефтяного американо, слава кофейням около его дома, используя папку с, возможно, загадкой века внутри как подставку под чашку с печеньем. Печенюшки были черно-белыми и носили вычурное французское название «Сабле». Они весьма привлекли к себе молодого детектива в кофейне, но дома уже не смогли удержать его внимания: Кудо задумчиво вертел в свободной руке добытую флешку, напрочь позабыв даже об остывающем кофе. Вдруг папка окажется пустышкой? Детектив сильно сомневается на этот счет, но чем черт не шутит? Куроба ведь был хакером, с чего бы ему держать информацию на таком ненадежном носителе, как бумага? Да даже если в папке будет исчерпывающая информация о всех его делах, упустить из внимания флешку будет большой дуростью. Но, опять же, вспомним, что наш незабвенный Кайто — хакер. Вдруг для каждого досужего любопытства на флешке припасено нечто убойное? Тогда как быть? Компьютеры, а точнее, их тыл, у Эдогавы Конана — достаточно нежная штука, к которой стоит относиться бережно. Ведь что может быть убойнее для любой защиты, чем зараза, разъедающая изнутри? Ладно, предположим, пару программ-предохранителей, которые некоторые программисты кличут «презервативами», написать не проблема. Но они ведь специфичные! А чтобы расписать весь спектр возможных угроз на информационном носителе уйдет уйма времени. Чтобы расписать. А чтобы наклепать программ… Кому бы поплакаться? Нет, не ему. И помощи у него просить тоже никто не будет. Да ни в жисть. … «Ночи, Джентльмен. Я по делу. Что бы ты сделал, если бы к тебе попал некий носитель информации с весьма любопытными для тебя данными? Не просто так, конечно, а с возможностью массы неизвестных гадостей на оном от доброжелателей, пожелавших остаться анонимными? Что бы установил перед подключением из предохранителей?» Кофе и печенье забыты, а собеседник Конана может ликовать — последний уже в который раз нарушает собственный обет вечернего молчания в джентльменскую сторону. О это горькое осознание собственного малодушия. Самое время для чего-нибудь прочувственного на заднем плане, строчки из сопливой песенки вроде «я не могу без тебя» замечательно подойдут. «Я бы записал что-нибудь реально мощное на флешку и свалил к чертовой матери на другой конец города в какое-нибудь интернет кафе. Безопаснее работать на чужом компе. Я так понимаю, ты решил заняться вскрытием информационных носителей с неизвестными свойствами? Что я проспал? Ты что-то накопал за время отсутствия в уютной интернет-реальности?» Совет дал дельный и быстрый — это плюс. Полез с вопросами — это минус. Пусть он и имеет право. Нечто, называемое предчувствием детектива, нещадно вгрызлось в Шиничи и безостановочно твердило, что его Джентельмен как-то замешан в этом дельце. Как — не ясно. Где логика? Самое время отвечать в рифму. Но Кудо был уверен на все сто процентов, что его собеседник не просто мимо крокодил во всей этой катавасии с вирусом. Именно с вирусом. Ну не может человек, пытавшийся в прошлом создать нечто подобное, оказаться совершенно не при делах. Ну так вот. Шиничи грызло предчувствие. А еще совесть. Только вслушайтесь. Совесть. Совесть грызла Шиничи. Шиничи грызла совесть. Ах, как звучит! Почти ирреально! Но, как известно, самое отвратительное чувство, что может терзать чью угодно душонку — чувство вины. Вот и детективу оно не нравилось. Более того — он злился на него! Ведь, казалось бы, с чего бы ему давиться собственной виной? С того, что он сначала посвятил Джентльмена в свои дела, а теперь спешно сворачивает программу? Не слишком удивительно, ибо, несмотря на всю свою положительность, он остается тем еще скользким типом. А поспешное решение Кудо можно списать на недосып более хронический, чем его тяга к сомнительным мероприятиям. Ему совершенно незачем чувствовать свою вину перед Джентльменом. Он разве является его близким другом? Нет. Верно, не является. Поэтому стоит отбросить всякую лирику. Сказать, что дело теперь Конан собирается вести совершенно самостоятельно. «Не совсем. Просто нужно кое-что проверить.» Почему бы Джентльмену не исчезнуть сейчас из онлайна на неопределенный срок, как он иногда делал посреди разговора раньше? «И почему меня вдруг начало преследовать ощущения того, что ты чего-то прилично не договариваешь, а, Великий и Ужасный Детектив Всея Сети? Ввязался во что-то опасное? Если конечно, можно ввязаться во что-то опаснее того, во что ты уже с разбегу вляпался.» Не хочешь ли засунуть свою проницательность себе в…? «С чего ты вообще решил? Я не обещал посвящать тебя в детали моей ежедневной рутины. Если вспомнить, то я вообще ничего тебе не обещал.» Интересно, как выглядело лицо Джентльмена, когда он прочитал эти строчки? Даже представить невозможно, Шиничи совершенно ничего о нем не знает. Кроме того, что он не любит рыбу. И что находит свою соседку очень забавной, хотя порой и чересчур наивной. И что в прошлом месяце он здорово намучался с пиротехникой, чтобы порадовать ее по какому-то поводу. Почему-то соседка Джентльмена представлялась Кудо как одинокая женщина за тридцать… Тем не менее, о самом Джентльмене он ничего не знает. Как можно доверять такому человеку? Наверное, он бы здорово развеселился, смотря на недовольное лицо Шиничи. Он любит потешаться над