Cage of Choice// Оковы свободы

— Веди себя тихо, малышка, и не задавай лишних вопросов, тогда мы с тобой поладим. А будешь кричать и брыкаться - я за своих друзей не ручаюсь, ты меня услышала? *** Во мне бушевал целый спектр различных эмоций: злость, ненависть, разочарование, но больше всего - страх. Страх перед неизвестностью. Страх перед людьми, которые во многом превосходят меня. Бессилие. Мне хотелось закричать, заплакать, разрушить все, что попадется под руку. Я не могла поверить в то, что сделал мой «отец». Фрэнк. Ублюдок Фрэнк. Ненависть жгла сердце, в то время как все, что я могла - это тихо сидеть в машине, зажатая с двух сторон амбалами, которые собирались надругаться надо мной. Мне оставалось только ждать. Мешок на голове не позволял увидеть, куда мы едем. Время тянулось ужасно медленно, и я не была уверена, прошло несколько минут или часов. Похитители не говорили со мной, хотя вначале я пыталась завести с ними диалог, наплевав на предупреждение. Но после нескольких болезненных ударов по ребрам, пришлось оставить свои попытки. Тишину в салоне разбавляла мелодия, которую напевал блондин, сидя на переднем сиденье. И если посмотреть на него со стороны, никто бы даже не подумал, что этот человек - бандит, похититель и возможно убийца. Он вел себя непринужденно, как будто в его машине не сидела связанная девушка и какое-то время назад он со своими людьми не избивал человека до полусмерти. Было страшно от осознания, на что еще может быть способен этот психопат. Я не была наивной и не питала каких-то надежд по поводу того, что все произошедшее окажется шуткой и сейчас меня выпустят из машины. Нет, это все было реально. Я живу в Сент-Луисе. В городе, в котором каждый день пропадают люди, а сейчас я могу стать одной из них. Но самое пугающее было то, что если я пропаду - никто не станет меня искать. Машина приостановилась. Окно со стороны водителя опустилось, и я почувствовала прохладный воздух на своей коже. Блондин перекинулся с кем-то парой фраз на итальянском, после чего машина вновь тронулась и через пару минут окончательно остановилась. Меня выволокли из машины и куда-то повели. Из одежды на мне осталось лишь черное нижнее белье. Обувь слетела еще дома, когда я боролась с нападавшими, поэтому сейчас, ступая босыми ногами по мощенной дорожке, я чувствовала все неровности поверхности и холод камня. Совсем скоро покрытие сменилось обычным бетоном, и я поняла, что оказалась в помещении. Температура здесь была такой же, как и на улице. Меня посадили на стул и завели руки за спинку стула, дополнительно сцепляя их наручниками. После этого меня оставили в комнате одну. Молча. Ничего не объясняя. «Что эти подонки собрались со мной делать? Чего они ждут? Почему меня связали здесь и заперли? Черт, здесь так холодно…» Я несколько раз дернулась, проверяя надежность креплений. Стул не сдвинулся с места, и руки, сколько бы я не дергала ими, оставались в том же положении без возможности ими пошевелить. Я дернула снова. Но на этот раз от накатывающего отчаяния и истерики, что стояла комом в горле. Я закричала: хотелось верить, что кто-то из здравомыслящих людей, находящихся неподалеку может меня услышать. Но если я в логове бандитов или где-то в лесу… это все усложняло. «Если бы они переживали, что меня могут услышать, мне бы заклеили рот. Здесь нет людей. Только больные выродки.» Я вздрогнула, когда услышала лязг ключей в замочной скважине. Дверь открылась и закрылась. Кто-то вошел в помещение. Эхо шагов раздавалось по комнате, пока не остановилось возле меня. Я даже перестала дышать и зажмурилась, готовясь к очередному удару в живот или по ребрам. Удара на последовало. Вместо этого мешок с меня спал, и я на несколько секунд ослепла от яркого света лампы, висящей прямо надо мной. — Надорвешь связки. Глубокий, спокойный голос принадлежал человеку, которого я раннее не видела. Пока мои глаза привыкали к свету, я пыталась разглядеть мужчину. Высокий, примерно 190см, одет в черный классический костюм. Даже рубашка и галстук были черными, что в комплекте выглядело весьма солидно. Он опустился на стул напротив, закинул ногу на ногу и достал сигарету. — Будешь? — Ты… издеваешься? Кто ты.. кто Вы такие?! Для чего меня привели сюда? Что Вы собираетесь сделать со мной? — я выпалила основные вопросы, не дающие мне покоя. Незнакомец щелкнул зажигалкой, поджигая сигарету. Я почувствовала запах горького шоколада, когда он затянулся и выдохнул дым. Напротив меня сидел молодой мужчина, чьи волосы, цвета воронова