Cage of Choice// Оковы свободы

— Мистер Ходжес, моя смена закончена. В ответ на мое прощание из охранной комнаты послышалось короткое «угу» и писк открывающегося турникета. Майк Ходжес - так звали охранника - что-то неразборчиво бормотал, пока я расписывалась в журнале, но я не обращала на это внимания. За несколько месяцев работы я поняла, что у этого старика есть небольшие проблемы с головой. Многие сотрудники центра привыкли и предпочитают не замечать, ведь, несмотря на странности в поведении, к своим обязанностям Ходжес подходит ответственно. Настолько, что даже ночует в торговом центре. За все время работы здесь, я никогда не видела на его месте кого-то другого. Когда я протянула в окошко связку ключей, старик неожиданно схватил меня за руку, резко дергая на себя. По инерции я поддалась корпусом вперед и едва не впечаталась лицом в стекло, разделяющее меня от этого безумца. — Какого х... Красноречивая фраза вырвалась рефлекторно, еще до того, как мой мозг сообразил, что вообще происходит. Я осеклась, вперившись взглядом в уродливый шрам, рассекающий его правый, мертвый глаз. — Кобры никогда не поедают еще живую добычу… — прошептал охранник, удерживая меня в таком странном положении. — Укусив ее, змеи дожидаются ее смерти и только затем проглатывают. А смерть от их яда мучительная… После укуса ты чувствуешь слабость, апатию, страх… а болезненная смерть наступает от паралича сердца или легких… ты знаешь об этом, Кристина? Его хватка была неожиданно сильной, пальцы вцепились в мою руку, словно клещи. Я попыталась вырваться, но безуспешно. В глазах плясали отблески флуоресцентных ламп, а в голове набатом стучала мысль – нужно успокоиться. Паника сейчас ни к чему. — Мистер Ходжес, отпустите меня, пожалуйста. Вы делаете мне больно, — я постаралась говорить как можно мягче, чувствуя, как внутри поднимается волна страха. Он не отреагировал. Его взгляд был прикован ко мне, а голос звучал как шипение старого граммофона. — Они уже охотятся за тобой, Кристина. Видят твой страх… твою слабость... Я чувствовала, как по спине бегут мурашки. Кто «они»? О чем он вообще говорит? Мои попытки вырваться из его цепких пальцев не прекращались: старик держал крепко. Заметив мое отчаяние, он вдруг отпустил руку и отшатнулся назад, словно очнулся. — Прости, прости меня, девочка.. После этого пожилой охранник захлопнул окошко, оставляя меня в смешанных чувствах и с одним единственным вопросом, который звучал примерно: «Что это, блять, сейчас было?» Это не первая выходка Майка, когда он нагонял жути на сотрудников. Но он никогда не распускал руки, ограничиваясь лишь параноидальным бредом, поэтому случившееся меня озадачило. На улице стемнело. Как оказалось, я порядком задержалась на работе. Не нужно смотреть на часы, чтобы понять, что уже перевалило за полночь. Переработки по пятницам стали традицией, которая мне совсем не нравилась. Но кто я такая, чтобы спорить с начальником? Радовало то, что через месяц мне придется распрощаться с этой работой и наконец покинуть Сент-Луис. А может и вообще штат Миссури. Через месяц мое восемнадцатилетие. Через месяц я стану совершеннолетней и смогу распоряжаться своей жизнью, как того пожелаю. Я много раз представляла себе день, когда покину ненавистный дом. Я представляла перекошенное от злобы лицо отца, когда он поймет, что больше не имеет надо мной власти и не сможет коснуться меня даже пальцем. Я представляла себе свободную жизнь вдалеке от кошмара, в котором живу на протяжении последних двенадцати лет. Только эти мысли и надежда на спокойное будущее давали мне сил продолжать работать без выходных, на работе - терпеть недовольство начальника, а дома - побои и ругань отца. Я часто боялась возвращаться домой, потому что никогда не знала, что меня там ждет. В каком Он будет настроении? Ждет ли меня на пороге, чтобы обыскать мои карманы в надежде найти хотя бы доллар на выпивку? А когда не найдет, вновь изобьет до гематом? А может все обойдется, и его просто не окажется дома? Вот и сейчас, заворачивая на Ридж-Авеню, я почувствовала, как все мышцы моего тела невольно напряглись в ожидании худшего. Район, в котором я жила, хоть и назывался спальным, но тихо в нем бывало редко. Постоянные тусовки, наркоманские сходки у соседей, громкая музыка по ночам, драки, грабежи… Все это было частью Гамильтон Хайтс. В дневное время он мало чем отличался от любого другого района нашего города, если не говорить об экономической составляющей. Днем он был обманчиво спокоен и, казалось, нет никакой опасности. Но с наступлением сумерек, жизнь здесь представлялась уже в ином свете. Отнюдь не в таком безопасном и приятном. Уровень преступности в Гамильтон Хайтс являлся одним из самых высоких в городе, и, благодаря риску быть зарезанным или ограбленным, арендная плата была очень маленькой. И, пожалуй, это единственный плюс проживания в этом захудалом месте. Когда я приблизилась к своему дому, первое, что мне бросилось в глаза - черная дорогая машина, припаркованная на обочине нашего участка. Стекла наглухо затонированы, поэтому разглядеть - есть ли кто-то внутри, не представлялось возможности. Но даже так, я понимала, что появление подобных гостей в нашем районе - плохой знак. «С кем связался мой отец? Во что он мог влипнуть? А может что-то случилось?» Я сделала глубокий вдох и выдох, после чего быстро пересекла лужайку и оказалась на пороге своего дома. Дверь была приоткрыта, поэтому я бесшумно смогла зайти внутрь, не привлекая к себе внимания отца. Едва оказавшись в прихожей, я почувствовала, как в нос ударил запах перегара и едкого дешевого табака в перемешку с чем-то кислым. На кухне горел свет. Тонкая полоска падала на стену коридора, выделяя тень высокого мужчины, стоящего в дверях кухни. Он разговаривал с моим отцом. Я не слышала других голосов, поэтому предположила, что их там двое. И от настроения их беседы мне стало дурно. — …скажи, Фрэнк, я похож на человека, который станет с тобой возиться? — я затаила дыхание, когда до меня донесся голос незнакомца. — Мне совсем не хочется марать руки о такое дерьмо, как ты, но что же нам делать, Фрэнк? Тебя ведь столько раз предупреждали. — Прошу, не убивайте меня, я все отдам, я готов отработать весь долг! Дайте мне еще времени! Я никогда не видела отца напуганным. Я видела его в ярости, видела каким сильным и угрожающим он может быть, но я никогда не слышала, чтобы его голос дрожал от страха, как сейчас. Казалось, мы с ним поменялись ролями. И мысль о том, что кто-то может поставить моего страшного и ужасного отца на колени молить о пощаде, заставила меня сделать несколько шагов назад по направлению к двери. Я собиралась уйти. Мое внутреннее чутье подсказывало, что я должна убраться из этого дома, что я не должна стать свидетелем происходящего. Меня не должны увидеть. Я уверена, что это вышибалы. Они здесь, чтобы Фрэнк вернул им долги. «Я не хочу в этом участвовать, нужно срочно вызвать полицию!» Когда я сделала еще шаг назад, то случайно задела бутылку на полу, и та со звоном покатилась к противоположной стене, тем самым выдавая мое присутствие. Тысяча проклятий прозвучала в моей голове в этот момент. Я забила на былую осторожность и рванула дверь на себя, собираясь сбежать до того, как человек внутри отзовется на шум. Вот только вместо предполагаемой свободы, прямо за дверью стояло двое мужчин, блокируя выход из дома. «Они были в машине… как только я вошла в дом, сразу пошли за мной. Они знали, что я приду…» — от этой догадки сердце ушло в пятки, а по телу прошелся неприятный холодок. — Кристина? Только пришла, а уже уходишь, как не вежливо, — мужчина, до этого разговаривавший с моим отцом, усмехнулся, а двое амбалов, что преграждали мне путь, грубо затолкали меня обратно в дом и захлопнули дверь. — Ты проходи, мы как раз только начали. Все, что мне оставалось - это проглотить ком в горле и сделать, как он сказал. Я была так близка к свободе, и совсем не ожидала, что кто-то может поджидать меня за порогом. Они знали, что я приду. Они знали мое имя. Что еще они знают? А главное, что им от меня нужно? — Кто вы такие? — процедила я сквозь зубы. Оказавшись на кухне, я бросила взгляд на незнакомца. Его внешность совсем не гармонировала с его действиями и словами, которые тот произносит. Это был высокий мужчина, как минимум на голову выше моего отца, спортивного телосложения и широкими плечами, какие обычно бывают у пловцов. На вид 26-28 лет. Одет в темно-бордовую шелковую рубашку, застегнутую на две средних пуговицы, рукава закатаны до середины предплечья; черные классические штаны и в цвет им дорогие кожаные туфли. Под рубашкой скрывалось множество татуировок, часть из которых я заметила на шее, груди и правом предплечье. На левом ухе пирсинг в виде колец. Виски