недовольством Конана. «Что-то случилось сегодня с тобой, Эдогава? Ведешь себя как-то странно. Какая муха тебя укусила? Сам же просил меня помочь тебе. Как я по-твоему должен это сделать, если ты держишь меня в состоянии информационного голодания?» Почему Кудо настолько злится? Это Джентльмен, быть докучливым — его кредо. Он не собирается клещами вытаскивать из тебя информацию. И использовать ее против тебя. Ну же, просто успокойся. «Уж извини, но не могу отделаться от ощущения, что рано или поздно твоя помощь мне довольно дорого обойдется. Совместное расследование — хорошая возможность вытащить из Эдогавы Конана побольше информации, верно? Не думаю, что я могу доверять человеку, что поставил себе целью взломать меня.» Ты такой Идиот, Эдогава Конан…нет, Кудо Шиничи. Что бы ты сказал, узнав, что я и так располагаю всеми сведениями о тебе? Я знаю даже то, что ты сегодня проехал свою остановку по пути домой. Конечно же Детектив не собирался грузить Джентльмена своими подозрениями. Наверное, беспочвенными. Но, знаете, как оно бывает, само вырвалось. И вернуть прочитанное сообщение назад никак нельзя. Остается лишь покорно ожидать, пока синий карандашик исчезнет, и Кудо придет сообщение от собеседника. Он разозлился? Расстроился? Или попытается свести все в шутку? «Ох, это было достаточно жестоко. Не находишь, Великий Детектив? Я действительно хотел помочь. Не хочу показаться патетичным или пафосным, но я наивно полагал, что мы друзья. И что мое желание помочь тебе — нормально. Видимо, я несколько ошибся на твой счет, и ты видел в этом лишь попытку добраться до твоей драгоценной персоны.» «Ха-ха» «Ты слишком много о себе думаешь.» Все три сообщения пришли почти одновременно, а Шиничи даже не мог сразу заставить себя прочитать первое. Ты всегда хмуришься, когда напряженно думаешь, Шиничи. Я не так долго с тобой, но уже столько всего знаю. Тебя очень легко узнать, просто видя тебя каждый день. Забавно, ты даже не догадываешься об этом. А ведь ты был первым, перед кем я представился, появившись в сети. «Интересно, почему ты вдруг решил назвать меня своим другом в такой момент? Дружба — удобное слово, им так легко бравировать. Не ври мне. Просто закончим это. Дальше я сам.» Признаться, выключить компьютер — самое глупое, что можно было сейчас сделать. И довольно трусливое. Нужно было выключить его раньше, еще до всех этих слов. Парень роняет лицо на руки, внезапно чувствуя навалившуюся всем весом усталость. Этому делу уже несколько дней, а оно все продолжает и продолжает наносить урон как Эдогаве Конану, так и Кудо Шиничи. И в центре всего этого Веббер. И ведь действительно паутинники: такого вокруг себя наплели — не разберешься. Осталось только определить, катализатором чего именно они являются. И как именно вывести их на чистую воду, что со стороны сгорбившегося в кресле парня кажется почти неподъемным. Остается сцепить зубы и улыбнуться: ничего, и не такое поднимали. И опрокидывали. Правда — она всегда одна. И на нее хватит одного Конана. Повторюсь: ты идиот. Это, конечно, хорошая идея — сбежать посреди разговора. Только вот от меня тебе так просто не уйти. Я вижу тебя отовсюду тысячью глаз. Но оставлю тебя пока в покое: ты умненький мальчик, быстро разберешься что к чему, покопавшись в папке. Я просто подожду тебя. Тебе ведь будет нужна моя помощь, я знаю это. А мне — твоя. Шиничи за шкирку достает себя из пучин раздумий, которые пытались построить что-то из ничего. Смысл в этом, если на кровати лежит так называемый «строительный материал»? За стол детектив возвращается с печеньем и папкой. Первое было несказанно радо, что о нем вспомнили. Но, увы, недолго, ведь стоило чашке с ним опуститься на стол, как его задвинули в самый дальний уголок. Что поделать, стоило раскрыть папку — парень мгновенно погрузился в мир чужих мыслей и вычислений. У Кайто оказался на редкость непонятный почерк. То есть, его нельзя было назвать корявым, но разобраться в нем также было весьма затруднительно. Писал Куроба исключительно карандашом, и вот что забавно — очень скрупулёзно затачивал грифель, но часто его ломал. Это было заметно по тексту. А еще у него оказались довольно прямые строчки, несмотря на отсутствие разлиновки. Обычная бумага А4. Не проще ли было просто завести тетрадку? Кажется, привычность к папкам на рабочем столе распространяется и на реальную жизнь. И, наверное, не только у Куробы. Шиничи тоже не особо жаловал тетради. Телефонный звонок. Однако, раздражает. Почему именно сейчас? Почему не, например, через год? — Слушаю, — заставка на телефоне подсказала, что звонит Ран. Надо будет еще Мияно, кстати, позвонить. Как она там? — Приезжай ко мне Шиничи, ты мне сейчас очень нужен! — вот так вот, без «привет» и «пока», выпалив всего одну фразу, Мори-младшая бросает трубку. По крайней мере голос у нее был вполне себе спокойный, даже немного радостный, поэтому можно было особенно не волноваться. Только цыкнуть и подняться со своего места. Ран бросила так быстро трубку наверняка для того, чтобы Шиничи не смог начать спорить. А это значит — малой кровью отвертеться не получится, поэтому нужно идти. Можно будет наругаться на девушку в сообщениях, сев в автобус. Сложно расследовать дело в сети, сохраняя видимость