крыла, были разделены прямым пробором и ниспадали по обе стороны лица, едва касаясь точеных скул. Черты его лица, безупречные и холодные, казались высеченными рукой скульптора, наделяя обладателя демонической красотой. В нем чувствовалась порода, какая-то древняя, дикая сила, усмиренная лишь тонкой маской благородства. Привлекательность его граничила с опасностью. Взгляд пронзительный, янтарный, словно застывший огонь, но я готова поклясться, что если его разозлить, он мог бы спалить им здесь все дотла. Аура вокруг мужчины только казалась обманчиво-спокойной. Как затишье перед бурей. Он умело скрывал свои мысли и эмоции, в отличии от меня. И я вдруг поняла, что совсем не хочу знать, каким он бывает в гневе. Это инстинктивное чутье, не поддающееся объяснению, кричало: «держись от него как можно дальше». Мой взор внезапно пал на тонкие пальцы, сжимающие сигарету, и зацепился за костяшки, сбитые до крови, прямо как у тех вышибал. «Он не спаситель, он один из них. И он решает мою судьбу.» Внезапно его губы тронула слабая усмешка, словно тот что-то прочитал в моих глазах. — Ты задаешь неправильные вопросы, Кристина. Лучше спроси: почему ты здесь? Из-за кого ты здесь? — Они сказали, Фрэнк должен много денег. — Все верно. — А причем здесь я? — при упоминании этого человека, сердце наполнилось ненавистью и болью, которые я не могла скрыть. — Он заварил это дерьмо, так разбирайтесь с ним! Я не имею к его делам никакого отношения, и мне плевать на его гребанные долги. — Как правило, именно дети расплачиваются за грехи своих отцов. И ты отработаешь его долг, как свой собственный. — Кто это решил? Фрэнк? Вы? Я не вещь. И то, что я здесь нахожусь - это похищение. Вы нарушаете десяток законов, удерживая меня здесь. Его бровь иронично изогнулась, а во взгляде блеснул хищный огонек. Этот диалог доставлял мужчине особое удовольствие, причину которого я не могла понять. — Так ты угрожаешь мне законом? — то, каким тоном он произнес эту фразу, заставило меня умерить свой пыл, и следующие слова я уже произнесла спокойнее, осознав, что только у меня в этой комнате связаны руки: — Нет, я… Я хотела сказать, что я не имею ничего общего с Фрэнком. Я никому не расскажу о случившемся, отпустите меня, и я исчезну. — Кристина, ты здесь не для того, чтобы вести переговоры. Ты здесь, потому что твой родной отец продал тебя. Ты не нужна ему. Он поставил свою жизнь и комфорт выше твоей. Ты здесь, потому что ты одна. Никто не будет обращаться в полицию, чтобы найти тебя. У тебя ни близких, ни друзей. Возвращаться тебе некуда, если вдруг ты собираешься сбежать. Твоя жизнь теперь принадлежит мне. И тебе придется смириться с этим, хочешь того или нет. Я судорожно вздохнула, на пару секунд прикрыв покрасневшие веки. Вдох. Выдох. В глазах защипало. Я не хотела показывать свои слезы и выставлять себя еще более жалкой, хотя сказанное им… прозвучало очень больно. Намного больнее, чем когда я получала поддых или когда меня избивал отец. Все его слова звучали так, словно он знал обо мне больше, чем я сама. И этот мужчина прекрасно понимал, куда нужно нажать, чтобы задеть посильнее. — Я дам тебе выбор, от которого будет зависеть твоя дальнейшая жизнь. Только два варианта. Я продам тебя в бордель, и ты станешь шлюхой. Либо ты работаешь на меня, и делаешь то, что я тебе прикажу. — В чем разница? Одно рабство или другое? Вы продаете людей и используете их, словно игрушки. Я в твоих глазах лишь товар. — Ничего личного, это бизнес. Все покупается и продается, даже люди. Цена есть у каждого. Меня поражало то, с какой уверенность и цинизмом он говорил о подобных вещах. Если у всего есть цена, неужели, моя жизнь стоит так мало? — А разница очевидна. Ты можешь быть шлюхой для всех или только для меня. Решай сейчас. Меньше всего сейчас мне хотелось делать этот выбор. Один проклятый вечер перевернул всю мою жизнь с ног наголову. Если бы я не пришла домой или задержалась на несколько часов, то возможно я бы не находилась здесь. Нелепое стечение обстоятельств: оказалась не в то время, не в том месте, и просто подвернулась под руку. Апатия и слабость тяжело опустились на плечи. Я вдруг почувствовала, как сильно устала от этого дня. Кости и мышцы ломило. Каждая клеточка моего тела ныла от боли, в особенности ребра. Руки и вовсе словно были чужими. Затекли так, что я их практически не чувствовала. — Почему я связана? Здесь столько мужчин, а вы боитесь слабую девчонку? Я вздернула подборок, заглянув тому прямо в глаза, а темноволосый усмехнулся в ответ на мою неожиданную дерзость. Отчего-то я не могла смотреть в его глаза дольше нескольких секунд, мне сразу хотелось отвести взгляд. Становилось неуютно. Он словно видел меня на сквозь, и я отчетливо чувствовала его превосходство. Его власть, уверенность. Мужчину забавляли мои попытки храбриться и сохранять самообладание в такой ситуации. — Глупая, тебя связали ради твоей же безопасности. Чтобы ты случайно не навредила себе, нападая на других. — Под случайным вредом, ты имеешь в виду своих людей? Они все - твои люди, правильно? — Верно. — Развяжи меня. Пожалуйста. Мужчина поднялся со своего места, и я увидела как в его руке сверкнуло лезвие. Перочинный нож. Я даже не заметила, как он его достал и откуда. Оказавшись за моей спиной, тот ловко разрезал веревку, а затем и отстегнул наручники. Признаться, я не думала, что он так просто выполнит мою просьбу. Я потерла окоченевшие руки и запястья, на которых виднелись следы веревки, а затем взглянула на темноволосого, стоящего напротив. — Я выбираю второй вариант. Слова дались мне с трудом. Я словно подвела черту и тем самым разделила свою жизнь на до и после. Это вынужденная сделка, выбор без выбора. Я никогда не буду свободна, какой бы вариант не выбрала. Я думала о побеге. Откуда мне будет проще сбежать: из борделя или от дьявола? Но я не знала, что значит быть проданной в бордель. А от мысли, с чем мне придется там столкнуть, кожа покрывалась мурашками. Стало страшно. Я неосознанно обняла себя за плечи, чтобы унять дрожь и накатившую тревогу. Я также не знала, что меня ждет, если я выберу стать его рабыней. — Правильный выбор. Неожиданно мне на плечи опустилась плотная черная ткань. Это оказался пиджак. Пока я сидела здесь, совсем не обращала внимания на то, что на мне кроме белья ничего нет. Я закуталась в него, как в спасительный кокон. Пиджак был мне великоват, достигал почти до колен, но был теплым, пах горьким шоколадом и мускусом. Запах сигарет и одеколона. Когда мужчина повернулся ко мне спиной, направляясь к двери, я заметила на столике сверкающее лезвие ножа. У меня была секунда на колебания, после чего я сгребла оружие в рукав. «Я могу попытаться убить его, но вряд ли смогу выйти отсюда живой после такого. Наверняка, у двери кто-то есть. Они переломают мне все кости и выкинут в реку. Оставлю на всякий случай.» — Что будет дальше? — мой голос дрогнул, выдавая волнение. — Что теперь станет со мной? — Поднимайся, тебя проводят в комнату, где ты сможешь отдохнуть. Когда ты мне понадобишься, я пришлю за тобой. Я на негнущихся ногах поплелась к двери. Снаружи стояло два каменных изваяния, с которыми я уже познакомилась. Ник и Райс. Каждый из них был как минимум в двое больше меня. Им ничего не стоило размазать меня по стенке, если поступит такой приказ. Я видела на что способны эти двое. И готова поспорить, что они сдерживали свою силу по отношению ко мне, иначе у меня бы уже было сломано несколько костей. Когда я остановилась возле темноволосого, тот наклонился ко мне так близко, что я могла почувствовать его горячее дыхание на своей шее. Голос, приглушенный и опасный, прошелестел у самого уха: — Я знаю, что ты взяла нож. И у тебя есть только одна попытка, чтобы совершить задуманное. Рискнешь? Я отпрянула, словно от прикосновения раскаленного металла, но его хватка оказалась быстрее. Грубо схватив меня за запястье руки, в которой я сжимала нож, он рывком притянул к себе, лишая воздуха. Из груди вырвался жалкий, сдавленный писк. — В чем дело? Боишься последствий или убить человека? — я стиснула зубы, испуганно глядя в его глаза, в которых бушевала тихая, испепеляющая ярость. — Если ты хочешь убить кого-то - бей в горло. Удары в живот или под ребра также эффективны, но нужно ударить несколько раз, если не хочешь, чтобы твой враг выжил и выпотрошил тебя. — Мне больно, пусти, — прохрипела я, но в ответ его пальцы сжались еще сильнее. Нож с лязгом упал на пол, отскакивая в сторону. Я закусила губу до крови, сдерживая стон боли и досады. Признаться честно, я не знаю, что бы я сделала с этим ножом, как я бы его использовала. Но наличие хоть какого-то оружия давало призрачную надежду, крошечную толику уверенности. Без него я чувствовала себя совершенно беззащитной в руках безжалостных бандитов. Мне нужно было унять страх. Перестать чувствовать себя такой ничтожной, слабой и хрупкой. — Если ты не можешь убить, то не бери в руки оружие. — Кто ты, черт возьми, такой? — Меня зовут Адам. Адам Рид. Я возглавляю банду «Укус Кобры», и теперь я твой хозяин.