выбриты; светлые волосы, обычно уложенные воском и зачесанные назад, теперь спадали на лицо, создавая небрежный образ. Высокие скулы. Четко очерченный овал лица. Нос с горбинкой, видимо, от перелома. Густые брови, расположенные близко к серо-голубым глазам, делали взгляд тяжелым и глубоким. Если бы я встретила этого мужчину при других обстоятельствах, я бы сказала, что он красив. Но не сейчас. Сейчас я чувствовала только угрозу, исходящую от него. Отец сидел за столом ровно, боясь шелохнуться, и был похож на грушу для битья. Его лицо, и без того распухшее, теперь походило на огромный синяк, а из носа текла струйка крови, окрашивая губы и подборок в алый. За этой цветовой гаммой я еле различала родные черты, а опознать могла только по глазам, которые лихорадочно забегали, заметив меня. — Не знал, что у таких ублюдков могут быть симпатичные дети. Она точно от тебя? Мужчина хохотнул над собственной шуткой, полностью проигнорировав мой вопрос. Я же переводила взгляд с него на отца, в ожидании хоть каких-то разъяснений. Ни мне, ни Фрэнку не было смешно, в то время как незнакомец казался расслабленным и чувствовал себя как дома. Он вынул из помятой пачки сигарету и щелкнул зажигалкой. Я поморщилась от запаха дыма, заполнившего кухню. «Эта сволочь… Он запугивал отца. А теперь будет запугивать меня. Я не могу показать ему свой страх.» — Что вам нужно?! Если Фрэнк должен вам денег, решайте с ним, но не нужно впутывать меня в ваши дела! — Малышка, если бы все было так просто, — не спеша, мужчина сделал несколько шагов в мою сторону, остановился у выхода с кухни, немного задумавшись. В комнате становилось душно, сигаретный дым щипал глаза. Хотелось открыть окно, но я не могла сдвинуться с места. Его бархатный, спокойный голос и такой доверительный тон, словно мы с ним добрые знакомые и ведем непринужденную беседу, раздавался по комнате вместе с эхом шагов. — Твой отец должен нам очень много денег, но не хочет их возвращать. Может быть ты сможешь его убедить? «Я не хочу, черт возьми, расплачиваться за долги человека, с которым меня связывает только фамилия… это несправедливо.» Он остановился позади меня, прошептав последнюю фразу над самым ухом. Я стиснула зубы, подавив желание ударить его и оттолкнуть в сторону, чтобы сократить дистанцию. Фрэнк же не двигался, он молча трясся от страха, глядя на меня умоляющими глазами. А мне даже не было его жаль. Я знала, что все происходящее он заслужил, и не хотела принимать в этом участие. — Он мне не отец, а значит помочь я вам ничем не могу, — твердо произнесла я. Мой ответ мужчину не удовлетворил. Он шумно вздохнул и покачал головой, как бы говоря «я пытался по-хорошему». Прозвучал щелчок пальцами, а через несколько секунд в комнату зашли два амбала, охранявших до этого дверь. В темном коридоре я не разглядела лиц, но теперь вижу, что они похожи друг на друга как две капли воды. Близнецы. Они остановились рядом с Фрэнком, угрожающе нависая над ним. Одного присутствия было достаточно, чтобы мужчина затрясся, как в припадке и начал кричать: — У меня нет сейчас денег… у меня нет ни цента, дайте мне еще немного времени, ну, пожалуйста… я все верну, я клянусь, я все вам верну! Не делайте этого со мно… Один из мужчин схватил отца за волосы и впечатал лицом в стол, не давая договорить. Затем повторил еще раз. Я вскрикнула от неожиданности, прикрывая рот рукой. Из его разбитого носа вновь фонтаном хлынула кровь, заливая поверхность стола. — Вместо того, чтобы устроиться на приличную работу, ты проебывал все в игровых автоматах или пропивал. Даже твоя семнадцатилетняя дочь работает, а что ты, ничтожная свинья, можешь? — я с округлившимися глазами наблюдала, как следующий удар прилетел Фрэнку в живот. Тот мычал что-то нечленораздельное и стонал от боли, едва держась на месте. Второй вышибала придержал его за плечо, но лишь для того, чтобы затем ударить вновь. — Может быть она расплатится за твой долг? — незнакомец щелкнул зажигалкой, указывая на меня. — Может быть мне стоит пустить ее по рукам? Посмотришь как малышку, которую ты вырастил, имеют братья Лестер во все щели. — Да вы, блять, больные… Мужчины, что до этого молча избивали моего отца, теперь переключили внимание на меня, мерзко ухмыльнувшись. Они отлично знали свою работу и понимали приказы без слов. Я же повернулась к выходу, собираясь бежать, но проход загораживал