бытия нормального человека, несклонного к затворничеству. Даже если ты к нему совершенно не склонен, имеется тысяча причин, почему этот вечер лучше провести, закопавшись с головой в интернеты. Интересно, когда Кудо последний раз выбирался поиграть в футбол? Об этом задумался детектив, уже запирая дверь и спускаясь по лестнице вниз, прочь из дому. Естественно, Кудо не всегда был таким…интернет-зависимым, если можно так выразится в отношении человека, чья деятельность в основном связана с виртуальной реальностью. Все его детство прошло без намека на компьютер, он предпочитал ему детективные истории, долгие прогулки и всяческие «расследования» в пределах двора его дома. Они вечно где-то пропадали с Ран до темноты, а потом их ругали родители, за то, что они вернулись поздно, возможно в порванной или грязной одежде. На улице мигал фонарь, лампочка в котором явно скоро погаснет. Это как-то по-особенному навевало тоску после всего. Куда все это ушло? Прошлое кажется каким-то нечетким. Будто бы оно было с другим человеком, ведь отчаянно с трудом верилось, что кто-то вроде Шиничи в возрасте десяти лет станет кем-то подобным. Ведь сейчас сложно даже сказать, что реальнее для детектива: физический мир или мир сети. А где действительно живет настоящий Кудо? К слову, уже довольно поздно. Небо за окном потемнело, а с неба начал накрапывать мелкий дождь. От этого фонари за оконным стеклом автобуса расплывались, а не взявший зонта Шиничи хмурился. Не сказать, что он обделял любовью какие-нибудь из природных явлений, но промокать, когда у самого внутри мелко моросило, как-то не особенно тянуло. Хотя с той поздней осенью, внезапно взявшей господство над мыслями детектива, мелкой измороси явно не тягаться. Если зарыться в собственные ощущения, то для Кудо там есть нешуточная возможность внезапно обнаружить теплую благодарность к Ран. Ведь не факт, что сознанию детектива долго удавалось бы закрывать в метафорическом шкафу все сравнительные характеристики, которые хотелось провернуть. Да у них даже комнаты похожи! Они, черт возьми, похожи! В шкаф, в шкаф, кому говорят. К счастью, поездка выходит весьма недолгой — Мори жила достаточно близко, чтобы до нее спокойно дойти пешком, но ветер на улице показался Шиничи слишком холодным, да и автобус уже подошел к остановке, мимо которой проходил парень. Соблазн распахнутых дверей было не пересилить. — А вот и ты! — встречает его на пороге Ран. И действительно — такая довольная. Похоже, сегодняшнее печальное приключение прошло не слишком тяжело для нее. Или может быть Ран оказалась эмоционально сильнее, чем Кудо. Парень с легкостью согласится и на последнее утверждение. Хорошо бы еще свою идею с расследованием куда подальше забросила. — Я вижу ты в боевом настроении, — улыбается парень, отдавая подруге свою кофту, когда та настойчиво стягивает с него верхнюю одежду. — Это лучше, чем быть как ты, — фыркает она, — на тебя смотреть страшно, бледный такой. Пошли на кухню. Чем ты сегодня питаешься? Снова мечтами о идеальном мире без физических оболочек и с бесконечным интернетом? — а что, неплохая мечта. Только какое дело нашлось бы там для Эдогавы Конана? — Слишком просто и неинтересно, — дома у семьи Мори пахнет чем-то вкусным, явно Ран недавно что-то готовила. И, сдается, именно это уготовано сейчас для детектива. И он даже не против. — Так чего ты меня из дома вытащила? — Надо же когда-нибудь тебя выковыривать из твоей раковины, — девушка торопливо усаживает Шиничи за стол, будто бы он немедленно сбежит, не накорми она его сию минуту, — К тому же у моей подруги внезапно нашелся костюм на твой размер. Тебе непременно стоит его померить. Парень вздыхает, пряча улыбку. Вот неугомонная. — Это обязательно делать столь поспешно? — А, я тебе не сказала, — Ран запинается, ее улыбка меркнет, — Он понадобится тебе уже завтра утром. Вот так вот. Не «похороны завтра утром», а просто понадобится черный официальный костюм. Мори нарочно не выговаривает «похороны», дабы не разрушить атмосферу уюта, легким флером заполнившую кухню вместе с запахом еды. Но это назойливое слово повисает в воздухе, будто бы над самым столом, наполняя помещение едким слезоточивым газом, от которого першит в носоглотке и щиплет глаза. Ран встряхивает волосами, как бы пытаясь отогнать от себя наваждение. — Не важно, давай сейчас поедим. Я тоже не ужинала, тебя ждала, — на секунду в мыслях мелькает образ преданного печенья, но он быстро испаряется, — сегодня у нас рис с морепродуктами. Я пыталась сделать похоже на испанскую кухню. Там это называется…паэлья. Ран не так часто готовила что-то особенное, из иностранной кухни и подавно, но пахло очень приятно. И пусть Шиничи не мог точно сказать, голоден ли он, ев при этом часов эдак с десять назад, но отказываться не собирался. Им не так часто удается поесть вместе. В основном из-за самого Кудо, но тут, как говорится, ничего не попишешь. — Я думаю, что с Аоко сейчас нужно побольше общаться. Она очень милая, — Мори-младшая ставит перед ним глубокую чашку для риса с ее сегодняшним творением. — Я знаю, что в Испании это сервируют иначе, но я даже не уверена получилось ли что-то вкусное. — Ну это она уже зря. Ежу понятно, что что-то, пахнущее настолько аппетитно, просто не может быть несъедобным. — Не наговаривай на себя, — Ран опускается напротив Кудо со своей порцией паэльи, — А что до Аоко, то, думаю, что у вас действительно много общего. Ты довольно быстро нашла к ней подход, верно? Ран в ответ молчит, улыбаясь чему-то своему. — Приятного аппетита! — оба берут палочки, приступая к еде. Паэлья оказалась действительно недурная, хотя и следует предположить, что Мори она показалась намного вкуснее, чем Шиничи. Конечно, он оценил старания, но, тем не менее, исчезнувшая в приоткрытую форточку пяти минутами ранее атмосфера уюта не давала покоя. — Может после примерки посмотришь со мной что-нибудь? Ты давно не смотрел со мной фильмов, очень давно. В детстве мы вечно оставались друг у друга и глядели какие-нибудь мультики на ночь, помнишь? Шиничи помнил. И от того ли все его возражения так и остались невысказанными? — Останусь, — он улыбается, — Нужно ведь вспомнить былое, верно? Тем более, ты недавно говорила, что в прокат вышло что-то классное. И ужин проходит так, как, пожалуй, нравится Шиничи. Они болтают о чем-то постороннем, обсуждая интересные новинки кинематографа и хороших актеров, кинотеатры со вкусным попкорном, время от времени заглядывая в прошлое. Не звучит более ни слова о нынешних проблемах или о том, что предстоит им завтра. Оно никуда не денется, если они отвлекутся от всего на один вечер. А может, думал Шиничи, попивая зеленый чай с ярким запахом жасмина, просто оставить свою деятельность детектива на некоторое время, после того, как он решит это дело? Жить ему ведь в этом мире. Вдруг проморгает Ран? Она ведь может решить, что компьютеры намного важнее для Шиничи, чем она. И тогда Кудо рискует остаться один. Конечно, есть еще далекие родители, но… — Спасибо тебе за сегодня, — на лице подруги детства улыбка благодарности, — Мне казалось, что ты постепенно отдаляешься от меня. Этот вечер показал, что это не так, — она поднимается, чтобы убрать в раковину опустевшие тарелки. — Тебе помочь? — Кудо благородно берет на себя всю грязную посуду, даже ту, что осталась после готовки. Ран чествует его героем, и это неожиданно очень приятно. Сделать что-то незначительное и заслужить благодарность. Так разнится с тем, что делает Эдогава, и чем находит себе множество недоброжелателей. Но пока все недоброжелания оказываются хлипче, чем его информационная защита. Пусть так и будет дальше. Посуды оказывается внезапно меньше, когда моешь ее с кем-то. — Пошли ко мне в комнату, только тише на лестнице, папа уже спит, — и слава богам, что спит. Поймай он Шиничи сейчас — и нотаций о его безалаберности и лени, а также великодушии самого Когоро не избежать. О нет, все слишком хорошо, чтобы вот так закончиться. Поэтому мимо комнаты начальника конторы Кудо поднимался как мышка. В итоге они выбрали что-то довольно незамысловатое, что-то про девушку, которую сбила машина, и она думала, остаться ли в этом мире. Пока Кудо засыпал, рядом с ним хлюпала носом Ран. Намного лучше страдать над судьбой вымышленных героев, чем над реальными обстоятельствами. И пусть глаза Мори-младшей были, прямо скажем, на мокром месте, парню было очень уютно. Он в конце концов уснул, откинув голову на спинку дивана, согреваемый лежащей на нем Ран. Всю ночь парень спал довольно крепко, время от времени в безотчетном состоянии больше сна, чем бодрствования, меняя свою дислокацию относительно дивана. То шея затечет, то Ран руку отлежит. Сон в полусидящем положении — удовольствие из разряда сомнительных. — Почему мы до сих пор не имеем никаких четких сведений о личности Эдогавы Конана? — Почему его информатор до сих пор должным образом не обработан? — Что вам снова мешает, «мастера своего дела»? — Нам нужна информация. — Нам нужна уверенность. — Нам нужна безопасность. — Это ваш последний шанс, не смейте облажаться. — Шиничи, Шиничи, просыпайся! Нам стоит поторопиться, если мы не хотим опоздать! — Ран трясла своего друга детства, пока тот с недовольным сонным утренним ворчанием не открыл глаза. Девушка была уже свежей и причесанной, правда все еще в той же домашней одежде, в которой, по всей видимости, вчера и заснула. — И тебе доброго утра, — голос Кудо напомнил кряхтение древнего старика. А то, спине не понравилась сегодняшняя ночь. — Доброго-доброго, я пойду пока завтрак приготовлю, а ты сходи умойся и переоденься, нам стоит выйти уже через полчаса, — с этими словами Мори-младшая скрывается по направлению к кухне. И как только у нее удается быть всегда такой энергичной? Она, кажется, спала в не более удобной позе, чем детектив. Парень поднимает себя с дивана и прогибается назад, разминая завывающий позвоночник. Ох, так намного лучше. Умыться — и жизнь прекрасна. Невольно пожимаешь себе мысленно руку за то, что успел принять вчера душ по приходу домой, иначе сейчас было бы совсем несладко. А так остается страдать только по зубной щетке. Ладно, Шиничи не страдает от этого. Он в предвкушении вкусного завтрака, не стоит излишне драматизировать. Да и вчерашний вечер обретается внутри внезапно весьма приятными воспоминаниями. А он еще ехать не хотел, дурачок. Холодная вода проясняет сознание, позволяя выстроить системы целей на сегодняшнее утро: не грузиться и взять много бумажных платочков для