светловолосый незнакомец, который был ведущим на этом шоу. Он стоял, скрестив руки на груди, скучающим взглядом наблюдая за происходящим. Тем временем один из мужчин схватил меня сзади за волосы и резко потянул на себя. В глазах защипало от боли, несправедливости и унижения. Пока один удерживал, второй мужчина принялся снимать с меня одежду. Ткань под его грубыми руками затрещала, и порванная футболка полетела на пол. Справиться с джинсами оказалось сложнее, ведь я всеми силами пиналась, не желая так просто сдаваться. Мне казалось, что если я перестану сопротивляться, то со мной будет все кончено. Тот, что держал меня, усилил хватку на шее, и вскоре я почувствовала, как начинаю задыхаться и слабеть. Я царапала его руки, но этому монстру было все равно, он словно не ощущал моей борьбы и продолжал меня душить. Уже находясь на грани отключки, я услышала щелчок зажигалки. Хватка ослабла, а я получила мощную пощечину, приводящую меня в чувство. И вот в одном нижнем белье, я стояла на коленях, пока один из мужчин держал меня за волосы. Как бы я не сопротивлялась, эти двое были во многом сильнее меня, и у меня просто не было шансов помешать им совершить задуманное. — Хватит! Скажи им остановиться! — я закричала, выплескивая эмоции, по щекам текли слезы бессилия. Фрэнк сплюнул кровь и отвернулся. Он не хотел смотреть на меня и не пытался их остановить, будто бы ему было все равно. «Это все он. Он во всем виноват, почему я снова должна страдать из-за него? Почему?!» — Боже, Фрэнк, ты умолял тебя не бить, но когда твою дочь собираются трахнуть на твоих глазах, ты прячешь язык в задницу. Невероятно, — парень рассмеялся. Тот явно рассчитывал вывести моего отца на эмоции, но вышло все совсем наоборот, что разочаровало бандита. Следующая его фраза была обращена непосредственно к братьям. — Можете не торопиться, развлекитесь, как следует. — Не делайте этого, пожалуйста... — До скорого, Фрэнк. Надеюсь, в следующую нашу встречу ты будешь более сговорчив. Тяжело дыша, с огромными от ужаса глазами, я наблюдала как светловолосый покидает комнату, оставляя меня этим двум верзилам, а вместе с ним и шансы на спасение. Фрэнк, наконец, поднял голову, его лицо было искажено гримасой боли и стыда. Кровь стекала по его подбородку, но в глазах мелькнуло что-то живое — может, вина, может, отчаяние. — Стойте... — прошептал он. — О, теперь ты заговорил? — мужчина остановился в дверях, глядя на отца в пол оборота. — Если… если я отдам вам свою дочь, мой долг будет уплачен? Я открыла рот, услышав слова отца. От шока я не смогла вымолвить ни слова. Широко распахнутыми глазами я смотрела на человека, сидящего передо мной, и видела незнакомца. Я не могла поверить, что родной отец может так поступить со своей дочерью. Разве это возможно? — Браво, Фрэнк. Сегодня ты опустился на самое дно, продав душу дьяволу, — светловолосый аплодировал, широко улыбаясь; он сам не ожидал, что все обернется подобным образом, но был крайне доволен исходом. — Я принимаю твою оплату. Друзья, дайте ему ручку и бумагу. Один из мужчин, со шрамом на подбородке, вытащил из-за пазухи папку, а затем положил необходимые предметы на стол рядом с моим отцом. Я дернулась и со всей силы ударила второго амбала локтем в пах. Стоя на коленях, это единственный действенный прием, который я могла провернуть. Тот взвыл, хватка на моем плече ослабла, а я смогла вскочить на ноги и бросилась к выходу. — Ник, Райс, схватите ее и в машину. Не калечить, по лицу не бить. Я скоро подойду. Я даже не успела выбежать из дома, как меня быстро повалили на пол. — Отпустите! Вы - гребанные мудаки, вы не можете этого сделать! Я живой человек, а не товар, который можно купить или продать! Фрэнк, я ненавижу тебя! Я ненавижу всех вас! Чтоб вы сдохли и горели в аду, подонки! Я кричала и брыкалась, пока не получила удар в живот, что резко выбил из меня весь воздух и заставил согнуться пополам. Во рту появился противный вкус желчи, который я постаралась подавить, дабы мой ужин не вышел наружу. «Уверена, что это сделал тот ублюдок, которому я дала по яйцам пару минут назад. Надеюсь, после этого они у него отсохнут к чертовой матери.» Еще через несколько минут меня, обессиленную и со связанными руками, затолкали в машину. И прежде чем на моей голове оказался черный мешок, я заметила у одного из мужчин на предплечье татуировку в виде извивающейся змеи.