Ран. Ей, возможно, все не понадобятся, но ведь она наверняка организует активную гуманитарную помощь Аоко и ее нервным клеткам, терпящим поражение под натиском суровой реальности. О, а Кудо и шуточки в уме шутит. Точно все хорошо. В комнате он застает подругу, забежавшую вручить ему вешалку с костюмом. — Надевай и спускайся, и да, все еще шуметь не стоит — только полвосьмого утра, папа не оценит, если его сейчас разбудят, — и стоило вообще говорить столько всего? Все намного проще: Мори-старший спит, Кудо радуется и ведет себя тихо. И всем хорошо. Ран сама-то не слишком аккуратно хлопает дверьми. Костюм оказался полностью по размеру Шиничи, к тому же оказался на вид совершенно новым. Парень закрепил металлические запонки в манжетах рубашки и посмотрел на себя в зеркало. Выглядит довольно неплохо, Ран должно понравиться. Хоть сам детектив от чего-то невзлюбил костюмы в последнее время. Наверное, из-за дурацких нотаций Мори Когоро о представительном виде, который в его конторке никому не сдался. Ни работникам, ни клиентам в равной степени. Мне тоже нравится. К завтраку все положительное настроение детектива, о чудо, никуда не исчезает. Несмотря на это, он прекрасно отдает себе отчет в том, что сегодня ему предстоит. Но утренний свет, льющийся из окон, и близость подруги проясняет что-то в голове. Иногда один символ меняет значение всего кода на диаметрально противоположное. Так же и они с Куробой Кайто совершенно разные, несмотря на некоторые схожести. А значит — и сюжеты их жизни не совпадают. — Вот, — завтрак тоже веял чем-то европейским, — Я очень старалась чтобы тосты к яичнице не подгорели, но, — девушка виновато смотрит на чуть горелую корочку, — Надеюсь это не слишком принципиально. Едят молча, но тишина не тяготит никого из них. Мори обдумывает следующий повод, чтобы затащить друга детства к себе в гости, Шиничи лениво пинает в своей голове планы на сегодняшний вечер, выглядевшие примерно так: думать, анализировать, изучать. И, вот черт, позвонить Шихо! Решив, что Мияно ждет, Кудо в кои-то веки полностью отдается действию, разворачивающемуся в реальном времени в настоящем мире. Торопливым сборам, дороге до места встречи и оживленным беседам с Ран, которых не было у детектива очень и очень давно. Но стоило только достигнуть цели, как все приподнятое состояние духа слетает ненужной мишурой. Не стоит забывать, зачем они здесь. Ран неуверенно поглядывает на своего друга, стискивая его ладонь пальцами, стоит ей только заметить направляющуюся к ним Аоко. Черное платье до удивительного не шло ей, видно, что девушка была просто создана для светлых тонов. Видимо, у судьбы как всегда имелось собственное мнение на этот счет. — Доброе утро, ребят, — неуверенно улыбается Накамори, но ее покрасневшие глаза непрозрачно намекали на то, что девушка все ночь отнюдь не спала. Сколько слез ей еще доведется пролить от неосторожного воспоминания? — И тебе, Аоко, — отзывается парень, когда Ран просто порывисто обнимает новоприобретенную подругу. Иногда Шиничи буквально не знает, куда деть себя в такие моменты. Любые слова сочувствия кажутся плоскими и неуместными, как картонные декорации с детского утренника на погребальной церемонии. — Это нормально, что мы будем присутствовать? Мы знакомы всего ничего, а Куробе и вовсе никем не приходились, — парня довольно быстро обрывают. — Нормально. У него не так много близких… Я, папа и его мать. Еще странный старик, с которым он почему-то дружил. И все. А вы те, кто поможет мне узнать истинную причину его смерти. Так что у вас есть полное право там быть. Думаю, он сам не был бы против. Я против, но кто меня спросит? Не ломай мне детектива, Аоко, мне он еще пригодится. — Тогда пошли, — Мори-младшая берет девушку за руку, второй цепляясь за Шиничи. Как маленькая, ей богу, никуда ведь детектив не денется, если она перестанет его держать. Солнце сегодня постаралось на славу, пригоршнями разбрасывая солнечных зайчиков, играя в стеклах автомобилей и расплываясь по асфальту желтыми кляксами светлого тепла. Только вот виделось это словно через линзы серых очков, которые не давали отрешиться, просто подставить лицо под лучи и просто улыбнуться этой жизни. Изнутри нарастет странное понимание: вот ты исчезнешь, и ничего не изменится. Все так же будут петь птицы, будет сиять то же солнце и идти те же дожди. И ничто не дрогнет от того, что мир обеднел на одного тебя. Кудо не привык к виду чужих слез, а потому откровенно не знал куда себя деть в таких ситуациях. Обычно он мялся, что-то неловко бормотал и активно чувствовал себя не в своей тарелке. Но когда слез так много, это реально тяжко… Все бумажные платочки, которые детектив имел с собой в количестве двух упаковок закончились на удивление быстро, и тогда уже в ход пошли рукава черных платьев. Шиничи прогадал, решив, что его подруга не будет много плакать. Конечно, она не рыдала словно ребенок, а тихо глотала слезы, но салфетки требовались постоянно. Как и для Аоко. А парень просто старался не смотреть на фотографию программиста — тяга к нездоровым сравнениям вернулась, терзая мысли детектива. И, кажется, не только его. По Ран было очень заметно, что плачет она не только из-за острого сочувствия к подруге. У Куробы не было множества друзей, не было большой семьи. Всего-то несколько человек, каждый из которых им дорожил. Ибо слезы можно было увидеть на каждом лице. Даже на лице лысоватого старика, который то и дело протирал свои нелепые круглые очки от воды. Мать Куробы подходила к ним, но лишь обняла крепко Аоко, удостоив Кудо и Ран коротким кивком. Сейчас не время знакомиться. Выражение, что все кончается, выступает ныне как определенно положительная черта времени. Так дерьмово на душе у молодых людей не было уже давно. Они просто брели втроем, не разговаривая и даже не смотря друг на друга. Каждый из них был сейчас в своем личном мире со своими мыслями. Хотя и крутились они все довольно близко. — Я обязательно помогу разобраться, кто в этом виноват, — наконец их молчание рассыпается. Ран сжимает кулаки и выглядит решительнее, чему не мог не взволноваться Шиничи. — Это очень неразумно, знаешь ли, бросаться в омут с головой, — мягко пытается отстранить ее от опасной идеи Кудо, к слову, даже не надеясь на нужный ему результат. — Кто бы говорил, — девушка закатывает глаза, такая порывистая и безрассудная, что пора хвататься за голову и просить каждый пантеон о заступничестве. К сожалению, детектив верил исключительно в себя. Иногда поминал святую материнскую плату, но только копаясь в железе своей техники. Разговор так и не склеился, поэтому Шиничи было даровано высшее дозволение отправляться домой, как единственному, кто не ведает загадочной и тонкой женской души. А Ран увела Аоко гулять в парк, аргументируя это тем, что лучше бы ей сейчас не оставаться наедине со своими мыслями. В принципе, никто не был против. Конечно, Шиничи нестерпимо хотелось вернуться домой и наконец-то серьезно заняться своим расследованием. Сколько можно тянуть, имея такой ворох проблем на хвосте и такие потрясающие шансы на раскрытие? Правда, неизвестно, каких шансов больше — вывести Веббер, в причастности которого детектив не сомневался, на чистую воду или же хорошенько огрести. Хорошо, известно, вероятность второго варианта развития событий превышает, но когда это Конану свойственно было сомневаться в себе или отступать? Расставание с подругой, тем не менее, заставило внутри что-то тоскливо заныть. Будто натягивается до звона последняя струна, что связывает парня с реальным миром. После вечера, который они провели так тепло, как уже давно не бывало, что-то незримо изменилось. Можно было бы сказать, что у Шиничи причина цепляться за реальность стала только весомее, но… Почему это было так похоже на прощание? Тяжелое чувство того, что подобное уже не повторится скреблось где-то в подкорке мозга. Его, конечно, игнорировали, как привыкли игнорировать множество вещей, касающихся ненужных сантиментов. Но от этого факт наличия никуда не исчезает. Путь домой прилично удлинился за счет отказа детектива от общественного транспорта и решения пройтись по набережной, несмотря на приличный крюк по дороге домой. А казалось, только дай отмашку — полетит к своей животрепещущей тайне на сверхзвуковой. Парень сам удивляется своему решению, но послушно следует туда, куда несут его ноги — к воде, одетой в камень. Говорят, созерцание реки помогает привести мысли в порядок. Самое время проверить. Это довольно безлюдный район города, поэтому никто не обращает внимания на Кудо, перелезшего за ограждение моста. Если крепко держаться, то можно не бояться сверзиться вниз. Да и речка близко, узкая, но глубокая, а по сему — ничего кроме крайне «приятных» впечатлений, мокрой одежды и кратковременного заплыва получить не дано. Течение откровенно ленивое: спикировавший на воду листок дерева, стоящего совсем немного поодаль моста, Шиничи довелось лицезреть порядка пяти минут, пока тот, качаясь и сталкиваясь с другими листьями, не соизволил проследовать за пределы видимости детектива под мост. И с чего бы это должно умиротворять? Исключительно навевает тоску о неизбежном приходе холодов. У Кудо начнут отчаянно мерзнуть руки, а потому сложнее будет писать программы — отказывающиеся работать в условиях холода суставы проблема далеко не только фокусников. И при чем тут, интересно, фокусники?.. В итоге в квартире детектив был, когда окончательно стемнело. Сколько он часов просидел так, размышляя о чем-то своем и внезапно материальном? Черт его знает, но в конце концов ему все-таки пришлось уйти. А что может обычный человек без сверхспособностей противопоставить деятельной старушке, решившей непременно не допустить безвременной кончины незнакомого паренька? Нет, доводы о совершенной безопасности посиделок Шиничи не прошли, поэтому ему пришлось отправиться домой. Мало того, его еще и проводили где-то половину пути. — Где вселенская справедливость и заслуженные плюшки от кармы за опасную работу во благо человечества? — вопрошает Кудо у потолка, разуваясь в прихожей. Потолок, как и небо за ним, кому в идеале и было адресовано воззвание, молчит. Парень не ждет ответа. Буквально сдирает с себя черный костюм, умывается ледяной водой и надевает удобную домашнюю одежду. Вполне себе стандартные приготовления для ночного зависания над расследованием. Неизвестно, с чего Шиничи вообще решил, что информация именно в этой папке даст ему достаточно вескую улику, что будет способна перевернуть ход расследования? То же самое пресловутое шестое чувство, наверное. Из-за которого Кудо, казалось бы еще сегодня, но уже вчера разругался с Джентльменом. Надо будет перед ним извиниться. И снова вязь чужого почерка перед глазами, слова, размышления, идеи. Уже после второй страницы детектив наловчился разбирать слова, не зависая на каждом третьем словосочетании как перегруженная система. Куроба Кайто был действительно тем еще гениальным типом. Чтобы такой закончился из-за каких-то технических мелочей? Никто не бог, и поэтому такое, конечно, возможно. Но шансы этого все уменьшаются с каждой изученной парнем страницей. Сознание время от времени подчеркивало самые интересные места. «Это такая забавная игра: я делаю вид, что добросовестно работаю на Веббер, а ребятки из корпорации делают вид, что я хорошо делаю вид добросовестной работы, и они ни о чем не подозревают. Я, к тому же, делаю вид, что не подозреваю о том, что они на самом деле давненько подозревают меня. Мне же ничего не грозит, пока я им нужен, и пока польза от меня существенно перевешивает риски. Моя же задача пока что обеспечить непоколебимость чаш весов.» Куроба не ставил чисел около своих записей, поэтому детективу неизвестно, насколько давно хакер написал это. Но, кажется, обеспечить существенный перевес в сторону пользы на долгое время ему не удалось. Учитывая то, что Куроба работал на Веббер в течение нескольких лет, резонно предположить, что записи не такие уж и старые. Быстро к верхушке такого гиганта как Веббер не пробиться даже гению, коим являлся в некоторой мере Кайто. «Мне нужно иметь возможность отступить. Настолько экстренную, когда уже не спасет даже побег из страны. Именно поэтому я разбираю свои старые наработки. И если мне захочется бросить все это дело, что весьма вероятно, то стоит просто перечитать эти строчки. Несмотря на хаотичность данных, несмотря на кучу нестыковок и нерешенных технических сложностей, КАЙТО, ТЫ СДОХНЕШЬ, ЕСЛИ НЕ СДЕЛАЕШЬ ЭТО, ЯСНО?» Судя по всему, хакеру действительно угрожала серьезная опасность. Раз уж пришлось прибегнуть к такому…интересному способу мотивации. Только каким образом наработки по части программирования могут спасти? В принципе, идея есть. Но она ведь такая безумная. Безумная ведь, верно? «В прошлый раз окончательно остановившим меня фактом стало отсутствие должной меры подконтрольности такого разрушительного явления, как наделенный разумом вирус…» До боли знакомо. Где Конан слышал подобное? «Да что уж говорить, я сам как-то пытался создать вирус, обладающий искусственным интеллектом, но поддающийся при этом полному контролю. Не вышло как раз из-за подконтрольности. Слишком низкий процент управляемости — непозволительная роскошь в отношении такой махины.» Подобное не так давно они обсуждали с Джентльменом. Логика, мысли, слова — почти один в один. Конечно, можно предположить, что Куроба работал не в одиночку. Только вот характер записи в папке очень личный, едва ли в ней не было бы упомянуто о сообщнике, имейся таковой. Тогда? Это решительно невозможно. Более реальный вариант с подставной смертью тоже отпадает. Тело Куробы Кайто идеально опознаваемо, никаких внешних повреждений, пострадала в основном ЦНС. Подмена на какую-либо иную личность исключена. Не-воз-мож-но. «Если все получится, то управление вирусом не станет для меня проблемой. Другая сложность заключается в восприятии: человеческое сознание, привыкшее к трехмерной реальности, не может воспринимать реальность глубокой сети.» В это было невозможно вот так просто поверить. Это ведь не какая-нибудь дурацкая научная фантастика, это реальный мир. И если рассуждениям было не так просто убедить детектива, то идущие далее расчеты просто не могли оставить сомнений: Куроба Кайто собирался перед смертью переписать себя в виртуальную реальность. Получается, вирус Кайто Кид не является детищем Куробы, как казалось Конану. Кайто Кид это Куроба Кайто. То, что разрабатывалось хакером, было без сомнений гениально. Что же сподвигло его на нечто столь масштабное? Зачем ему было соваться в Веббер и что-то там разнюхивать, если он отчетливо представлял, какую опасность это влечет за собой? Ведь все эти разработки, за которые, без сомнения, можно сорвать множество премий в области науки и информационных технологий, судя по записям, были лишь способом спасти свою жизнь. «Некоторая часть разработок принадлежит самим Веббер. И это самые безобидные из них. Вот им будет обидно, когда их собственные опыты приведут их к краху: не только напрямую, но и косвенно. Очень удобно, когда тебя считают чем-то несомненно опасным, но при этом недооценивают. Меня, или того детектива, с которым я недавно-таки смог пообщаться. Занятный тип.» Детектив? Никакого порядка в ведении материалов у ведущего программиста Веббер не было, сложные формулы перемежались личными заметками автора. Это сначала сбивало с толка, а сейчас и вовсе выбивает из колеи. Ведь как вникнуть в смысл вычислений, если мозаика этого дела складывается прямо перед глазами? Однако, ее легче сложить, чем поверить, что все части стоят на нужном месте. «Я почти уверен, что он не останется в стороне. Надеюсь, у него достаточно мозгов и удачливости, чтобы скоропостижно не отправиться вслед за мной.» Да уж, вычисления явно не для ошарашенных детективов. «У него очень непростая система защиты. Все зубы об нее сломал! А вроде бы задействованы простейшие механизмы. Что-то навроде виртуального бронежилета. Ну, думаю, после экстренного переезда в сеть на постоянное место жительства не откажу себе в удовольствии вскрыть ее. Это похоже на вызов! Разве могу я не принять его?» Несколько столбцов с расчетами по способу вскрыть его, Конана, защиту, старательно зачеркнутые карандашом. Грифель, судя по характерным точкам в некоторых местах, Кайто парочку раз сломал. Злился? «Он просто бесподобен.» … «У меня мерзкое предчувствие того, что, благополучно сдохнув для всего материального мира, я не смогу так просто взять время на передышку. Потому что кое-кто другой моментально займет позицию потенциальной опасности для Веббер. При этом этот кое-кто вообще не будет знать, что они из себя представляют.» На самом деле, заметок было не очень много. Листов с записями было весьма прилично, но они все исписаны в основном разработками и чертежами модификаций кресла для погружения, которые с первого раза так и не разберешь. Их Конан быстро пробегал глазами, ища сейчас только обрывки мыслей хакера. Под самый конец записи небрежны, будто писаны в спешке. И последнее, чем все заканчивалось: «На самом деле мне страшно.» Эдогава как-то механически закрывает папку и откладывает ее в сторону. Руки сами тянутся к кнопке включения компьютера. Джентльмен никогда не спал в такое время. Да и присутствует ли сейчас в его существовании такое понятие как сон? Что он вообще такое? Он может мыслить, у него есть воспоминания. Он общается как совершенно нормальный человек. Но ошибки быть не может. Это ведь он. Диалоговое окно открыто, Конан машинально читает свое последнее сообщение, на которое Джентльмен не стал отвечать. Кем бы он там не был, в итоге он не оказался ничем ужасным. Да и предавать Конана не собирался, детектив с самого начала это знал. Поэтому сейчас ему было как-то особенно совестно. Черт возьми, он предпочел разругаться с Джентльменом в пух и прах, лишь бы не говорить, что он был у него же дома! Что за абсурд. Неизвестно, сколько бы Эдогава и дальше втыкал в монитор, если бы сам Джентльмен, или как его теперь следовало вообще называть, не написал бы первым, ничуть не изменив себе. «Остыл, глупый детектив? И, я смотрю, уже успел порядком покопаться в моих записях. И конечно же все понял. Не сомневался в тебе, ты умненький мальчик, Шиничи.» Все, что до этого хотел сказать детектив, спешно покинуло его черепную коробку, помахав на прощание ручкой. Идиот, какой же он идиот. Кажется, Джентльмен действительно не отказал себе в удовольствии проникнуть сквозь защиту Эдогавы Конана. Он просто прошел ее, не потревожив ни единый сигнальный алгоритм. «Я бы хотел поговорить с тобой иначе. Именно поговорить. Доверишься ли ты мне так, как я доверился тебе?» Детектив буквально заставляет себя отмереть, чтобы написать ответ. «Ты предлагаешь мне погрузиться в сеть?» «О, именно на это я тебя и подбиваю, Великий Детектив. Окажешь мне честь?» Ну что тут еще можно сказать? Желание парня докопаться до истины всегда превышало чувство самосохранения. В особенно сильном проигрыше оно было сейчас: оставив лишь излишне поспешное «хорошо», Шиничи спешит настроить кресло для глубокого погружения. Только перед входом в сеть проверяет ответ Джентльмена, который все еще очень плохо ассоциировался в сознании с вирусом или с Куробой Кайто. «Не задавай координат погружения, я сам проведу тебя. Не сопротивляйся. Просто еще одна игрушка с имитацией всяких красивых мест. Я очень полюбил эту программку после, хех, переселения.» И детектив как-то легко соглашается. Потому что с кристальной четкостью осознает, что Джентльмен на его стороне. И поведение вируса, когда тот помог Конану и Хайбаре выйти из погружения во время нападения, больше не кажется таким непонятным. Этакий информационный ангел-хранитель. Звучит-то как забавно. Интересно, это благодаря ему они с Ран встретили Аоко в том кафе? У Конана есть просто потрясающий шанс узнать ответы не на все, но на многие свои вопросы. Погружение отдается привычным ощущением во всем теле, Эдогава просто расслабляется, почти не удивляясь, обнаружив себя в густом белесом тумане. Так же не удивляется, когда обнаруживает себя стоящим на густой зеленой траве. Теплый ветер мгновенно лохматит волосы, принося с собой запах влаги. Оглядевшись, детектив находит себя на лугу чуть поодаль от реки, за которой большим чернильным пятном виднелся лес. Небо раскинуло над головой звездную пропасть с острым серпом растущего месяца. Где-то трещали сверчки, над травой кружились редкие мерцающие светляки. Поразительно умиротворяющая картина. — Все кажется таким настоящим, верно? Когда я здесь, мне чудится, что, по сути, я ничего и не потерял, — детектив оборачивается, сталкиваясь взглядом со взором глаз, почти идентичных его глазам. И сам собеседник был весьма похож на Шиничи, что особенно остро бросалось в глаза на щедро залитом лунным светом виртуальном лугу. Расслабленная поза, растрепанные волосы. И это насмешливое выражение на лице, не меняющееся ни на одной фотографии. — Вот ты и здесь, Шиничи. — Как и ты… Кайто.